Честная игра

— Шень Юань, если ты хочешь получить меня, что еще ты готов предложить? — вопрос шиди прозвучал легко, разговорно, как если бы он снова предложил обсудить, как справляется тот или иной их подопечный в спаррингах. — Жизнь очень долгая, и на моем спасении не кончится, верно? Надо думать о будущем. Юань удивленно прекратил щелкать ногтями и покосился на торгующегося за веером шиди. Своим вопросом тот ясно дал понять, что согласие — вопрос цены. Теперь важно было не продешевить. Впрочем, с Шень Цзю проблема была скорее обратная: шиди никогда много не просил и оттого был весьма дешев в покупке. Однако, первый ученик считал возможным ради такого случая проявить щедрость. — Что ты хочешь, шиди? Раз спрашиваешь, значит, что-то есть на уме. Назови сам, и мы рассмотрим. Шень Цзю скривил губы и отвернулся. Заслон веера снова раскрылся между ними. Его плечи вздернулись выше, как и подбородок. Он выглядел смертельно оскорбленным, но первый ученик давно знал, что таким образом дикобраз придает себе объем и значимость. Это не более чем испуг. А ведь Юань даже не стал спрашивать, правда ли несносный мальчишка считает себя таким подарком, что нуждается в покупке. Он, все же, добрый да-шисюн, а не садист. — Я не кусаюсь, ши-ди, проси, и я возможно дам это, — насмешливо заворковал Юань, заново наслаждаясь возможностью заигрывать с любимой мышкой когтями. Шень Цзю покраснел и храбро напыжился. И нисколько ему не приятно, когда к его ногам готовы бросить свои жизни кавалеры. — Если ты хочешь меня, то я хочу, чтобы ты стал моим, — щелкнул шиди челюстями. Юань в восторге вытянулся и отвернулся. Это было лучше, чем он надеялся! Он глубоко вздохнул, успокаивая шевеление змея в штанах. Ни к чему так преждевременно радоваться. — И что это подразумевает? — благоразумно уточнил он. Как и предполагалось, его мятежный шиди смутился и скрылся за веером. — Ты будешь меня слушать, — объявил он. — Я всегда тебя слушаю, — согласился Юань, глядя на шута из-под ресниц. У него руки чесались их протянуть и потискать его щечки, открыть красное лицо, которое тот прятал за шелковым плавником. — Всегда вижу. Просто не всегда делаю, как ты хочешь. Шиди замкнулся, уязвленный, и стиснул веер, набираясь сил. — Недостаточно. Я хочу, чтобы мои слова имели значение, — гордо задрал он подбородок. — Всегда. Меня не устраивает променять одного глухаря на другого! Юань будто получил по щеке. Всерьез, как от Учителя, аж вздрогнул и потупился, глотая шокированно воздуха. Вмиг ему стало яснее ясного, как близко он подошел к тому же, за что презирал Юэ Цинъюаня. «Я знаю лучше», считал да-шисюн Цинцзин уже сейчас, очень редко оглядываясь даже на Учителя. Это было неприемлемо. Первый ученик выправился, складывая руки за спиной. — Это будет сделано, — пообещал он им обоим. — Какой смысл держать партнера, если я не буду его слушать, верно? Шень Цзю смерил его кротость приятно удивленным взглядом. — Я также хочу верности и безопасности, — озвучил он следующее требование. — Хотя бы для вида. За закрытыми дверьми мы можем выдирать друг другу волосы, но перед всеми ты всегда будешь защищать меня и никогда не молчать, когда моя честь на кону. Даже если ты считаешь, что чужие слова правдивы. Это ты сможешь? Я не собираюсь терпеть публичное неуважение от собственного партнера. Это было более чем справедливое требование, надо полагать. Они, в любом случае правящая верхушка Цинцзин, должны представлять единый фронт перед остальным миром. Шиди сегодня удивлял его резонностью. Юань отнесся серьезно и задумался над возможностью. Хоть ссоры были частыми спутниками Шень Цзю, он не наслаждался ими. Просто не знал ничего иного. Вероятно, в отличие от него шиди скверно отнесется к конфликтам интересов между ними, если они станут не соперниками, а именно партнерами. От