Печать на воде

Чжун Ли после работы совершает вечерний променад по набережной. Ему нравится иногда гулять здесь, слушая суету мирских забот. Архонту кажется, что подобные прогулки помогают ему лучше узнать людей, их природу… и унимают собственные тревожные мысли. А их становится только больше после принятия на свои плечи груза вины за содеянное. Чайльд, очевидно, продолжает остро бояться его, но остаётся рядом, выбирает его. И даже не из страха за свою жизнь, ведь Моракс отпустил его, а из-за того, что привязался сердцем к дракону, который его едва не уничтожил. После последней попытки сблизиться, Архонт теперь ясно видел, как юноша страдает рядом с ним, как мучается каждый день, пытаясь бороться с собой, и удивлялся, что был таким слепым раньше. Его рыжее солнце не заслужило такой боли. Чжун Ли не может перестать думать о том, что Чайльд никогда не будет счастлив рядом с ним, пока в нём живёт этот первобытный ужас, и всё чаще склоняется к мысли, что их отношениям следует положить конец. Но разрыв причинит ещё большую боль им обоим и только убедит строптивого Предвестника в том, что дракон воспринимает его как безголосую собственность без права выбора. Он не захочет понять, что Чжун Ли руководствуется лишь благими намерениями и действует из соображений заботы о нём. Архонт даже не стал настаивать на заключении контракта, терпеливо ожидая, когда Чайльд будет действительно готов принадлежать ему. Может, будет лучше, чтобы этого никогда и не случилось. Если бы только был способ, который помог бы ему унять этот страх или стереть случившееся из памяти. Чжун Ли бы больше никогда не повторил своей ошибки. Жаль, что даже Архонты не всесильны. *** Бай Чжу ждёт Чайльда в своём кабинете. Специально рассчитал время, когда таблетки у Предвестника закончатся и он придёт за новой порцией. Прошло уже несколько месяцев и, по подсчётам Бай Чжу, Чайльд не пропускал ни дня их приёма. При этом издали Бай Чжу иногда видел Чайльда в компании бывшего Гео Архонта. — Привет, Гуй! Я за... — Чайльд понимает, что за прилавком никого нет, оглядывается по сторонам, всё ещё никого не найдя, заглядывает в открытую дверь и проходит внутрь. — О, Бай Чжу. Дай таблетки. Бай Чжу приветливо улыбается юноше. — Чайльд. Проходи и присаживайся, — он указывает рукой на знакомый стул напротив своего стола. Чайльд морщится, но садится: — Так, давай наш обычный товарно-денежный обмен, и разбежались. Чего засиживаться-то? — К слову, тебе тоже добрый день. Рад тебя видеть в добром здравии, — мило улыбается Бай Чжу. Чайльд всегда находил целителя немного пугающим. Не настолько, чтобы предложить ему спарринг, но где-то близко: — Ага, спасибо. Сам как? — Не жалуюсь. Налить тебе чаю? — Бай Чжу тянется к чайнику и чашкам. — Следующий наш обмен я бы предпочёл снова произвести на информацию, если ты не возражаешь, конечно. Бай Чжу прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что у Чайльда нет выбора. Чайльд вздыхает. Интересно, это он ошибся в расписании или Бай Чжу подкараулил его специально? — Внимательно тебя слушаю. Бай Чжу медленно наливает Предвестнику чай. — Помнишь, на нашей давней последней встрече, я говорил, что могу тебе помочь. А раз ты всё ещё принимаешь таблетки и всё ещё живёшь с господином Чжун Ли… в помощи ты явно нуждаешься. И можешь не разубеждать меня, ты же не девушка, чтобы бояться случайной незапланированной беременности. Мы оба знаем, что господин Чжун Ли должен целенаправленно этого добиваться, причём против твоей воли, чтобы дать тебе повод пить таблетки, блокирующие силу элементальной метки зарождения жизни, — целитель поправил очки на носу. — В общем-то эти таблетки были только началом в изучении подавления элементальных сил. И судя по тебе и ещё паре испытуемых, мои исследования увенчались успехом. Теперь же я изобрёл зелье, которое может лишить всей элементальной силы на непродолжительное время и… Чайльд слушает его с лицом лица. А потом всё-таки решает перебить. — Погоди. Я не знаю, работают ли твои таблетки. Разубеждать Бай Чжу в действенности таблеток не входит в его планы. Потому что он хочет забрать таблетки и свалить побыстрее, но всё-таки будет плохо, если из-за него Бай Чжу решит, что они точно рабочие. — Не знаешь? — удивлённо приподнимает брови Бай Чжу. — Но ты пьёшь их уже несколько месяцев. — Да, но... — "за все это время я получил только один незаконченный отсос". — Я не проверял их в действии. — Хм, — целитель опирается локтями на свой стол, кладёт подбородок на скрещенные руки и изучает Чайльда внимательным взглядом, — хорошо. Значит, у меня только два прошедших проверку испытуемых и несколько подтверждений действенности препарата. Жаль, конечно, что ты не порадовал меня результатами, хотя, может, я, напротив, должен радоваться за тебя. Но зачем же ты тогда продолжаешь принимать таблетки, если риска нет? — Они вкусные, — упрямо дёргает подбородком Чайльд, хоть по прошлому разу знает, что эту игру ему не выиграть. — И за их потрясающий вкус ты выкладываешь каждые две недели кругленькую сумму, щедро спонсируя мои исследования, — Бай Чжу улыбается. — Это очень мило с твоей стороны. Он кладёт мешочек с таблетками и откидывается на спинку своего стула. — Что же, раз ты не заинтересован в том, чтобы принять участие в испытании зелья, которое, предположительно, может подавить элементальную силу примерно на сутки, то я тебя больше не держу. Чайльд берёт мешочек и замирает, услышав следующие слова. — Подавить? — переспрашивает он максимально нейтральным голосом. — А? — Бай Чжу делает вид, что уже увлечён своими записями. — Да, верно. Подавить. Или блокировать, если такой термин будет тебе более понятен. Всю элементальную силу. Полностью. Такое зелье в теории способно сделать адепта обычным человеком, — целитель делает широкий