Печать на воде

С тех пор как Чайльд поселился у своего нового партнёра Чжун Ли, прошло чуть больше недели, за которые Чайльд успел дойти до Бай Чжу, рассказать про чудесные эффекты зелья и получить грустную новость, что редкие травы, из которых оно было сделано, судя по всему, вымерли, и новое изготовить не получится. Новую порцию таблеток он не стал покупать, и вчера ему было очень странно начинать своё утро не с горьковатой пилюли. Ну что ж, новая жизнь — новые правила. Сегодня же Чайльд решает эти правила немного разнообразить. После работы он заходит на рынок и покупает внушительный моток верёвки. Продавец так на него смотрит, будто думает, что Чайльд кого-нибудь свяжет и пустит на корм морским рыбам. Ну, с первой частью он угадал. Чайльд прячет верёвку под диваном. С их "первого" вечера Чжун Ли больше не уступал ему верхнюю позицию, и сегодня Чайльд настроен на то, чтобы забрать её силой. Он прекрасно знает, что сможет одержать верх, только если Чжун Ли заинтересуется и будет не против, и хоть это раздражает его временами, Чайльд всё равно не против вызова — сможет ли он быть достаточно убедительным, чтобы Моракс снова подчинился ему? С этими мыслями он готовит простенький ужин и открывает вино, дожидаясь возлюбленного. Чжун Ли завершает работу в бюро, тщательно запирает двери и идёт в свою квартиру в прекрасном расположении духа. Даже госпожа Ху заметила, что всю последнюю неделю обычно сдержанный консультант стал чуть менее безэмоциональным и его вежливая улыбка иногда выглядела почти как искренняя. Чжун Ли только отмалчивался в ответ на её расспросы о том, не связано ли это с его соседом Предвестником, и делал вид, что не замечает, как она украдкой пытается разглядеть на его руках под перчатками очертания возможного кольца. Он входит в квартиру и вдыхает полной грудью. Пахнет Чайльдом и теплом. Значит, его юный возлюбленный уже дома. Чжун Ли привычно снимает свой сюртук, перчатки и следует на кухню, туда, откуда слышится мелодия домашнего уюта. Они уютно ужинают; Чайльд старается не налегать на вино, чтобы быть на острие своего разума и способностей. Потом он убирает посуду и возвращается в гостиную, присоединяясь к такой же уютной посиделке на диване. Когда ему кажется, что Чжун Ли достаточно сильно погрузился в чтение, Чайльд как бы невзначай спрашивает: — Как ты относишься к тому, чтобы разнообразить нашу сексуальную жизнь? — Ты всё же решил приобрести костюм горничной? — уточняет Чжун Ли достаточно бесстрастно, глядя только в книгу. С момента начала их "новых" отношений Архонт обнаружил для себя необычное удовольствие в том, чтобы поддразнивать Чайльда. И сейчас именно этим он и занимался, делая вид, что сосредоточен исключительно на чтении. — Так тебе всё-таки хочется посмотреть на меня в нём? — ухмыляется Чайльд. — Я попрошу сшить мне самую короткую юбочку... — Мне казалось, что это ты горишь желанием примерить на себя нечто подобное, чтобы показать мне, — Чжун Ли продолжает водить глазами по строчкам текста. — Иначе почему ты столько раз выдвигал данное предложение? Улыбка Чайльда становится чуть более раздражённой. — Ладно, сейчас не об этом, — решает он и касается пяткой заготовленного конца верёвки. — Закрой глаза, ладно? Я кое-что сделаю. Архонт всё так же не смотрит на юношу, но чувствует его раздражение. Как же Предвестник легко заводится. Очаровательно. — Чайльд, я читаю, — Чжун Ли переворачивает страницу. — Это "кое-что" может подождать хотя бы до конца главы? — Ладно, — говорит Чайльд. "Хрен тебе", — думает он. Юноша выжидает примерно минуту, а потом наклоняется будто поправить штанину и тихо берёт верёвку. Когда Архонт снова переворачивает страницу, Чайльд молниеносным движением перекидывает конец верёвки через его находящиеся недалеко друг от друга запястья и тянет вниз, чтобы завязать первый узел как можно быстрее. Совершить задуманное ему не даёт мгновенно окольцевавший руки мужчины яшмовый щит. Но они всё равно следуют за неожиданным рывком, и книга выпадает из пальцев. — Чайльд, — Архонт видит, что страницы упавшей книги неряшливо смялись, и переводит укоризненный взгляд на юношу. — Эй, щиты — нечестно, — смеётся Чайльд и несильно стукает кулаком в светящуюся стенку. — Сюрприз испортил. — А ты испортил мою книгу, — Чжун Ли бережно поднимает последнюю под защитой щита, разглаживает смятые страницы и закрывает её. А после щит исчезает, и Архонт перехватывает верёвку сильным движением и чуть тянет на себя. — Твой сюрприз был в том, чтобы подпортить моё настроение? Изящная бровь на лице Чжун Ли приподнимается, выказывая его неудовольствие. — Прости, — на губах юноши появляется маленькая улыбка. — Я куплю тебе другую книгу того же издания, если хочешь. Ладно, сейчас у тебя нет настроения. Понял, отвалил. Он вздыхает, выбирается из удобного кресла и снимает петлю с запястий Чжун Ли. — Не думаю, что такое поведение может снискать моего прощения за одно лишь "прости", — в голосе Чжун Ли появляются властные нотки, всё более читаемые с каждым словом. — Я настаиваю на более вдумчивом извинении, — когда верёвка соскальзывает с его запястий, Архонт встаёт. — Сядь на стул, Чайльд. Чайльд неловко чешет в затылке, пересаживается на стул и смотрит на возлюбленного упрямо и немного раздражённо. Юноша знает, что тот иногда включает зануду, но отчитывать его