Печать на воде

Наутро Чайльд уходит из дома первым. Зад и правда болит, но он мужественно садится в своё рабочее кресло и улыбается Екатерине как ни в чём не бывало. Перед тем как уйти на обед, он спрашивает у неё "Как я выгляжу?", на что Екатерина улыбается и поправляет его новенький пиджак, час назад приехавший из ателье. — Как лучший жених Снежной, сударь. В назначенное время Чжун Ли приходит в Народный выбор. Он садится за их столик и заказывает любимое блюдо, дополняя свой выбор жасминовым чаем. И с едва заметной улыбкой в уголках губ с нетерпением ожидает появления своего возлюбленного. *** — Прошу прощения, — говорит Чайльд, подойдя к нему со спины. — Остальные столики заняты, вы не против, если я подсяду к вам? Остальные столики действительно заняли трое работников Банка, переодетые в местных жителей: они получили приказы очень вкусно и долго обедать в Народном Выборе. Судя по довольному лицу одного из них, к заданию они подошли со всей ответственностью. Чжун Ли не оборачивается. — Это несколько невежливо: обращаться к собеседнику со спины, — мягким голосом говорит мужчина, — но я не могу лишить вас возможности отведать здешнюю кухню. Госпожа Сян Лин сегодня превосходит себя. Он делает жест рукой, видимый из-за спины, приглашая “внезапного гостя” присесть напротив. — Действительно, — Чайльд садится на предложенный собеседником стул и улыбается своей самой обаятельной "вот такой уж я, меня не изменить, но всем это нравится" улыбкой. — Совсем от голода позабыл про манеры. Меня зовут Чайльд. Глаза Чжун Ли на миг едва уловимо расширяются: Чайльд давно не пытался произвести на него впечатление. Он вежливо улыбается ему в ответ, искренне любуясь юношей. Его обаятельной, будто даже счастливой улыбкой, новым костюмом, который очень ему идёт и оттеняет рыжие волосы, и в целом жизнерадостным обликом. — Я Чжун Ли, — представляется он в ответ. — Консультант ритуального бюро Ваншэн. — О! — усмехается Чайльд. — Я много слышал о вас. Вы консультировали Банк, где я работаю, по вопросам, связанным с антиквариатом. Но, выходит, это не ваша основная профессия? Он хочет сказать что-то ещё, но их прерывают. — Господин Чайльд, вот и вы! — сбоку появляется Сян Лин. — Отличный денёк сегодня, правда? Что закажете? — Лапшу с морепродуктами, — просит Чайльд. — Я мечтал о ней всё утро. И чай. Хотя... Давайте лучше вино. Сян Лин кивает и исчезает в направлении кухни. — Так вы из Банка Снежной? — приподнимает брови Чжун Ли, берёт в руки чашку и отпивает. — Я вас там раньше не встречал. Вы, наверное, из новых сотрудников? Либо я слишком скор в своих суждениях, исходя из того, что вы уже явно знакомы с местной кухней. — Я жил в Ли Юэ около года, — Чайльд знает, что наблюдает за Чжун Ли слишком пристально, но не может отвести взгляда от того, как движется кадык мужчины, когда он делает глоток. — Потом мне пришлось уехать на какое-то время, и вот недавно я вернулся. Чайльд только сейчас понимает, что "недавно" — это больше полугода назад. "Сколько времени прошло". — А вы местный, господин Чжун Ли? — Я живу здесь сколько себя помню. Родился и вырос в этих землях, — мягко улыбается мужчина, избегая употреблять название региона. — Удивительно, что мы не встретились раньше. Им приносят блюда, и Чжун Ли с удовольствием вдыхает аромат лапши, томлёной со свининой и бамбуком. Думая о том, что только Чайльд пахнет лучше, чем его любимое блюдо. — Вы приехали из Снежной, если я не ошибаюсь? — Верно, — кивает Чайльд и берётся за палочки. — “Так, покажи ему, чему ты научился.” — Первый кусок осьминога он подцепляет почти красиво, но второй падает с его палочек. Проклятье. — А почему вы сидели один? — он пытается отвлечься на разговор. — Разве ваша жена не обедает с вами? Чжун Ли улыбается, наблюдая за его манипуляциями с палочками. Так и не научился. Очаровательно. А потом едва сдерживается, чтобы не прикрыть глаза на такой прямолинейный нагловатый вопрос: Чжун Ли искренне наслаждается их маленькой игрой. — Я не женат, — отвечает Чжун Ли и тянет руку. — Вы несколько неправильно держите палочки. Позволите вам помочь? "Опять", — обречённо думает Чайльд про палочки и кивает. — Пожалуйста, — он протягивает руку вперёд, чтобы Чжун Ли было удобнее "помочь". — Тогда ваша девушка? Парень? Чжун Ли едва касается его руки своей, помогает взять палочки удобнее, старательно не смотря в его тарелку и пока игнорируя очередной вопрос. — Эту положите на безымянный и прижмите большим в основании, вот так, — он проводит кончиками пальцев по ребру его ладони, — а эта должна задавать движение, её удобнее всего расположить между указательным и средним. Чайльда ведёт от прикосновения слишком сильно для первой встречи со случайным человеком. Он смотрит на Чжун Ли тоскливо-просящим взглядом, но всё-таки успевает снова надеть