росчерк в журнале. — Следующую порцию таблеток сможешь забрать через две недели у Гуя. — Ты уже тестировал своё зелье? — спрашивает Чайльд и буравит его взглядом. Бай Чжу поднимает на Чайльда взгляд и снова мило улыбается. — Сложно найти добровольных испытуемых среди адептов. Но я тестировал его на обладателях Глаза Бога. И на Путешественнике: он был так добр, что согласился поучаствовать. — То есть, блокирует любую элементальную энергию? — Чайльд хочет убедиться, что понял верно. — Мою, адепта... Архонта? — Верно, — кивает Бай Чжу и достаёт из стола скляночку с бесцветным содержимым, вертит её в пальцах. — У меня осталась одна порция. Изготовление довольно трудоёмкое, следующую порцию получится изготовить где-то через полгода, если добыть нужные ингредиенты. — Я бы мог протестировать её на, хм, на Чжун Ли, — предлагает Чайльд и кусает губу, которая ещё не зажила. — Если ты хочешь. — …Заманчивое предложение. Гео Архонт даже без Сердца Бога является сильнейшим адептом в Ли Юэ, если не во всём Тейвате... — Бай Чжу делает вид, что тщательно раздумывает, качая бутылочку перед глазами. — Хорошо, — решается он и протягивает её Чайльду. — Но я жду подробного отчёта. И оно очень дорогое в изготовлении, не транжирь понапрасну, пожалуйста. Чайльд хватает склянку и поднимается. Почему-то у него создаётся стойкое ощущение, что его где-то наебали, но он не может понять, где. — Ладно. До скорого, Бай Чжу. Осталось только решить, что делать с зельем. Сначала Чайльд хочет выпить половину бутылочки сам, а вторую отдать Мораксу. Может, устроить спарринг, чтобы узнать, кто же всё-таки сильнее: ежедневные упражнения и память о тренировках от Скирк или шесть тысяч лет боевого опыта и не такая уж, если говорить серьёзно, развитая мускулатура Архонта? Хотя содержимое, скорее всего, нужно пить в одно рыло. И точно не в Чайльдово. Части его очень хочется тайком опоить Моракса, а потом повторить с ним всё то, что тот сделал с ним. За исключением момента с беременностью, очевидно. Но он не может найти в себе достаточно злости, чтобы сделать это. В нём вообще нет злости к Мораксу. Страх, отчаяние, какая-то болезненная нерациональная привязанность и немного ненависти — да, но не злость. Чайльд крутит баночку в пальцах и никак не может решить, как же ему всё-таки поступить. Когда Моракс возвращается домой, юноша прячет её в карман и ждёт его на кухне. Едва ноги Архонта переступают порог, он без приветствия спрашивает, не поднимаясь со стула: — Как бы ты отреагировал, если бы я попытался взять тебя силой? Чжун Ли мягко усмехается неожиданному приветствию. Он подходит к Чайльду и касается губами его макушки. Юноша продолжает пристально смотреть на него, ожидая ответа. — Даже если предположить, что подобное возможно и тебе достанет сил это осуществить, то я всё равно не могу представить свою реакцию, любовь моя. Чайльд барабанит пальцами по столу и наблюдает за Мораксом, который явно посчитал вопрос закрытым и принялся возиться с чаем. Если тот выпьет зелье, то можно будет его даже пару раз назвать Чжун Ли. Мысленно, конечно. Проблема в том, что Чайльд никогда не желал другим своей судьбы. Не хотел, чтобы кто-либо ещё упал в Бездну и прошёл через неё. Не хочет, чтобы Моракс ощутил то же бессилие, что и он, чтобы смотрел на него после с тем же ужасом в глазах. — У меня есть зелье, которое, предположительно, лишит тебя элементальных сил на какое-то время, — выпаливает он, решаясь. — Я хочу, чтобы ты его выпил. Чжун Ли ставит чайник на огонь. Оборачивается к Чайльду со своим обычным непроницаемым выражением лица. Юноша не может прочитать на нём эмоций, и это нервирует. — Сомневаюсь, что подобное возможно, Чайльд, — он садится за стол напротив юноши. — Значит, хуже точно не будет, — отвечает Чайльд и с лёгким стуком ставит бутылочку на середину стола, вызывающе глядя на Моракса. — Я имел в виду, что сомневаюсь, что захочу пить зелье непонятного происхождения и ставить себя в уязвимое положение, — приподнимает бровь Чжун Ли, разглядывая бутылочку. — Где ты это взял? — Я не скажу тебе, — отвечает Чайльд. Его взгляд становится жёстче. — И пробовать его перед тобой не буду. Я хочу, чтобы ты его выпил. У меня нет причин подозревать, что там яд. — Значит, твой вопрос про моё поведение в случае, если ты попытаешься взять меня силой, был не просто праздным любопытством? — по красивому лицу Чжун Ли скользит тень неудовольствия. Чайльд ведёт плечом и надевает на себя свой лучший покерфейс, подсмотренный у Арлекино. Его бесит этот недовольный тон — “Что, не хочешь испытать на себе, каково это, когда тебя трахают против твоей воли?” — и он преисполняется решимости в том, чтобы напоить Моракса этим зельем. Чжун Ли заглядывает в любимые синие глаза. Пытается найти в них ответ: — Ты правда хочешь, чтобы я это выпил, Чайльд? — тихий голос Архонта задевает что-то внутри юноши. Но Чайльд упрямо встречает его взгляд. И не отводит свой. — Да. Архонт некоторое время молчит. Чайльд наблюдает за ним, всё ещё не до конца уверенный, что будет делать, если Моракс всё-таки его выпьет. Но, главное, выглядеть серьёзным. “И не надо делать такие печальные глаза, я не передумаю!”