за упавшую книгу?.. Он предпочёл промолчать, надеясь быстрее завершить разговор и уединиться в душе, так как Чжун Ли явно не был расположен к продолжению игры. Архонт упирается рукой в спинку стула и нависает над юношей. — Повторяй за мной, — он заглядывает Чайльду прямо в глаза и ведёт пальцем по рубашке на его груди, отвлекая от движения второй руки за спиной, которая аккуратно держит конец украдкой ухваченной верёвки, — прости меня, пожалуйста, мой драгоценный возлюбленный. Чайльд закатывает глаза; кажется, Чжун Ли всё-таки не злится. Это хорошо. Архонт решил поиграть в собственную игру? — А что я получу за извинения? — спрашивает юноша и смотрит на пальцы на своей груди. — Твоя наглость соизмерима только с твоей несдержанностью, — в глазах Архонта мелькают янтарные всполохи, а вверх по ногам Чайльда ползёт чешуйчатый хвост. — Ты должен мне извинения и считаешь уместным устраивать торги? Чайльд довольно хмыкает. Ему начинает казаться, что появление хвоста у Чжун Ли свидетельствует о неплохом таком возбуждении. — Тебе просто нравится командовать, признайся. Хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени? — предлагает он почти серьёзно. — Тогда тебе будет удобно... Пальцы с рубашки юноши перемещаются на его подбородок, и Чжун Ли резковато поднимает его лицо к себе, прерывая поток словоблудия и не сводя с него строгого, чуть прищуренного взгляда. — Извинения, Чайльд. Я жду, — чешуйчатый хвост ложится на его плечи, маскируя движение верёвки под ним. — Я уже извинился, — Чайльд, самодовольно улыбаясь, смотрит на него в ответ. — Знаешь, если тебе больше нечего сказать, то я, пожалуй, пойду. Юноша пытается стряхнуть с себя хвост и подняться со стула. — Ты не уйдёшь, пока я не получу то извинение, о котором попросил. Отметь, пока только попросил, — хвост смещается и оборачивается вокруг талии юноши и спинки стула, тесно прижимая его к последней. — Не вынуждай меня приказывать тебе. Вторая рука тоже скользит за спину Чайльда: Чжун Ли склоняется к нему на расстояние поцелуя и завязывает узел за его спиной, натягивая верёвку на его плечах. — А, может, мне понравится, — нахально говорит Чайльд, а потом чувствует верёвку. — Ты!... — Что-то не так, Чайльд? — по губам Архонта скользит лёгкая усмешка. Он проводит ладонями по рукам юноши, а потом одним сильным движением заводит их назад и стягивает запястья в подготовленной петле. Кажется, Чайльд стал слишком мало тренироваться, потому что реагирует он только сейчас и дёргается в попытках освободиться. Он смотрит Чжун Ли в глаза и тянет на себя запястья, а потом резко подаётся вперёд. Задние ножки стула отрываются от пола, и Чайльда заваливает вперёд. Чжун Ли делает шаг назад, позволяя Чайльду упасть вместе со стулом, но удерживает его хвостом за мгновение до удара. Вёревка на плечах и руках юноши затягивается сильнее. Чайльд, приготовившийся встретить пол лицом, удивлённо сдавленно крякает. — Блядь, — изрекает он мудро, обращаясь даже не к Чжун Ли, а ко Вселенной. — Ты решил, что испорченной книги недостаточно, и хочешь испортить ещё и мою мебель? — Чжун Ли берётся за спинку стула и рывком без усилий поднимает его обратно. — Я всё ещё жду извинение, Чайльд. Мне повторить то, что ты должен произнести? Архонт пропускает концы верёвки через прутья спинки стула и стягивает ещё один узел на его животе. — Повтори ещё раз пять, — шипит Чайльд из-за того, что верёвки неприятно натянулись на теле, впиваясь в кожу. — Может, я запомню, — он обводит себя взглядом. — Тебе будет неудобно меня трахать, если я буду привязан к стулу. — Кто сказал, что я собираюсь, Чайльд? — вкрадчиво спрашивает Моракс. Глаза постепенно разгораются янтарным золотом. Как же Чайльд сейчас хорош: пышет раздражением и своей буйной энергией. Как хорошо, что он не просит Моракса остановиться. Хвост обвивает одну из его ног и чуть отводит её в сторону. Дракон принимает чуть более устойчивую позу. Нога в домашней туфле поднимается и скользит от икры по лодыжке вверх, после по колену и бедру, чтобы подошвой прижаться к паху юноши и чуть надавить. — Извинения, Чайльд. Если ты заставишь меня повторить это ещё раз.... Моракс не заканчивает предложение, позволяя Чайльду дофантазировать самому. Чайльд часто и мелко дышит: верёвки не позволяют сделать вдох полной грудью. Он смотрит на Чжун Ли, облизывает губы и непроизвольно раздвигает ноги чуть шире. Его щёки чуть краснеют от смущения, но щёки-то ладно! Чайльд очень надеется, что Чжун Ли уберёт ногу с его члена до того, как почувствует очевидную реакцию. Бездна. А ведь это он хотел его связать! — Снежнинские не сдаются, — он дерзко дёргает подбородком. — Тебе ещё нужен мой член, ты ничего с ним не сделаешь. Моракс давит ногой чуть сильнее. По губам скользит очередная холодная усмешка, когда он чувствует, что возбуждение Чайльда только растёт. — Раз ты совершенно не заинтересован в продолжении, то мне лучше вернуться к моей книге, не так ли? Я с удовольствием оставлю тебя здесь на ночь, чтобы ты мог как следует обдумать своё поведение. Чешуйчатый прохладный хвост скользит по груди юноши, оборачивается вокруг его шеи, а конец упирается под подбородком, заставляя поднять голову и смотреть Мораксу в лицо. Чайльд послушно смотрит: вот примерно ради этого стоит жить, кажется ему. Он рвано выдыхает. — Возвращайся, если хочешь, Чжун