улыбку до того, как тот поднимает голову. Убедившись, что палочки надёжно лежат в чужой руке, Чжун Ли возвращается к своему обеду. Чайльд на пробу щёлкает палочками. Неплохо. Когда-нибудь он это запомнит. — Спасибо. — Позволю себе заметить, что некоторые ваши вопросы так прямолинейны, что их можно было бы счесть оскорбительными, господин Чайльд, — мягко улыбается Чжун Ли, — но я всё-же отвечу вам. Ни спутника, ни спутницы жизни у меня сейчас нет. Чайльд откусывает лапшу и едва успевает придержать её, чтобы не шлёпнулась в тарелку. — О, это не должно было стать оскорблением. Это был флирт. — Хм, — Чжун Ли изящно подносит к губам тонкий ломтик мяса и с удовольствием пережёвывает, пряча довольную усмешку, — Вы ещё более бесцеремонны, чем я мог предположить. Какой реакции, господин Чайльд, вы ждёте на свою откровенность? Боюсь, что я уже несколько не в том возрасте, чтобы смущаться в ответ на такие смелые заявления. Чжун Ли не сводит с Чайльда янтарных глаз. Как же он сейчас особенно красив. Против воли взгляд замирает на губах юноши, впрочем тут же скользит обратно в тарелку: собственные губы покалывает от желания поцеловать. Чайльд бы немного притормозил в ответ на такие слова, если бы его зад не саднил от члена Чжун Ли, которым тот вчера его едва не проткнул. Это всего лишь игра, Архонт несерьёзен. Юноша весело улыбается, и его вежливая маска немного трещит по швам. — О, я не стремился вас смутить. Простите моё поведение. Он очень хочет добавить что-то в духе "Но я просто сражён вашей красотой", однако решает, что Чжун Ли хочется поиграть в приличия. Скоро еда на тарелке закачивается, вино в бокале Чайльда тоже. — Позвольте мне в качестве благодарности оплатить и ваш счёт тоже, — предлагает он и кивает Сян Лин. Девушка улыбается ему и кивает в ответ, снова отправляясь на кухню, чтобы сделать расчёт. Чжун Ли медлит пару мгновений. Изучает Чайльда очень внимательным пристальным взглядом. — В качестве извинений за вашу бесцеремонность, господин Чайльд, — мягко улыбается он наконец. Чайльд определённо плавится от этой улыбки. Он поднимается из-за стола и нервным движением одёргивает на себе пиджак. — Позволите проводить вас до бюро, господин Чжун Ли? — Если у вас нет более важных дел, чем сопровождение простого консультанта до его места работы, то мне будет приятна ваша компания, господин Чайльд, — Архонт встаёт из-за стола с присущей ему элегантностью в каждом движении. Они идут по залитой солнечным светом оживлённой улице, и Чжун Ли определённо не может перестать любоваться юношей. Его светлым радостным обликом. — Расскажите немного о себе, – предлагает мужчина, чтобы послушать его голос. Чайльд рассказывает о том, что он Предвестник Фатуи, но в последнее время работает простым банковским служащим на подхвате и помогает выбивать долги из клиентов. Говорит про свою любящую семью и про то, что очень давно не был дома и не обнимал их всех. Даже вскользь упоминает не слишком удачное путешествие в Фонтейн. Чжун Ли слушает Чайльда всё с той же мягкой улыбкой. Сейчас они словно действительно встретились впервые. Он уже знает о Чайльде почти всё, но с удовольствием узнаёт всё заново. Юноша дважды спотыкается из-за того, что смотрит исключительно на Чжун Ли и видит его как будто по-новому, взглядом человека, который встретил его первый раз и совершенно очарован его обликом и речью. Он даже один раз касается пальцами тыльной стороны его ладони будто случайно и сразу отодвигает руку, чувствуя нежные крылышки бабочек где-то в кишках. — А ещё у меня вчера затопило всю квартиру, представляете? — говорит он, когда видит окна их спальни. — Воды едва ли не по щиколотку. Так что придётся искать новое жильё... — Какая досадная неприятность, — Чжун Ли берётся за ручку входной двери. — И я слышал, что гостиницы сейчас переполнены в связи со скорым Праздником морских фонарей. Вам, должно быть, совсем негде остановиться? Чайльд издаёт непонятный задушенный звук и крайне сожалеет, что ему нужно быть в Банке уже через десять минут. — Да, к сожалению. — Вы угостили меня обедом и скрасили время после дивной беседой, не могу не отплатить вам за вашу доброту. Можете остановиться у меня, пока не найдёте другое пристанище, — Чжун Ли открывает дверь. — Я живу здесь же, в квартире над бюро. Вход с другой стороны здания по лестнице, — он окидывает Чайльда ещё одним долгим взглядом с ног до головы, и его губы снова трогает мягкая улыбка. — Я сегодня хотел приготовить на ужин курицу в медово-соевом соусе. Если захотите составить мне компанию, то принесите бутылку хорошего вина. Чайльд не должен чувствовать возбуждение просто потому, что другой мужчина посмотрел на него. Чайльд чувствует. — Конечно, господин Чжун Ли, спасибо, — он широко улыбается и делает шаг назад. — Я уверен, мы отлично проведём время