Честная игра

Юань был настроен обыскать весь дворец, но найти, где уединилась эта парочка. Как раз в расчете, что Юэ Цинъюань мог не дойти, а поспешить, он и начал с ближайшей двери… Следовало помнить, что Юэ Цинъюань всегда стремился превосходить все ожидания своей запредельной улетностью. Или, как недавно выяснил ученик Цинцзин в своем расследовании — непроходимой тупостью, когда дело заходило о Шень Цзю. Юань совершенно не ожидал, что удача реально улыбнется ему в первой же кладовке, рванул дверь… и замер, наблюдая с недоумением за тем, как рослый да-шисюн пожирает шиди. Не в буквальном смысле, разумеется, но с жадностью и благоговением воистину верующего человека, нашедшего исток всего сущего. Юань остановился на пороге. Почему же всегда кладовки? Картина была во многом горячая и кажущаяся привычно неестественной, как и всякое чужое па-па-па, которому первый ученик становился свидетелем. Юэ Цинъюань оказался неожиданно пылким любовником и втискивал в себя узкоплечее и тонкое тело шиди, как сургучная капля — металлический оттиск. Он лихорадочно шарил по телу Шень Цзю, пока тот пытался собрать утекающее сознание в кучу. Было видно, как у него закатываются глаза от интенсивности ласки и как упрямо он пытается возмутиться бесцеремонному обращению с собой. Лечение явно показывало прогресс: он оставался в сознании и не погружался в туман полностью. Но Цинъюань навязывал иной нарратив. Честно признаться, от вида Юэ Цинъюаня, тискающего шиди, словно куклу, оробел бы даже не самый робкий заклинатель. Однако, застыл первый ученик Цинцзин в первую очередь по той причине, что выискивал хоть какие-то доказательства, что Юэ Цинъюань переходит свои полномочия старшего партнера. Страстно трахнуть младшего, изнывающего от жажды, не грех. Да, не дошли до конца коридора. Да, позорище, но почти никто, во-первых, не видел, а во-вторых, посмотрите на лордов Чжан и Шень. Как будто они вправе говорить что-то про немного эксгибиционизма! За обыкновенный публичный секс и чуть излишнее рвение много не дадут. Наконец Юань углядел и немедленно ужаснулся: да-шисюн в самом деле решил сломать брата пополам, собираясь вычерпать куда больше, чем было вообще здорово для человека. Это грозило откинуть культивацию шиди на годы назад! Одно только становление котла, а потом лечение отобрали половину драгоценного золотого времени Шень Цзю, пока молодость бьет ключом! Если взять еще столько, он же не оправится! Юань импульсивно протянул руку к плечу старшего мужчины, намереваясь оторвать его от жертвы, но оказался схвачен за предплечье. — Что ты себе позволяешь, шиди! — обвинил громко Юэ Цинъюань. Голос громким эхом разошелся по коридору. — Нападая на нас вот так и пытаясь обескровить сяо Цзю! Юань не успел до конца осознать, что шисюн задумал, как удерживающая его рука с силой бросила его в стену. Да с такой силой, что впору стать мячиком в руках ребенка. Молодой заклинатель дезориентировано сполз на пол каморки по стене и немедленно, ведомый инстинктом самосохранения, направил пучок ци в мозг, чтобы прояснить зрение и ситуацию. В следующую минуту он неграциозно, зато быстро отскочил от Юэ Цинъюаня, который уже снова потянулся к нему, чтобы поднять его на ноги. Выстрелил талисманом с призывом о помощи в сторону Учителей, и напружинился, готовый встречать противника. — Помогите! Тело еще немного тормозило, но голова прояснилась. Очевидно, Юэ Цинъюань не просто так выбрал ближайшую дверь и забыл про беззвучные талисманы. Он намеревался подставить Юаня — знал, что тот пойдет следом. Весьма опрометчивый план, состряпанный впопыхах и держащийся на одной лишь харизме и репутации. Который все еще может сработать, если Юэ Цинъюаню сейчас удастся Юаня поцеловать. В данную секунду один из них бурлил выхлебанной энергией шиди, и это был, увы, не тот, кто нужен Цинъюаню. — Лжец! — не выдержал Юань. — Низкопородный кровопийца! Больше от досады, что другому удается его низость, нежели от реального возмущения аморальностью. Сначала убедит окружающих, избавляясь от конкурента, а потом убедит партнера, что опасный маньяк больше его не