Ли, — он умудряется выдавить из себя усмешку. — Возможно, я даже смогу кончить только от воспоминаний о наших ночах вместе. Кажется, это звучит совсем не так вольно и угрожающе, как он надеялся. Моракс приподнимает брови, смотрит на Чайльда сквозь полуопущенные ресницы. Он склоняется к его уху, не дотрагиваясь до юноши. — Так нравится вспоминать, как я трахаю тебя? Любишь чувствовать мой член в своей заднице? Готов кончить только от мыслей об этом? — дыхание обжигает его ушную раковину. — Да я дрочу на тебя каждый вечер, когда у нас нет секса, — Чайльд пытается дотянуться до Чжун Ли плечом, но безуспешно. — Я, можно сказать, профессионал в этом. Надеюсь, что скоро выйду на мировой рекорд и прослыву лучшей шлюхой Архонта, — он напрягает бёдра и резко втягивает ртом воздух от самую малость некомфортных тянущих ощущений в паху. — Без рук я ещё не пробовал, но у меня хорошая фантазия, и твой член в моей заднице действительно, эм, достоин упоминания. Запоминания. — Звучишь действительно, как последняя портовая похотливая шлюха, — пальцы Моракса зарываются в рыжие пряди на загривке, и он грубо оттягивает голову Чайльда назад. Дракон убирает ногу и садится на колени юноши, придавливая его к стулу, ведёт клыками по бледной шее. Чайльд раскрывает рот от удивления и издаёт несколько нечленораздельных звуков, а затем всем телом напрягается, чувствуя опасно острое прикосновение. За ним точно последует укус и очередная метка, которую никаким шарфом не скроешь. Волосы приятно тянет, и, если бы он не был сейчас связан, он был бы абсолютно счастлив. — Что мне сделать, чтобы ты назвал меня так ещё раз? — выдыхает Чайльд. Моракса ведёт от одуряюще приятного запаха Чайльда: как же он сладко пахнет, когда возбуждён. Значит, юношу заводят грязные игры и грязные словечки? Дракону не слишком привычно и комфортно использовать подобные в своей речи, но раз Чайльд просит… Он хочет было снова приказать юноше извиниться, но те слова, что возлюбленный должен произнести, совсем не подходят к моменту. Он стребует их позже. Он оттягивает голову юноши ещё сильнее: острые клыки смыкаются на веснушчатой шее, прокалывают нежную кожу, и Моракс с урчанием принимается слизывать выступившую кровь. Чайльд задушенно стонет. Как же это хорошо... Моракс точно когда-нибудь его сожрёт, и Чайльд будет счастлив. — Расскажи, как сильно ты хочешь почувствовать в себе мой член, — приказывает дракон, и его горячие ладони скользят по груди Чайльда, задевая верёвки. Тянутся к пуговицам на груди: принимаются мучительно медленно их расстёгивать. Дыхание Чайльда быстрое и поверхностное, воздуха недостаточно. И точно так же недостаточно этих лёгких, почти невинных ласк. — Пожалуйста, пожалуйста, — шепчет Чайльд. В самом начале их отношений он как-то решил, что никогда не будет просить во время секса. Давно же это было. — Выеби меня, Моракс. Я душу готов продать за это, — он сглатывает. — Уже продал. Пожалуйста... Хочу в себе твой большой и горячий член и чтобы ты снова кончил в меня… Чайльд пытается потереться о него бёдрами, но не выходит, слишком уж тяжёл дракон на его коленях. Его член уже болезненно упирается в бельё, и юноша думает, что не так и сильно врал, когда грозился кончить без рук. — Насколько же ты грязная шлюха, раз так беззастенчиво просишь об этом, — Моракс снова тянет за волосы, чтобы посмотреть в его глаза насмешливым высокомерным взглядом. — Я бы трахнул твой грязный рот. Не желая больше возиться с пуговицами, он дёргает рубашку на груди Чайльда, вытаскивает её из-под узла верёвки на животе и отрывает последние пуговицы резким движением. Протягивает руку к его лицу и проводит по нему ладонью почти нежно, касается большим пальцев его губ, чуть оттягивая нижнюю. — Этот стул слишком высокий, — говорит Чайльд и чувствует, как его губа задевает палец Моракса. — Тебе придётся развязать меня, чтобы трахнуть в рот. Чайльд уже даже не думает о том, чтобы его развязали. Знает только то, что безумно хочет Моракса. — Чтобы трахнуть твой рот, мне не нужен член, — вместе с его словами в рот Чайльда резко погружается два пальца. — Покажи, на что ты способен. Если будешь хорошо сосать, то я даже позволю тебе кончить, моя маленькая шлюшка. Чайльд вымученно стонет и обхватывает пальцы губами. Он совершенно не знает, как это правильно делается, поэтому расслабляет язык и аккуратно касается им пальцев Моракса, глядя на него, как ему кажется, вопросительно и ожидающе. Моракс свободной рукой тянется к паху Чайльда, расстёгивает его брюки и тянет их вниз вместе с бельём, освобождая напряжённый, истекающий смазкой член. — Как же тебе не терпится, — ноздри хищно трепещут, реагируя на интенсивный запах. Дракон не может отвести взгляда от собственных пальцев во рту Чайльда, чувствуя, что сам уже неприлично возбуждён. Моракс чуть сжимает напряжённую мошонку в кулаке, не трогая ствол и блестящую головку, и начинает медленно двигать во рту юноши пальцами. Когда его хватают за яйца, Чайльд только мелко стучит пяткой по полу, потому что не может прямо сейчас высказать всё, что он о нём думает. Немного отдышавшись и сориентировавшись, он двигает головой вперёд, насаживаясь на пальцы глубже, и старательно их облизывает, но на этом его идеи заканчиваются. Моракс глубоко медленно дышит, контролируя дыхание, продолжая неотрывно смотреть