Печать на воде

— Кажется, я влюбился, — говорит Панталоне. Они с Чайльдом сидят на маленькой трибуне рядом с ареной и смотрят на Лин Цина. Мужчина проводит тренировочные бои, и отчего-то Девятому Предвестнику кажется, что сегодня генерал лиюаньской армии особенно хорош. Буквально летает над землёй, посылает свой двуручник вперёд будто игрушечный и никому не оставляет и шанса на победу. — Опять? — спрашивает Чайльд без удивления. — После одной ночи. — Нет, он другой, — вздыхает Панталоне и делает глоток кофе из позаимствованной в столовой чашки. — Ты говоришь так после каждой своей интрижки. — В этот раз всё иначе. Чайльд не отвечает, и какое-то время они просто продолжают наблюдать за тренировкой. — Прости меня, я был неправ, — слышит Панталоне и оборачивается на звук, чтобы увидеть Дотторе, стоящего в пяти метрах от него. Делец вздыхает и показательно отворачивается обратно к арене. Пожалуй, смотреть на Лин Цина будет более благодарным занятием. — Что он здесь делает? — тихо спрашивает он у Чайльда. Тот только пожимает плечами: — Меня об этом не предупреждали. — Мне не стоило запирать тебя в комнате с голодными крысами, выкидывать ключ и смотреть, как ты пытаешься выбраться! — так же громко говорит Дотторе, когда понимает, что привлечь внимание не удалось. Панталоне закатывает глаза, всё больше раздражаясь. — Тебе не стоило говорить об этом на публике, — пытается улыбнуться он, но это чертовски сложно. Дотторе широко улыбается — Панталоне оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть ряд острых зубов — и подходит вплотную к трибуне. — Позволь поинтересоваться причиной твоего появления здесь? — спрашивает Делец, и зря. — Это ты, — Дотторе наклоняет голову набок. — Ты уже должен был вернуться в столицу. — Я занят делом, — Панталоне поднимается с места и делает пару шагов в сторону лестницы. Теперь их разделяет только две ступеньки вниз, и Дотторе спокойно ждёт. — И Царица не может ждать меня сейчас. — Я не от неё, — скалится Дотторе самодовольно. — Я не хочу, чтобы ты был здесь, когда начнётся заварушка. Тебе пора уходить. Панталоне поджимает губы: — Это тебе зачем? — Как будто ты сам не знаешь ответ на свой вопрос. Но если тебе нужно вербальное подтверждение моего к тебе отношения… Не хочу тебя терять. В столице я смогу тебя защитить, Панталоне. — Хм. Больше никаких крыс. Дотторе быстро кивает. — В следующий раз снова составим договор, — ещё один кивок. — И я возьму с тебя в два раза больше. — Хм. Ладно. Панталоне спускается с лестницы и оказывается нос к носу с маской Доктора. — Ладно. Он поворачивает их так, чтобы Дотторе был спиной к потенциальной публике, и поднимает маску за острый кончик. На него смотрят злые алые глаза, и Панталоне улыбается, глядя в них, а затем нежно целует Дотторе в губы. Они отстраняются друг от друга через минуту, и Панталоне так же медленно опускает маску обратно. — Но я всё ещё зол на тебя, — говорит он. Дотторе кивает. — И сегодня вечером я пойду на блядки, а ты не будешь никоим образом мне мешать. — Хорошо, — после маленькой заминки отвечает Дотторе. Панталоне отстраняется, и Дотторе переводит взгляд на Чайльда. Тот скалится так, будто его зубы тоже способны рвать плоть. — Даже не подходи ко мне, Зандик. И лучше свали поскорее. Лин Цин заканчивает как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как Панталоне спускается по лестнице к мужчине с голубыми волосами. Он чуть хмурится. Ещё один Предвестник? Чжун Ли ждёт его, изящно опёршись на ограду неподалёку. Они не успели поговорить