тронет, а мера была сугубо вынужденная. Как обычно: сначала сделай, а потом проси прощения! Типичный, мать его, дипломат. К сожалению Юань сильно переоценил свою скорость при сотрясении мозга. Или же мастер Юэ до сих пор превосходил его в культивации каким-то образом, хотя начинали они одновременно и был тот инцидент с годом отсутствия. Уже в следующую секунду Юаня взяли сильные руки, поймав, как зверька, поперек прыжка и прижав к стене в весьма неловкой позе. — Это твоя вина, — прорычал Юэ Цинъюань ему практически в губы. В затылок да-шисюна прилетело что-то, брошенное шиди. Туфля. Да-шисюн молниеносно обернулся на брата с растерянным выражением, будто его только что ударили в спину ножом. Шень Цзю дрожал, как мокрая мышь, от слабости и даже не кутался в лепестки своих одежд, перешедший тот порог злости, когда подобные мелочи имели значение. — Пошел ты к черту, Юэ Цинъюань, — прошипел он со слезами на глазах. Его колотило от злости, что не вмещалась в теле. — Предатель! Я видел, что ты сделал со мной. Я видел! И я никогда тебе не прощу, что ты обошелся со мной как с вещью! Как… Как!.. Шень Цзю задохнулся, не в силах подобрать эпитета. Юань выбрал момент в середине злодейского монолога, чтобы ударить кулаком в висок растерявшегося шисюна как можно сильнее. Теперь настала очередь Цинъюаня собирать мозги, и он покачнулся, делая шаг назад. Все еще попытался схватить Юаня, но тот сумел избежать рук и проехался по полу до шиди, обхватил за плечи выпитого соперника, не то защищая его, не то прикрываясь им. На этом прибыла подмога: Учителя, ученики, слуги, Цанцюнские шиди и их последняя собака прибежали все разом. Юэ Цинъюань встряхнулся, собирая рассыпанные мысли в кучу. Он еще пытался оправдаться, но ни визуал, ни правда, ни расстановка сил не были на его стороне. Юань выглядел положительно героически, закрывая своей грудью испуганного шиди. Шень Цзю прекрасно лег на роль дамы в беде. В буквальном смысле рухнул на пол, едва заметил их Учителя. Его истощенное лицо было видно невооруженным взглядом, а рваные одежды делали картину незабываемой. Юэ Цинъюань же был полон энергией шиди, и его рослая фигура высилась над ними, точно разбойник над парой хрупких путниц. В ходе борьбы его прическа сбилась в гнездо совершеннейшего безумца. — Что здесь происходит? Шичжи Юэ! — взлетел птичьим криком недовольный голос лорда Цинцзин. Отчего-то это лишь раззадорило шисюна: он бросился к паре цинцзинцев, точно кровожадный волк, и чжаньмен-шибо пришлось метнуть в собственного преемника связывающий талисман. К нему бросилась леди Цаньцао, стремясь определить неисправность. Не могло ведь быть так, что блестящий первый ученик в своем уме и по доброй воле бросился на младших собратьев! Му Цинфан поспешил к Юаню, который имел, вероятно, видимые ссадины на лице, но тот дал целителю лишь освидетельствовать, что энергетика шиди у него только на поверхности, после чего направил его на помощь Шень Цзю. Соперники или партнеры, а Юань предпочитал шиди равным. Подобные исчерпывания ци значительно вредили хрупким каналам. Да и для имиджа всегда полезно проявить стоическое благородство. Когда шиди Му занялся пациентом, Юань с облегчением позволил себе расслабиться привалиться к стене. В приступе небольшой диссоциации после выброса адреналина он ощутил удовольствие от относительной целости шиди, от определенности их положения. Возвращение напарника теперь было лишь делом времени. А еще у Юаня была разбита губа. Надо полагать, да-шисюн Цинцзин имел весьма душещипательный видок. Хорошо. Также особенно радовало: в критической ситуации целители переговаривались между собой достаточно громко, чтобы внести ясность в ситуацию и забить последние гвозди в репутацию да-шисюна. Не было никаких сомнений, что он пытался выпить своего младшего и подставить Шень Юаня без стороннего влияния. Закончив закачивать в самого пострадавшего сегодня шиди огромную порцию целительской ци, которая помогала истощенным опустевшим каналам не схлопываться, Му Цинфан отвлекся на голову Юаня. Шень Цзю остался отживать страх нападения и эмоции от предательства. Травма