вместе. Он закусывает губу, разворачивается и уходит. Хорошее вино? Это Чайльд умеет. Чжун Ли ещё некоторое время провожает Чайльда взглядом. Когда их маленький спектакль закончится, нужно будет нанести визит юноше в его Банк. Кажется, его кабинет запирается на ключ изнутри... С этим можно будет придумать что-нибудь интересное в благодарность за его предложение начать всё с начала. *** Вечером Чжун Ли хочет немного поиграть с Чайльдом. Слишком приятно наблюдать за его смущением и растерянностью. Поэтому вместо своего привычного домашнего костюма он надевает шёлковое, расшитое изящной вышивкой ханьфу с широкими рукавами на голое тело, оставляя под ним только бельё. Распускает волосы и роняет несколько капель парфюма на запястья и за ушами. Ужин уже готов, осталось дождаться главное блюдо. Чайльд Барбатосом промчался по всем сегодняшним должникам и закончил работу на час раньше, чем планировал. Этот час он провёл в винном магазине, выбирая самое изысканное вино, которое только смог найти сомелье, и закуски к нему. В назначенный час он стоит у знакомой двери, ключи от которой лежат в его заднем кармане, собирается с мыслями и стучит три раза, громко и уверенно. Чжун Ли открывает дверь перед юношей через томительно долгие тридцать секунд. — Добрый вечер, господин Чайльд, — мягко улыбается Архонт. В вечернем полумраке его улыбка уже не выглядит милой и вежливой. Она явно приобретает что-то хищное, опасное и многообещающее. Чжун Ли отступает на шаг в сторону, пропуская Чайльда внутрь. — Рад, что вы всё же пришли. Проходите, ужин уже готов. Чайльд во все глаза смотрит на открывшуюся картину. Шелка на Чжун Ли красивые, и Чайльд думает о том, что не хочет их снимать сегодня, только развязать. Он проходит внутрь, ставит вино и сыр на столик, смотрит на собственные ботинки на обувной полке и чувствует, что краснеет. — Я надеюсь, у вас в доме одна кровать? Чжун Ли не может удержаться. Когда Чайльд краснеет, это хочется видеть. Он поднимает руку под шуршание шёлка, касается пальцами его подбородка и мягко поднимает его лицо к себе, с наслаждением поедая его взглядом. — Одна. Но я понимаю, как это должно смущать такого молодого юношу, потому предложу вам остановиться на диване, — голос Архонта совершенно спокоен, но в его глазах, пока едва уловимо, мелькают янтарные отблески. — Пиздец, — думает Чайльд, глядя на Чжун Ли в ответ, и не сразу понимает, что сказал это вслух. "Соберись, тряпка!" — говорит его внутренний голос и почему-то звучит как Паймон. — "Покажи ему, кто тут альфач!" Чайльд выпрямляется, пытается добавить во взгляд остроты: — Меня не настолько легко смутить, как вам кажется, господин Чжун Ли. Мужчина улыбается чуть снисходительно. — Просто Чжун Ли, пожалуйста. Думаю, раз нам предстоит некоторое время провести под одной крышей, то мы можем отказаться от излишних формальностей, — он отпускает лицо юноши, совершенно не впечатлённый его попыткой проявить себя главным. — Прекрасный выбор вина, у вас тонкий вкус, — Чжун Ли берёт бутылку со столика и поворачивает её в руках, чтобы прочесть этикетку. — Ванна, чтобы вы могли помыть руки перед ужином, дальше по коридору. А после жду вас в гостиной, — Чжун Ли снова скользит взглядом по Чайльду. По его рыжим волосам, упрямому лицу, по новому костюму. Чайльду очень идёт. Нужно будет приобрести в его гардероб ещё несколько таких пиджаков. В ванной Чайльд мрачно смотрит в зеркало. Сегодня он особенно хорош. Как и Чжун Ли. И нужно тоже это продемонстрировать. Чайльд расстёгивает вторую пуговицу на рубашке, чтобы было видно один из шрамов, которые так любит разглядывать Моракс. — Тебе очень идёт это ханьфу, Чжун Ли, — говорит он, когда заходит в гостиную, и старается, чтобы в воздухе повисло "хочу снять его с тебя". — Благодарю, Чайльд. Не могу не ответить взаимностью. Этот костюм смотрится на тебе... — ещё один взгляд, скользящий по стройным ногам вверх, останавливается в вырезе расстёгнутой рубашки, — очень хорошо, — "Но ещё лучше он смотрелся бы на полу". — Должно быть твоей девушке очень нравится, когда ты его надеваешь. Присаживайся. Чжун Ли ведёт рукой в сторону дивана, который совсем недавно так тщательно отмывал от вина. — Не помню, чтобы я говорил, что у меня есть девушка, — максимально скучно говорит Чайльд, усаживаясь на диван. — Давай я открою вино. — Верно, ты не говорил, — Чжун Ли передаёт бутылку и штопор. — Я взял на себя смелость сделать подобное предположение. А, может быть, я таким образом отвечаю на твой флирт, который ты продемонстрировал за обедом. Думаю, мы никогда не узнаем правильный ответ. Мужчина, открыв керамическое блюдо, принимается раскладывать ужин по тарелкам. Между тарелками устроилась сырная нарезка, любезно принесённая Чайльдом, и вазочка с виноградом. Чайльд широко улыбается. Он открывает