перед завтраком, а во время Архонт был слишком занят любованием своим рыжим генералом. Лин Цина это даже развеселило: шеститысячелетний Архонт вёл себя, как влюблённый мальчишка. Он никогда не видел Чжун Ли таким. — Кто это? — спрашивает Лин Цин у наставника, кося взглядом на Панталоне и Дотторе. Кажется, те самозабвенно целуются на глазах у всех. — Доктор, — спокойно отвечает Чжун Ли, подавая мужчине полотенце и рубашку. Лин Цин приподнимает брови: — Второй из Предвестников Фатуи? Чжун Ли кивает. Тоже скользит по парочке равнодушным взглядом. — Они вместе? — уточняет Лин Цин и теперь ловит внимательный взгляд янтарных глаз на своём лице. Чжун Ли снова кивает. — Ты знал и не сказал мне? — Лин Цин не собирается отводить глаза, смотрит упрямо и чуть недовольно. — Разве бы это что-то изменило? Ты тоже несвободен, — мягко говорит Чжун Ли. Они какое-то время молчат. Чжун Ли всё также смотрит на него, а Лин Цин изучает стройные ряды палаток за его спиной. Снова косится на Панталоне и Дотторе: так вот кто оставил Дельцу тот шрам, вот чьё это обручальное кольцо. Однако Панталоне не выглядит несчастным сейчас и сам охотно льнёт к тому, кто сделал с ним это. — У нас ничего не было, — зачем-то говорит Лин Цин наставнику спустя пару минут молчания. — Я знаю, — мягко усмехается Чжун Ли и, ловя вопросительный взгляд, поясняет, — иначе ты бы не бил своих подчинённых так яростно, чтобы выпустить пар. Лин Цин вздыхает и натягивает на себя рубашку: — Я жалею, что не прислушался к тебе. Чжун Ли улыбается мужчине очень тепло. Тянет руку и кладёт ладонь на его щёку. Мягко гладит. — Ты говоришь так каждый раз, а потом снова всё делаешь по-своему, — в голосе Архонта нет укора. — Ты вправе принимать решения, которые посчитаешь нужными, только так и будет правильно, и я буду с пониманием относиться к любому. А после буду делить с тобой радость успеха или горечь разочарования. Лин Цин прикрывает глаза, прижимается щекой к его ладони на пару мгновений. — Спасибо, Чжун Ли, — вздыхает он и отстраняется, подхватывает своё пальто с перил. — Мы сегодня идём с ним пить до потери сознания. Завтра я точно буду плакаться тебе об очередном неправильном выборе. Архонт тихо смеётся. Этот мальчишка неисправим. Чайльд наблюдает попеременно то за парой ублюдков, то за тем, как Чжун Ли ведёт себя с Лин Цином так, что Чайльд почти готов заревновать. Он не слушает, о чём говорят Предвестники, но, кажется, Панталоне уже забыл свои признания пятиминутной давности. Как и всегда. Точно, Чайльд ведь должен Дельцу прилично моры за Лин Цина. Ладно, отдаст после обеда. Когда Дотторе излапывает всего Панталоне и уходит, Делец возвращается на трибуну, и по его лицу трудно что-то прочитать. — Я никогда не рассказывал, почему мы расстались с Чжун Ли... — говорит ему Чайльд с очень мрачным и грустным лицом, которое редко у него увидишь. — Но то, что он сделал со мной, и рядом не стояло с тем, что Дотторе делает с тобой. Постоянно. Панталоне смотрит на него в ответ: — Ты просто был нежной фиалочкой, Котёнок. А в жизни часто приходится терпеть боль, чтобы потом получить то, что хочешь. Лин Цин уходит в свой шатёр после тренировки, чтобы принять душ и переодеться. Почему-то не хочет сейчас подходить к Панталоне. Не после того, как мог наблюдать явные публичные домогательства Дотторе к нему. Словно есть два Дельца. Один изо всех сил соблазнял его последние три дня, второй сегодня ночью поразительно беззащитно спал в его объятиях. К тому же надо заняться делами. Проверить целителей в