. — Хорошо. Чжун Ли протягивает руку и берёт бутылочку в пальцы. Откупоривает крышку и принюхивается к содержимому. Чайльд даже отсюда чувствует резковатый запах трав. Архонт подносит бутылочку к губам и запрокидывает голову, одним глотком выпивая содержимое. К горлу подступает дурнота, и он подносит кулак к губам, заметно бледнея. "Бездна", — думает Чайльд. Он вообще-то не верил, что это сработает. Кто в здравом уме будет делать с собой подобное? Предвестник чуть подаётся вперёд, удерживая себя от вопроса "Всё в порядке?", и наблюдает за Мораксом, готовый броситься на помощь, если что-то пойдёт не так. — Не знаю, как насчёт элементальных сил, но ощущение тошноты это отвратительное на вкус зелье вызывает превосходно, — Чжун Ли отставляет пустую бутылочку и смотрит на Чайльда, — Надеюсь, ты доволен и знаешь, что делаешь. Архонт встаёт со стула и, едва уловимо покачнувшись, возвращается к закипевшему чайнику. "А вдруг там и правда яд?!" — думает Чайльд и понимает, что если бы Бай Чжу хотел убить Моракса, проще способа и не придумать. — "Надо будет попросить Царицу всё-таки понизить меня до низшего офицера, умом я точно до Предвестника не дотягиваю." Но зачем целителю убивать его, Чайльд придумать не может, да и Мораксу вроде хуже не становится. Чжун Ли выверенными привычными движениями заваривает чай. Хочет поскорее запить этот мерзкий вкус. Стоило сначала заварить чай, а потом уже пить зелье. Юноша с какой-то неясной тревогой смотрит, как Архонт устало трёт переносицу. Чжун Ли ставит одну чашку перед Чайльдом, вторую для себя и садится обратно за стол, делая изрядный глоток. Так гораздо лучше. Открывает янтарные глаза, глядя на юношу. Каким будет его следующее действие? Правда попытается взять силой? — Чувствуешь что-нибудь? — Чайльд подаётся вперёд, когда шок от того, что Моракс выпил эту дрянь, проходит. — Чувствую, что чай имеет превосходный насыщенный вкус, — мягко улыбается Чжун Ли Чайльду, не собираясь делать признаний, которые поставят его безопасность под угрозу. Чайльд барабанит пальцами по столу сильнее. Дурацкая привычка. Конечно, он бы тоже ни за что такое вслух не сказал. Есть только один способ проверить. Чайльд резко выбрасывает вперёд кулак, из которого вылетает слабый, но стремительный гидро удар. Он знает, что Моракс в своём нормальном состоянии с лёгкостью уклонится от такого. Чжун Ли никак не ожидал от возлюбленного чего-то подобного. Рука для возведения щита бросается вперёд быстрее скорости мысли, но ничего не происходит. Архонта щедро окатывает гидро волной, бьёт по лицу, которое он, привыкший прятаться за щитом, даже не видел нужды отворачивать, и он заваливается назад вместе со стулом, щурясь и моргая от попавшей в глаза воды. — Бездна… Чайльд хлопает глазами и откровенно пялится на упавшего Моракса, Архонта, мать его дери за ногу три раза. Он рывком поднимается со стула, выбегает в коридор, хватает с тумбочки архонтские ключи и через пять секунд оказывается на улице. Чжун Ли, промокший до нитки, медленно поднимается с пола и ставит на место стул. Чайльд сбежал. Архонт недоумённо смотрит в сторону дверного проёма. Прежде чем отправляться на его поиски, стоит переодеться. Прикосновения мокрой холодной ткани к коже навевают дурные воспоминания, да и в целом Чжун Ли сразу становится холодно. Чайльд сначала дышит, просто дышит на улице, потому что он снова слишком близок к тем тискам, в которые попал во время их последней попытки близости. Потом он отпирает бюро ключом Моракса, кладёт на его рабочий стол Глаз Бога и Глаз Порчи и возвращается. Как он и предполагал, с такого расстояния он не может пользоваться ими, но это не достаточно далеко, чтобы начать влиять на рассудок. Уж эти отчёты из Инадзумы он читал тщательно. После он отправляется допивать свой чай, снова мысленно возвращаясь к насущному вопросу. Что делать дальше? Пока Чжун Ли переодевается в домашнее и сушит волосы полотенцем в ванной, входная дверь снова открывается и захлопывается. Чайльд вернулся? Что происходит сейчас в его голове? Куда он уходил и зачем? Чжун Ли не спешит выходить к нему, продолжая отжимать пряди от лишней влаги. Хорошо, что он ударил хотя бы гидро силой, а не порчей. Когда с этим закончено, он подходит к кухонному дверному проёму и останавливается там. — Как долго это продлится? — спрашивает он самым спокойным голосом из возможных, не глядя на Чайльда. — Сутки, — отвечает Чайльд почти наугад, потому что он не помнит. Вроде Бай Чжу говорил что-то про день. Он смотрит на Моракса и понимает, что они впервые на равных. Когда Чайльд общался с консультантом, он был уверен, что сила на него стороне, а потом, как бы ни храбрился, понимал, что против Архонта он ничего не может. Предвестник всегда знал, что Моракс может убить его в любую секунду, просто не хочет. Он привык к этому, но сейчас, когда они вдруг стали просто двумя обычными людьми, Чайльд понял, как это всегда его раздражало. Он подходит к Мораксу, встаёт чуть ближе, чем обычно, разглядывая его лицо. — Ты же никогда в своей жизни не был слабее. Чжун Ли не шевелится. Чайльд знает, что утрата элементальных сил не делает его слабым и беспомощным. Он всё ещё Архонт. И через потерю силы он уже проходил, пусть с утратой Сердца Бога он утратил и не всю, а лишь значительную часть. Юноша смотрит в его глаза и сейчас читает в них только спокойствие. — Ты никогда не спрашивал меня, почему я не люблю рыбу и морепродукты, — вдруг говорит Чжун Ли. — Ты не хотел бы это узнать? Чайльд дёргает подбородком. “Про рыбу поговорим? Серьёзно? Наверное, потому же, почему все что-нибудь не любят?” — Давай, — отвечает он. — В разгар Войны Архонтов сражения велись не только между Архонтами, пытающимися поделить власть, — начинает свой рассказ Чжун Ли. — Воспользовавшись установившимся хаосом, Тейват заполнили монстры и чудовища, которых сейчас сложно и вообразить. Самую большую тревогу у меня вызывали создания, поднявшиеся из морских глубин. Я ещё не вступил в свои права Гео Архонта Ли Юэ, но люди возносили мне молитвы, умоляли спасти от этой напасти, и я не мог не откликнуться на зов. Чжун Ли прикрывает глаза, вспоминая пренеприятнейшие события в своей жизни. — Их тела были скользкими, сочились слизью, они были ловкими и быстрыми, — по лицу Архонта словно проходит рябь, чёрные ресницы трепещут, и он с трудом сдерживает очередной позыв дурноты, — отрубаешь одно щупальце, вырастает другое. Но самые неприятные