Честная игра

— Глава Цанцюн и лидер поколения Цин — меч Сюаньсу, Юэ Цинъюань, — объявил глава Чжан. Юэ Цинъюань вздрогнул и шагнул вперед. Опустился на колени перед учителем и склонил голову. Тот не слишком нежничая, будто небрежно, сколол его волосы спицей и закрепил новую корону горного владыки. Все до последнего не верили в случившееся и не знали, какое решение о его судьбе примет верховный лорд Цанцюн. Не было никого и близко равного по силе, таланту и расположению первому ученику, но его срыв и госпитализация изрядно его компрометировали. Какой лидер нападет на своих братьев и младших товарищей столь гнусно? Очевидно, учителя договорились компенсировать несовершенство ученика его ограниченными правами. В последние недели чжаньмен-шибо принял несколько указов и изменил правила секты, касающихся правления главы, находящегося под надзором Цаньцао. Юэ Цинъюаня изрядно подрезали в свободе единоличного принятия решений и обязали уступать другим главам школ Цанцюн. Теперь он обязан был осведомлять других и советоваться, а также сдаваться проверкам. Глава Чжан, можно сказать, своими руками убил однажды выстраданную прошлыми поколениями интриганов неоспоримую монополию Цюндин, создав в ней небольшую, но брешь, через которую власть первого пика можно сократить. Это был акт любви к секте, к единству двенадцати пиков, который принес шибо уважение многих заклинателей. Какая жалость, что он скоро уходил. Он был хорошим лидером школы. Наставником безбожно дурным, конечно, но… Забавно, легко улыбался Юань, все, кто однажды пел хвалы Юэ Цинъюаню, уже называли преемника разочарованием и предрекали скорые беды, что он навлечет на секту. Из всего поколения именно он стал козлом отпущения, на которого смотрели с плохо скрытым презрением. Им придется изрядно постараться, чтобы разгрести это… Надо полагать, к концу их правления они как раз закончат возвращать главе Цанцюн его белый плащ. Юань не собирался усердствовать, впрочем. — Мои преемники, меч Сюя и меч Сюя, Шень Цинцю и Шень Цинцю, — назвал своих Учитель, и они с шиди шагнули вперед. У Юаня колотилось сердце, и он знал, что шиди также взволнован. В основном потому, что они не знали, кто из них станет первым главой пика, а кто — вторым. Такая практика, когда выбирали двух глав, уже была, что они, особенные самые, что ли. Но Учитель так и не сказал, кто из них станет каким. Кто станет тем самым Шень Цинцю, а кто — вторым? До этого момента оставил в невежестве и тревоге, сын черепахи! Шень Минъюй с легкой улыбкой велел им склониться и собрал их волосы невесомыми движениями. Сначала Цзю, потом Юаня. Значило ли это?.. Первым делом, как выпрямились, они посмотрели друг на друга и коснулись своих корон. Их лица упали: у обоих были полноценные гуани, каждый из которых изображал половину прежней короны Цинцзин. Он распилил корону на две РАВНЫХ части. — Поднимитесь, лорды Цинцзин, Шень Цинцю и Шень Цинцю, — ласково велел наставник, положив маленькие ладони на подбородки своих учеников. Юань поднялся с волнением и даже испугом, вдруг осознав, что это, вероятно, было последнее прикосновение их учителя. Он подавил порыв поймать его руку и удержать в своей. Он не был ребенком. Он взял шиди за руку, и они после поклона встали в ряду с Юэ Цинъюанем, который тревожно оглядывал их в ответ. Вот это был вполне себе прецедент, которого никогда прежде не случалось. Ах, Юань должен был знать, что старик легендарно скандален и ощутит лишь огромное удовольствие, попирая вековые устои. Доверие, которое он им оказывал, не разругаться и всегда договориться, ощущалось невероятно. Шень Юань, ныне Шень Цинцю (или Шень Цинцю?) со всем уважением поклонился наставнику, пытаясь заверить, что достоин возложенной на них миссии. Учитель, этот сын шакала и осла, лишь ухмыльнулся, будто это было само собой разумеющимся, а потом развернулся на каблуках своих любимых сапожек с бубенчиками и протанцевал к любовнику в гробовом молчании. Аж позвякивал от самодовольства. Было почти видно, как его лисий демонический хвост метет пол, таким коварным казался лорд Цинцзин. Учитель не был демоном, хотя молва всякая ходила, но мог бы и быть — всем было бы от этого легче. — Кто из них кто, шиди? — потребовал глава Чжан в безуспешной попытке призвать лорда Цинцзин к ответу. Тот закинул голову, глядя на него из-под ресниц. — Это очевидно, я не буду пояснять для глупцов, — раздался его мягкий голос, и бывший лорд встал рядом со своим главой. Признаться, ни у кого из тысяч присутствующих членов секты, не хватило смелости переспросить: так кто же из них первый. Кто из них Шень Цинцю вообще? Какой из мечей Сюя — чей? Это не знали ни Юань с Цзю, ни кто-либо. И даже сам Шень Минъюй. Юань с шиди переглянулся, единодушно договариваясь не подвести его доверие. Но не выдержали, нажали взглядами, требуя подчинения другого. Непримиримо фыркнули и отвернулись, глядя, как коронуют следующих. Один за другим ученики входили в свою власть и поднимались в следующее поколение владык Цанцюн, а поколение Мин уступало им дорогу. Подумать только, они в самом деле сделали это — они взобрались на вершину мира! Юань сжимал руку шиди и чувствовал, как тот стискивает его пальцы в ответ. Учитель гордо и ясно улыбался, глядя на них, издалека. Он казался легким, будто земные тревоги уже отпустили его. И Юань чувствовал, что задыхается. Только рука шиди держала его на месте — иначе бы он уже цеплялся за юбку учителя, умоляя его не уходить и не бросать. Что ж, Король умер — да здравствует Король. В их случае короли. Только представить, что когда-то Юань боролся, чтобы Шень Цинцю не появился на свет, а теперь их было двое! Когда последний ученик их поколения надел корону, Учителя с улыбками попрощались с друзьями, друг другом и начали свое вознесение: их сила пришла в движение, развернулась. Аура старых горных владык была подавляющей, напоминающей о величии их школы. Один за другим заклинатели выпрямлялись и исчезали во вспышках света, от которых темнело небо, и оглушительным грохотом, подобным выстрелам фейерверка и грому. Это было мирное и внушающее трепет зрелище. Первыми уходили последние и самые слабые из владык. Леди Цаньцао, которая однажды перенесла ужасную травму, взяли с собой боевые братья. Учитель ушел предпоследним, и вслед за ним почти в тот же момент исчез глава Чжан, оставляя пустоту на площадке перед камнем с именами горных лордов всех поколений. Вслед за ними продолжили уходить некоторые из мастеров секты, но это уже было их жестом доброй воли и желания, вопросом чести и мастерства, а не обязательной частью церемонии. Их фигуры также с размеренными хлопками разрывали пространство. А они, горные владыки, стояли и наблюдали, отсчитывая число новых небесных чиновников. Шестьдесят восемь, подумать только. Поколение Мин было плодовитым и вырастило множество хороших заклинателей. Оставалось лишь надеяться и молиться, что они все доберутся до Небес в целости… На том эпоха Мин завершилась, оставив поколение Цин продолжать дело. Юань только сейчас вздохнул. Учитель ушел. Он незаметно поддержал шиди, который тоже покачнулся, словно жеребенок, сделав неудачный шаг. Юэ Цинъюань был первым, кто собрал свои шарики в кучку. Глава Юэ вышел вперед и обратился к своим новым подчиненным с тем, как они благодарны прошлому поколению за науку и опыт, как они будут хранить традиции и людей в секте, и какие грядут перемены. Все, что согласовали на последнем собрании. Точнее учителя лишь спросили об их планах и выслушали, не оставив возражений. Время, когда они могли давать наставления, прошло. Наверно, раз никто из них не решил остаться и убедиться, что секте не придет конец, и их все же короновали полным составом, ни один из них не был совсем уж провальным владыкой. Хотя канонные события, закончившиеся не просто концом секты, но и концом мира по вине поколения Цин… ну очень не обнадеживали. Наверно Учителям в принципе не стоило доверять в выборе преемников. Конкретно их с шиди планы вообще противоречили друг другу в некоторых важных местах, и это еще предстояло согласовать со вторым лордом… Чем больше разглагольствовал Цинъюань, тем более расстроенным и потерянным начинал выглядеть Шень Цзю, окидывая их и других взглядом, будто в поисках знакомых лиц. Юань хотел бы сейчас увести и спрятать его, чтобы шиди мог нормально расплакаться. Лично у Шень Цинцю (как осень, конечно) уже был запланирован сеанс слезоточения сразу после церемонии, как они дойдут домой — в новое «домой», — но он сомневался, что шиди также благоразумен. — Фуф, Учителей проводили, можно выдохнуть, — «сдулся» он сразу, как с помоста спустились по окончании церемонии. Совсем немного «слишком рано». Слишком довольный фамильярный тон. На нем немедленно скрестились взгляды всех их шиди и шимэй. — Что ты имеешь в виду, ши-ди? — насторожился Шень Цзю молниеносно. И вы посмотрите на волчонка! «Шиди» цедит! Юань сощурился, но фыркнул и вернулся к своему актерскому выступлению: — Мы сделали это! — раскрыл он руки, показывая на них, на их короны, на их место под этими небесами. — Мы горные владыки! С чем нас и поздравляю. — В