бутылку, разливает вино по бокалам, и они приступают к трапезе. — Очень вкусно, Чжун Ли, — искренне говорит он спустя какое-то время время. — Если бы не необходимость есть палочками, это был бы лучший ужин в моей жизни. — В приятной компании время всегда летит быстро, еда кажется слаще, а вино пьянит и дурманит больше прежнего. Но мне приятна твоя похвала, — Чжун Ли касается своих губ салфеткой и подносит к ним наполненный бокал. Делает глоток, не сводя с юноши взгляда. — Знаешь, что ещё говорят про алкоголь? — Что им не стоит злоупотреблять? — хмыкает Чайльд и тоже делает глоток. А действительно неплохо. Обычно он не покупает настолько дорогие вина, а сейчас чувствует себя сомелье. — Пара бокалов вина услаждает, — голос Архонта становится тише и вкрадчивее. Чжун Ли делает ещё один глоток, любуясь Чайльдом через приопущенные ресницы, — пара бутылок ранит. Один неосторожный глоток может обнажить все твои желания... Его взгляд гуляет по шее юноши, усыпанной веснушками, снова опускается к вырезу рубашки к явно различимой светлой полосочке шрама. Чжун Ли невольно облизывает нижнюю губу, представляя, как коснётся его языком, не отдавая себе отчёта в том, что показались его клыки. Чайльд уже смирился с тем, что весь вечер проведёт в полувозбуждённом состоянии. — И какие же желания оно обнажает у тебя, Чжун Ли? — спрашивает он с едва заметным придыханием. — Например, желание научить тебя правильно использовать палочки. Ты сказал, что провёл в Ли Юэ почти полтора года, — мягко усмехается мужчина. — Какое упущение, что ты так и не научился их использовать должным образом. Чайльд сглатывает и косится на палочки в своей руке. — Возможно, — он облизывает губы и поднимает взгляд обратно, — мне было бы проще научиться их использовать, если бы я брал еду не с тарелки, а, скажем, с твоего тела. Глаза Чжун Ли загораются янтарным блеском теперь более явно. Он не сводит взгляда с губ Чайльда, проследив по ним движение его языка. — Никогда не слышал о таком способе обучения, — задумчиво произносит он. — Ты думаешь, подобное тебе в самом деле помогло бы? Кончиками пальцев Архонт словно невзначай скользит по краю воротника ханьфу на своей груди. Чайльд мечтает о том, чтобы их настоящее знакомство началось так же. Он, совершенно не скрываясь, пялится на движения Чжун Ли. Ему нужно некоторое время, чтобы вспомнить, что от него ждут ответа. — Да. Позитивное подкрепление? Кажется, это так называется, — он немного сдвигает ноги, чтобы сидеть стало чуть удобнее и ничто никуда не давило. — Хм, — Чжун Ли задумчиво смотрит на юношу. Полы его ханьфу чуть шевелятся, и из-под него неожиданно появляется драконий хвост: опускается на пол, приближается к ноге Чайльда, скользит вверх по лодыжке, щекочет колено и наконец-то ложится поверх, пересекая чуть раздвинутые ноги от левого колена до правого бедра. — Думаю, прежде чем позволить тебе увидеть себя без одежды, я должен рассказать о себе немного больше, Одиннадцатый Предвестник Фатуи Чайльд Тарталья. Чайльду не нужно разыгрывать лёгкое удивление при виде хвоста. Удивительно, насколько гармонично он смотрится с остальным Чжун Ли: раскованным, элегантным и непередаваемо эротичным сегодня. — Если ты думаешь, что наличие у тебя хвоста заставит меня поменять мои намерения, ты ошибаешься, — отвечает он и гладит тыльной стороной пальцев тёмную чешую. Только сейчас юноша понимает, что никогда раньше её не касался. Тёплая. Прикосновение к хвосту посылает целую волну мурашек вверх по телу, и Архонт чуть ведёт плечами, невольно заставляя ханьфу на груди распахнуться чуть шире. — А если я открою тебе, что к хвосту прилагается драконье происхождение и звание Гео Архонта? Бывшего на данный момент, — усмехается Чжун Ли, не сводя разгорающегося золотом взгляда с юноши, и снова делает глоток вина. — И поведай мне, какие же у тебя намерения? Чайльд поднимает взгляд на его лицо и думает о том, что действие зелья определённо закончилось. "Не отомстит ли он мне за это? — скользит в голове мерзкое, но Чайльд отмахивается от этой мысли. — За что? Мы только сегодня познакомились." — Разложить бывшего Гео Архонта на единственной в его доме кровати и взять его, — отвечает он с неприкрытым желанием в голосе, ведёт глазами по обольстительному вырезу и гладит хвост уже подушечками пальцев, касается мягчайшей гривы. Вторая его рука сама тянется к бокалу. Чжун Ли приподнимает брови, в ответ на такую открытую, наглую, пошлую… возбуждающую… провокацию. — Я слышал, что Предвестники исполнены самомнения, но даже не представлял, насколько оно велико, — он позволяет очередной мягкой усмешке прочертить свои губы. Глаза его насмешливо щурятся. — Мы лишь сегодня впервые встретились, Чайльд Тарталья. Разделили две трапезы. Не думаешь же ты в самом деле, что я позволю тебе сделать с собой нечто