из них были ещё крайне малы. Могли поместиться в чашку, забиться в щель между досками, спрятаться в стене или в полу, с лёгкостью забирались под одежду. Я не мог сражаться с ними копьём и не мог обрушить на них мощь камня. Но я Бог Контрактов и я дал обещание своему народу. Я ходил от дома к дому и собирал монстров в каменные клетки. Их было бесчисленное множество, и длилось это бесконечно долго. Чжун Ли открывает глаза и смотрит на Чайльда. — Ты, наверное, гадаешь, зачем я рассказал тебе это. Почему именно сейчас, — Чжун Ли изучает лицо юноши взглядом. — В то время я понял, Чайльд, что физическая и элементальная силы могут и не сыграть решающей роли. И ты можешь остаться беспомощным перед вызовом, который тебе бросила природа. Ни человек, ни адепт, ни Архонт не станут извечными победителями, завладев даже всей силой этого мира. А самый малый и ничтожный по силе может переломить ход войны, извести самых стойких и непоколебимых. Истинная сила заключена в сердце: кроется в решимости победить, в причинах бороться за победу и в данных обещаниях. Чайльд некоторое время переваривает услышанное. Наверное, после такого он бы тоже не хотел есть осьминогов и прочих морских гадов. Ну и мерзость. — Насколько я понял, ты хочешь сказать, что тебя твоё положение расстраивает не так сильно, как могло бы? — спрашивает юноша спустя минуту молчания. Чжун Ли усмехается. Протягивает руку и касается щеки юноши, скользит выше и гладит его рыжие кудри. — Можно сказать и так. — Хорошо, — кивает Чайльд и немного успокаивается. — Я бы не хотел, чтобы ты расстраивался. Он шагает вперёд, легко врезается в тело Моракса своим и обнимает его, опустив подбородок на плечо. "Он ничего мне не сделает. Сейчас мы на одном уровне". Чайльд удивлённо отмечает, что ему от этого даже дышится как будто легче. — Я не боюсь тебя, — бормочет он. — Ты всегда можешь носить за пазухой осьминога, и тогда я не прикоснусь к тебе даже под страхом смерти, — почти шутит Чжун Ли с мягкой улыбкой, обнимая его в ответ. Чайльд хмыкает и смакует в голове картинку с отвращением на лице Моракса, когда Предвестник распахнёт полы пиджака, а там щупальца. Правда, вся одежда тогда провоняет. Чжун Ли ведёт носом по его виску, целует в волосы. Смысл его рассказа был в том, чтобы помочь Чайльду заново поверить в свои силы и отпустить страх. Архонт без сожаления доверил юноше свою слабость, чтобы продемонстрировать, что он не всесилен. Чайльд опускает руки ниже, полубессознательно оглаживает неприлично точёную талию Моракса, вспоминает свою недавнюю фразу "ты делаешь вид, что тебе не нравится, а я делаю вид, что мне всё равно" и вдруг спрашивает: — Хочешь переспать сейчас? — Я хочу тебя так сильно, любовь моя, что не стану удостаивать твой вопрос ответом, — горячее дыхание Чжун Ли касается его уха. Руки сжимаются на теле Чайльда теснее, но без прежней давящей силы: одна скользит по его спине вдоль позвоночника, вторая оглаживает лацкан пиджака. — Я свяжу тебя, — говорит Чайльд. — Чтобы ты не смог меня коснуться, даже если попытаешься. — Хорошо, — кивает Чжун Ли после пары мгновений молчания и уточняет спокойным голосом. — Что-нибудь ещё? Чайльд очень хочет сказать что-нибудь в духе "сделай вид, что не хочешь", но решает, что это будет перебор. Поэтому мотает головой и отстраняется. — Идём. Он ведёт Моракса в спальню, крепко стиснув его ладонь в своей, и кусает губы от предвкушения. Даже немного забавно, как тот легко абстрагировался от своего бессилия и перешёл в постельный режим. Но это даже хорошо, Чайльду это нравится. Как только они оказываются у не застеленной со вчера постели, Чжун Ли привычно забирает контроль себе: хотя бы пока не связан, он может расслабиться и быть собой. Сильные руки ложатся на талию возлюбленного, Архонт прижимает юношу спиной к своей груди, ведёт по шее губами и с наслаждением прикусывает совсем близко к воротнику рубашки, судорожно выдыхая. Клыки сегодня ему недоступны, но он мечтал укусить Чайльда уже несколько месяцев. Чайльд едва сдерживает стон, отмечая, что клыков нет, — Моракс даже их отрастить не может? — а затем поворачивается и с силой толкает его в сторону кровати. Чжун Ли ударяется ногами о бортик, теряет равновесие и тяжело падает, сразу принимая сидячее положение. Не сводит с Чайльда тяжёлого, полного желания взгляда, облизывая нижнюю губу и сбиваясь с дыхания. — Иди сюда, — зовёт он возлюбленного и хлопает ладонью рядом с собой. Чайльд наблюдает за ним даже с некоторым восторгом. Как же это заводит. Он подходит ближе, но забирается Мораксу на колени, а не садится рядом. Может себе позволить. — Как же Властелину Камня нравится командовать, — шепчет он, кладёт обе ладони на его щёки и нежно целует. Ответный поцелуй Чжун Ли выходит скорее жадным, а не нежным. Он снова обхватывает тело юноши руками, забирается пальцами под пиджак и рубашку, гладит его спину, второй рукой подбираясь к ягодицам, чтобы в следующее мгновение прижать пахом к своему животу. — Как же тебе нравится, когда он командует, — Чжун Ли неохотно отрывается от его губ, чтобы оставить несколько влажных поцелуев на его шее, и целует снова. — Точно хочешь его связать? Чайльд вообще не хочет. Он плавится в любимых сильных руках и хочет, чтобы Моракс сжал его покрепче, да только боится, что в любой момент может снова перемкнуть. — Архонты, Чжун Ли, — вырывается у него невольно, и он двигает бёдрами, чтобы потереться чувствительнее. Чайльд хватает его хвост, накручивает волосы на кулак и тянет вниз, заставляя запрокинуть голову, чтобы укусить подставленную шею. Чжун Ли улыбается, подчиняясь настойчивому движению. Чайльд ни разу не называл его этим именем с той ночи. Он сжимает бёдра юноши сильнее, помогая ему потираться о свой крепкий живот, прижимая так тесно, как только возможно. Когда