Юаня была минимальной — всего лишь вмятина на теле. Она затянулась в считанные минуты под рукой врача. По завершении Му Цинфан поспешил на выручку Учителю, которая тщетно пыталась совладать с окончательно отчаявшимся первым учеником. Тот буйствовал до того мощно, что главе Чжан снова пришлось вмешаться и втолковывать своему ученику, где тот находится и что его ждет, если дурак не уймется. Цинъюань не желал слушать, а рвался порвать Юаня и вернуть шиди. Зрелище было столь же вызывающим мурашки по спине, сколь и печальным. Тоже злой пес, лишь исходящий пеной. Шисюн даже не осознавал в своем отчаянии, что ему никто младшего партнера больше не отдаст, да и сам шиди не пойдет. Нет, даже через минуты после произошедшего героически спасенный Шень Цзю трусился листком на ветру, дышал, как загнанная лошадь, и был в холодном поту после ужаса, который испытал. Почти плакал, но не давал себе расклеиться. Будь нападающим кто другой, этот боец был бы уже на ногах. Но его собственный брат только что попытался искалечить его, чтобы оставить у себя. Это болело больше, чем любые меридианы. Юань укрыл Шень Цзю своим рукавом и прижал к себе, наблюдая за неразберихой в коридоре. Подложил ему запасной комплект одежды, который всегда носил с собой в подсумке. Ни к чему было светить его партнера, как обесчещенную горничную — это никому не нужно. — Ну все, успокаивайся, шиди, — вытер он лицо своего мятежника, который жался к нему и молча трусился. — Теперь все будет хорошо. Твоему Ци-гэ обязательно помогут, и уже через несколько лет выпустят из психушки. Ирония в том, что Юань сейчас правда попытался без задней мысли его поддержать. Юэ Цинъюань не был совсем дурным, он подлежал лечению… Наверно. — Это все ты спланировал, — тихим злым змеиным шипением окрысился Шень Цзю и толкнул в грудь. Убрался от него в ближайшую уборную, не забыв прихватить сменную форму. Юань дал ему убежать, чтобы не ссориться сейчас на эмоциях и не привлекать лишнего внимания, и поднялся на ноги. Его уж слишком торжествующее настроение было неприличным в столь темный час. Он втесался в ряды первых учеников, живо обсуждающих произошедшее. Не каждый день первый шисюн торжественно поджигает свою репутацию, знаете? Мало кому верилось, что Юэ Цинъюаня заменят, но после такого фееричного срыва оставить его едва ли могли! И кто тогда будет? Некому же! Тогда оставят? Но после такого? Юань все послушно обсудил, не давая затереть хорошей (до поры) репутацией да-шисюна масштаб ущерба для энергетики Шень Цзю. Да и сам заверил, что в порядке и отделался легким испугом, и мало что чувствуя после пережитого ужаса, прибился к Учителю. Тот не поглядывал на него с сочувствием или беспокойством, так что дела Юаня были не такими скверными, как казалось. — Что ж, полагаю, следует тебя поздравить, мой ученик, с возвращением украденного… — Этот ученик не вещь, чтобы его красть! — объявил почти через весь коридор посвежевший Шень Цзю, бегущий к ним, чтобы это доказать, — и у него было все под контролем! Юань лишь оскорбительно-вежливо рассмеялся на такое напрасное бахвальство. Он умиленно погладил колючку по заново прилизанной макушке, и тот, кипя от гнева, вжал подбородок, не уворачиваясь от ласки. На его щеках начинали расцветать маковые пятна гнева. — Это все ты виноват! Это все твой коварный замысел, чтобы сместить Юэ Цинъюаня, который тебе разонравился как будущий глава! — воскликнул он громковато, привлекая внимание. — Голословные обвинения! — громче и тверже возразил Юань, не желая показать, будто Шень Цзю сейчас попал в яблочко. Шиди до сих пор выглядел нервно и дергался, поглядывая то на старших, то на брата. — Мальчики, — пришел на помощь Учитель Юаню: — Ученику Цзю не стоит так вульгарно обнажать планы своего дорогого товарища у всех на виду. Дождись хотя бы, пока вы останетесь одни, а еще лучше — придумай сам что-нибудь получше. — Учитель, не поддерживайте его глупость! — побледнел Юань, возмущенный таким безобразным издевательством. — Хо-хо-хо-хо-хо, — заахал Шень Минъюй, прячась за веером, как кокетка. Шень Цзю стал выглядеть омерзительно польщенным