партнера ожидается сговорчивость, потому что «смотри пункт первый их договоренности». Юаню не выйдет устроить прежний безрассудный рестлинг и не обратиться в глазах шиди подобием Лю-шиди — надоедливым неприятелем, от которого хочется лишь избавиться. Скорее угрозой, чем союзником. Что ж. Юань мог жить без дерганья шиди за хвостик, если ему дадут все остальное. Пусть и придется от сердца отрывать... Хотя заботиться о колючем любовнике как положено тоже хотелось бы. Уже давно хотелось, но Юань сознательно оставлял благополучие шиди заботой шиди, ведь тот был большим противным мальчишкой. Юань думал оставить это так, даже если они сойдутся, потому что знал, что опасен, что может стать невыносимо душным, особенно с единственным другом. Он может начать газлайтить и сумеет делать это куда тоньше и приятнее, чем Юэ Ци. Но если шиди хотел иначе, план не трудно было подредактировать. — Поскольку ты будешь моим, я естественным образом буду защищать и беречь тебя. Но я подвину твое удобство в своем списке обязанностей, хорошо. Юань подумал, что с такой отмазкой сможет проталкивать через свою совесть еще больше «ради его же блага» до конца дней их, и мысленно подчеркнул еще раз в списке обязанностей слышать и учитывать Шень Цзю. Что говорит Шень Цзю, а не что он «имел в виду на самом деле, если бы знал то, что Юань знает». Ради их же блага. — О внешних приличиях я никогда не забуду, но тебе придется следить за моим поведением. Не позволь мне удавить тебя и забыть об уважении к тебе. Веер в руке Шень Цзю пошел рябью, когда их серьезные взгляды встретились. Однако, шиди был достаточно сильным, чтобы бороться, а у Юаня еще были ограничения в поведении. Будут боги милостивы, так впредь это и останется. — Верность мне подразумевает и отсутствие иных партнеров в постели, — резко ввернул шиди, и Юань растерянно заморгал, будто получив дверью по лицу. — Это важно?! — удивился он. Первый ученик не слишком интересовался распутством, будучи крайне занятым человеком. Шиди обеспечивал ему более чем достаточное всестороннее развлечение, и искать кого-то на стороне не было особого смысла — только лишние хлопоты. Но пожалуй, Юань никогда не закрывал эту дверь для них с шиди. Наблюдая за отношениями окружающих, особенно учеников-подростков, которые регулярно устраивали драму, он давно пришел к пониманию, что ему по большей части все равно, кто с кем спит. Люди — это не настолько легко исчерпываемые ресурсы, чтобы от па-па-па с кем-то заканчиваться для своих партнеров. Во всяком случае, не все и не всегда. Конкретно Шень Цзю не был человеком, который разбрасывается своими симпатиями. Значит, Юань, получив свой контролирующий пакет акций, вполне мог не волноваться о том, что шиди в голову придет их забрать. Своя доля у него всегда останется. Пока его собственность не убегает и не пытается как-то попроситься на выход, Юань мог спустить ему с рук очень многое. Да и себя он не ограничивал, на каком-то уровне держа идею, что однажды все может быть… Но, очевидно, Шень Цзю был собственником на более приземленном уровне, нежели Юань, и ему был важен факт эксклюзивности… Он был человеком-лебедем и, отдавая своему избраннику очень многое, мечтал об ответной любезности. Юань не видел с этим проблем. Это давало куда больше, чем приносило проблем. — Мне тоже важно, чтобы ты был только мой и ничей больше. Но если ты сумеешь остаться моим в чужих объятиях, я не стану настаивать на ответной услуге, — уведомил он шиди. В конце концов, у него уже был Юэ Ци. Эти узы и за десять лет не истончатся. Там Шень Цзю резать — только себе руку пилить. — Но я способен удовлетворить эту договоренность. Есть ли у тебя что-то еще? — В каком смысле ты не хочешь ответной услуги? — возмутился шиди весьма громко. Они неловко замолчали, собрав взгляды остальных учеников на