самом деле, это действительно большой день, — с облегчением фыркнула от смеха новоиспеченная леди Сяньшу. Юань мог проследить ее мысли в легкой насмешке над собой: всего лишь поздравление, а то она уже подумала, что Юань какой-то злодей, который только ждал, чтобы сделать свои планы по захвату миру явными. Отбитый, как его учитель. Ха-ха, фух, обошлось. Ха-ха, да… — Взаправду, шиди Юань, — согласился Юэ Цинъюань, также звуча немного бездыханным от восторга и страха перед их будущим. — Мы обязаны отпраздновать это должным образом! — предложил лорд Цзуйсянь, как всегда легкий на подъем и желающий пригласить всех к себе в гости. Его пик развлечений был знаменит своим гостеприимством, качеством отдыха… и кусачими счетами, которые приходят после. Лорд Цинцзин улыбнулся им всем. Наивным мальчишкам и девчонкам, что были рады остаться без надзора родителей. Они поймут, что потеряли, лишь чуть позже. — Какая хорошая идея, шиди, — залепетали соблазненно Юэ Цинъюань и другие, будто мотыльки. — Мы бы с шиди и рады принять ваше предложение, но… — Юань придержал Шень Цзю за плечо. — С каких пор ты решаешь за меня, шиди, — ударил его по руке лорд Цинцзин поменьше и сложил брови сердитой галочкой. Едва удержался от напоминания, что стало с последним типом, кто посмел так делать — убогий гостевал в госпитале уже третий год, и его выпускали только по большим праздникам. Юань запнулся и оскорбился. Он тут пытается вежливо отмазать их, чтобы они могли провести время вдвоем и оплакать свою отцовскую фигуру, а любовник — вот так! Кого он шиди еще раз назвал! Два — это уже не оговорка. — Шиди следует помнить, что этот мастер — коронованный лорд Цинцзин и может теперь делать все, что захочет, — как ребенка, со снисходительным превосходством пожурил Юань партнера. И насладился тем, какой аутентичной у него вышла напевная вкрадчивая интонация учителя. В самом деле, каков отец, таков и сын. Ха-ха, никто кроме шиди прежде не слышал от него этой интонации! Как они в ужасе содрогнулись! Шень Цзю же без секунды промедления схватил его прядь волос с плеча и вернул с небес на землю. Юань вспыхнул от ярости и унижения. Одно дело делать это дома, в постели!.. — Этот Шень Цинцю должен понимать, что лорд Цинцзин — это ответственная должность, которой он не соответствует, — со строгим снисхождением и глубоким удовольствием пояснил Шень Цинцю. — Именно поэтому учитель и назначил меня лордом. Я прошу прощения за несдержанность своего шиди, с ним будет проведена соответствующая беседа. Юань разве что не щелкнул челюстями от ярости. От смеха. Он с силой сжал тонкое запястье шиди, заставляя разжать прядь, и втиснул ладонь сначала в плечо, а потом — себе на локоть. Постарался сделать это невзначай несмотря на то, что соперник сопротивлялся почти всерьез. — В самом деле, этот лорд Цинцзин должен согласовать дальнейшую политику с ши-ди, и это не потерпит отлагательств, — улыбнулся он своим младшим без зубов, позволяя своему паскудству просочиться в прежде приятном взгляде. Учитель оставил его на хозяйстве, следить, чтобы все дружили и работали — теперь он тут в доме хозяин. Даже на лице Юэ Цинъюаня застыла неуверенность. Неужели он всерьез считал, что Юань никогда настоящего лица не покажет? Нет уж, они разные. Остальные спешно согласились, но по глазам видно: исправили свои линии поведения с поправкой, что у них есть двое с Цинцзин, один буйный, а с другим можно договориться, и это не те, на кого они думали. Юань очень мило и очень фальшиво широко улыбнулся чжаньмен-шисюну, как цветочек на детсадовском утреннике, и потащил на буксире своего кипящего шиди, который пытался удержать хорошую мину при плохих картах. Они откланялись. Новый лорд Цинцзин был собой доволен. Если остальные думали, что они могли легко забыть и выкинуть второго лорда Цинцзин, они глубоко ошибались. Юань собирался стать такой занозой в заднице, что даже злобный и шипастый Шень Цзю покажется более приятным и доступным собеседником. В топку имидж благополучного отличника. Эксцентричность Учителя — не предел. У пастухов есть два вида собак: те, кто защищают стадо от хищников, и те, кто ведут отару. Юань считал, что куда лучше справится с менеджментом баранов и не вызовет всеобщую ненависть, которая неизбежна в процессе отсеивания человеческих плевел. Тогда как Шень Цзю будет незаменим и сыщет уважение как стратег и защитник секты от происков врагов. Их несмышленые боевые братья и сестры еще не скоро научатся правильно реагировать и ценить их вклад в общий порядок, надо полагать, но