Печать на воде

— С днём рождения, Тарталья, — Панталоне улыбается почти дружелюбно и хлопает его по плечу. — Ты теперь большой мальчик. — Ага, — хмыкает Чайльд в ответ. — Как приеду на Родину, подам в фонд заявление на пенсию. Её же с шестидесяти дают, да? — Именно, — кивает Панталоне. — А тебе не дашь и двадцати пяти. Давай, задувай уже. Чайльд качает головой и дует на маленькую свечку, торчащую из вычурного пирожного, которые так любит Панталоне. Делец смотрит одобрительно. — Надеюсь, ты не забыл загадать желание. — То же, что и всегда. — Чайльда интересует только безоговорочная победа Снежной в Освободительной войне. Они делят пирожное на двоих, съедают и выходят из шатра. Вокруг суета, попытки навести дисциплину и много-много полевых палаток. — Ты надолго на фронт? — спрашивает Чайльд. Панталоне ведёт плечом и брезгливо морщится: — Поеду обратно, как только вы сниметесь с места. Госпожа Царица хочет, чтобы я лично провёл инспекцию, но оставаться на заварушку я не намерен. Чайльд кивает. Разумно. Они идут прогулочным шагом мимо шатров, обсуждая дела. Под их ногами снег — в этом году зима дошла, говорят, аж до подножия Драконьего Хребта, и многие видят в этом предзнаменование их скорой победы. Чайльд уже почти не чувствует желания кивнуть в ответ, когда ему отдают честь, — его долго корили, что ему по званию не положено. Панталоне рассказывает про то, чем занимаются другие Предвестники. — Возможно, Коломбина скоро присоединится к тебе. — Буду рад. — Генерал Тарталья! — перед ними останавливается офицер и отдаёт честь, вытянувшись по струнке. — Отряд союзников из Ли Юэ прибыл. Как и обещали, пять сотен миллелитов и воинов с Глазами Бога. Я уже отдал приказ разместить их по восточной границе лагеря. — Хорошо, Шумилов, — особенно хорошо, что Цисин их не обманули. — Я лично поприветствую их предводителя через пару часов. Солдат вытягивается ещё сильнее — это даже забавно — и исчезает между палатками. Лин Цин располагается в воздвигнутом шатре. Скоро должен явиться предводитель армии из Снежной. Мужчина спокоен. Они соблюли договоренности и явились по зову дружественной страны на смертельную битву. Его бойцы сильны, хорошо обучены. Причин для беспокойства нет. Их нет. Полог шатра отодвигается и на пороге появляется Архонт. Мужчина оборачивается к нему: — Чжун Ли. Уже расположился? — Да, мой генерал, — привычно отчитывается Чжун Ли и Лин Цин морщится. — Я просил называть меня так только при подчинённых. Из твоих уст это звучит как насмешка, Властелин Камня. Чжун Ли мягко улыбается: — Не держи на меня за это обиды, Лин Цин, я вовсе не насмехался над тобой. Твоё звание заслужено, ты предводитель армии… Лин Цин его перебивает: — Только потому что ты отказался вести нас за собой. Чжун Ли занимает кресло и раскладывает полы своего мехового пальто, не спеша его снимать. В лагере очень холодно, и воздух в шатрах и палатках ещё не успел прогреться. — Ты справишься с этой задачей лучше меня, — Архонт спокойно смотрит на мужчину перед собой. — Я давно отошёл от дел управления. Это твой народ. Твоя армия. Никто не понимает их лучше тебя. Но я буду рядом с тобой, сражаться с врагом плечом к плечу. Отпусти свои тревоги, Лин Цин. Лин Цин раздражённо ведёт плечами. Они обсуждали это уже не раз. Чжун Ли прав, ему уже пора успокоиться. Чайльд коротко обсуждает с Панталоне текущее положение дел и договаривается начать инспекцию завтра, а потом разбирается с задержкой в поставках продовольствия. Когда он смотрит на часы, прошло уже достаточно времени. Он отправляет вперёд посыльного, чтобы его визит не