Отпадение от благодати

Двумя неделями ранее. – А ты уверен в своих расчётах? – раздражённо бросил Маса, с силой защёлкивая затвор. Ружьё никак не поддавалось, скрипело, словно издевалось над ним. Он выругался, отбросил его на стол и, не теряя ни секунды, схватил пистолет, проверил обойму, взвёл курок и, выдохнув, произнёс что-то на чужом языке. Тонко, как заклинание — но с таким прицелом, будто собирался выстрелить в само небо. – Конечно, Маса. – тихо ответил мужчина в мантии, стоя у окна. Его фигура казалась вытканной из воздуха – высокая, тонкая, с руками, заложенными за спину. – Мои карты меня не обманывали никогда. И мой господин тому судья. Юноша издал смешок на слове «судья» - ведь речь шла о Владыке, который был судьей для всех смертных и не только. Мужчина же говорил спокойно, но почти рассеянно, как будто видел что-то сквозь оконное стекло, что было не подвластно другим. Дверь открылась без стука, и в зал вошёл он. Иошия. Мужчина, на плечи которого снизошла честь заботиться о пантеоне. О смертных, о бессмертных. О тех, кто был рождён на небесах — и тех, кто заслужил это рождение сам, сквозь муки, кровь и сломанные обеты. Он не нуждался в титуле, чтобы в комнате стало тише. Он был тем, кто приходил в начале... или в самом конце. Он был будто вырезан из снега и золота — молод, но взгляд уже знал цену ошибкам. Его лицо обладало странной красотой: вытянутое, с высокими скулами, тонкими бровями и мягким, почти женственным взглядом. Если бы не резкая линия подбородка и крепкая шея, его можно было бы принять за женщину. — На улице уже всё подтаяло… — негромко сказал он, не обращая ни на кого внимания. — Да блять, — не выдержал Маса, резко обернувшись. — какое к хуям «подтаяло»?! Нас может снести за один неверный шаг, а ты про погоду! Ты хоть понимаешь, в какую жопу мы лезем?! Он махнул рукой в сторону советника, тот не шелохнулся. Он смотрел вперёд, куда-то вглубь. – У тебя была возможность. Ты мог... – Маса запнулся. – Ты мог предупредить. Или забрать её раньше. Пока она ещё была... Он осёкся. Советник резко обернулся. Глаза Масы – светлые, невыразимо усталые – были полны какого-то гнева смешанным с отчаянием. Светлые ресницы были опущены вниз, он не мог смотреть на свет – сразу начинал плакать. – Ты не понимаешь. Её нельзя забрать раньше. И ты... ты не вправе решать за неё, Маса. Иоши подошёл ближе, став между ними. – Или за него… – Или за неё. Маса вскинул одну бровь. – Хватит. – сказал он тихо, но уверенно. Его голос не повышался — оттого звучал почти как приговор, в действительности, как у судьи. Безэмоционально. – Мы не можем изменить реку. Только поставить мосты. — Блять, что ты несёшь… — выдохнул Маса, отворачиваясь, будто больше не в силах выносить ни голоса Иоши, ни взгляда советника. Он прошёл по залу, нервно, будто пытаясь разогнать липкое напряжение в воздухе. Каблуки отдавались в камне гулко, резко, будто выстрелами в спину тишине. — Это ты не несёшь, Маса. — спокойно произнёс Советник. — Ни ответственность. Ни следствия. Маса стиснул зубы, но не ответил. Только отвернулся и отложил пистолет на стол, не разряжая. Пальцы сжались в кулак. — Да что за бред?! Что вы курили? Я ни слова не понимаю! — Маса резко обернулся, его глаза горели — не столько злостью, сколько бессилием. — Говорите загадками, намеками, как будто я обязан угадывать, что у вас в головах, пенсионеры! Иошия, непринужденным и, наверное, даже уставшим взглядом, посмотрел на Масу. Зал, в котором они находились, был одной из тех комнат, где время словно останавливалось. Высокий потолок уходил в полумрак, скрываясь под балками из чёрного дерева, отполированного до матового блеска. Свет проникал сюда неохотно — сквозь арочные окна, узкие, какие-то из них были с витражами, в которых угадывались сцены, давно утратившие чёткие очертания. Солнечные лучи падали на пол узкими полосами, теряясь в пыли, что лениво кружилась в воздухе. В центре зала стоял низкий стол, покрытый тканью винного цвета. На нём лежали карты, какие-то инструменты, перья и несколько странных металлических предметов, назначение которых мог понять только искусные теологи.  