шероховатое начало Юань возьмет на себя. Отчасти Шень Цинцю был даже благодарен их старику: ни одному из них не придется воплощать обе стороны безопасности, как самому Учителю, и ходить по грани. Впрочем, это было им же упреком, ведь ни один из них не сумел продемонстрировать свою вечную верность секте и дотянуться до планки. Хорошо это или плохо — покажет лишь время. Лишившись чужих глаз и вернувшись домой… пока что домой-домой, Юань позволил себе расслабиться и потерять лицо. Даже дорога к их маленькой хижине показалась невероятно сложной: все желали им успеха и поздравляли с назначением, предлагали помочь с переездом в дом Учителя… Это еще следовало обсудить и решить, что делать с этим, с оставшимися личными вещами старого заклинателя, которые тот не счел нужным взять с собой. Хотели ли они занять резиденцию главы школы или оставить свое маленькое гнездо, к которому столь привыкли? — Что на церемонии ты там устроил? — потребовал Шень Цзю, злой от расстройства и ищущий на ком сорваться. Юань его лишь бережно обнял, будто шиди сейчас был хрупким птенцом, который мог сломать шею от неосторожного жеста. Шень Цзю и правда пугливо и чувствительно вздрогнул прежде, чем сдался и стих в его руках. После чего вдруг вывернулся и уверено ушел в их комнату, в их спальню, некогда бывшую Юаневой. Тот не стал спешить за ним, а успокоил сердце, вдруг ранимо подпрыгнувшее, когда шиди отпихнул его и ушел. Наверно, следовало предупредить партнера, чтобы так не делал какое-то время. Он со стуком об косяк вошел в их комнату. Шиди лежал на постели, подставившись спиной, лицом к стене. Прятался в клубке, но не плакал. Умел ли он вовсе беззащитно горевать? Юань бережно его коснулся. Молодой мужчина не отреагировал, думая о чем-то. — Хочешь поплакать об Учителе? — предложил первый у… лорд Цинцзин, чьи глаза уже покрывались толстым слоем влаги. — Нет, — ответил шиди и свернулся туже в клубок, поджимая плечи к голове, а пятки — к телу. Его голос в самом деле был суховат для того, кто боролся со слезами. — Тогда я хочу, чтобы ты плакал и за меня тоже, я один столько не наплачу, — сердечно попросил Юань и позволил себе намочить щеки, приткнувшись к обратной стороне плеча шиди. Вскоре оно затряслось. Вся фигура Шень Цзю содрогнулась от сухих, как рывки несмазанного механизма, рыданий. Было видно, что он нечасто это делает, и только большая нужда вынуждает его делать это сейчас. Юань с облегчением расслабился и продолжил плакать сам, но его слезы оказались весьма маловодны и быстро иссякли. Будто и нужны были лишь для того, чтобы выманить чужие. Но Учитель прожил долгую и достойную жизнь. Даже счастливую. Он любил и был любимым, он многим помог, еще больше спас и взрастил батальон хороших учеников, которым передал свои дела. Да, он не женился, не имел семьи, но он никогда и не стремился. Тем более, у него были они. Шень Минъюй сам ушел в свой последний путь, и если верить повествованию ПГБД, там действительно что-то было для храбрых карпов, что сумеют перепрыгнуть последний небесный порог. А их наставник всегда был пробивным и беспощадным как стрела. За нежностью цветка прятались острый ум и решительность. Он был героем легенд еще до того, когда они с шиди появились на горизонте. И вполне крутые подвиги ему приписывали. К тому же с ним был шибо Чжан. Учитель жил хорошо и ушел, когда и куда захотел со своим партнером. Тут не о чем было плакать. Разве что о том, что они остались одни, но они остались вдвоем. Учитель позаботился, чтобы у них были «они». Юань уважал старика всем сердцем и хотел однажды стать на него похожим. Его раздражающие манеры он уже приобрел — осталось с ними выжить следующую сотню-две. Но его скорбь перевешивалась аргументами против. Надо полагать, для Шень Цзю скорбь была другой. Его горечь утраты была подобна глубокой ране, которой плевать на обстоятельства, и Юань не сомневался, что следующие месяцы он развалится на части. Тягости наличия сердца. Трудности неравнодушия. Недостатки человечности. Он был даже благодарен, что шиди плакал сейчас, где Юань сам не мог. Увы, его маленькое сердечко было слишком жестоким и холодным, чтобы тратиться на кого-то кроме него самого. Все, о чем мог поплакать, — это их легкие деньки в прошлом да тяжелая работа впереди. Юань с невеселым смехом уткнулся в плечо шиди и притянул к себе маленькой ложечкой. Спрятал у себя и позволил выплакать все сердце насухо, поощрительно целуя в плечи и мокрые волосы. Шиди был таким уродливым и прелестным в слезах: красный, мокрый, несчастный… злой, как