был сюрпризом, и через пятнадцать минут подходит к нужному шатру. Отодвигает полог и заходит внутрь, сразу оглядывая присутствующих. Спокойная улыбка сходит с его губ, когда его взгляд останавливается на одном из мужчин, но Чайльд быстро восстанавливает самообладание. — Добрый вечер, господа, — он отпускает ткань полога, и та с еле заметным шелестом закрывает проход. — Я генерал Тарталья. — Добрый вечер, генерал Тарталья, — Лин Цин поднимается из-за своего стола и делает шаг навстречу. — Я Лин Цин — генерал армии Ли Юэ. Лин Цин замечает скользнувший по Чжун Ли взгляд и считает должным представить и его тоже: — Это Чжун Ли, мой советник и моя правая рука в вопросах организации и координации. Лицо Чжун Ли — непроницаемая маска. Он кивает, когда Лин Цин представляет его. Чайльд в его глазах почти не изменился, хоть и прошло уже сорок лет с их последней встречи. Чжун Ли заполнило тепло, согревшее его лучше мехового пальто. Как хорошо, что юноша выжил, вырос и возмужал, и теперь сам может похвастать неоправданно долгим сроком жизни. Чайльд кивает: — Я рад приветствовать вас в наших рядах. Благодарю, что решили присоединиться к борьбе за власть коренных народов Тейвата. Он никогда не был хорош в речах и, произнеся заученную фразу, затыкается, потому что его собеседники наверняка не привыкли к тому же количеству пропаганды, которая типична для рядов Фатуи. Особенно с учётом того, что один из наместников с острова-узурпатора находится в двух метрах от него. Чайльд бросает взгляд на советника — это же Моракс, верно? Он не ошибся? Имя то же, да и Чайльд не думает, что перепутал бы его с кем-то, даже спустя столько лет. Чжун Ли едва может сдержать улыбку. Чайльд стал сдержаннее. Лин Цин кивает и возвращает Предвестнику заготовленную вежливую фразу: — Мы рады присоединиться и стать частью армии сопротивления. Можете рассчитывать на нас. В наших рядах есть искусные целители, они могут приступить к службе в централизованном лазарете с завтрашнего дня. Чжун Ли, всегда такой словоохотливый, почему-то сейчас молчит. Лин Цина это нервирует и заставляет раздумывать о причинах такого несвойственного ему поведения. — Все прочие уже прибыли? Когда состоится военный совет для обсуждения тактики проведения боевых действий? — мужчина снова обращается к Предвестнику, не дождавшись вступления Архонта в диалог. А Чжун Ли продолжает разглядывать Чайльда и любоваться им. Его лицо всё так же не выражает эмоций, но они и не нужны. Эта случайная встреча спустя столько лет стала настоящим подарком: бывший Архонт может лично убедиться в том, что Чайльд жив и здоров. Этого достаточно. — Не хватает только одного отряда, — отвечает Чайльд. — Тем не менее я жду вас завтра в своём шатре в десять утра для обсуждения условий сотрудничества. Сегодня отдохните с дороги, — Предвестник снова бросает на Чжун Ли краткий взгляд. Кажется, с годами у него совсем не изменился вкус. — Если у вас возникнут проблемы с проживанием, обращайтесь ко мне или к капралу Шумилову. Они обмениваются ещё парой ничего не значащих фраз, а потом Чайльд поднимается со стула. — Ужин в восемь. Всего доброго, господин Лин Цин, господин Чжун Ли, — он кивает им и покидает шатёр в раздумьях. — Вы знакомы, — Лин Цин оборачивается к Чжун Ли, и в его голосе нет вопроса. — Знакомы, — кивает Архонт, но более ничего не объясняет. Лин Цин недовольно щурится: — Тогда именно ты пойдешь завтра в десять утра в его шатёр для обсуждения условий сотрудничества. Чжун Ли приподнимает брови, вопросительно глядя на Лин Цина, и уже хочет возразить, но мужчина успевает вперёд