на Чайльда. Не отдавая себе в этом отчёта, ведёт языком по своим губам. Собственный член уже пачкает бельё, его немного неприятно режет ткань, но дракон пока не может ничего с этим сделать. Слишком заворожён Чайльдом. Тем, как тот сейчас послушен и податлив в его руках. Моракс чувствует, что невольно начинает вибрировать всем телом от собственного тихого урчания. Чайльд медлит, мнётся, явно не очень понимает, как действовать дальше. — Как у такой грязной шлюхи может быть такой девственный ротик? — в голос Моракса примешивается хриплое возбуждённое рычание. — Я это исправлю. Сжав мошонку в кулаке сильнее, он начинает безжалостно трахать рот Чайльда пальцами, чувствуя, как его слюна течёт по руке. "Это полнейший пиздец, Чжун Ли", — сказал бы Чайльд, если бы был в состоянии говорить. Он прикрывает глаза, не в силах больше смотреть на Моракса, стонет, дрожит и иногда кашляет, когда пальцы оказываются слишком глубоко, но не пытается отстранится. Чайльд думал, что разучился испытывать стыд, но вот он здесь, и ему до отвратительного стыдно за себя и своё возбуждение. Поэтому когда Моракс в очередной раз сжимает пальцы на его яйцах ещё чуть сильнее, по всему телу прокатывается резкая волна нестерпимого удовольствия, и Чайльд зажмуривается, чтобы не видеть довольной драконьей рожи. — Как ты посмел кончить до того, как я тебе разрешил? — дракон убирает руку из его рта, опускает голову и кусает плечо юноши, прикрытое рубашкой, прокалывая ткань и кожу клыками. Моракс хрипло рычит, снова теряет контроль над разумом, позволяя преобладать животному началу. — За это ты сегодня не получишь мой член. Моракс встаёт с его колен, избавляется от своих брюк и белья и хвостом грубо разводит бёдра Чайльда шире, не сводя с него горящего золотом взгляда. Юноша сидит, ещё не до конца пришедший в себя, с рубашкой, распахнутой на груди, с каплями спермы, стекающими по напряжённым мышцам на животе и члену, такой невозможно возбуждающий, что хочется взять его прямо сейчас. Моракс опускается перед ним на колени и с животным урчанием принимается слизывать его семя, особенно ярко чувствуя сейчас его вкус и запах. Скользит языком по шрамам на животе, по бледной веснушчатой коже, по стволу полуопущенного члена, прикрыв глаза от удовольствия, и разводит собственные ноги чуть шире, тянется между ягодиц тщательно облизанными Чайльдом пальцами, чтобы растянуть и подготовить. — Бляя, — тянет Чайльд и открывает глаза, чтобы посмотреть, как Моракс сидит между его ног и слизывает его же сперму. Зрелище выходит получше любой из его фантазий. — Я даже не знаю, рад я этому или нет. Святые Архонты, Моракс... Я бы так хотел насадить тебя ртом на мой член так же, как ты это делал сейчас своей рукой со мной... Капец ты горячий. — Тебе достаточно протянуть руку, чтобы задать мне нужное движение, — Моракс не сводит с Чайльда хищного взгляда. Он знает, что Чайльд не может, но как же приятно его дразнить. Такого беспомощного, возбуждённого. Сейчас он полностью в его власти. Архонт обхватывает ствол его члена пальцами и приподнимает, слизывая белёсые капли семени с мошонки. Сбивается с дыхания, пытаясь сдержать свой стон, растягивая себя уже тремя пальцами. Ещё немного... Чайльд очень сильно пытается протянуть ебучую руку, но он всё ещё не Архонт, и верёвка не поддаётся. — Едрить тебя налево, — стонет он больше от картинки перед глазами, чем от ощущений. — Как же я ненавижу тебя, долбанный ты паскудник! Сгоняю в Снежную, спизжу у Панталоне плётку и сначала отхлестаю, а потом выебу тебя ручкой. Твою ма-ать... — Значит, вот как ты хотел разнообразить нашу сексуальную жизнь? Я запомню, — Моракс проводит языком по всей длине члена и с урчанием слизывает с розовой головки снова выступивший предэякулят, снова смотрит жадным горящим золотом взглядом. — Ты такой вкусный.. так бы и сожрал тебя целиком. Когда ни капли семени не остаётся, Моракс встаёт, разворачивается спиной к Чайльду и усаживается на его бёдра. Хвостом обвивает его грудную клетку и плечи, и упирается рукой в его колено, чтобы держаться. Приподнимается и обхватывает член Чайльда скользкими пальцами, направляет в себя и со сдавленным полустоном-полурыком насаживается на него. Медленно опускается до самого конца, прикрывая глаза и покусывая губы. Он бы не отказался, чтобы возлюбленный сейчас обнял его, но так тоже хорошо. Чайльд охает и напрягается всем телом, пытаясь как-то поучаствовать в процессе. Не то чтобы получается. Моракс просто трахает себя об него, и юноша ничего не может сделать. — Ох... Я даже лицо твоё видеть не могу, золотце. Ты так жесток.. ах!.. со мной. — Ты так и не извинился... — дракон едва может говорить сквозь хриплое рычание, смешанное со стонами. — Так отчего… я должен быть добр к тебе? Он сильнее прогибается в пояснице и обхватывает колени Чайльда пальцами крепче, отстранённо отмечая, что снова выдавшиеся когти разрезают его брюки. Моракс делает тяжёлый выдох, перед глазами всё расплывается, язык скользит по пересохшим губам, и он напрягает ноги, чтобы приподняться и опуститься. И ещё. Движения становятся всё ровнее и интенсивнее, и ему уже не хочется сдерживать собственные стоны. — Развяжи меня, — молит Чайльд. У него получается вытянуть шею достаточно, чтобы дотронуться до затылка Моракса губами, но этого совершенно недостаточно. — Я так хочу