черт. Того и гляди укусит с расстройства. Даже когда слезы на сегодня кончились, они все еще остались лежать вместе, молча дыша в унисон. Юань сочувственно гладил партнера по плечу и ждал момента, когда сможет предложить какой-нибудь отвлекающий маневр вроде еды или секса. Но не так, чтобы это выглядело, будто он не способен принять на себя чужое горе. Меньше всего он хотел, чтобы его партнер потом его избегал в уязвимом настроении. Это просто опасно! Всякие воры бегали там, готовые утешить любую печаль шиди и умыкнуть его в минуту слабости. — Хэй, Шень Юань, — тихо позвал Шень Цзю. Юань отвлекся от своих рассеянных дум и промычал, показывая, что слушает. Что ему нужно? — Ты можешь ответить на вопрос честно? Теперь, когда Учитель ушел, а мы получили корону, и никаких больше последствий не будет. Какое интересное вступление. И последствия есть всегда, маленький врунишка. Сейчас даже больше, чем вчера. Но Юань перелег-пересел ближе и согласно, ничего не подтверждая потерся о плечо шиди. Рука мужчины легла на его лицо, на щеку, останавливая и удерживая. Шень Цзю завалился на спину, к нему лицом. Юань улыбнулся. Как же его любовник был хорош, когда глядел снизу вверх, но с достоинством, будто это он глядел под ноги. — Да. Задавай свой вопрос. У него едва ли хватило бы сердца сейчас хоть в чем-то отказать. Шень Цзю глубоко вздохнул, набираясь смелости. — Ты подал идею сделать меня котлом или то в самом деле была случайность? — тихо спросил он. Старый вопрос шокировал и неприятно задел, но Юань честно отвел глаза, вспоминая. Вернул взгляд: — Я не знаю, — честно признал он. — Прости, шиди. Молодой мужчина остыл, духовно отстраняясь из-за того, что счел ложью, и лорд Цинцзин невольно заворчал. — Не вру, шиди, правда. Я больше не помню, — Юань поморщился. — Лучший способ лгать — верить, что ты говоришь правду, так что когда я что-то делаю и собираюсь врать об этом, я вру и себе в том числе. Забыть пару неудобных мыслей куда проще, чем ты думаешь. И чем они свежее, тем податливее память. Лицо шиди скривилось. — Ну конечно. Тогда что ты помнишь? — Что был в ярости от той «шутки» с украденной одеждой. Никогда не хотел, никогда не ожидал. В тот момент у нас была чудесная война с библиотечными карточками, мы друг другом наслаждались, так что подобный жест был абсолютно излишним и испортил все веселье, — ребячески признал Юань, до сих пор дувшийся. Шиди, несущийся с ним нос к носу и цеплявшийся к нему на публике и бывший прекрасно невыносимым, после той выходки дегенератов немедленно взял дистанцию, более не рискуя задираться. Хотя Юань был уверен, что им тогда обоим было весело. Но, может быть, нет, судя по сухому выражению партнера сейчас. Ну ладно. Но ему было весело! И когда соперник все бросил и скрылся, сочтя нападку грязным ударом чужими руками, стало обидней некуда. Юань сердито засопел. Он не настолько мелкая сучка! То есть, настолько, но… Шень Цинцю сам на себя вздохнул: он неисправим. — Я лично никогда не судил тебя за происхождение. Мы не выбираем, где родиться. Более того, я всегда уважал и восхищался тем, как ты пытался это преодолеть, не имея по сути ничего за душой… Это не мешало мне тебя осуждать за дикарские повадки. Шень Цзю ударил его, как кот — бантик. Юань со смехом поймал его руку, поцеловал ладонь и примолк. — Признаться честно, я не был особенно удивлен найти еще один результат стараний нашей шайки неразумных шиди. И когда понял, что произошло, моя первая мысль была о том, что я мог бы это сделать неосознанно. Иногда у меня бывает такое, что я поступаю, не зная до конца, что делаю, но потом это ведет к полезным мне результатам. Не всегда морально правильными путями, зато я могу чистосердечно ахать и все отрицать. Теоретически, я мог бы тебя подставить и со всей осознанностью. Не знаю ни одного морального закона в себе, который бы мне запрещал… Но сделал ли я это с тобой на самом деле? Знал ли я, как воспримут мои слова шиди и рассчитывал ли именно на это или то был один из моих дебильных приступов искреннего человеколюбия? Или просто на эмоциях напакостил, а потом не сумел вовремя пресечь? Я искренне не знаю, и я также спросил это у себя много раз. Я помню только, как советовал тебе помочь из лучших побуждений, не подозревая, что выбрал для этого неправильную компанию. Делай с этим, что хочешь шиди, и помни, что ты обещал мне отсутствие последствий. Тогда мы друг друга загрызть хотели. Да, это больше похоже на правду. Шень Цзю открыто бросал ему вызов. Юань должен был его заткнуть и закопать, если не хотел