него. — Это приказ. Лицо Архонта снова приобретает непроницаемое выражение: — Слушаюсь, мой генерал. Он встаёт из кресла, запахивает пальто поплотнее и уходит из шатра, чтобы вернуться в свою палатку. — Ну что, видел дракона? — Панталоне ловит его сразу после ужина. Чайльд предпочитает есть за общим столом, но Делец не разделяет его пристрастий. Он подхватывает Чайльда за локоть и отходит от общей зоны на пару шагов, создавая хотя бы видимость приватности. — Чего? — спрашивает Чайльд. Панталоне усмехается и оглядывается через плечо вроде в сторону столов для новоприбывших из Ли Юэ. — Её Величество говорила, что попросила стихийного дракона прибыть на фронт и что он обещал приехать вместе с остальными, — рука смещается с плеча Чайльда на его талию поверх плаща. Чайльд строго смотрит на Панталоне, а тот только невинно скалится в ответ. — Тебе про него не говорили? — Нет, — отвечает Чайльд. — Ничего. Но у него есть подозрение, что за дракон прибыл на фронт сегодня. Утром, без десяти десять, Чжун Ли выходит из своей палатки, зябко кутаясь в пальто, и следует по лагерю к шатру генерала Тартальи. Лин Цин, упрямый мальчишка, не захотел передумать насчёт своего приказа. И никакие, надо сказать неубедительные, доводы, его не уговорили. "Ты отказался принять командование, но дал слово следовать моим приказам. Неужели слово Гео Архонта ничего не стоит?" Чайльд Тарталья мог бы прекрасно пообщаться с Лин Цином на тему “чего стоит слово Гео Архонта”. Чжун Ли дошёл до обозначенного места, и молодой парнишка, почти ребёнок, стоящий у входа, сразу ныряет внутрь, чтобы предупредить о посетителе. Чайльд тогда был почти таким же юным. — К вам господин Чжун Ли, — отчитывается солдат, чью фамилию Чайльд не помнит. Чайльд смотрит на часы. — Он один? — Да. Чайльд вздыхает. — Пригласи. — Так точно. Солдат исчезает, и у Чайльда есть около пятнадцати секунд перед тем, как посетитель зайдёт внутрь. Ему очень не нравится, что три из них он тратит на то, чтобы посмотреть в зеркало. Полог открывается ещё раз, и Чжун Ли входит внутрь. На его лице спокойная мягкая улыбка. — Здравствуй, Чайльд, — Чжун Ли склоняет голову в приветствии. Чайльд кивает ему: — Ты вместо Лин Цина? — Да. Генерал Лин Цин с обходом в лагере, проверяет, как устроились бойцы. Он просит прощения, что не может прийти лично, но отправил меня как свою правую руку, зная, что я владею всей необходимой информацией. Чжун Ли снимает меховой плащ. В шатре тепло, здесь в нём нет необходимости. Чайльд кивает. Не может не отметить, что Мораксу идёт тёплая одежда, и двигается он, как и всегда, элегантно и со скрытой силой. — Хорошо, — говорит он. Генерал Тарталья — профессионал, и он не теряет лицо, если встречает знакомое лицо. — Тогда приступим. Я считаю, что генерал Лин Цин должен… Он погружается в стратегии, планирования и размышления, коротко показывает Чжун Ли карту и вводит его в положение дел. — ...Поэтому генерал получит место в совете, но по факту финальное слово в командовании вашим гарнизоном останется за мной. Чжун Ли внимательно слушает Чайльда. Слушает и смотрит на него: не может перестать изучать взглядом. Отрывается лишь тогда, когда возникает необходимость заглянуть в карту. Задаёт уточняющие вопросы. — Вот здесь, под этим переходом, — он в какой-то момент тянет руку и ведёт пальцем по карте, — большой грот. Ранее, много лет назад, там были залежи руды. Вход в грот завален несколько столетий и о нём давно забыли все живущие. Если ты расставишь здесь бомбы, как планируешь, то он напомнит о себе самым неприятным образом, — Чжун Ли продолжает