тебя коснуться, пожалуйста... — Извинись, — приказывает Моракс, приоткрывая затопленные золотом глаза и переставая двигаться. Чайльд не гордый. Совсем не гордый. — Прошу, прости меня за то, что я, — ему нужно несколько быстрых вдохов, чтобы вспомнить, в чём изначально был вопрос. — Что я испортил твою книгу. И что отвлек тебя от неё. Я буду послушным мальчиком, во всяком случае, в ближайшие двадцать минут. Моракс довольно улыбается. Чайльд совершенно забыл, как именно и какими словами должен быть извиниться. Как же ему должно быть сейчас хорошо. — Хороший мальчик, — шепчет дракон бездумно. Воздух вокруг тяжелеет из-за скопившейся элементальной гео-энергии: подчиняясь воле Моракса, несколько острых камней, словно взявшихся ниоткуда, рассекают путы на руках Чайльда, разрезая рукав рубашки и оставляя лёгкий порез по касательной на светлой коже. Он не дожидается, пока юноша сориентируется, и снова возобновляет движение, теперь расслабившись всем телом и полностью отдавшись моменту. — Спасибо, — шепчет Чайльд, ведёт плечами, чтобы вернуть хоть немного силы в руки, а потом обнимает Моракса со спины и гладит его грудь через рубашку. — Мой хороший. Он бы расстегнул пуговицы, но его пальцы слишком плохо слушаются для этого. Какое-то время Чайльд просто наслаждается, а потом медленно опускает руки и просовывает их под бёдра Чжун Ли. — Можно я..? — шепчет он и, не дожидаясь ответа, поднимается со стула, с трудом подхватывая Моракса. Он покачивается, едва не теряя равновесие и путаясь в спущенных брюках, но умудряется аккуратно опустить его на диван. — Можно? — повторяет он и проводит пальцами по немного влажному позвоночнику, забравшись под ткань рубашки. Моракс, почти дошедший до грани, воспринимает своё перемещение в пространстве и опустевшее горячее нутро с крайним неудовольствием. Дерзкий мальчишка. Чтобы он ещё хоть раз пошёл у него на поводу. Он было даже собрался вырваться из его рук и показать Чайльду, как сильно тот не прав… но потом тихая, почти нежная просьба возлюбленного, и следом за ней ещё одна… Моракс оборачивается через плечо, чтобы посмотреть на Чайльда. Янтарные глаза горят через чёрные ресницы. Он медленно обводит свои губы языком. — Выеби меня, — приказывает он Чайльду и сильнее прогибается в спине, сдвигая хвост, чтобы ему было удобнее. Чайльд кивает, а потом ещё несколько раз для верности: проводит ладонями по нежным бёдрам Чжун Ли и наклоняется, чтобы поцеловать место, где поясница переходит в хвост, в знак благодарности. Скользкий член пачкает ягодицы Архонта смазкой: юноша медлит, чтобы усыпить бдительность, делает вид, что просто потирается. Дожидается, пока с губ Архонта сорвётся очередной тихий стон, и быстро толкается вперёд, входя одним грубым толчком. Ждёт секунду, давая шанс на возмущения, и сразу берёт жёсткий высокий темп, стискивая Моракса в своих пальцах и рвано выдыхая. — Твою ж... Моракс не ожидал такой грубости и напористости. Все два с половиной раза, что Чайльд был в нём, дракон всегда контролировал процесс. Сейчас же, когда Чайльд резко и нещадно начинает вбиваться в него, глаза Моракса округляются, и он издаёт какой-то постыдный звук, похожий на поскуливание. Он рывком подтягивает к себе диванную декоративную подушку и вцепляется в неё клыками, чтобы подобное не повторилось. На теле, как подожжённые, вспыхивают золотистые узоры, предательски выдавая крайнюю степень его удовольствия. Что там Чайльд говорил про плётку? Надо поискать, не продаётся ли подобное в Ли Юэ. Чайльд слышит этот прекрасный звук и закусывает губу, чтобы не прокомментировать, и только толкается ещё быстрее. В голове дракона больше не остаётся ни одной связной мысли. Только ощущения боли, наполненности и буквально сотрясающего удовольствия, которые все вместе заставляют прогибаться в спине до ноющей поясницы и пытаться сдержать новое поскуливание. — Такой узкий, ррр, — Чайльда всё-таки прорывает. — Тебя слишком редко трахают Моракс, ох... Давай делать это почаще, а? Ты точно создан для этого, и твоя задница... Воистину божественная. Ещё пара толчков, и он изливается прямо в божественную. Моракс кончает незадолго до Чайльда, пачкая обивку дивана, и без сил утыкается лицом в подушку, рвано дыша и постанывая. На большее сейчас его сил не хватает. Даже на достойный ответ. Хвост лениво скользит по обнажённому животу Чайльда. "Может и правда стоит отдавать контроль почаще" — мелькает мысль в его голове, но он сразу её отметает как несостоятельную. Им обоим доставляет удовольствие борьба за контроль. Что поделать, если Моракс побеждает почти всегда? Уступать Чайльду просто так он не станет. Чайльд выскальзывает из него и целует спину сквозь рубашку. — Спасибо, — ещё раз говорит он архонтовым лопаткам. — Теперь я не чувствую себя твоей игрушкой. Чайльд наваливается сверху и целует тёплое ухо. Чжун Ли чуть отстраняет Чайльда хвостом, с трудом переворачивается под ним на узком диване и тянет в свои объятия, чтобы он снова лёг сверху. Нежно накрывает его губы своими, думая, что это их первый поцелуй сегодня. — Я думал, тебе бо́льшее удовольствие доставляет, когда я беру над тобой верх, — мягко говорит Архонт в любимые губы и целует снова. — А ты всё это время чувствовал себя игрушкой? Чжун Ли гладит его тело везде, куда может дотянуться, мысленно сетуя, что на Чайльде слишком