зубы Чайльда смыкаются на его шее, он прикрывает глаза и не может сдержать стона удовольствия. — Позволь мне взять тебя, любовь моя, — хрипло выдыхает он, стискивая разгорячённое податливое тело возлюбленного. — Ты можешь попытаться, — шепчет Чайльд, касаясь губами только что укушенного места. — Я тебе так просто не дамся. Он знает, что играет с огнём, приглашая Моракса применить силу. Но боги, Чайльд всего лишь человек, и он слаб, и ему нравится решать, кто будет сверху, таким путём. Поэтому свободной рукой он тянется к пуговицам на чужой рубашке, пытаясь расстегнуть их слегка неловкими пальцами. Чжун Ли перехватывает руки Чайльда, не давая себя раздеть, протискивает ладони под его бёдра, немного неловко поворачивается и роняет его спиной на кровать. Нависает над ним. — Ты, оказывается, тяжёлый, — хрипло шепчет Чжун Ли в любимые губы и настойчиво целует их, чуть прикусывая. Чайльд мычит и смеётся, и снова тянется к его рубашке, пока Моракс занят поцелуями. Он лениво фантазирует о том, как можно связать архонтовы руки над головой, чтобы мышцы груди и плеч красиво растянулись. — Знаешь, у нас в Заполярном очень любят ставки и соревнования, — говорит он, когда Моракс ненадолго отстраняется. — Ставили на всё что угодно. Например, кто больше раз за месяц застукает Панталоне с кем-нибудь из клонов Дотторе. Или трахал ли Панталоне его клона-ребёнка. Чайльд распахивает вконец надоевшую ткань, едва не оторвав пару пуговиц, приоткрывает бархатную кожу и кладёт ладони на крепкую грудь, ведёт вниз к животу. Но Моракс его отвлекает. — К чему ты вспомнил об этом сейчас? — Чжун Ли отстраняет его руки, не давая им мешать себе, и тоже нетерпеливо расстёгивает пиджак на Чайльде и его красную рубашку. Со вздохом удовольствия касается ямочки между ключиц губами, покрывает влажными поцелуями его грудь, усыпанную веснушками, скользит языком вдоль шрамов. Переставляет ногу, чтобы коленом надавить между ног Чайльда, услышать его стон. — Хочешь предложить сделать ставку на что-нибудь? — Нет, просто… Мммм!... — Чайлду нужно несколько секунд, чтобы собраться и не только постанывать от удовольствия, но и говорить. — Когда я увидел их в первый раз, лет в пятнадцать… ты бы только видел, что эти два больных ублюдка творили… это очень сильно на меня повлияло, — рассказывает он, а потом легко толкает его в грудь и садится, чтобы стянуть свою рубашку с плеч. И с Моракса тоже. На обоих остаются только брюки. — Я не знал про существование ставок и побежал плакаться к Арлекино. Она надо мной поржала, а потом успокоила и сказала, что это в порядке вещей. Но я с тех пор постоянно вспоминаю о том, что увидел в тот вечер. Он не очень понимает, зачем рассказывает это. Не собирается же он предложить Мораксу повторить? Но Чайльду нужно что-то говорить, чтобы как-то унять не унимающуюся внутри тревогу. Чтобы отвлечься от этих мыслей, Чайльд мягко давит на чужие плечи и укладывает своего Архонта на простыню. — Чайльд, — нежно шепчет Чжун Ли его имя. Тянет руку, чтобы провести тыльной стороной ладони по его щеке. А потом запускает пальцы в рыжие волосы и притягивает юношу ближе, чтобы снова поцеловать. Укладывает его на себя. Чайльд нервничает — Архонт это чувствует и не знает, как ещё подарить ему спокойствие. Как ещё успокоить его тревоги. Второй рукой он ведёт по его спине, кончиками пальцев гладит чёрточки шрамов, неряшливые, прекрасные, сплетающиеся на его теле в причудливый узор. — Я впервые увидел тебя на пристани, когда ты спускался с корабля, пришедшего из Снежной, — шепчет Чжун Ли в его губы, продолжая мягко оглаживать его, пока сделав небольшой перерыв в проявлениях власти. — Ты выглядел таким счастливым и довольным. Ещё тогда я подумал, что твоя улыбка — это самое красивое, что я когда-либо мог лицезреть в своей жизни: за все долгие шесть тысяч лет. Когда ты первый раз пришёл в бюро, волею судеб вынужденный воспользоваться моими услугами, я не мог перестать на тебя смотреть. Знал, зачем ты приехал. Знал, что планируешь. И всё равно тянулся к тебе. Почувствовав твой ответный интерес, я каждый раз, каждую следующую встречу боролся с искушением поведать тебе правду. Чжун Ли снова нежно целует его губы, скользит языком по нижней и нежно прикусывает. — Оттого, когда ты наконец-то оказался в моих руках, я позволил себе поддаться тому тёмному, что спало во мне долгие годы. Я так боялся потерять тебя. Упустить. Не удержать. Совсем забыв о том, что прекраснее всего ты именно такой. Свободный, неуправляемый, строптивый — неукротимый шторм в пучине океана. Я совершил множество деяний, которыми не горжусь, но я не повторяю свои ошибки дважды. Я больше никогда не позволю себе так с тобой поступить. Чайльд слушает Моракса со смесью нежности и грусти, впитывая в себя каждое слово и надеясь изо всех сил, что это правда. Потому что если нет, то зачем тогда всё это? — Я люблю тебя, — отвечает он сразу на всё, а затем решает сейчас или никогда. Чайльд прячет лицо в шее Архонта и тихо-тихо просит. — Трахни меня уже, а? Чжун Ли на миг замирает. Чайльд впервые признаётся ему в своих чувствах, говоря эти три слова. Он давал понять это иначе: оставался рядом, вопреки всему, использовал размытые формулировки… но как долго Архонт ждал именно этих слов. До сих пор он даже не представлял, как сильно жаждал их услышать. Чувства затапливают Чжун Ли так сильно, что он с трудом дышит, думая о том, как славно было бы сейчас вонзить клыки в его шею, празднуя то, что Чайльд теперь действительно признаёт их принадлежность друг другу. — Любовь моя, — хрипло выдыхает Чжун Ли, глядя на возлюбленного пьяными от чувств глазами. Он сгибает ногу в колене, чтобы оттолкнуться ей от матраса, снова переворачивается вместе с Чайльдом. Склоняется над ним, орошая беспорядочными поцелуями его лицо, шею