слушать Чайльда и, когда тот заканчивает свой почти непрерывный монолог, кивает. — Я передам моему генералу твои слова. Надеюсь, твои приказы будут обдуманы и ты не поставишь под угрозу жизни наших людей без прямой необходимости. Чайльд кивает. Конечно. Он не будет относиться к солдатам хуже из-за того, что они не снежнинцы. Разговор заканчивается, и Чайльд едва не бросает привычное "Свободен". Он не пытается как-то задержать Чжун Ли, потому что его кожа слишком сильно чешется от всех этих взглядов, которые Архонт даже не пытается скрывать. Чжун Ли чувствует нервозность Чайльда, и это его почти умиляет. Что-то не меняется даже по прошествии сорока лет. Он не ищет предлогов, чтобы остаться: когда разговор закончен, он встаёт и тянется за своим пальто, накидывает его себе на плечи. Лин Цин, сам того не ведая, поступил мудро, отправив его сюда. Для Чжун Ли, все эти годы хранившего в душе любовь к рыжему Предвестнику, теперь точно стоило поставить точку. Отпустить из сердца и мыслей и забыть навсегда, как и обещал когда-то. Но есть один вопрос, на который ему очень нужно знать ответ. Чжун Ли перед выходом опускает руку в карман и чуть оборачивается к Чайльду. — Ты счастлив, Чайльд? Чайльд поднимает бровь: — А как это относится к делу? — Никак, — признаёт Чжун Ли и не настаивает на ответе. — Я лишь полюбопытствовал. Он достаёт маленький свёрток из кармана и кладёт на небольшой столик рядом. Пора вернуть ему то самое ценное, что сохранилось у Чжун Ли как память о Чайльде. — Был рад встрече, Чайльд. С прошедшим Днём Рождения, — Чжун Ли выходит на мороз, плотнее запахивает пальто. Чайльд некоторое время стоит на месте, а потом разворачивает ткань и задумчиво смотрит на свою старую серьгу с кроваво-красным камнем, которую оставил в Ли Юэ когда-то очень давно. Может, когда они победят, он снова проколет ухо. *** Панталоне садится с ним рядом за обедом. Сегодня Чайльд ест за офицерским столом, и Чжун Ли тоже здесь, хоть и на противоположном конце, и это нервирует. — Ну что, генерал, какие планы на вечер? — Делец садится слишком близко и призывно закусывает губу, как будто он не находится посреди столовой под открытом небом, а сидит на одном из своих дорогущих диванов. — Хватит позорить меня перед подчинёнными, — Чайльд даже не поднимает голову от тарелки. Кажется, что Панталоне в ответ только пододвигается ближе. — А, дай угадаю, ты посрался с Зандиком и поэтому снова нацелился на меня? Он говорит это достаточно тихо, но на них и так никто не обращает внимания. К Панталоне в армии относятся как к талисману, нужно перетерпеть и забыть, как только он найдёт себе новое развлечение. Чайльд поворачивается к нему с усмешкой, чтобы увидеть, как Делец поднимает брови повыше в немом вопросе. — Чжун Ли, что-нибудь случилось? — Лин Цин отмечает, что Архонт после одного взгляда на противоположный конец стола больше туда не смотрит. И вид приобретает более мрачный. Чжун Ли поднимает взгляд на мужчину. — Всё хорошо, Лин Цин, нет поводов для твоего беспокойства, — "Просто старый дракон не в состоянии контролировать свои чувства. Как бы не клялся сам себе в обратном." За годы жизни бок о бок Лин Цин неплохо изучил Гео Архонта — своего наставника. Мог с лёгкостью уловить его настроение, не ведясь на непроницаемое выражение лица. Поэтому сейчас он поворачивает голову и смотрит на генерала Тарталью в компании Дельца. Даже невооружённым взглядом похотливая улыбочка последнего слишком очевидна. Наставник никогда не упоминал, что был знаком с Предвестниками, почему же сейчас он так выведен из равновесия? — Ты