много одежды. Замечает алую полоску на коже в разорванном рукаве рубашки и тянет к губам: медленно слизывает уже подсохшую кровь. — Мррр, вкусный, — урчит Чжун Ли от удовольствия. — У тебя даже кровь вкусная. Чайльд обнимает его в ответ и слабо улыбается. — Иногда мне кажется, что тебе не важно моё мнение, — признаёт он. — Но по итогу мне всё равно хорошо, так что это не слишком важно. А ты прямо как какой-нибудь кровосос. Точно сожрёшь меня когда-нибудь. Может, я даже не буду против... — Чайльд, — Чжун Ли снова тянется к его губам, долго целует со всей любовью и нежностью, что есть в его каменном когда-то сердце. Гладит и перебирает мягкие рыжие пряди его волос, не сводя с любимого лица полного тепла взгляда. — Твоё мнение для меня важно. Ты для меня важен. Я не сразу пришёл к этому, но теперь, когда я лучше понимаю человеческие чувства и определение любви… Я люблю в тебе каждую твою черту: твою силу и внешнюю, и внутреннюю, наглость, нетерпеливость, строптивость и своеволие... Твою нежность и ранимость, которую ты предпочитаешь прятать… Даже твоя любовь к неоправданному количеству сквернословия делает тебя тобой. И я нахожу это невыносимо прекрасным. Ты прекрасен, любовь моя. От кончиков пальцев на ногах и веснушек по всему телу до кончика твоего острого языка. Чайльд смотрит на него и думает, что это признание смущает даже больше, чем возбуждение от ноги на члене. Он прячет лицо в шее Моракса и некоторое время просто дышит. — Ладно, так уж и быть, можешь трахать меня, когда захочется, — наконец, хмыкает он. — Но я не знаю, конечно, где ты нашёл нежность и ранимость. Чжун Ли с мягкой улыбкой ведёт ладонью по его спине. — Идём в ванную, Чайльд. Я снова не сдерживался и поранил тебя. Хочу позаботиться о тебе и обработать целебным бальзамом, если ты позволишь, — нежно касается губами рыжих волос и добавляет, зная его упрямство, — и если хочешь, чтобы в следующий раз я не успел поставить яшмовый щит прежде, чем петля на моих запястьях успеет затянуться. Чайльд поворачивается к Чжун Ли. Становится интереснее — Ты позволишь себя связать? — уточняет он. Чжун Ли пару мгновений смотрит на Чайльда, даже не моргая. Кажется, проведя с ним более полугода под одной крышей, юноша неплохо его изучил, раз так легко раскусил его уловку, завязанную на игре слов, и открыто требует подтверждения обещанного. Либо Чжун Ли слишком расслабился. Но стоит предпринять ещё одну попытку. — Да, любовь моя, я позволю себя связать. Чайльд сглатывает. Неужели? — А если я куплю плётку? Позволишь себя отхлестать? Чжун Ли чуть прищуривает глаза. Раздумывает. — Только если прежде чем хлестать меня, ты испытаешь это на себе. Дашь мне отхлестать тебя. Чайльд жуёт свою губу в задумчивости. Это его устраивает не так сильно. Особенно если Моракс опять наебёт его своими витиеватыми формулировками. — Завтра? — предлагает он. — И если тебе понравится, на следующей неделе поменяемся. Чжун Ли улыбается, почему-то чувствуя гордость за Чайльда. Архонта до сих пор немного тревожило, что Бай Чжу тогда так легко обвёл юношу вокруг пальца. Что он сказал Чайльду? Как уговорил? Неужели он такой легковерный? Но теперь Чайльд только подтверждает мысли Чжун Ли о том, что провести его уже далеко не так просто. Надо будет заглянуть к Бай Чжу и выяснить, за что же он купил доверие Чайльда и с помощью какой информации убедил, что зелье, якобы лишающее элементальных сил, настоящее. А сейчас Чайльд заслужил обещание: прямое, без всяких уловок и недосказанностей. — Хорошо, любовь моя, пусть завтра. Но понравиться должно в первую очередь тебе, я бы не хотел причинять тебе боль, — Он встаёт и подхватывает юношу на руки, несёт в ванну. — И если нам обоим завтра понравится происходящее, то на следующей неделе, скажем не позже шестого дня, я позволю тебе себя связать и выпороть. И не буду рвать путы. Буду полагаться только на человеческую силу. Чайльд серьёзно кивает. И когда он успел так привыкнуть к тому, что Чжун Ли постоянно носит его туда-сюда? — Договорились, — говорит он и мечтательно щурится. — Ох, как бы я тебя порол, пока все булки не покраснеют. А потом бы мял их и покусывал, — тут юноша замирает. — Ты точно используешь это против меня, да? — Скажем так, — пока ванна наполняется, Чжун Ли ставит Чайльда на пол и принимается раздевать его. Снимает потрёпанную рубашку, порезанные когтями брюки; нежно касается губами веснушек усыпавших плечи. — Ты рисуешь для меня и себя удивительные картины завтрашнего вечера. Всё, что мечтаешь сделать со мной, будь готов принять в ответ. Чайльд очень хочет пошутить про изнасилование. Он закусывает губу, вдыхает, выдыхает, жуёт губу ещё немного и в итоге решает больше не поднимать тему. Они же договорились. — Разумно, — говорит он вместо этого и залезает в совсем немного заполненную ванну, садится на пока ещё холодное днище. Ему сразу становится прохладно, и он обнимает себя руками. Чжун Ли тоже раздевается и забирается следом за Чайлдом. Чуть сдвигает Чайльда и устраивает его между своих ног, прижимает спиной к своей груди. — За долгие шесть тысяч лет моей жизни ты первый человек, настолько заполнивший собой моё сердце, — вдруг признаётся Архонт, нежно целуя рыжие волосы и гладя чужой подтянутый живот. Слышать такое приятно. У Чайльда определённо не такая долгая жизнь, но, пожалуй, он может сказать