Честная игра

Нет, в самом деле, первый ученик Цинцзин приготовился к следующему собранию владык и попытался не слишком блестеть, будто собирается на запланированное свидание, но все же. В любви и на войне все средства хороши, и у них, к несчастью, именно война. И начинается она сегодня. — Нет! — ответил Юэ Цинъюань. Излишне громко и совершенно не по адресу. Юань повернулся к нему с удовольствием. — Прошу прощения, шисюн? Их затруднение уже привлекло внимание старших, однако, Юэ Цинъюань выглядел, будто не собирался отступать. И даже не посмотрел на своего шиди, за которого дерзнул ответить у всех на глазах. Хотя тот весьма серьезно взбурлил от чужого нахальства. Ах, а ведь Юань, этот сдержанный юноша, лелея свой краш и уважая всецело границы, выставленные первым учеником Цанцюн, просто заговорил со своим объектом воздыхания после собрания владык. Извинился даже за публичность, но объяснил, что не имеет иных возможностей заговорить ввиду строгости введенных правил, и посмел чистосердечно, ни к чему не обязывающе предложить своему шиди стать в самом деле партнерами на тропе совершенствования. Когда тот закончит лечение, то есть. Всего лишь. Как он посмел. Ученица Ци успела лишь ахнуть и зардеться от удовольствия, созерцая сей романтический момент, когда шиди Цзю оторопел, нежно затрепетав, почти сказал «да», но Юэ Цинъюань разбил их воссоединение за него. — Мне казалось, еще ты, шиди Юань, сделал это предельно ясным, — оправился да-шисюн. — Что моему подопечному не следует принимать предложения недостойного характера. А посторонним мужчинам не следует их делать! — Возможно, да-шисюн не услышал полностью! — повинился Юань с готовностью. Погромче. — Я предложил шиди партнерство после того, как его лечение окончится. Разумеется, я не собираюсь подвергать его будущее опасности, когда могу всего лишь проявить терпение. Судя по его прогрессу, это вопрос нескольких месяцев. Его дисбаланс уже более чем пренебрежим. «А ты его на чердаке все еще держишь», — не преминул намекнуть первый ученик Цинцзин, не сдержав недовольства. Юэ Цинъюань свое тоже не сдержал и откровенно поморщился, подделав сожаление. — Все равно, подобные предложения… — Не являются заботой моего ведущего партнера, — оборвал названого брата Шень Цзю и встал между ними сам. — После окончания лечения я буду свободен поступать, как заблагорассудится, не так ли? Или ты намерен заявить, что мне никогда не хватит сил или духа, чтобы поправить здоровье? Тот будто получил удар по щеке и едва удержал лицо. Да и их товарищи новыми глазами посмотрели на доселе молчаливого и покорного шиди. — Разумеется нет, сяо—шиди! Этот шисюн просто боится, что произошедшее несчастье оставило на шиди куда более глубокий след, чем можно заметить или нащупать пальцами, и даже после окончания лечения его духовное равновесие будет достаточно хрупким, — зажурчал Юэ Цинъюань. Дипломатически подразумевая, что Шень Цзю больше никогда не будет в достаточной кондиции, чтобы принимать собственные решения, но не стоит волноваться, ведь он как добрый шисюн готов помочь ему в принятии хороших, правильных решений. Хо-ох. Юань думал, выводить его на конфликт, а идиот просто закопал себя сам. Пф, даже лучше, чем он когда-либо мог. Извините. Он зажмурился, и с точностью до секунды аура Шень Цзю развернулась, выбивая воздух из груди. Он всегда так мощно и стремительно раскатывался из своего обыкновенного затишья. Никакой стремительной элегантности как у Юаня — только внезапный пинок в диафрагму и хлопок ладонями по ушам. — Что здесь происходит? — потребовал глава Чжан за миг до того, как Шень Цзю спустит весь острый язык на его ученика и преемника. Шиди осекся, но Юань был исключительно счастлив восполнить все пробелы в знаниях шибо. Юэ-шисюну было нечего сказать в свое оправдание. — Этот шичжи хотел бы обратить внимание на беспокойства, которые выражал при смене партнера. Боюсь, они оборачиваются правдой у нас на глазах! Теперь меня страшит перспектива оставить шиди в его власти и на день дольше! Чжаньмен-шибо едва небрежно не закатил глаза от подобных патетических завываний, но провел по подбородку в задумчивости, оценивая своего ученика. — Учитель, вы не можете в самом деле рассматривать его слова! — возмутился Юэ Цинъюань. Юань в сердце поежился от крутизны его яиц. Возражать главе Чжан столь прямо и на глазах у всех… Сразу видно человека, который ударил демонического императора по лицу кулаком, а потом надрал ему задницу мечом, полученным месяц назад. Его еще не вели в зал наказаний под руки только потому, что Цинъюань уже получил мастерство и его будущий статус что-то значил. «Не долго так