котом, нализавшимся сливок. Его врожденная злодейская натура заблестела особенно ярко. Юань сердито закипел, не в силах сдержаться. Глупец и мудрец — два клоуна! Оба! Оба!!! Что отец, что сын! Он привлек своего шиди за голову, подальше от старого извращенца, и закрыл ему ушки. Не надо слушать странного дядю, о, очевидно юный и слишком впечатлительный ум! От этого заводятся неудобные мысли. Сохрани чистоту, шиди! — Дай мне только доказать, что это твоя вина, молодой господин Шень, — чтобы оставить за собой последнее слово, прошипел невнятно Шень Цзю, продолжая стоять под руками Юаня. — Не забивай свою красивую головку, — попытался загазлайтить его первый ученик в полушутку. Шиди вонзил ему каблук в стопу, нарываясь на драку. Но не так больно, как мог бы. Юань поймал его тонкие запястья и, легко пересилив, поцеловал в венки на внутренней стороне. Инцидент оставил шиди воспаленным и шероховатым. Но он был в порядке. Шень Цзю был в порядке. И тоже прибился к Юаню в поиске утешения и тепла. — Ав-в, — умилился с них Учитель, отчего все бумажное лицо Шень Цзю взорвалось на мелкие кусочки, становясь помидорно красным. Шиди норовисто вырвался и решительно сбежал в сторону Му Цинфана — распрашивать насчет диагноза и лечения брата. Юань проводил его огненную натуру усталым, нежным отчасти взглядом. Вот же… прямолинейный зверь. Никогда он не уймется. — Ав-в-в, — еще тоньше и противней раздалось у него под ухом, и Юань молниеносно сделал испуганно лицо. Его тело задревенело. Очевидно, Учительское замечание относилось и к нему тоже. Как в замедленной съемке он скосил глаза, и увидел лорда Цинцзин, прижимающего веер в губам. Его брови сложились тонким домиком, а глаза блестели от парада демонов, которые пускали там праздничные фейерверки. — Учитель, — тщетно взмолился Юань. — Пожалуйста. — Этому старику уже и слова подумать нельзя! Что за нежные сердца пошли! — максимально фальшиво запричитал Шень Минъюй. Юань поставил за себя свечку и несдержанно выгнулся, пряча лицо в кулаках, переживая самую позорную минуту своей жизни. По крайней мере, отчаявшись, подумал он, обойдется без издевательских поздравлений жениха и невесты. — Ты сейчас украсть мою капустку, не заплатив, вздумал? — проницательно прочел его мысли Учитель. И сделал жестокий взгляд, точно цена за кочан нынче отвешивалась золотом по весу. — Нет, — от ужаса солгал Юань. Они с лордом Цинцзин долго смотрели друг на друга минуту в гробовом молчании, не моргая. Юань отвел глаза первым и только сейчас выдохнул. Все было в порядке… Он ощутил руку Учителя между лопаток. — Действительно хороша работа, Шень Цинцю*, — серьезно похвалил тот. Юань машинально нашел глазами своего мятежного шиди, а потом повернулся к учителю. Это ведь официальное имя? Ему? — Гуани вам с Шень Цинцю* выдам на неделе. Первый ученик Цинцзин слабо усмехнулся. Учитель назвал его чистой осенью. Шень Цзю же получил то же имя с отличием на тон. И иероглиф, очень похожий на девятку. Равный, противник — явный намек на вторую роль. — Значит ли это, что я главный? — обнадежился Юань. Нельзя, ведь, чтобы получилось два равных главы. Значит, кто-то все еще будет шиди… Учитель постучал его между лопаток еще. Сочувственно. Лицо первого ученика скисло. — Вы уж как-нибудь сами решите, кто кому, не маленькие, — попенял старый заклинатель снисходительно. Юань скорчил осуждающий взгляд на непристойность. Теперь он мог это делать — он теперь мастер, а не ученик. — Вам придется короновать кого-то одного, — напомнил он со всей строгостью. И многозначительно поиграл бровями: он буквально отбил себе Шень Цзю. Уже полностью очевидно, кому дали «второе» имя. — Кто сказал? — оскорбленно поджал плечи Учитель. Шень Цзю добился от Юаня бессмертной преданности, разве нет? — Кто мне запретит? Ваш шибо? Они посмотрели на главу секты, который мрачно смотрел в пространство. Его хищный профиль был еще более жестким, чем обычно. Там, на удивление, за обыкновенной суровостью читались вина и несчастье, будто шибо не рассчитал что-то. Юань бы не удивился, если бы так и оказалось со всей той темной историей с пропавшим