про Чжун Ли то же самое. Мужчина молчит некоторое время, набирает губкой мыло, чтобы омыть любимое до самой последней веснушки тело. — Тебе сегодня всё понравилось? Есть что-то, чего бы ты никогда не хотел повторять? Чайльд задумывается и неосознанно гладит чужие бедра, обнимающие его тело. — Нет, всё было вроде нормально, только... — он вздыхает. Чжун Ли спросил, значит, надо бы ответить. — Мне не нравится, что я веду себя с тобой как шлюха. То, что ты меня так называл, мне понравилось, если что, — спешно добавляет он со слабой ухмылкой. Чжун Ли берёт его руку и проводит мыльной губкой. После некоторых раздумий тоже решает сознаться в своей слабости. — То, что тебе это понравилось, я отметил. Но признаться честно, произнести это мне было несколько… сложно. Впрочем только в первый раз, дальше мне было проще, когда я убедился, что тебе это нравится, — он обхватывает другую руку юноши, теперь намыливая и её, очень осторожно обходя место пореза. — Почему тебя смущает твоё поведение во время нашей близости? Всё, что мы произносим и делаем, остаётся лишь для нас двоих. И никак нас не охарактеризовывает. Мне льстит, что рядом со мной тобой так овладевает возбуждение, что ты теряешь голову. Я испытываю то же. Для бывшего Гео Архонта в новинку получать такое сильное удовольствие от анального проникновения. Да и в целом получать это проникновение. Чайльд хмыкает на высокопарный выбор слов. Анальное проникновение, чурлу под хвост. — Ты просто раньше никогда не встречал такой классный член, как у меня, — полушутливо тянет он и откидывает голову на плечо Чжун Ли. — Тут бы никто не устоял. Чжун Ли смыкает на обозначенном пальцы и гладит. — Твой красивый вкусный член я откушу своими клыками, если узнаю, что кто-нибудь ещё перед ним не устоит в будущем. Как бы я его не любил, — губы Архонта изгибаются в намёке на улыбку. Следующий поцелуй Чжун Ли приходится в висок. Он мягко омывает Чайльдову крайнюю плоть и переходит с намыливаем на грудь и живот. Чайльд прикрывает глаза и думает об усах Пульчинеллы. И о том, что на лобке у него, наверняка, ровно такие же волосы. Фу. — Я об этом и говорю, — юноша проводит рукой по волосам. — Ты угрожаешь мне и трогаешь, как тебе хочется, а я сижу, терплю и даже не пытаюсь что-либо сделать. И мне это нравится. В этом проблема. Я слабак, понимаешь? И меня очень бесит вспоминать об этом каждый раз. — Это не слабость, Чайльд. Ты позволяешь мне угрожать тебе и трогать тебя, только потому что тебе это нравится. Я говорю "позволяешь" и имею в виду именно это. Если бы тебе это не нравилось, я бы не допустил подобного поведения. И также нет слабости в том, чтобы получать удовольствие от того, чтобы чувствовать себя уязвимым, — Чжун Ли набирает в ладони воду и смывает мыло с его плеч. — Ты сильный воин, безжалостный к врагам, способный в одиночку перевернуть исход битвы, на которую явишься. Тебе нужно держать лицо и быть сильным перед твоими подчинёнными. Нет ничего дурного в том, чтобы немного расслабиться и получить удовольствие от того, что с тобой делает тот, кому ты можешь всецело доверять. Лишь рядом со мной ты позволяешь себе быть уязвимым. И я тоже. Я могу позволить себе быть уязвимым лишь рядом с тобой. — Так складно стелешь, — улыбается Чайльд и снова поглаживает почти скрывшееся под водой архонтово бедро. — Давай я сделаю вид, что поверил, — потому что ему и правда надо быть сильным. И если он слабый здесь, значит, в нём есть брешь, которую нужно закрывать. — Но ты прав. Сейчас я тебе верю и чувствую себя рядом с тобой в безопасности, — тут у него вылетает то, что он бы не хотел произносить, но всё равно произнёс. — Отчасти. Чжун Ли слышит это "отчасти" и понимает, что Чайльда сподвигло это сказать. Прижимается щекой к рыжим волосам и прикрывает глаза. Разбитую вазу можно склеить, но она никогда не станет прежней. Останется хрупкой и при любой неосторожности разобьётся вновь и уже навсегда. Он разбил эту вазу собственными руками и только ему нести за это ответственность. И он не может принимать последствия с ропотом. Только с пониманием. С осознанием собственной вины за содеянное. Внутри снова ворочается и горит надёжно спрятанная от Чайльда ложь: Архонт должен сказать ему правду о зелье. — Я понимаю, любовь моя, — мягко отвечает Чжун Ли и выбирается из ванной вместе с юношей. Он бережно вытирает возлюбленного полотенцем и несёт в спальню. Чайльд ложится на удобно оказавшуюся под ним кровать, ждёт пока Чжун Ли расположится рядом. Он совсем не хочет этого говорить, но правда жжёт язык, и ему кажется, что если он не сделает это сейчас, то никогда не сможет жить правильно. Моракс ведь правда честен с ним сейчас, да и всегда был честен в своих желаниях относительно Чайльда, ничего не скрывал, падла долбанутая. И надо отвечать такой же честностью. Иначе что это тогда за отношения? — Я только пару дней назад перестал пить таблетки против беременности, — признаётся он, закрыв глаза и повернувшись к Чжун Ли спиной. Чжун Ли молчит. Он лежит на спине и разглядывает тени, скользящие по потолку. Закрывает глаза, чувствуя, как что-то болезненно сжалось в груди. Их отношения оказались ещё более хрупкими, чем рисовало ему воображение. Насколько же силён был страх Чайльда после случившегося, если на протяжении всех этих долгих месяцев он пил эти таблетки. Сколько