можешь не ходить на вечерний совет, я скажу, что ты неважно себя чувствуешь, если кто-нибудь спросит, — говорит Лин Цин, которого слова Чжун Ли нисколько не обманули. Теперь Чжун Ли улыбается. Лин Цин стал первым человеком за эти сорок лет, кому он снова позволил себе открыться. И Лин Цин ни разу не дал ему поводов жалеть об этом. Проявил себя как прилежный ученик, а позже верный соратник и друг. — Я был бы ужасным советником, если бы так поступил, Лин Цин. Оставь свои тревоги, просто здесь холодно и я ещё не привык не чувствовать твёрдую землю под слоем снега. — Мы не ссорились, — заявляет Панталоне, но Чайльд чувствует, что он лжёт. — А, значит, тебе просто скучно, — он не спешит уличать друга в обмане. — А как насчёт твоего обещания, что больше никаких измен? Панталоне строит грустную рожу. Чайльда бесит то, как часто другие на неё ведутся. — Ну пожалуйста… — Ну тогда трахни Лин Цина! — говорит Чайльд, и это выходит громче, чем он планировал. Оба Предвестника синхронно поворачивают головы в сторону лиюанцев. — Не, — тянет Панталоне, окидывая оценивающим взглядом двух мужчин. — Лучше второго. Но он с тебя глаз не сводит. — Ага, — отвечает Чайльд и поворачивается к тарелке. Панталоне делает губами удивлённую "о". — Погоди... Это что, тот самый твой бывший? Он из адептов? Ты никогда не говорил. — И не скажу, — вздыхает Чайльд, но уже поздно. Механизм запущен. — Ого... — шепчет Панталоне, наклоняясь ещё ближе. — Теперь я понимаю, почему ты предал Царицу ради него. Чжун Ли и Лин Цин переглядываются, когда до края их стола долетает эмоциональное восклицание Чайльда. У Лин Цина расширяются глаза, а Архонт прячет в уголках губ улыбку. Вряд ли Чайльд предлагал бы постоянному любовнику переспать с кем-то ещё. — Я, конечно, слышал, что снежнинцы совершенно не сдержаны и что Предвестники спят со всем, что видят, — тихо говорит Лин Цин, — но я даже в страшном сне не мечтал попасться одному из них на глаза. — Сяо скоро прибудет, — делает попытку Архонт отвлечь Лин Цина от неприятной темы. — Да, точно, надо подготовить для него место. Если ты закончил с обедом, то мы можем идти. Наложишь яшмовый щит на его палатку и повесим амулет Кармы. Чжун Ли бросает последний взгляд на Чайльда из-под полуопущенных ресниц и встаёт из-за стола: — Да, пожалуй нам пора. Остаток трапезы проходит без приключений. Вечером Чайльд идёт вдоль палаток. Уже темно, и на него не обращают внимания. Это приятно. Неожиданно он видит Чжун Ли. До вечернего совета меньше получаса, интересно, явится ли он снова вместо своего генерала? Чайльд вдруг слышит щелчок в своей голове и принимает решение. За прошедшие годы своей работы он научился многому и даже тренировался у инадзумских ниндзя, поэтому он совершенно бесшумно подходит ближе к Архонту и, когда тот заходит в совсем тёмный проём между деревянными бараками, оказывается сзади него, хватает за плечо и резко вжимает спиной в стену. Чжун Ли идёт из заготовленного для Сяо места в свою палатку. До совета совсем немного времени, нужно будет пойти с Лин Цином, как было обещано. Он поправляет рукав и сворачивает в тёмный проём между бараками, чтобы в следующий момент оказаться притиснутым к стене. Он едва было не вскидывает руки, чтобы защититься яшмовым щитом, но тут замечает знакомые рыжие вихры и остаётся неподвижен. Чайльд смотрит на Чжун Ли всего мгновение, чтобы увидеть в янтарных глазах узнавание, а затем придвигается ближе. Чужие губы выдыхают облачко тепла, обдающее жаром на лёгком морозце. Чайльд запечатывает их требовательным поцелуем. Чжун Ли кладёт свои ладони на его