подобное? Это точно какая-то архонтская магия, потому что Чайльда ведёт как подростка от этого голоса, мёдом обволакивающего всё его существо. Почему Чжун Ли раньше никогда не использовал на нём свой соблазняющий голос? Чайльд залпом допивает бокал, на миг выходя из образа, а потом пытается вернуться обратно. — Ты уже впустил меня в свой дом, раскрыл передо мной свою тайну. Вечер ещё не закончился, и кто знает, что будет дальше? Чжун Ли допивает своё вино, оставляет опустевший бокал на столике и несколько вальяжно откидывается на спинку дивана. Поднимает руки вверх под шуршание шёлка, слегка ослабляет пояс ханьфу и шире распахивает его на сильной груди так, чтобы приоткрыть живот. — Для начала нам следует вернуться к уроку, — говорит он, глядя на Чайльда. — Сможешь ли ты овладеть хотя бы палочками и оправдать своё звание Предвестника, или же способен лишь складно пустословить? — Скорее второе, — говорит Чайльд севшим голосом, — но урок звучит отлично. Ты имеешь в виду что-то конкретное? Он хватается за бутылку и выливает остаток в свой бокал. Бездна, надо было взять вторую. Чжун Ли снова шевелит хвостом на его коленях, словно невзначай соскальзывая им между бёдер. Чувствует жар кожи юноши через ткань его брюк чешуёй: Чайльд просто пылает. Какой же он сейчас красивый, растрёпанный, возбуждённый, не владеющий собственным голосом… Чжун Ли обычно не нравилось, когда Чайльд злоупотреблял алкоголем, но сейчас это другой Чайльд. Знакомый лишь день. Вино позволит им обоим немного расслабиться. — Впервые слышу, чтобы Предвестник так легко признавался в собственном бессилии. Возможно, ты не так и безнадёжен, — Чжун Ли в ответ на его слова дарит юноше ещё одну многообещающую улыбку. Он протягивает руку, берёт виноградину и подносит к губам, надкусывает тонкую кожицу, чтобы снять часть мякоти. После кладёт на свою грудь и переводит взгляд с лица Чайльда на палочки, а потом на одинокую ягоду. — Возьми палочки, Чайльд. Если бы не один маленький эпизод в жизни Чайльда, сейчас бы он точно сказал что-то в духе "я хочу от тебя детей". Он хватается за палочки как за спасательный круг и немного сдвигается вместе с хвостом поближе к Чжун Ли. — Господин Чжун Ли, а подобное поведение разве достойно Архонта?.. Оголяться перед первым встречным, позволять ему делать с собой подобное. Драконий хвост приходит в движение, скользит выше, задирая рубашку, и обвивает талию юноши, пользуясь его близостью. — Я позволю себе напомнить, что я — бывший Архонт, Чайльд. И могу позволить себе любое недостойное поведение впервые за шесть тысяч лет. Сейчас я лишь Чжун Ли, — Архонт смотрит на юношу через полуопущенные чёрные ресницы, чуть приподняв подбородок. Чайльд забывается и снова зовёт его "господином". Как же он очарователен. — К тому же… разве есть в моём поведении что-либо недостойное? Ты сам попросил меня научить тебя использовать палочки подобным образом, я лишь преисполнен желания помочь тебе в благодарность за хорошее вино и приятную компанию. Он снова мягко улыбается: — Ты заставляешь себя ждать. Чайльд придвигается ещё ближе, в процессе успевая допить остатки вина и погладить обнявший его хвост. Он как будто на рыбалке, только в этот раз совсем не в роли рыбака. Юноша берёт палочки и пытается уместить их в руке. Кажется, у него кружится голова. Наверное, потому что кровь в мозг сейчас совсем не поступает. — Возможно, мне, как начинающему, было бы удобнее, если бы ты лёг на диван, — сипит он. — У тебя было полтора года, чтобы перестать быть начинающим. Я не стану облегчать тебе задачу ещё больше, — Чжун Ли едва уловимо вздрагивает, когда Чайльд снова оглаживает его хвост. Он и не знал, как чувствителен тот может быть. Чешуйчатое кольцо непроизвольно сжимается вокруг Чайльда теснее: как же хочется сейчас взять юношу в охапку и унести в спальню. Или овладеть им прямо на этом диване. Его одуряюще сладкий запах, смешанный с запахом алкоголя, пьянит не хуже вина. Чайльд только приоткрывает рот, когда чувствует, как хватка хвоста усиливается. Бездна, он же долбанный Предвестник, он не может вырубиться от возбуждения прямо так! Чайльд старательно концентрируется на палочках, тянет руку и со второго раза подцепляет виноградину. Он чудом доносит её до рта и съедает. Чудом, потому что он не может отвести взгляда от Чжун Ли. Сейчас он чувствует тонкий запах его парфюма, и этот запах определённо меняет что-то в его мозгу. — Там осталось немного сока, — говорит он и наклоняется, чтобы слизать влагу с груди Чжун Ли. Грудная клетка Архонта тяжело вздымается и опускается. Чжун Ли замирает, не сводя взгляда с Чайльда и того, что он делает. Он намеренно снял с виноградины часть мякоти, чтобы у Чайльда было желание облизнуть оставшийся сок после. Кожу обжигает чужое дыхание, а сам Чжун Ли, кажется, перестаёт