и плечи. Губами ловит сосок на его груди, прикусывает и посасывает. Чжун Ли так хорошо, что он не может перестать постанывать, лаская любимого. Скользит руками по его телу, замирает ладонью на животе, давая прочувствовать это прикосновение, чтобы юноша удостоверился: оно не несёт угрозы. — Блядь, — сообщает Чайльд, когда чувствует ладонь на животе. Он хватает Моракса за запястье, но не пытается отстранить, а только контролирует. Моргает пару раз, не забывает дышать. "Всё хорошо, Чайльд. Ты сам этого попросил, помнишь? Он тебе ничего сейчас сделать не может. Всё хорошо." Понемногу он сам начинает в это верить и ослабляет хватку на запястье. — Всё хорошо, — повторяет он уже вслух и зачем-то гладит Моракса по голове, заправляет прядь волос за ухо. Выдыхает. — Всё хорошо, — повторяет Чжун Ли за ним, не сводя с лица юноши тёмного взгляда, снова гладит по животу. — Дыши, Чайльд. Расслабься, доверься мне. Рука с живота смещается ниже: он расстёгивает брюки юноши и сразу тянет их вниз вместе с бельём, теперь действуя быстро и ловко, чтобы не растягивать для него ощущения ожидания и возможного страха. Накрывает ладонью твёрдый член и гладит его, чуть надавливая. — А расскажи мне что-нибудь? — просит Чайльд и сдерживает желание поёрзать. — Почему ты вообще решил стать Архонтом? Он касается Моракса везде, где может дотянуться, просто чтобы напомнить себе, что может касаться, что никто не пытается его ограничить. Чжун Ли снова мягко улыбается и оставляет едва ощутимый укус на груди рядом с соском. Он может рассказать Чайльду, это его не отвлечёт. Но прежде чем начать говорить, он ненадолго отстраняется, чтобы достать смазку из прикроватного столика. — Когда-то я был свободным драконом, который не обязан был служить народу на этих землях. Я не желал и не искал господства над людьми, — Архонт возвращается к Чайльду, скользит губами ниже, оставляет дорожку поцелуев на его животе, — но я не мог стоять в стороне, наблюдая за тем, как люди, живущие на землях, которые я уже считал своими, гибнут. Потому, когда я получил возможность стать Архонтом и увеличить свою силу, я ухватился за неё. Чжун Ли садится, наблюдая за Чайльдом, и принимается за свои брюки. Чайльд слушает и жадно смотрит на него, оставаясь послушно лежать, застывший в нервозности, ожидании и нетерпении. Раздевшись, Архонт кладёт руки на его бёдра и ведёт ладонями вверх, раздвигая их шире. Упирается в них коленями, не позволяя свести, и снова нависает над Чайльдом, чувствуя, как их члены соприкасаются. — После мне пришлось принять и ответственность за этот выбор и за народ, которому я обещал даровать защиту, — Чжун Ли склоняется ниже, кратко касается губ Чайльда своими, одновременно с этим опуская руку и обводя головку его члена пальцем, размазывая липкую капельку выступившего предэякулята. Обхватывает его и себя ладонью одновременно, начиная медленно двигать рукой. — Я хотел, чтобы люди жили в мире, и не переставал удивляться их природе. И даже в чём-то завидовать тому, сколь многое прекрасное они успевали созидать и чувствовать за такую неумолимо короткую жизнь. Слух Чайльда ласкает низкий приятный голос, и он понемногу отпускает себя, подставляется под прикосновения: обнимает Моракса сам, касается его и гладит, сжимает бока и слабо царапает кожу ногтями. — Ох, это что-то новенькое, — выдыхает он, когда чувствует, как чужая ладонь обхватила сразу оба члена. Чайльд тянется за поцелуем и пытается укусить Моракса за губу. Чжун Ли напрягается всё больше от его прикосновений, отслеживает движение рук юноши по собственному телу, наслаждается слабой болью, доставляемой его пальцами. Он отвечает на его поцелуй, горячо дыша в его рот, и двигает рукой активнее. Довести Чайльда до разрядки, а после взять его, разморённого и нежного. Когда Чайльд прикусывает его, Чжун Ли закрывает глаза и стонет, не в силах сдержаться. Пальцами руки, упирающейся в кровать, собирает простынь, смыкая кулак до боли. Вздохи юноши понемногу превращаются в стоны и полные любви всхлипы. Чайльд прижимает Моракса ближе, чувствует жар его тела, поднимает колено, чтобы потереться бедром о его ногу. Он почти не думает о страхе, только маленькой частью себя отслеживая движения партнёра. Движения руки становятся интенсивнее, Чжун Ли увеличивает и темп, и амплитуду, чувствуя скорую разрядку. — Кончи для меня, — хочет попросить Архонт, но его голос полон приказа. Внезапный приказ заставляет Чайльда широко распахнуть глаза. Это так глупо и странно, приказывать подобное. И так горячо… Чжун Ли не сводит взгляда с лица юного возлюбленного и почти не моргает, не желая пропускать ни секунды потрясающего зрелища. На пике желания он прекраснее всего: лихорадочно разгоревшиеся щёки, вспыхивающие ещё ярче на розовой коже веснушки, взлохмаченные рыжие кудри и горящие алым чувственные губы. Чайльда хватает ещё на несколько секунд, а потом он вздрагивает всем телом и кончает, впиваясь ногтями в чужую спину и тесно стискивая бока Архонта коленями. — Бля-я-я... — Чайльд, — хрипло стонет любимое имя Чжун Ли, когда спину пронзает боль. Он резким движением обхватывает Чайльда за талию, тесно прижимает к себе, отрывая от постели и впитывая дрожь его тела. Жадным поцелуем впивается в мягкий рот, желая проглотить каждый его стон и вдох. Чайльда пронзает странное чувство. Как будто он может ничего не делать и быть никем, и Моракс всё равно будет любить его. Потому что сейчас всё, что он сделал, — кончил от его руки, а Моракс прижимает его к себе так, как будто Чайльд завоевал для него город, и любуется им, будто скульптурой в музее. Отчего-то эта мысль кажется приятной. — Если принадлежать тебе — это вот так, — шепчет Чайльд в поцелуй, понемногу расслабляя пальцы, — то я не против. Чжун Ли улыбается в его губы. — Мне казалось, ты согласился