грудь, чтобы оттолкнуть. Вот сейчас. Сейчас. Пальцы сжимаются на ткани пальто Предвестника, а Архонт отвечает на его требовательный поцелуй, прикрывая глаза: нет никаких сил отказаться от этого. Он такой же вкусный, как Чжун Ли и помнит. Словно прошло не сорок лет, а лишь одно мгновение. Чайльд с упоением целует его и оглаживает контуры тела через плотную одежду. Чжун Ли касается его так, будто хочет оттолкнуть, и Чайльд не планирует настаивать в таком случае, но ничего не происходит, и за первым поцелуем следует ещё один, и ещё. Наконец, Чайльд отстраняется, задумчиво облизывает губу, глядя Чжун Ли в глаза, и молча уходит, не оборачиваясь. Он не может явиться на вечерний совет с опозданием. Чжун Ли какое-то время продолжает стоять у стены, совершенно сражённый случившимся. Губы горят от упоительного поцелуя, в голове шумит и больше не чувствуется холод, так как тело под пальто горит от поглаживаний через одежду. Что хотел сказать Чайльд своими действиями? Это поцелуй на прощание, которого у них не случилось сорок лет назад? Или этим он хотел продемонстрировать, что простил его? Архонт прикрывает глаза: кажется, сорок лет жизни рядом со смертными не прошло для него бесследно. Он теперь слишком часто поддаётся простым человеческим эмоциям и не может быть холоден и отстранён, как раньше. Впрочем, ему удаётся взять себя в руки и на совет он приходит вместе с Лин Цином с очередной непроницаемой маской вместо лица. Надо будет каким-то образом поговорить с Чайльдом. Надо будет найти повод для разговора тет-а-тет. Генерал Тарталья — профессионал, и на совете, куда Лин Цин приходит вместе со своим советником, он не посылает Чжун Ли ни одного лишнего взгляда. Его профессионализм, впрочем, не мешает ему в фоновом режиме гадать, что же Чжун Ли думает, и самую малость мстительно надеяться, что ему удалось смутить Архонта. Они спорят над стратегией почти два часа — Чайльд считает, что они должны дождаться инадзумский отряд, но некоторые из участников совета уверены, что выступать надо прямо сейчас. После жарких обсуждений решают всё-таки пока остаться на месте, и Чайльд удовлетворён тем, что получилось донести свою точку зрения. — Генерал Тарталья, можно вас на два слова? — Лин Цин после совета просит аудиенции. Чжун Ли останавливается на пороге и оглядывается через плечо. — Ты можешь идти, Чжун Ли, — Лин Цин замечает его взгляд. — Слушаюсь, мой генерал, — Чжун Ли поправляет пальто и выходит из военного шатра. Он уже узнал, где находится личная палатка Тартальи. Проникнуть туда незамеченным не составит труда. — Да, Лин Цин? — Чайльд поворачивается к мужчине. — Чем могу помочь? — Я прошу вас очистить место от ваших людей вокруг одной из частей нашего лагеря. Якса Алатус прибыл, и ему требуется некоторое уединение, — сообщает Лин Цин, когда они остаются наедине, — для вашей же безопасности. Чайльд кивает. Якса — это хорошо: — Конечно. Или мы можем поставить его палатку у подлеска, там редко бывают люди. Лин Цин задумчиво кивает в ответ: — Я спрошу у советника, достанет ли ему сил перенести щит. Спасибо за понимание, генерал Тарталья, — Лин Цин накидывает на плечи своё пальто и уже собирается выйти из палатки, но вдруг добавляет кое-что ещё, и в голосе его звучит только сталь и лёд. — Не знаю, откуда вы друг друга знаете, генерал Тарталья, но попрошу не деморализовать моего советника. Он нужен мне в ясном сознании, пока война не будет закончена. Также я попрошу вас более не предлагать меня никому в качестве развлечения на вечер. Я не такой мягкий, как мой советник, для меня такие шутки неприемлемы. Он