дышать вовсе: замирает, как хищник перед броском за добычей. Золотые сейчас зрачки расширяются, полностью затапливая радужку. Глаза горят расплавленным золотом сквозь чёрные ресницы. Чайльд проводит языком по сладковатой от винограда коже и смотрит на Чжун Ли, не отстраняясь далеко. Его глаза... Какой же он красивый сейчас, неземной. — Так.. подойдёт? — спрашивает Чайльд, уже не слишком помня, о чём именно говорит. Архонт горячо выдыхает, когда язык Чайльда касается его кожи. Сильная рука быстро скользит по спине юноши, и пальцы зарываются в рыжие волосы на загривке. Чжун Ли тянет лицо Чайльда к себе, не отрывая пьяного взгляда от его мягких розовых губ. — Да, — отвечает Моракс и наконец-то впивается в его рот жадным поцелуем. Чайльд стонет в поцелуй. Пиздец как он об этом мечтал. Он опускает руки на талию Чжун Ли, а затем подаётся назад, затаскивая его к себе на колени и очень стараясь не разорвать поцелуй при этом. — Ты вкуснее любого вина, Чжун Ли, — шепчет он и забирается одной рукой под ткань ханьфу, касаясь горячего живота и двигаясь дальше. Моракс удобнее устраивается на коленях Чайльда, сжимает его бёдра своими. Одной рукой обхватывает плечи Чайльда, пальцами второй продолжая бездумно массировать кожу головы под рыжими прядями, и продолжает жадно целовать. Не может насытиться. Вибрирует всем телом от удовольствия и урчит. Хвост живёт своей жизнью, натягивает ткань рубашки и пиджака на теле Предвестника, заставляя пуговицы лопнуть и рассыпаться по обивке дивана и полу. Всё тело горит: каждое прикосновение Чайльда оставляет за собой пылающую метку на коже. Если сумасшествие от эрозии проявляется именно так, то Моракс не против сойти с ума рядом с Чайльдом. Чайльд вспоминает, что его руки подходят для того, чтобы расстёгивать чужие ханьфу, и сразу тянется к шёлковому поясу. — Только не снимай полностью, — просит он и тянет ткань вниз, чтобы оголить плечи, но оставить её висеть на локтях. — Хочу тебя так, — он смещается, чтобы поцеловать нежную шею и оставить на ней засос, а затем укусить. — Такой вкусный... Моракс стонет в голос от ощутимого укуса, впервые не пытаясь сдеживаться. Откидывает голову назад, позволяя удовольствию заполнить каждую клеточку тела: вместе с жаром на теле дракона проступают золотые геометрические узоры. Прохладная шёлковая ткань ханьфу скользит по плечам, добавляя приятных ощущений, пряди распущенных волос щекочут спину. Этого так много… но всё равно недостаточно. Сил ждать больше нет. Он тянет чёрную ладонь к лицу Чайльда: — Оближи, — двумя пальцами касается его влажных губ, второй рукой нетерпеливо расстёгивая его брюки. Чайльд с готовностью облизывает пальцы, заглатывая их, словно Моракс его член. Основной минус этого положения в том, что он не может сказать Чжун Ли, какой тот пиздецки красивый и что у него яйца немеют только от картинки перед глазами. Поэтому он только стонет и сосёт эти долбанные пальцы старательнее, оглаживая бока Чжун Ли и касаясь позвонков. Моракс горячо дышит, не сводит взгляда с того, как Чайльд посасывает горящие золотом пальцы. От того, с какой готовностью и желанием Чайльд это делает, дракон уже почти готов разрядиться. Ладони Чайльда обдают бока и спину жаром, заставляя Моракса прогибаться сильнее и урчать от удовольствия. — Достаточно, — хрипло выдыхает он, неохотно убирая руку. Дракон приподнимается на коленях, скользит рукой под ткань ханьфу и оттягивает край белья. Тратить время на то, чтобы его снять, нет никакого желания. Два пальца погружаются между ягодиц: он наспех готовит себя и снова жадно целует Чайльда, постанывая в его рот и прикусывая его губы острыми клыками. Поцелуй приобретает медный привкус. Селестия, кажется, он окончательно утратил разум. Свободной рукой тянет расстёгнутые брюки Чайльда вниз вместе с бельём, обхватывает его член пальцами, размазывает липкую смазку по головке. Пальцы по итогу оказываются не там, где Чайльд рассчитывал, и это определённо приятная неожиданность. — Давай помогу, — он не без труда поднимает Чжун Ли и избавляет его от белья. — А то тебе нужно будет развести ноги, мой Архонт. После слов Чайльда волна безумия накрывает Моракса окончательно. Он тяжело дышит, пьяно пялясь на его лицо и ничего не соображая. Вместе с бешеной пульсацией крови в голове словно салютами вспыхивает единственное слово. "Мой". Он обхватывает член Чайльда скользкими пальцами и насаживается на него, взрыкивая от пронзительных ощущений боли, наполненности и растяжения, стонет в полный голос. Руки горят золотом до локтя, свечение золотых узоров на теле ослепляет, хвост мечется, беспорядочно ударяясь о колени юноши. Дракон медленно опускается до самого конца, давая себе и Чайльду привыкнуть, и сразу начинает нетерпеливо двигаться, напрягая бёдра. Всё тело прогибается, не подчиняясь голосу