принадлежать мне ещё несколько месяцев назад, когда решил остаться со мной, — он опускает тело юноши обратно, проводит по нему рукой, помогая немного расслабиться. — Я не дам тебе повода передумать, любовь моя. Сделаю всё для этого. Он снова оглаживает ещё подрагивающие сведённые бёдра юноши и настойчиво разводит их шире. Набирает смазку и вязкими пальцами обводит туго сжатое отверстие между его ягодицами. — Но я рад, что наконец-то дал тебе прочувствовать, что значит принадлежать мне, — Чжун Ли наклоняется и шепчет в самое ухо юноши, вместе с этим проникая пальцем в него, чуть сгибая его и почти сразу нащупывая уже знакомый чувствительный бугорок простаты. — Я способен и буду доставлять тебе удовольствие до тех пор, пока ты не попросишь меня остановиться… или не потеряешь сознание. Чайльд смотрит на него широко распахнутыми глазами. Он знает, на какой конкретно момент в их совместной истории намекает Моракс, и с удивлением понимает, что это не портит его настрой. Чайльд только разводит ноги ещё немного шире. — Докажи, — пытается приказать он, но его голос даёт петуха, потому что Моракс без труда касается той самой точки. И хоть его пальцы после длительного перерыва ощущаются не так комфортно, как раньше, это всё равно выжигает искры перед глазами. Чжун Ли мягко усмехается. Свободной рукой ведёт по его телу, снова касается живота, собирая с него капли спермы юноши. Подносит руку к своему рту и слизывает семя с пальцев, не сводя с Чайльда чуть прищуренного многообещающего взгляда и продолжая двигать рукой внутри него. Дразнить, поглаживать, растягивать. За вторым пальцем почти сразу следует третий — у Архонта почти не осталось терпения — он чуть смещается, склоняется ниже, оставляя теперь более ощутимый укус на плече. Как же хочется прокусить бледную, покрытую веснушками кожу острыми клыками. В другой раз. Чайльд больно закусывает ещё днём вновь изодранную губу и запускает пальцы в его волосы, тянет за прядки. Потом опускает одну руку чуть ниже и массирует шею, разминая напряжённые мышцы и проходясь пальцами по позвонкам. — Пожалуйста, — просит он, когда чувствует, что снова возбуждён — это произошло слишком быстро, и в другой момент он бы устыдился. — Мне так хорошо, Моракс. Чжун Ли улыбается мольбе юноши, убирает руку и приставляет головку члена к разработанному отверстию. Очень осторожно и медленно входит с горячим выдохом, целуя искусанные губы, слизывает выступившую кровь, теряя голову от её медного привкуса. Ведёт руками по бёдрам, чтобы поднять их ещё чуть выше. Чтобы входить лучше и глубже под нужным углом. Руки Чайльда продолжают гулять по его телу — это приятно, но отвлекает. Чжун Ли мягко проводит по его рукам, а потом настойчиво и сильно заводит их над головой юноши. Отслеживая его реакцию, сводит запястья вместе, перехватывая их одной рукой, и тут же двигает бёдрами, сильно толкаясь в него. — Что... — Чайльд давится стоном из-за внезапного толчка, но он не настолько выбит из реальности, чтобы не обратить внимание на своё новое положение. Он смотрит на любовника из-под полуприкрытых век полным похоти и удовольствия взглядом. — Ты... специально? — Тебе достаточно сказать "нет", если ты захочешь, чтобы я остановился, — Чжун Ли толкается ещё раз, поворачивает голову, чтобы коснуться уха губами, продолжая держать его руки. Тихо произносит. — Я в твоей власти, Чайльд. Одновременно с последними словами следует новый толчок. Чайльд уверен, что со стариковского это переводится как "да". Ладно, пусть развлекается. — Почему-то каждый раз, когда я хочу взять над тобой верх, я в итоге оказываюсь обездвиженным и с членом в заднице, — юноша тихо стонет от распирающих ощущений. — Не то чтобы мне не нравилось… Он с трудом удерживает себя от того, чтобы не начать скулить и просить Моракса сразу обо всём на свете. — Мне порой кажется, что в постели ты не способен молчать ни мгновения, — хрипло шепчет Чжун Ли, сбиваясь с дыхания от тихого смеха. Толчки становятся всё напористее и интенсивнее, Архонт закусывает губу в бесплодной попытке удержать стоны удовольствия. Чайльд такой тесный, горячий… после воздержания в несколько месяцев ощущения захлёстывают с головой. Сдерживать себя всё сложнее, Чжун Ли прижимается грудью к животу юноши, плотно закрывает глаза и отдаёт приказ: — Обними меня ногами, — и вместе с этим сильно прикусывает плечо. — Ох, Моракс... — Чайльд стискивает его бёдрами, перекрещивая лодыжки за его спиной, и отдаётся ритму. — Ты такой горячий! Ох, как же хорошо, Чжун Ли. Быстрее, прошу тебя… Он немного шевелит запястьями в бессознательной попытке выбраться, но все его силы сосредоточены на том, чтобы не кончить позорно рано, поэтому из этого ничего не выходит. Как и из желания оттянуть разрядку. Через минуту Чайльд чувствует, что уже близок. Чжун Ли стискивает его запястья чуть крепче, не позволяя высвободиться, и только вдалбливается в юношу всё резче. Надолго его не хватает, и он, содрогаясь всем телом, достигает оргазма первым, наполняя Чайльда собой. — Сейчас, — тяжёлое дыхание с хрипами вырывается из лёгких, — дай мне мгновение, любовь моя… Чжун Ли облизывает пересохшие губы, пытается выровнять дыхание. Слишком рано кончил. Но, как он и обещал, это далеко не конец. Цветные пятна перестают плясать перед глазами, и Архонт продолжает втрахивать Чайльда в кровать с прежней интенсивностью. Он утолил первый голод, и теперь его толчки становятся ровнее, но и быстрее. Словно и не было этой краткой заминки. Первая порция семени пошло хлюпает, стекает по ягодицам Чайльда, и Чжун Ли не может оторвать жадного взгляда от места их единения. Чайльд пытается что-то сказать, но выходят у него только какие-то бульканья. Наконец, он собирается с силами, делает вдох поглубже и, глядя на то, куда смотрит Моракс, изрекает: — Должно быть, тебя это пиздец заводит. Вес его слов, правда, слегка снижается, потому что именно в этот момент тело Чайльда решает, что пора кончить. Его сковывают судороги, а из члена вытекают остатки семени. Юноша отстранённо думает, что сейчас, должно быть, выглядит максимально убого: с закатывающимися глазами, прилипшими ко лбу волосами и краснющими щеками, дрожащий и измождённый. Чжун Ли с трудом отрывает взгляд, чтобы ответить и тут Чайльд достигает оргазма. Архонт в это мгновение замирает. — Как ты прекрасен, — хрипло шепчет Чжун Ли, любуясь юношей, и его голос полон искреннего восхищения. Он отпускает его запястья и путается пальцами во взмокших волосах. Ведёт носом по влажной коже, чтобы дышать его запахом. — Чайльд, — он шепчет его имя с таким чувством, словно сам возносит молитву одному ему известному божеству. Дав Чайльду пару минут послеоргазменной неги, он отстраняется и проводит обеими руками по ещё подрагивающему от удовольствия телу юноши. Пальцы останавливаются на его ягодицах, тесно смыкаются, и Чжун Ли начинает двигаться. Чайльд потеряет сознание от удовольствия или попросит остановиться. Бог Контрактов держит свои обещания. Чайльдовы руки остаются там же, где лежали до этого. Сейчас их близость ему уже не так приятна — его тело после двух оргазмов становится слишком чувствительным и реагирует на всё слишком остро. Но Чайльд не говорит об этом. Только с третьей попытки выдавливает "Чурлов псих", и на этом лимит его разумных слов иссякает. Юноше остаются только хриплые уставшие стоны. Третий оргазм выходит сухим и несколько болезненным. Чайльд бездумно пялится в потолок и разевает рот, выгибаясь дугой. Он уже не знает, был ли у его тела четвёртый. Когда тело Чайльда под ним обмякает и явно отходит в другую реальность, Чжун Ли наконец-то отпускает себя, с хриплым стоном разряжаясь в него в третий раз, и устало опускается на любимого всем весом, утыкаясь влажным лбом в его плечо. — Мой Чайльд, — тихо шепчет он, оставляя усталые поцелуи на его груди. Остаётся надеяться, что сегодня у них получилось исправить то, что Чжун Ли сотворил несколько месяцев назад. Что условием их близости не станет употребление отвратительного травяного зелья на постоянной основе. Чайльд открывает глаза. Всё тело ломит, зад саднит, голова раскалывается. Ему требуется какое-то время, чтобы вспомнить произошедшее и понять, что он отключился совсем ненадолго, судя по губам Моракса, исследующим его грудь. — Пиздец ты секс-машина, — сообщает он очевидное. — Сочту это за комплимент, — мягко улыбается Чжун Ли юноше и приподнимается на постели, разглядывая его. — Не думаю, что у меня сейчас достанет сил отнести тебя в ванную на руках, но ты можешь опереться на меня. — Мм, нет, — решает Чайльд. — Мне бы руки опустить, а ты про "куда-то идти". Он вздыхает и устало любуется Мораксом в ответ. Чжун Ли с улыбкой на лице помогает опустить ему его руки и садится на постели удобнее: принимается разминать уставшее тело юноши. Мягко массирует его руки и ноги, мышцы на груди и животе. — Я всё гадал, в какой же момент получу ещё один удар гидро-энергией или разряд электрической молнии. И меня безусловно радует, что обошлось без них. — А... — Чайльд собирается с мыслями, шевелит пальцами. Действительно, почему он ни разу не врезал Мораксу? А, точно. — Я отнёс Глазки в бюро. — Почему? — Чжун Ли заглядывает в его лицо. Это дополнительное давление, чтобы преодолеть свой страх? Чайльд пожимает плечами: — Хотелось узнать, как это, быть с тобой на равных, — он поджимает губы, задумавшись. — Оказалось, что ничего не изменилось. И удивительно. Он бы предположил, что в такой ситуации скорее действительно изнасилует Моракса или как угодно иначе отомстит, а не то, что это закончится весьма стандартным по их старым меркам сексом. Чайльду есть над чем задуматься. Чжун Ли переворачивает Чайльда на живот и теперь разминает его спину и плечи. — Мы и так с тобой всегда были на равных, Чайльд. Тебе доподлинно неизвестно, сильнее ли я в ситуации, когда у меня нет преимущества внезапности. Мы с тобой так и не сразились в дружеском поединке. Кто знает… вдруг я бы не одержал победу? Я уже говорил тебе, физическая сила и количество элементальной энергии не делают тебя исключительным победителем. Я всегда отмечал тебя, как равного себе. В бою против общего врага я бы встал с тобой плечом к плечу. Осиала победили люди — не Архонты. Чайльду немного жалко, что он не дракон или что-нибудь такое: он не отказался бы замурчать в ответ на такие приятные, нежные прикосновения. — Когда я перестал злиться на то, что ты оказался Мораксом, — вспоминает он, — первой моей спокойной мыслью было "Почему он общается с людьми как с равными?". Теперь я, кажется, понимаю, почему. — Ты всегда мог у меня это спросить и не терзаться догадками, — Чжун Ли оставляет несколько нежных поцелуев вдоль его позвоночника и продолжает массировать спину и плечи юноши. — …ладно, давай начнём с чистого листа, — предлагает Чайльд простыне спустя несколько минут молчания. — Всё, что мы сделали друг другу, с этого момента больше не считается, — он усмехается, вспоминая мамины книги с романами. — Я завтра приду на обед в Народный выбор и познакомлюсь там с одним горячим мужчиной и, может быть, напрошусь к нему провести ночь вместе, — если моя задница позволит. И посмотрим, куда и что у меня с ним получится. Чжун Ли смотрит на возлюбленного какое-то время, не произнося ни слова. Янтарные глаза полны вины и сожаления. Чайльд сам того не ведая отпускает ему больше грехов, чем один. — Хорошо, пусть так и будет, — Чжун Ли укрывает Чайльда одеялом и ложится рядом с ним. Чайльд почти простил его. И это делает груз вины на плечах Архонта, ещё больше потяжелевший сегодня, совсем неподъёмным. Сможет ли Чжун Ли простить сам себя?