будет, если так продолжится,» — иронично отвел глаза первый ученик Цинцзин и посмотрел на свои аккуратные ноготки да чистые ручки. А он даже ничего не сделал, видали? Цинъюань все сам, все сам… — Юный мастер Юэ отчего-то беспечно забыл, что шиди Цзю стал его партнером временно, из нужды, и когда придет время, он будет освобожден от оков, чтобы встать вровень с другими учениками вашего поколения. Он не был отдан как подарок, но как дополнительная ответственность. Шичжи Юань и шичжи Цзю правы — твоя доля как старшего партнера подойдет к концу в обозримом будущем. «И только твоя вина, если твоя монетка не захочет с тобой знаться, бедняк», — красноречиво промолчал шибо. — Столь несерьезное отношение моего преемника огорчает меня, наследник Юэ, — заключил он. — Этот Учитель будет медитировать над словами Юаня-шичжи. Он показывает себя более чем достойным юношей. Юэ Цинъюань выглядел прилично, вежливо, но будто пронзенный молнией. Будто меч подвел его в воздухе, и вместо тверди он ощутил лишь пустоту воздуха. Но он поклонился, машинально, а выпрямился уверенным, что сумеет выкрутиться и на этот раз. Юань переглянулся с хмурым шиди. Самоуверенность его погубит. — Поверить не могу, что наши взрослые ученики втягивают нас в свои любовные разборки, — проворчал Учитель из-за веера. — Разве они не прошли уже пору отрочества? Слишком старый для своих двадцати лет попаданец только пожал плечами. Что он мог сделать? Лорды и их симпатии были такими же рычагами, которые двигали мир, как и все прочие. И весьма весомыми в пределах своих локаций. Они встретились со стариком глазами — тот был позабавлен и складывал брови капризным домиком, но под слоем привычных эмоций мелькнуло беспокойство. Да, он тоже заметил. Главы удалились обсуждать молодежь, но явно не потеряли интерес к сборищу своих воспитанников. Юань охолонился. В самом деле, он только что спровоцировал безумный поезд-убийцу на радикальные действия. Следовало сохранять бдительность и дистанцию, а не праздновать победу. — Так каков же будет твой ответ, шиди? — улыбнулся он очаровательно и нежно. Не сомневаясь, впрочем, каков ответ будет. Они уже договорились, и сегодняшние события лишь подчеркнули правильность выбора. Шень Цзю, однако, расчетливо прищурился из-за веера. Его пауза была достаточно продолжительной, чтобы разворот плеч Юаня потерял уверенность. Что он недосчитал? — Когда этот обретет независимость от своих демонов, он рассмотрит твое предложение, — Шень Цзю опустил полумесяц шелка, чтобы обнажить неопределенную и паршивую улыбку на тонких губах. Шень Юань едва не взвизгнул от раздражения. Как он смел его дразнить и вести! Ответ, сейчас же! Однако шиди выглядел веселящимся и довольным собой, и почти кокетливым, так что Юаню волей-неволей также становилось весело. Он даже и не злился. Больше всего ему хотелось схватить шиди в охапку, вторгнуться в его пространство, смять собой, откусить кусок с губ и сильного языка. Но они были на публике, и Шень Цзю был пока не его, чтобы трогать без спросу. Вероятно, это говорила в нем жажда плоти, разбуженная и давно неутоленная. Очарование дармовой силы у котла. Ох. Ну конечно. Шиди был как раз в фазе, когда он переливался через край. Нынче это было редкостью… Опасное, надо признать состояние, особенно сейчас со злым Юэ Цинъюанем, которому они отдавили ноги. Юань отвел взгляд. Как никогда удачная комбинация. Видимо, звезды и в самом деле милостивы, потому что сам он и не подумал о подобном. Только одно неудобство: Шень Цзю достаточно выздоровел, чтобы перестать заваливаться в свой транс, стоит его пригубить. Случись что, он проживет это всем собой. Хотелось бы пожелать, чтобы Юэ Цинъюань сосредоточил свои усилия только на сопернике, но Юань не был настолько хорошим человеком, чтобы романтически мечтать о самопожертвовании. Первый ученик Цинцзин взял в руки себя и отлип от шиди. Не без маленького поцелуя в костяшки. Опять сбил где-то. Что за ваза — вечно в сколах! На том расстались… Впрочем, нет. Их окликнули учителя, веля накрыть на стол и обеспечить им вечер с уютными посиделками. Они намеревались кутить! Сплетничать и злословить! В тот же миг все ученики разделились и заспешили по своим привычным обязанностям. Подобные встречи на Цанцюн были редкостью, надо признать. Обычно располагались на Цзуйсянь, где не было недостатка в слугах. Но даже без заготовленного пира и программы каждый знал, что делать, чтобы учителя расположились в самом скором времени со всем возможным удобством. Потрясающие совпадения продолжались, и самой любимой нынче гостиной главы Чжан оказалась та, что рядом со двором первого ученика, отметил