разума своего владельца. Моракс прижимается к Чайльду животом, обеими руками обхватывает его плечи, вдавливая в ткань опасно заострившиеся когти, и неудержимо двигается в бешеном темпе. — Чжун Ли, — хрипит Чайльд. — Не так быстро, я точно не смогу сегодня два раза. Он обнимает Чжун Ли за спину и прижимает его к себе близко-близко, вдыхая его запах и бездумно пытаясь рассмотреть место, где хвост соединяется со спиной. — Ты такой узкий, Чжун Ли... — юноша сбивается на протяжный стон, но упрямо заканчивает, — не часто подставляешь зад? — Второй раз… в жизни... — хрипло выдыхает Моракс, пытается себя притормозить, но сделать это не в силах. Он почти жалобно порыкивает, чувствуя, что уже очень близок к концу. Сжатое кольцо мышц ноет: пряная острая боль только добавляет удовольствия. Дракон двигается снова и снова, трётся твёрдым членом о живот Чайльда, чувствуя тонкой кожей каждую чёрточку пролегающих по тому шрамов. — Кончи… в меня, — приказывает он, готовый разрядится, и снова прогибается всем телом, откидывая голову назад и прокалывая пиджак на плечах Чайльда когтями. Чайльд выдаёт свою лучшую матерную тираду. Кажется, шестиэтажную. Он несколько раз подкидывает бёдра, чтобы увеличить скорость Чжун Ли, стонет от боли в плечах и кончает, изо всех сил сжимая его руками. — Бездна... — Чайльд...— Моракс протяжно выстанывает любимое имя и крупно содрогается всем телом, погребаемый лавиной экстаза. Ему кажется, что он вознёсся к Селестии или ещё выше, и готов раствориться в этих ощущениях. Дракон всем немалым весом опускается на любимого, совершенно обессиленный. Чайльд улыбается и аккуратно укладывает Чжун Ли на диван. Его член выскальзывает из податливого тела с едва слышным влажным, пошлым звуком, и Чайльд машинально опускает голову. Краснеть, как будто уже некуда, но Чайльд справляется, разглядывая припухшее натруженное отверстие с вытекающей оттуда белой дорожкой собственного семени. — Кажется, я уверовал, — шепчет он и опускается лицом между ног Чжун Ли, чтобы слизнуть эту капельку. Моракс, едва успевший немного прийти в себя, вздрагивает, ощущая необычное прикосновение, и широко раскрывает глаза. Приподнимает голову, ища Чайльда взглядом, чтобы убедиться, что ему не показалось. Смотрит на него не моргая несколько мгновений и тянет уставшую руку, чтобы коснуться усыпанной веснушками щеки. — Прошу, будь со мной до конца времён этого мира, — хрипловатым от стонов, уставшим голосом молит дракон, — я брошу к твоим ногам все континенты, если это потребуется. Моракс действительно умоляет. Не приказывает. Только надеется всей душой, что Чайльд ответит согласием. Если бы Чайльд, с учётом вчерашнего, не чувствовал себя потраченным в ноль, у него бы точно встал от таких слов. А сейчас он аккуратно обводит языком отверстие, потом лижет его всё сразу и, собравшись с духом, медленно толкает язык внутрь. Он неспешно вылизывает стеночки и едва слышно постанывает от эмоций и желания прокомментировать ситуацию. — Селестия, Чайльд! — Моракс ахает и сгибается в пояснице, осознавая, что Чайльд останавливаться не собирается. Ещё не до конца оставившие тело электрические волны удовольствия вспыхивают с новой силой, заставляя мелко подрагивать. Хвост тесно оборачивает грудную клетку юноши, а Моракс тянется к себе рукой, чтобы обхватить свой снова отвердевший член. — Задушишь же, — хрипит Чайльд и чуть приподнимается, чтобы посмотреть на лицо Чжун Ли. — Мне продолжить? — юноша замечает, где находится его рука, и ухмыляется. — Видимо, да. Он снова возвращается вниз, чтобы лизнуть кусочек кожи повыше отверстия, и вместе с тем протягивает руку, чтобы сжать сосок на груди Архонта и немного оттянуть его. Моракс не в состоянии на осмысленную речь и не может ответить Чайльду. Он ослабляет хватку своего хвоста, тот падает юноше на колени, безвольно дёргаясь и ударяясь о его живот в такт быстрым движениям руки. Чайльд касается его груди, и дракон снова хрипло рычит, сжимает пальцы свободной руки поверх его, не позволяя отпустить себя. Ещё немного, и он снова разрядится. Через какое-то время Чайльд отстраняется. Продолжая ласкать его грудь, он наблюдает за Чжун Ли: за его полным эмоций лицом и быстро двигающейся рукой. Эти подрагивающие ресницы достойны того, чтобы захватывать миры ради них. Чайльд в последний раз обводит ореол соска по кругу и расслабляет руку. — Я хочу, чтобы ты кончил сам, — говорит он, — без моей помощи. А я не буду до тебя дотрагиваться: буду только сидеть и смотреть, как тебе хорошо. А, Чжун Ли? Как тебе идея? Моракса на миг замирает. Он поворачивает голову к Чайльду, чтобы встретиться с ним глазами. — Тогда не смей отводить свой взгляд ни на мгновение, — говорит он властным голосом и облизывает нижнюю губу, оцарапанную собственными клыками. Рука на члене снова приходит в