потерять уважение младших и Учителя. И даже самого Шень Цзю, если уж на то пошло. Шиди никогда не уважал рохль. Но в те далекие времена Юань был одновременно моложе — дурней со своими наивными идеями — и жестче, чаще хлебая последствия. И война карточек была не такой безобидной, как Юань любил считать. У учеников Цинцзин были квоты, сколько они должны прочесть за год. Были соревнования и рейтинги в их читательских реестрах. Первый ученик читал сильно меньше, тогда как метки Шень Цзю появлялись в каждой второй книге. Поэтому когда их поставили провести ежегодный подсчет и помочь заодно обновить картотеку… Да, Юань был ублюдком без принципов, он подписывал себя под каждой формой, где было и имя шиди. А тот пытался найти, какие книги он «присвоил» обманом и вывести его на чистую воду у всех на виду: проводил импровизированные блиц-викторины и брал на слабо, спрашивал мнения на уроках... Было правда весело, хотя они в моменте только бесились друг на друга до крика. Учитель тогда торжествовал, как ребенок в магазине сладостей, и часто смеялся. И постоянно тоже задавал каверзные вопросы им обоим, совместно с шиди причиняя Юаню ужасные страдания. Лорд Шень Цинцю (как осень) наклонился и оставил поцелуй на сухих губах невыносимого любовника, сглатывая слезы. Сейчас было не лучшее время вспоминать. Шень Цинцю (как партнер) продолжительное время молчал, очерчивая черты лица Юаня, играл с упавшими перышками челки и обрамляющими лицо прядями, художественно перекладывая их. Это не был ответ, на который он рассчитывал, но иного у них не было. И не будет. Юань — лжец, что живет во лжи и состоит из лжи, и самая последняя его правда не будет чиста как слеза. Единственная правда, что у него могла быть — в делах. — Хорошо, тогда ответь на другой вопрос: сделаешь ли ты что-то подобное сейчас? — Нет, — без раздумий ответил Юань, невесело усмехнувшись: они думали одинаково. — Это прямой путь к потере доверия и твоей ненависти, так что я воздержусь. Шиди поднял брови от скорости ответа. — В самом деле? — Предай я тебя хоть раз, и твоя борьба за свободу сделает наше партнерство весьма неприятным и изрядно — бесконечно! — осложнит мне жизнь. Так что я до последнего буду избегать подобных мер. Как оговорено, благополучие и принятие второго лорда у меня в личных приоритетах и профессиональных интересах! Второй Шень Цинцю от его хвастливого, «само собой разумеющегося» тона рассмеялся и задумчиво замолк. Покосился в сторону с нехарактерным, неопределенным выражением. — А что на самой вершине твоих приоритетов? — Мы уже говорили об этом, мое удобство, — Юань заполз, как змея, на партнера и провел языком по оголившейся коже ключиц и груди, раздвинул сбившийся халат, без особого умысла, впрочем. Лишь бы погрызть конфету. Лишь бы коснуться губами идола. Шиди поймал его за лицо и стиснул щеки сильной рукой. — Тогда слушай сюда, Цинцю-шиди, — насмешливо приказал свежий лорд Цинцзин. — Пока мы делим корону я хочу слышать все, что ты делаешь на моей горе, за моей спиной. Всю правду. А также иметь право голоса и вето. Если ты будешь скрывать от меня свои махинации или не согласовывать, прикрываясь удобной потерей памяти, и я найду хоть намек на это, я сделаю твою жизнь такой невыносимой, что ты сам на тот свет попросишься. Учитель оставил меня следить, чтобы никто из вас не зазнался как Ци-гэ. Ты мой первый подозреваемый мерзавец. Я понятен? Юань недовольно повис в чужих пальцах, дуя губы. Ему не нравилась эта линия мышления, но он признавал ее реальность. Как водится, первый и второй лорды всегда были очаровательно созвучны. Победа над Юэ Ци оставила его на вершине пищевой цепи. А коронация оставила без надзора. Хотел или нет, Юань станет невыносим. Как он и планировал, напомнил себе старший лорд Цинцзин. Шиди требовал свою долю честно. Они правили одной горой — следовало держать друг друга в курсе еще пуще, чтобы не мешаться, а сотрудничать, раз уж официально равные владыки. Их шиди перестанут уважать, если лорды Цинцзин запутаются в собственных показаниях. Это не значило, что молодому горному владыке это нравилось. Однако, лучше быть удерживаемым за руку любовником, чем уподобиться слепому гордецу, у которого руки связаны до конца его правления голосованием и нет доверия его собственных подчиненных. У эксцентричности есть предел, и он зовется здравым смыслом. Чтобы не довести до отчасти ошибочного диагноза «неизлечимое безумие» у себя в карте, следовало купировать гордыню самостоятельно. Неприятно, но он и правда не был выше лорда Цинцзин. Учитель