годом Юэ Ци. Их Учитель заставлял через колечки прыгать, а глава и подавно своего ученика тряс как липку — у него ответственности еще больше. Ощутив неповиновение в воздухе, лорд Цюндин отвлекся от своих мыслей, вскинул голову и огляделся. Прошел по прямой к ним. — Что ты снова задумал, шиди? — сощурился он, обжигая ястребиным взором. Лорд Цинцзин только покачал головой и сделал несколько шагов навстречу шисюну, точно танцуя. Все его лицо говорило, что он может делать, что хочет, и никто его не остановит. — И-эр, — устало вытер лицо шибо Чжан. — Что на этот раз? Маленькая рука Учителя сжала его бицепс в весьма интимном жесте поддержки. Он крутанулся на мысках, чтобы вытянуться у плеча рослого заклинателя и что-то по-змеиному нашептать в его ухо, скрываясь за веером. Юань отвел глаза. Меньше всего он хотел созерцать, с кем имеет интим его очень гейский дядя деда его кузена или типа того. (Он уже это видел. Конечно он уже это давно видел, но дайте ему сохранить лицо). — Договориться не сможете — корону распилю, — небрежно отмахнулся от старшего ученика лорд Цинцзин, чтобы тот с ними не стоял, и пренебрег тем, как вытянулось лицо чжаньмен-шибо. — А теперь прочь, иди к шиди, расскажи новости! Имена, кстати, тоже сами распределите, не маленькие. Юань сжал лицо в подобии не-ненависти. Вот же засранец тваревидный! Первый ученик Цинцзин со скрипом поклонился, развернулся и… побрел к Шень Цзю, оттягивая замах каждого шага и разве что не шаркая. Остановился у шиди за спиной. — Что? — резко обернулся на него молодой заклинатель. Юань тепло вздохнул. — Я тебе чуть позже расскажу. Как там шиди Юэ? — если его официально сняли, то они получались выше, верно? Да-шисюн Цинцзин торопил события, но чувствовал себя достаточно мстительным для этого. Шень Цзю сердито и оскорбленно шмыгнул носом и не стал поправлять. Юань встал за его плечом, внимательно слушая, что сказали целители. Подложил подбородок на плечо. Уронил голову, греясь в тепле тела и звуке голоса. Руки сами нашли и принялись играться с кисточками первого ученика на воротнике. Его кисточками. Было хорошо. Он сдержал свое слово, значит, шиди теперь снова принадлежит ему. Одна эта мысль наполняла желанием взять его в ладони, бережно поднести к лицу и затолкать целиком в рот, как маленькое облачко сладкой ваты, чтобы тот снова не сбежал. — Ты меня слушаешь? — постучал Шень Цзю его по лбу веером по-учительски. Отогнал руки. Юань сморщился, не желая быть на месте шибо Чжана. — Зачем только спрашивал! Он все еще не уходил. Юань закусил губы, пытаясь сдержаться. Загреб шиди за талию и сжал совершенно неприлично. Тот завозился, пытаясь вылезти из тисков. — Я тебя люблю, Шень Цинцю, — сообщил он то, что уже думал в глубине своего сердца, и уставился на шокированно застывшего шиди. — Или! Шень Цинцю. Вопрос до сих пор открытый. — Шень Цинцю, конечно! — вызверился Шень Цзю агрессивно, хапая осеннее имя. Потом его лицо вытянулось от осознания, но Юань не дал ему и шанса. — Нет-нет-нет, Шень ЦинЦЮ, конечно! — снисходительно указал на него первый ученик и преемник лорда. Он тут второй. Ну и травма, неприятные воспоминания, забота о младших и все такое… Он ведь шисюн тут, благородный заклинатель, он должен защищать сирых и убогих! — НЕ-ЕТ! — громче него ответил нахал и наглец, водя пальцем с учительской манерностью. — Шень ЦИН-ЦЮ! — НЕ-Е-ЕТ, ШЕНЬ ЦИН-ЦЮ!!! — упер руки в боки Юань, пытаясь прижечь мятежного шиди взглядом. Тот только вытянул шею, стукаясь своим бараньим лбом, из которого лишь по какой-то ошибке природы не росли рога. — Шиди, это твоя вина, — за их спиной сказал глава секты. — Это мой шедевр! — драматично воскликнул тот и, судя по тону, должен был кинуть рис в воздух. Они с шиди слаженно отвлеклись, чтобы покоситься на Учителя, величайшую занозу их задниц. Однажды они договорятся и его просто грохнут, к черту порядок наследования. Они это не ради власти! — Шень Цинцю! — вернулся к спору шиди, грубо тыкая в его грудь пальцем. — Шень Цин-ЦЮ, — закусил удила моментально Юань, сдержанно пиная в ответ. — О боже, шиди!.. — Ничего-ничего, это пройдет.