движение, пока дракон продолжает смотреть Чайльду в лицо, чтобы напиться его вниманием. Распахивает ханьфу на груди шире и проводит кончиками пальцев по своему телу: очерчивает ключицу, ласкает чувствительные соски, гладит себя по животу. Снова изгибается всем телом, поджимая пальцы на ногах, уже такой близкий к очередному оргазму. Чайльд неосознанно кладёт руку поверх своего члена, да так и оставляет её там. — Ты такой красивый сейчас, — шепчет он восхищенно и злится на своё же правило, не позволяющее ему поцеловать даже острую коленку. — Давай же, Моракс... Моракс кончает, крупно вздрагивая всем телом, всё так же не сводя с Чайльда горящего золотом взгляда из-под подрагивающих ресниц. Полупрозрачные капли прочерчивают его грудь и живот, и он с очередным тяжёлым горячим выдохом расслабляется, совершенно закончившийся. — Иди ко мне… хочу тебя поцеловать. — Нихуя ты грязный, — шепчет Чайльд всё с тем же восхищением в голосе и пробирается между его ног, чтобы улечься сверху и нежно-нежно его поцеловать. — Меня, кстати, родители Аяксом назвали. Но ты лучше зови Чайльдом. Моракс усмехается очаровательной грубости Предвестника в нежный поцелуй, запускает руку в потрясающе мягкие рыжие волосы, перебирает их пальцами. Он прикрывает глаза, дышит любимым и уже таким родным запахом, чувствуя разливающийся внутри океан спокойствия. Впервые за долгие месяцы. — Хорошо, Чайльд, — говорит Чжун Ли спустя какое-то время. — Рад нашей встрече. Но должен обозначить, что я обычно не занимаюсь любовью в первый же день знакомства. Чайльд хмыкает: — Понял. Но я тоже, знаешь, не часто… — у всего есть пределы, и своё недавнее занятие Чайльд определённо не может описать вслух. Вместо этого он краснеет, вздыхает, потом вспоминает, что он вообще-то Предвестник, и решает зайти с козырей. — Ты, оказывается, такой сладкий на вкус... Чжун Ли хитро щурится: он знает, чем сбить спесь с хорохорящегося Предвестника. Как заставить его щёки разгореться алым румянцем ещё больше. — Ты свой вкус называешь сладким? Ведь во мне было твоё семя, которое ты так старательно слизывал, — Чжун Ли чувствует себя немного отдохнувшим, а потому встаёт и аккуратно подхватывает Чайльда на руки. Чайльд, как по команде, вспыхивает на подобное заявление и угрюмо молчит. Архонт опять его обставил. Чжун Ли несёт возлюбленного в ванную, чтобы можно было уже пойти в постель, лечь на уютную мягкую перину и обниматься бесконечно долго. — Как же я тебя сегодня задоминировал, — говорит юноша уже на подходе к ванной, предпринимая вторую попытку отстоять свою предвестническую гордость. — Надо будет повторить обязательно. Чжун Ли опускает юношу в ванну ногами, забирается следом, включает воду, прижимает Чайльда спиной к своей груди и старательно прячет умилённую улыбку в его волосах. — Ты был потрясающе хорош, — нежно шепчет Архонт ему на ухо без тени иронии и целует розовую раковину, — я никогда не испытывал такого удовольствия. Он берёт губку и обтирает любимое подтянутое тело. Пользуясь случаем, гладит созвездия веснушек и каждый самый маленький шрам. — А вот теперь я зазнался, — млеет Чайльд и подставляется под прикосновения. — Я точно лучше твоего бывшего. Ну того рыжего, буйного. — Значит, ты наводил справки обо мне и моей личной жизни и наша встреча сегодня вовсе не случайна? Польщён, что стал целью такого искусного воина и любовника, — Чжун Ли, мягко улыбаясь, оставляет несколько поцелуев в его волосах, смывает мыло с их тел, оборачивает Чайльда полотенцем и несёт в постель. — Он был слишком зациклен на... других Архонтах. А я привык получать всё внимание единолично и безраздельно. Он устраивает Чайльда на подушках и сам ложится рядом, обвивает его руками и так и не убранным хвостом и медленно, размеренно дышит ему в волосы. Чайльд долго молчит. Он думает о том, что всё ещё немного скучает здесь, выбивая долги, но ему уже не так хочется ехать на край света, чтобы подраться. И что он больше не чувствует себя настолько обязанным Царице: не после того, как она лично его отпустила и разрешила сделать этот выбор. Возможно, когда-нибудь он вернётся на службу Предвестником, кто знает. Но теперь это звучит как работа, а не как вся жизнь. — Я отдам тебе всего себя, Чжун Ли, — наконец шепчет он, не уверенный, что его Архонт ещё не спит. Чжун Ли слышит, но ничего не отвечает. Лишь обнимает Чайльда ещё немного крепче и прикусывает его плечо, чувствуя, как ощущение счастье заполняет его так сильно, что отдаётся болью в груди. Чайльд выбрал его. Сам выбрал принадлежать ему. И Чжун Ли тоже отдаст ему себя всего без остатка. Это будет самый лучший контракт в его жизни. Архонт, осчастливленный, медленно засыпает. И сегодня его даже не терзает уже ставшее привычным безграничное чувство вины. Однажды он должен рассказать Чайльду правду. Но не сегодня.