Или Боги. Однако, даже последние были не в силах рассказать о тех сюжетах, что были на так называемых реликвиях. Это было странно, ведь это значило бы, что кто-то из богов намеренно оставил послания, которые не понимал даже Владыка. Воздух в зале был тяжелым, как перед грозой, даже если снаружи небо оставалось ясным. Казалось, сам особняк знал что-то. И Масу это пугало. В конце концов юноша успокоился, ведь его отец смотрел на него слишком пристально. Но как и подобает Владыке вселенной – это успокаивало. — Это место… - начал было Маса. – Не совсем понимаю, вам его кто-то предоставил или… Почему мы здесь находимся? — … В воздухе повисла странная тишина, Иошия будто раздумывал над ответом, но это было не так, ведь ответ он знал. Думал говорить или нет? Нет, он знал, что скажет. Он просто решил взять паузу. — Один из моих советников… – — Уточняй, их у тебя восемь. – перебил Маса. — Ха-ха… Это не имеет значения. В общем-то он когда был уже на этих землях, - Владыка отвернулся чтобы посмотреть в окно, видать, ему так было проще вспомнить. – он почти сразу ушел, еще до того, как официальные вести о пропаже небожителей дошли до нас. Он умолчал об этом от меня, так как тот, кто ему об этом «доложил» был демоном. — Бездна? – задумчиво спросил советник. — Да он служил Хранителю Бездны. Но из-за того, что произошло, что мы не связывались с ними. А значит и советник не мог рассказать мне. Ну, в общем-то, демон был знаком с одним отреченным. Он нам и предоставил этот особняк. — И ты быстро привёл его в порядок? Иошия улыбнулся, посмотрев на Масу. Это была самая обычная непринужденная, детская, похожая на кошачью, улыбка. — Я лишь отдал приказ. Они уже ждали. Маса взял кувшин с водой и стакан, налил, не торопясь, стараясь не смотреть ни на одного из собеседников. Стекло было толстым, мутным, в нём отражались золотистые прожилки на потолке и блики от реликвий, лежащих на столе. Он сделал один глоток, другой — будто надеялся, что вода приглушит раздражение. — Понятно. — бросил он, не желая продолжать разговор. Иошия заметил это и, лениво отводя взгляд в потолок, добавил: — В общем, это был Торай. На пол упало что-то стеклянное. Очевидно, из рук Масы. Стекло разлетелось на осколки, сверкнув в лучах тусклого света. Вода растеклась по полу, смешавшись с пылью и тенями. Маса застыл, его пальцы всё ещё сжаты в пустоте, будто пытаясь удержать невидимую нить реальности. Глаза, широко раскрытые, метались между Иошией и Советником, ища хоть намёка на шутку. — Торай? — его голос дрогнул, словно пробиваясь сквозь ледяную глыбу недоверия. — Он отреченный?.. Погоди, но как отреченный может воспитывать в людях всё это? И всё что касается богов… Отреченные — это ведь люди, отказавшиеся от небес и ушедшие в служение бездны… Иошия пожал плечами: — Нам так и не удалось с ним поговорить, все переговоры проходили через советников. — спокойно ответил Иошия, словно речь шла не о чуде, а о бюрократии. — Он избегал прямых встреч. Оставлял только результаты. И тех, кто свидетельствовал за него. Маса опустил голову вглядываясь в пол. — Бред какой-то… — пробормотал он. — Все его всегда считали смертным, а тут вы хотите сказать, что он мало того, что когда-то умирал, так еще и отказался от небес? Учитывая всю волокиту… — Юноша взял какие-то потрепанные бумаги со стола и быстро прошелся взглядом. — Торай уже как минимум лет пятьдесят учит… Чего… — О! Так ты видел его? — усмехнулся Иошия. — Не похож он на старика, не правда ли? - Если честно, я предположил, что он связан просто с небожителями. Чей-то ребенок, например. От этого и сверхъестественные силы. — Какой ты наивный. — с почти ласковой усталостью сказал Иошия, окидывая взглядом стол. — Но я здесь не за его ученицей. Меня интересуют не люди — знания. — Но она же бедняжка… — тихо возразил Маса, вновь взглянув в бумаги. — Из-за своего недуга она даже не ходит нормально… А вы… — Эксплуатируете? — подсказал советник. — Ну да. Это не "по-человечески". — Он прав, Иоши. Мы все видели её состояние. Иошия фыркнул, будто отмахиваясь. — Ну начните ещё плакать, — отозвался он, уже подходя к двери. — К слову, Жансая, за которой она бегает является сестрой премьер-министра в Империи Исихара. Так что, если вы не хотите, чтобы наша «благочестивая» Богиня Радости заполучила эти реликвии и те, что в государствах, — он пристально посмотрел на карты, — то вам лучше поднапрячься. Кто знает, какие из них обольются кровью. — Что?.. — одновременно спросили Советник и Маса, обернувшись к столу. Они увидели, что карты залиты чем-то алым. Капли падали сверху, медленно, тягуче, как срезанная печать. Ткань винного цвета уже неотличима от настоящей крови. Красное пятно растекалось, захватывая контуры бумаг. Маса резко отступил. — Это… кровь? Откуда?.. Но Иошия уже был у двери. Пробрался как мышь: бесшумно, быстро, исчезающе. — Чувствую, будет весело. — бросил он, не оборачиваясь. Дверь за ним закрылась с негромким щелчком. На потолке же, высоко под балками, где пыль веками не тревожилась, темнело расползающееся пятно.