не дожидается ответа Чайльда и выходит из палатки. Чайльд закатывает глаза. Лин Цину ещё учиться и учиться славному искусству интриг и развлечений. И это с учётом того, что в первой половине Чайльд как был профаном, так и остался. Он ещё немного стоит над столом, раздумывая. В шатёр заглядывает Панталоне, уже не с непристойным предложением, а с бутылкой фонтейнского портвейна, но Чайльд разворачивает и это. — Давай завтра, а? — Но я хочу послушать ещё историй про твоего красавчика-адепта… — Завтра. И с тебя две бутылки в таком случае. В личную палатку Чайльд возвращается в смешанных чувствах. Возможно, стоило всё-таки принять предложение друга, ну да ладно. Он заходит внутрь, стягивает с себя пальто, а затем чувствует еле заметный флёр элементальной энергии и вздыхает. — Мог бы и зажечь свет. У нас нет недостатка в масле для ламп, — Чайльд тянется к лампе сам и вскоре помещение наполняется неярким тёплым светом. Чжун Ли не двигается и не сводит взгляда с Тартальи. — Я хочу объяснений. И сатисфакции, — говорит он спокойным голосом, — и, пожалуй, чай, если в твоей палатке есть что-нибудь безалкогольное. Архонт чуть удобнее устраивается в кресле и закидывает ногу на ногу, всем видом давая понять, что никуда не собирается уходить в ближайшее время. Чайльд усмехается почти по-доброму. Пожалуй, это Чжун Ли заслужил. — Давай начнём с чая, — предлагает он и идёт к шкафчику, доставая оттуда поднос с двумя чашками, сахаром и баранками. Вода в самоваре из Фонтейна греется быстро, и через минуту он уже заливает кипяток в чайничек с мятой, иван-чаем и ромашкой. Обычно завариванием чая всегда занимался Чжун Ли. Но теперь он в роли гостя. Он наблюдает за Чайльдом, думая о том, что эта картина выглядит очень умиротворяюще. Предвестник лопатками ощущает прожигающий взгляд, но почему-то сейчас не чувствует беспокойства, а, наоборот, ему едва ли не уютно под взглядом Моракса. Как в старые времена. Чжун Ли не стремится начать разговор: ждёт, когда Чайльд поставит перед ним чашку. Берёт её и вдыхает непривычный аромат. В Ли Юэ чай пахнет совсем иначе. Мужчина делает глоток, прикрывая глаза, чтобы распробовать созвучие вкусов как следует. А потом снова смотрит на Чайльда. — Спасибо, ты очень любезен, — считает он должным поблагодарить за этот маленький жест. Чайльд едва заметно качает головой, когда Чжун Ли изображает гурмана над простым домашнем чаем, который пили в его семье. Он берёт баранку и откусывает. С чаем вкусно. — А теперь можно вернуться к объяснениям и сатисфакции, — Чжун Ли покачивает чашку в пальцах. Ни в сахаре, ни в баранках он не заинтересован. Чжун Ли сам себе не может объяснить, зачем пришёл. Зачем сидит здесь и смотрит на Чайльда. Чего ждёт? Чайльд несколько секунд просто смотрит на него. Маленький запутанный Архонт. — Почему поцеловал? — спрашивает он и сразу же отвечает. — Потому что захотел. Что потребуешь в качестве сатисфакции? — И это всё? Просто захотел? Почему ты допустил мысль, что это может являться веским поводом? — глаза Чжун Ли едва уловимо сужаются. Архонт делает ещё один глоток чая: по телу струится тепло. Чайльд определённо повзрослел и переборол свои старые страхи. И, кажется, боится его теперь не больше, чем Лин Цин. Это хорошо. — А что ещё может быть поводом? — улыбается Чайльд. — Ты всё такой же красивый и горячий, и я всё так же хочу тебя. Почему бы не поцеловать? Чжун Ли обводит Чайльда внимательным взглядом. Прямолинеен, как и всегда. Селестия, какая же красивая у него улыбка, и эти очаровательные ямочки на щеках и веснушки. — Кажется, мы обсуждали это сорок