Юань. Единственным, кто прежде не имел чести присутствовать и помогать на подобных спонтанных заседаниях лордов и, соответственно, не имел устоявшейся роли, был Шень Цзю, тринадцатый ученик. Мастер Юэ попытался усадить своего лишнего подопечного рядом с собой, как игрушечного кролика для чаепития. Будто шиди безрукий какой, а то и сразу важный мастер с именем равный старшим. Но Юань велел младшему не стоять столбом, а подготовить инструмент и сыграть что-нибудь, пока он сам обслуживает капризного Учителя, главу и Цинъюаня и не может отлучиться. Шень Цзю, к величайшей зубной боли Юэ Ци, послушался команды Юаня. После начального организационного хаоса все быстро улеглось в дружеский вечер, который мог бы проходить и на пике развлечений в иной день. Юэ Цинъюань и Му Цинфан сидели наравне с наставниками, участвуя в беседе, пока все остальные ученики крутились и говорили, лишь когда спрашивали. Юань тоже был в их числе, время от времени давая пальцам шиди отдохнуть. Надо ведь и свой талант показать собранию шишу и шиму. Тем более, шиди был нервным от избытка ци и слегка спешил, срывался на струнах, сердя тех, кто умел слушать, неравномерным ритмом. Беседа текла непринужденно между лордами. Обсуждали учеников и их воспитание, поминая предшественников тех, кто сегодня носил кисточки. Сколько таких «забавных случаев» было за несколько веков… а нынешние все преемники не старше тридцати. Было очень легко поддаться ничего незначащим словам да легкому настроению. Казалось, все уже и забыли, что случилось после собрания. Но Юань помнил это так же хорошо, как и Учитель, и шибо Чжан, и Юэ Цинъюань, и подозревал, что сегодня собрание будет здесь так долго, как только возможно. Может даже, после полуночи останутся. Пили, во всяком случае, будто домой лететь не нужно. Шибо Чжан пытался этому препятствовать. Все же его собственная учительская задница на кону. Не лучше ли обойтись неким малым составом из сугубо вовлеченных лиц? Но Учитель явно был намерен всех задержать, поскольку мелочно жаждал публичных унижений для своего шичжи — поймать за руку, чтобы все оценили, что мозгов у него нет. Никакой пощады к любимцу любовника он не испытывал, когда угрожали его собственным змеиным яйцам. Надо полагать сам факт того, что его ученика разменивали, его все же злил. Он мог это дозволить, но простить — нет. Было и в самом деле немного глупо ожидать, что Юэ Цинъюань сделает что-то именно сегодня. Насколько недальновидным и слепым надо быть? Однако нечистые на руку и отчаянные безумцы всегда хватались за удачный момент. Тем более шисюн был зол, что шиди ослушался и попытался убежать. Да и Юань весь вечер флиртовал и ненавязчиво крутился вокруг истекающей соком нектаринки, ощутимо подогревая недовольство Цинъюаня. Шень Цзю, к слову, отчего-то легкомысленно решил, что план Юаня по его краже будет громче, и он еще об этом услышит в другой день. Его мысли сегодня куда больше занимали сами посиделки и ведущиеся тут разговоры между старшими, к которым он прежде не имел возможности причаститься. Злил соскальзывающий самоконтроль, который Юань не забывал не этично и негуманно подтачивать. Шиди крепился, но срок, когда он попросится отойти и уединиться со своим старшим, лишь близился с каждым нетерпеливым жестом, портившим гармонию их дуэта. Малыш, мысленно чихвостил его Юань, сегодня твоей жопке конец, молись, чтобы братишка тебя не удушил насмерть, лишь бы себе оставить. Чтобы мы успели тебя спасти. Не надо чувствовать себя в безопасности, лишь потому что он твой названый брат с детства. Ты прямым текстом сообщил одержимому тобой безумцу, что уйдешь, как только вылечишься. Он тебя переломает, едва вы окажетесь один на один в комнате. Вопрос лишь в том, переломает ли он насмерть и хватит ли ему пороху потом пойти по душу Юаня. Кто мог знать, что в нем заклинит? Наконец, шиди, злой со всех сторон, порвал струну своего циня. Юэ Цинъюань в ту же секунду за него извинился, поднялся и с привычным флером заботливого покровительства отпросил их на ночь. С очень толстым намеком, что они намерены делать. Глава Чжан устало дал отмашку этому Титанику. Разочарование наставника больно кольнуло Юэ Ци, но не остановило ни в малейшей степени. Они с шиди удалились. Юань же глубоко вздохнул, находясь в бешенстве. Эта свинья понесла его яблочко в свой свинарник и имела наглость хвастливо хрюкнуть! — Ученик Юань, сходи на кухню, осведомись о десертах, — велел Учитель, сопроводив приказ взглядом, обещающим порвать уже его, если скандал выйдет слишком громким или с Шень Цзю случится что-то непоправимое. Юаню не требовались дополнительные указания, как спасать своих шиди.