спарринг-площадке. Предполагалось, что они наблюдают их практику. Так что они уделили дежурную пару минут, пока остальные возвращались к отработке ударов и стоек. — Люди — это не бадьи с водой, которые можно вычерпать или даже пинком перевернуть, уничтожая их пользу, ши-ди, — назидательно сообщил Юань, когда внимание улеглось. — Бадьи бывают пусты, а люди пусты не бывают никогда. У них всегда есть что-то. Для меня они — своевольные реки, чьи воды одаряют тех, кто живет с ними бок о бок. Даже если берег скалист, это всегда только вопрос навыка, сможешь ли ты подобраться к нему и утолить жажду. И от этого воды не станет меньше. Юань подарил шиди улыбку, чем явно его сломал. — Каков же тогда смысл во владении чем-то, если ты не в состоянии распорядиться этим? Ограничить только собой? Приказать? — удивился Шень Цзю, но опустил глаза, играясь с веером в подобии задумчивости и застенчивости. Наблюдая учеников. Что-то в словах Юаня серьезно его затронуло и смутило. Первый ученик наклонил голову, пытаясь понять, что именно. — Я просто самоуверенный глупец и оттого желаю объявить себя повелителем чего-то могущественного и прекрасного, даже если драконы в пучинах объективно не покорятся никому. Это не что-то умное, Шень Цзю. Река была до меня и останется после, мое дело собирать комплименты, какая на моей территории великолепная река и как богаты ее дары, — с сухим юмором признал Юань. Он различал свои недостатки. — Я не собираюсь гневаться всякий раз на то, что в моей воде изволит мыть ноги какой-то грязный крестьянин. В конечном итоге водяной дракон не становится менее ценным. Или менее моим. Верно же? Однако, очевидно, шиди придерживается другого взгляда на мир. Пусть так. Я никогда не касался никого, кроме тебя, не коснусь и впредь. В таком случае нам надо будет обсудить твою политику по поводу весенних отравлений. — Просто не травись! — зашипел шиди, пряча красные уши за шелком. Юань засмеялся. Прекрасная стратегия — всегда работала. — Согласен. Есть ли что-нибудь еще, с чем я могу помочь? Шень Цзю не ответил сразу, переживая свое смущение или не зная, что еще такого дерзкого потребовать, поэтому Юань решил дать ему время и в самом деле занялся поправлением шиди и шимэй. Хоть и внешние ученики, но они старались перед ними в надежде, что преемники лорда Цинцзин заметят и отберут их во внутренний круг. Следовало оценить их усилия по достоинству. Шиди в итоге больше ничего не сказал и не спросил. Как Юань и говорил: дешево. Ну хоть не загнал себя в долг, а купил. Правда, за отлично продуманный минимум, жизненно важный им обоим, чтобы вообще функционировать, за то, что Юань и так очень желал ему дать бесплатно и что принесет ему же охапку проблем в будущем, и небольшую формальность в виде вишенки на этом пирожке из песка, но он старался. А как говорится, это усилие, что важно. Когда Юань вполне был готов уступать свои куски реального пирога без боя. Эх, глупец… Не иметь тебе тангхулу в постель каждое утро!.. Кого он обманывал. Если все так и продолжится, то иногда и это будет. — Учитель, не делайте Шень-шиди лордом без меня, он продаст нашу школу за бамбуковые листья, — сообщил он Учителю. Тот подавился от смеха хризантемовым вином и отвлекся от созерцания осеннего листопада. — Чуть ранее заходил твой незабвенный шиди и сказал примерно то же самое, — пояснил он весело. — Что-то о том, что ученик Юань совершенно не умеет торговаться, имея при этом самомнение императора. Не будет ли любезен мой преемник пояснить, что за взаимовыгодную сделку мои ученики заключили? Юань на это только оскалился. Паскудник! Нахал! Как он посмел?! Он продался за бисер и посмел донести свой позор Учителю? Но старик не получит от него ответа! А шиди пусть готовится к ответным действиям, потому что это война! Он развернулся и вышел, чеканя шаг.