явно знал, что делать, оставляя этого мятежника, который никогда не смягчится, за главного. Юань издал недовольный, но согласный звук, за что бы отпущен. Вернулся к хмурому выцарапыванию шиди из одежды. — Не думаю, что ты способен обойти мое внимание, Шень Цинцю, но лучше бы тебе тоже уважать мои полномочия и делиться своими планами честно и полно. С правом вето и голоса. — Хм, — недовольно отозвался Шень Цзю и не сдержал польщенного румяного выражения от признания старшинства. — Согласен. Как же прост он был, этот лорд Цинцзин. — Вот и славно, — мурлыкнул Юань, не скрывая сарказма и звуча с искренним чувством. Он втерся между ног любовника, к теплой коже, устраиваясь поудобнее. — Почеши меня. Говорят, коты успокаивают и утешают горе. Чем я не милый и пушистый? — Ты паразитский червь в моей печени, Шень Юань, а не кот, — назидательно исправил его шиди, но его пальцы вошли между прядей Юаня, чтобы скрести ногтями скальп. Тот замычал, довольно укладываясь и подставляясь — это было именно то, что он хотел. — Хэй, шиди, — позвал Юань. — Я могу тебя тоже попросить о чем-то? — М? — недовольно отозвался тот. Юань выдохнул дрожь. — Мы договорились о том, каким будет наше партнерство, и ты поставил свои условия. Я тоже хочу добавить одно. — М? — строже и внимательнее отозвался любовник. Юань посмотрел на него. Простившего Юэ Цинъюаня за его ошибки и допустившего его обратно. — Я хочу, чтобы ты никогда не прощал и не забывал ошибки между нами. Шень Цзю вздрогнул и посмотрел с удивлением, а потом переосмыслил запрос. Его глаза наполнились горьким пониманием… и он кивнул в той же категоричной ответственной манере, с которой решал некоторые неприятные дела Юань. Тот с нежностью улыбнулся. Учитель наградил его напарником, у которого талант помнить обиды с упрямством осла… когда он того хочет. — Спасибо. Я постараюсь не подвести твое доверие. Партнер только независимо напыжился, краснея. «Ему же лучше, если Юань будет держать себя в страхе!» и другие отмазки, лишь не признавать, что Шень Цзю тоже в итоге оставил свое сердце в чужих руках. Но нет, Юань себя знал: ему дай шанс тишком срезать угол, он соскользнет, а потом оправдается. Пусть лучше его держит страх, что любая ошибка может быть последней и назад его не возьмут. Даже если Шень Цзю и наивный идиот со слишком мягким сердцем подчас. Юань тоже… Юань неизлечимо тоже… Решив все проблемы, они замерли в тишине и покое, размышляя о своем. Юань в частности думал о том, что теперь у него остался только один шиди и это грустно, и что плакать о смерти своего старика только потому, что это доставляет ему трудности, это слишком эгоистично даже для него. Думал о том, как шиди так и не признал его старшим тоже. С другой стороны Юань и так знал, что лучший руководитель, чем Шень Цзю. Но было бы неплохо услышать этому подтверждение из уст лорда-близнеца. Напрашиваясь, он ткнулся любовнику лбом под губы, и тот послушно прижал его голову, запечатывая заземляющий поцелуй. Юань немного расслабился. Помимо личных неполадок им следовало действительно уладить дела школы: разделить дела, набрать учеников, чтобы ему было кого вычесывать и воспитывать, а не надоедать партнеру с горя и одиночества; провести большую проверку и расставить всех шиди по местам, как им нравится. Юань не думал, что это вызовет большие проблемы: шиди был сговорчив и умен, и распоряжался эффективно. Он сделает основную работу, Юаню останется только пару важных правок внести, потому что Шень Цзю обязательно грубо перережет кому-то важные планы своими подвижками и настроит против себя. Он всегда был в этом плане так неудачлив и неосмотрителен, что за ним требовалось подбирать. Важная новая поправка: не забыть согласовать правки и не отмахиваться. Подсобил, ведь, Учитель с соперником! Юань мерзко сощурился на Систему, которая всегда радостно прыгала смайликом в окошечке, готовая дать советик. Сегодня она чуть пеной не изошла от радости, что канон летит в топку и следует продолжать в том же духе. — О чем ты думаешь? — потребовал он у шиди, который чему-то вздумал ухмыляться и не делиться. — О том, что сиятельный господин Шень Юань за всем своим утонченным интерьером на самом деле не более чем обыкновенная и неприхотливая скотина. Ты просто хочешь вкусно есть, праздно на горные пики смотреть и чтобы тебе чесали спинку. Пальцем о палец лишний раз не ударишь. Его мятежный шиди явно нарывался на драку, декламируя это так дерзко, прямо и гордо. Еще и гладил преувеличенно нежно. Юань не сдвинулся из-под его руки и даже