кошмаров, разбудивших его среди ночи, были на самом деле о Бездне, а не о пугающем кровожадном Гео Архонте? Как долго юноша уже мучается этим страхом, борется с собой, боится чувствовать себя уязвимым и слабым, не может довериться ему? Но всё равно остаётся рядом. Не надо было соглашаться на предложение Бай Чжу, не надо было разыгрывать спектакль перед юным возлюбленным в попытке помочь побороть его страх. Надо было разорвать отношения, как собирался изначально, настоять, чтобы Чайльд ушёл, тогда у юноши был бы шанс обойтись малой кровью и найти своё счастье. Но тогда Архонт почему-то самодовольно решил, что Чайльд сам не захочет уйти и предпочтёт провести всю жизнь рядом, пусть в мучениях и борьбе. Чжун Ли хотел помочь ему, но в итоге снова лишил выбора. Архонт чуть поворачивает голову, глядя на очертания юноши в полумраке. Хочется протянуть руки, крепко обнять… но всё внутри заполняет ощущение, что у него нет на это права. Груз вины, подпитываемый страхами возлюбленного, подпитываемой собственной грязной ложью, придавливает Чжун Ли окончательно. Они сколько угодно могут делать вид, что всё хорошо, но случившееся никогда не сотрётся их из памяти. Чайльд никогда не будет счастлив рядом с ним. Возможно, Архонт осознавал это с самого начала, но не хотел себе в этом признаваться. Поэтому и не настоял до сих пор на заключении контракта по всем правилам. Переборов себя, Чжун Ли всё же поворачивается и притягивает Чайльда к себе: прижимает спиной к своей груди и нежно целует в макушку. Внутри поселяется предчувствие, что это происходит в последний раз. Это очень ценно, что юный возлюбленный нашёл в себе силы поведать ему правду о таблетках. Чжун Ли обязан ответить тем же. — Я пойму, если ты продолжишь их пить. Если это хоть немного успокоит твои тревоги и позволит тебе чувствовать себя в бо́льшей безопасности рядом со мной. Я знаю, что никакой контракт, никакие мои слова, клятвы и обещания не подарят тебе такого спокойствия. — Я не хочу, они горькие как мрази, — вздыхает Чайльд. — Я сказал это, потому что мы обещали всё честно говорить друг другу, — он заворачивается в одеяло ещё больше. — Забей, это в прошлом. Чжун Ли снова молчит несколько мгновений: цепляется за остатки тающей решимости. — Теперь мне стало более ясно, почему ты поверил Бай Чжу. О том, что зелье, которое может ограничить мои силы, существует, — он говорит это очень тихо, будто надеясь, что возлюбленный не услышит. Кажется, время останавливается. Чайльд внимательно разбирает ответ Чжун Ли по словам. Он знает, что Чайльд ходил к Бай Чжу. "Более ясно" — значит, до этого понятно не было. Значит, про таблетки не знал. "Существует". "Поверил, что существует". Чжун Ли знает про зелье. Знает, что его дал Бай Чжу. И считает, что Чайльд не должен был поверить в его работоспособность. — Это была пустышка? — спустя минуту едва слышно уточняет Чайльд, потому что пока это не произнесено вслух, он мог ошибиться. — Да, Чайльд. Я обратился к Бай Чжу за советом. Мне было невыносимо видеть, как сильно ты страдаешь из-за меня. Я искал способ помочь тебе преодолеть страх, искал способ лишиться своей силы, чтобы быть на равных с тобой, — Чжун Ли рассказывает всё без утайки, — Но таких способов не нашлось. Тогда Бай Чжу предложил мне притвориться. Я ухватился за это предложение и солгал тебе. Чайльд долго молчит и не двигается. Сегодня он узнал, что его новообретённое доверие к Чжун Ли построено на хреновенькой такой лжи и актёрской игре съехавшего Архонта. Забавно, что Чайльд на это купился. Синьоре бы точно такое не понравилось. — Ну ты и мразь, — говорит он и закрывает глаза. Сон никто не отменял, а у него завтра очередной отряд новобранцев приезжает. Слова Чайльда отзываются болью в груди. Чжун Ли хочет добавить что-то ещё, рассказать, что он, пропитавшийся болью и страданиями возлюбленного насквозь, не видел другого выхода. Что это было сделано ради Чайльда: ради его спокойствия, ради усмирения его страхов, ради того, чтобы он мог остаться рядом с тем, кого любит. Но в этом нет никакого смысла. У Архонта нет уверенности, что его собственные доводы правдивы. Действительно ли он способен его отпустить? Он разбил плохо склеенную вазу во второй раз. Собственными руками обрушил на неё мощь камня. Юный возлюбленный больше никогда не сможет ему верить. Теперь, имея всю правду в голове и сердце, он сможет сделать нелёгкий выбор ещё раз. Хотя вряд ли Чайльду сейчас есть из чего выбирать. Чжун Ли молчит, и это к лучшему. Чайльд бы не смог сейчас разозлиться достаточно, чтобы врезать ему, как он того заслуживает. Он лежит до утра, слушая пустоту, которая понемногу растекается по его телу, заползая через глаза и уши. Когда солнце освещает их спальню через неплотно задёрнутые шторы, Чайльд поднимается с кровати и идёт собираться. Почти как всегда. Даже завтракает, потому что этот урок он усвоил. Уже одетый и готовый, он находит Чжун Ли и, не глядя ему в глаза, тихо говорит: — Я, наверное, не вернусь сегодня. И никогда тоже не вернусь, — он поджимает губы, но улыбнуться даже неискренне не получается. Чайльд хочет сказать, чтобы Чжун Ли выбросил остальные его вещи, потому что ему они не нужны. Но не может. Он хочет сказать ещё хоть что-то, немного мнётся, но затем выдаёт подобие кивка и уходит в Банк, оставив свои ключи на тумбочке. Блядь.