лет назад, Чайльд. Ты сделал выбор не быть со мной, — Чжун Ли отставляет чашку и поправляет чёрную перчатку на руке. — С тех пор ничего не изменилось. Я не изменился. Надеюсь, ты отдаёшь себе в этом отчёт. Чайльд пожимает плечами: — Я даже не успел начать что-то предлагать, а ты уже суетишься, — говорит он беззлобно. Не рассказывать же Чжун Ли о своём великом откровении и осознании, что обман, послуживший причиной для разрыва, был сделан ради его, Чайльдова спокойствия. Что Чайльд довольно много думал об этом и многое переосмыслил. — Что ж, — Чжун Ли встаёт с кресла, — я понял твои мотивы. Думаю, здесь обсуждать больше нечего, — он подходит ближе к Чайльду, не сводя с него янтарного взгляда. — Теперь о сатисфакции. Самым важным профессиональным навыком генерал Тарталья считает умение отпускать ситуацию. Вот и сейчас он с лёгкой полуулыбкой наблюдает за Чжун Ли и даже не пытается предполагать, что тот сделает дальше: ударит, начнёт отчитывать или поцелует в ответ. Он даже не до конца уверен, что сейчас хотел бы последнее. Одним изящным движением Чжун Ли откидывает полы своего сюртука и оказывается на коленях у Чайльда. Запускает пальцы в его волосы на загривке, оттягивая голову, и также требовательно целует, как Чайльд целовал его у бараков. Чайльд позволяет ему вылизывать свой рот и неспешно ему отвечает. Руки он кладёт на архонтову талию и изредка гладит бока через одежду. — Сатисфакция удовлетворена? — спрашивает он с хитроватой усмешкой, отрываясь от Архонта и ища свет в янтарных глазах. Чжун Ли опускает ресницы, чтобы не показать, что происходящее ему понравилось и не дать прочесть янтарное пламя в глубине его глаз. — Вполне, — отзывается он и встаёт, выпутываясь из Чайльдовых рук. Поправляет на себе одежду, берёт пальто, собираясь уходить. — Чайльд, скажи, пожалуйста. Ты счастлив? — оборачивается он перед выходом. Ему очень важно знать ответ. Поэтому он делает вторую попытку его узнать. Чайльд смотрит ему вслед, убирая улыбку с лица. Внутри он несколько разочарован. Когда Чжун Ли повторяет свой вопрос, он глядит ему в лицо самую малость растерянно. — Я буду счастлив, когда завоюю Селестию для Её Величества, — отвечает он после короткой паузы. Чжун Ли смотрит на Чайльда несколько долгих мгновений. Эти сорок лет не стали для Чайльда счастливыми. Был бы он счастлив, если бы тогда они остались вместе? — Тогда я от всего сердца желаю, чтобы твои чаяния сбылись. И приложу все усилия, чтобы помочь этому свершиться, — он опускает голову в лёгком кивке и покидает шатёр Предвестника, думая о том, что случившееся не успокоило его, а только поселило в груди ещё большую смуту. Чайльд провожает его взглядом и думает, что решение надраться с Панталоне было пророчески правильным. Он снова чувствует себя тем потерянным ребёнком, которым был в те времена. Хотя нет, многое изменилось. В основном, он сам. Час спустя он накидывается портвейном в компании другого Предвестника. — Я поцеловал его, — пьяно икает Чайльд, когда они открывают вторую бутылку. — Я не впечатлён, — отвечает Панталоне, — как будто ты никогда не делал этого раньше. — Нет, — мотает головой Чайльд и невпопад говорит, — это я бросил его, потому что тогда это всё казалось до чурла сложным. — А теперь вдруг стало простым? — приподнимает брови Делец, разливая новую порцию. — Проще, — признаёт Чайльд. — Хотя победить узурпаторов всё ещё как-то полегче. Панталоне хмыкает: — И не говори. Если бы отношения были простыми, я бы сейчас сладко душил моего зайчика. Или он меня. Но я здесь. Чайльд смеётся: — Ты забыл, что ты здесь по делу, да?