подставился, разглядывая гордого собой партнера. — Что же, ты разгадал страшный секрет: все мы в глубине сердца простые твари, и если подобрать ключики, каждый откроется как обыкновенное и неприхотливое животное. Но я расскажу тебе еще один, — улыбнулся он и подтянулся к уху шиди. Тот честно ожидал крика в ухо, но Юань заговорил доверительно и внятно: — Я знал, что ты заполучишь меня, еще когда соглашался тебя подобрать своим младшим партнером. Мое сердце только и ждало случая, чтобы оторваться и упасть кому-нибудь в руки. И я решил, что для меня это будешь ты. Я выбрал тебя первым. Стратег секты наклонил голову, оглядывая чуть удивленные черты любовника. Когда-то, — он еще помнил, — они не значили для него ничего особенней обыкновенного лица, что помогает отличить человека от других. Врага, который пришел по его голову. Потом — соперника, что оживляет дни и привносит остринку в унылую склочность молодых господ. С тех пор взгляд Юаня ощутимо смягчился. Как и его губы, надо признать. Прямо сейчас он опустил их на чужой большой лоб, где у шиди всегда теснилось много горячих чувств и дерзких мыслей. — Не знал лишь, что смогу отдать столько, а ты и примешь, — прошептал он и хохотнул. Шиди очаровательно покраснел и не пикнул, принимая тяжелую печать губ, будто очередные регалии лорда. — Теперь, — Юань ласково коснулся кончика носа любовника. — Будь очень внимателен с моим сердцем, шиди. Если его разбить, я не думаю, что получится собрать его обратно. У меня нет другого. И я совершенно не такой хороший человек как ты, чтобы жить с отбитыми внутренностями. Мое сердце очень нежное и чувствительное, и если что-то… или кто-то своим поступком мне его сломает, я не буду держать себя в руках. Я уже засранец без совести, а представь, если у меня еще и сердца не останется? Так что аккуратнее, Шень Цинцю, под твою ответственность. Юань посмеялся, не желая представлять, и улегся обратно, прижался к колотящемуся сердцу любовника и закрыл глаза. Обхватил своего партнера руками-щупальцами, не собираясь его никуда никогда отпускать — его, его признанный-собственный. Даже если тот правда умудрится каким-то образом его обидеть. Юань не представлял это возможным, но кто мог знать, на что способен его талантливый шиди. Дрожащие руки обхватили его и прижали к груди. Юань с неудовольствием покосился на встревоженного партнера. — В самом деле, Шень Цзю? — недовольно возмутился он. Сейчас он начал его бояться? — Я не настолько хрупкий, чтобы со мной возиться. И я представить не могу, что ты можешь сделать, чтобы меня настолько сильно обидеть. Даже если попытаешься от меня убежать, я просто притащу тебя за волосы обратно. И если будешь ненавидеть или изменять, я тоже не испытаю особых терзаний… Хотя нет, все же могу. Представить, то есть. Если ты умрешь раньше меня и не вернешь мое сердце заблаговременно, я буду весьма зол. Так что не умирай неожиданно, если тебе дорого то, что тебе дорого. Мы поняли друг друга? Шиди разжался и с придыханием, дергаясь, рассмеялся. Его смех перерос в нервную истерику. Юань терпеливо ждал подтверждения. Он был предельно серьезен. Учитель ему сердце вернул — дал время смириться с потерей. Старик уважал серьезные последствия, с которыми лучше не играть. Лучше было, если шиди сразу поймет ситуацию. Потому что если он однажды не найдется под его вытянутой рукой, Юань устроит что-нибудь такое, о чем даже Ло Бинхэ пожалел бы. — Да, предельно, Шень Цинцю, — выдохнул шиди, пытаясь разжать мышцы и устроиться обратно удобно. Аж старшим признал. Юань недовольно, но успокоенно улегся обратно, позволяя ему. Пока что. Но это было не то признание старшинства, на которое он рассчитывал. Глупый зверь, всему его учить нужно. — Отлично, — но шиди снова перестал его бояться, и все снова стало в порядке, так что пока жить можно. — Ты и правда… коробка с сюрпризами, Шень Цинцю. Юань поднял взгляд на теплый голос со смешинкой и ноткой благоговения. — Но это я в итоге получил золотой, — разулыбался он партнеру, который наконец-то назвал его правильно. — Так что меня все устраивает. Он почти закрыл глаза, но его прострелила гениальная мысль. Он приоткрыл один глаз: — Что думаешь насчет секса сейчас? — Нет! — впечаталась на его лицо тяжелая ладонь, как лицехват. Юань скатился с любовника с недовольными звуками и прилип со спины. Ну нет так нет. Но он принялся ковырять чужой пупок, выражая обиду. Шиди скорчился от смеха, вылезая из его щупалец, схвативших его поперек тела. Сначала мирно, потом любыми способами. Они подрались. А потом они подрались.