лазарете и уточнить у Бай Чжу, всего ли хватает. Чжун Ли, проводив его взглядом, идёт к Предвестникам и садится рядом с Чайльдом на трибуну. Место Лин Цина на арене занимает один из капитанов, чтобы заняться тренировкой по стрельбе из лука. — Что здесь делает Дотторе? — спрашивает он у Чайльда, глядя на то, как молодой капитан посылает точно в цель стрелу за стрелой. — Приехал забрать Панталоне, — отвечает Чайльд. Слева от него Панталоне делает вид, что это не про него сейчас говорят. — Он якобы волнуется, что здесь ему небезопасно. — Не думал, что Дотторе склонен испытывать переживания за кого-либо или что-либо, кроме целостности проведения своих экспериментов, — голос Чжун Ли спокоен и почти даже скучен, — но, видимо, никому из Предвестников не чужда человечность. — Ему чужда, — упрямо отвечает Чайльд. — Он просто придуривается. Панталоне бросает на него взгляд, а затем поднимается с места. — Господа, сколь бы ни была приятна ваша компания, но мне необходимо закончить инспекцию сегодня. Прошу меня простить. А, кстати, Чайльд, — он достаёт из-под плаща мешочек моры и кидает его на колени Тарталье. — Это твоё. Чайльд смотрит на мешочек несколько секунд перед тем, как воскликнуть: — Ты серьёзно?! Но Панталоне не утруждает себя ответом: он коротко кивает Чжун Ли и спускается вниз. Чайльд переводит на Чжун Ли растерянный взгляд. — В смысле, они вчера не переспали? А чего он тогда полчаса распинался о том, какой Лин Цин замечательный? Чжун Ли возвращает вежливый кивок Панталоне, а потом оборачивается к Чайльду, глядя на него с заметным весельем во взгляде. — Потому что Лин Цин правда замечательный. Даже такой Предвестник, как Делец, не мог этого не заметить, — улыбается Чжун Ли и прислоняется головой к плечу Чайльда, пользуясь тем, что их оставили почти наедине. Чайльд прислоняется щекой к тёмным мягким волосам и немного трётся о них, вдыхая тепло. Чжун Ли прикрывает глаза от удовольствия. — Надеюсь, Лин Цин в порядке. Он вроде нормальный мужик. — Чайльд... меня не будет рядом, когда начнётся сражение. Пожалуйста, пригляди за ним, — несколько невпопад просит Архонт, переводя взгляд на возлюбленного и мягко беря его за руку. Чайльд кивает: — Конечно, Чжун Ли. Всё будет хорошо. — Спасибо, любовь моя, — взгляд Чжун Ли полон нежности. Он встаёт с трибуны, берёт Чайльда за руку и тянет за собой. — У нас, кажется, есть ещё полчаса до собрания. *** Лин Цин, одетый в простой солдатский бушлат, приходит к шатру Панталоне в обозначенное время. Ему сегодня тоже не хочется светить генеральским чином и портить простым солдатам веселье перед скорой войной. От шатра Дельца до мондштадской части лагеря идти ближе, к тому же Панталоне обещал накачать его алкоголем перед этим. Лин Цин, нисколько не смущаясь, одёргивает полог шатра: постучать как в дверь в него невозможно. И он даже себе не может признаться в том, что тайно хочет застать какую-нибудь скабрезную сцену, которая позволит ему совершенно законно настучать Второму Предвестнику в его мерзкую маску. Панталоне с головой закопан в документы и не замечает посетителя, пока он не подходит довольно близко. — Ты напугал меня, — лениво тянет Делец, успешно скрывая первичную реакцию тела. — Подождёшь пять минут, пока я закончу? Можешь пока налить себе выпить из того шкафчика. — Прости, не хотел тебя пугать, — улыбается Лин Цин, который получил возможность некоторое время любоваться на сосредоточенное лицо Предвестника. — Конечно, я подожду. Лин Цин скидывает бушлат на кресло неподалёку и идёт к шкафчику: изучает его содержимое, по-хозяйски достаёт бутылку портвейна и пару стаканов. Возвращается к Панталоне, садится в кресло напротив его стола и наливает себе немного. Отпивает, не сводя с него взгляда. Очень хочется спросить что-нибудь про Дотторе. И очень не хочется ничего об этом знать. Панталоне проверяет отчётность — теперь она начала сходиться, и это не может не радовать. Он чувствует на себе взгляд Лин Цина, но не позволяет себе отвлекаться на это какое-то время. Потом он всё-таки поднимает на него взгляд поверх очков: — У меня что-то на лице, Лисёнок? — Всего лишь красота, Лоне, — смеётся Лин Цин. — Расслабься, я просто любовался. Он делает ещё один изрядный глоток и теперь изучает взглядом шатёр. — Ты уезжаешь из лагеря? — спрашивает он, разглядывая какую-то вычурную статуэтку на столике. Чжун Ли успел поведать воспитаннику о цели прибытия Дотторе в лагерь. — Да, — Панталоне пробегает последний документ взглядом и откладывает его в аккуратную стопку. — Как закончу. Дотторе не хочет, чтобы я здесь находился. Лин Цин проглатывает неуместный ответ о том, что не хочет, чтобы Панталоне находился рядом с Дотторе. Он ни чурла не знает об их отношениях. — Это правильно, — говорит он вместо этого. — Скоро здесь будет небезопасно. Лин Цин откидывается в кресле и теперь смотрит в тканевый полог шатра. Залпом опрокидывает остатки портвейна в горло и сразу наливает себе новую порцию. — Ты отстаёшь, — улыбается Лин Цин. — Я успею накидаться раньше тебя. — Скоро везде будет небезопасно, — вздыхает Панталоне, вспоминая гениальнейший в своей дурацкости план Царицы. Потом он поднимается с места, обходит стол и наливает себе во второй стакан. — Я просто давал тебе фору, Лисёнок, — улыбается он. *** Они уже не слишком трезвые и успели обсудить и Чайльда, и его бывших пассий, и перемыть кости половине офицерского состава, когда Панталоне отпускает поводья своей колесницы и уже почти привычно седлает колени Лин Цина. — А может, не пойдем никуда, Лисёнок? — спрашивает он и наклоняется, чтобы мазнуть губами по его скуле и прошептать на ухо. — Нам и вдвоём хорошо, сладкий. Лин Цин ведёт сильными руками по тонкому гибкому телу. Не сводит пьяноватого взгляда с Панталоне, чувствуя более чем приятное возбуждение, растекающееся по всему телу. Касается губами его так удобно подставленной шеи и скользит выше, прихватывает мочку его уха губами. — Нет, Лоне, — лукаво шепчет ему на ухо, — этим путём мы уже ходили. Панталоне позволяет себе обиженно засопеть. — Стойкий, что твой камень, — ворчит он и прижимается ближе, обняв Лин Цина, но больше не пытаясь его завести. — А могли бы уже второй день из кровати не вылезать. Я бы показал тебе, что умею своим языком... — Лоне, — Лин Цин сдавленно выдыхает его имя, невольно сжимая руки на его теле крепче. — Идём скорее, иначе я передумаю. А я очень не хочу этого делать. Панталоне отстраняется и смотрит на него грустно, но уважительно: — Ладно. Пойдём, красавчик, найдём тебе кого-нибудь подешевле, — он изящно поднимается и подаёт руку Лин Цину. — Только переоденусь в твоё. *** Они заходят в один из деревянных бараков на отшибе: Лин Цин, одетый как солдат, и Панталоне в отобранной у ближайшего подчинённого шинели, без колец и только с очками на носу. На них никто не обращает внимания. В углу громкая компания увлечённо играет в карты, а по центру поспокойнее. Они занимают пустой столик и заказывают себе выпивку — Панталоне настаивает на том, что сегодня платит он. — Ты не можешь не предлагать везде за всех платить, да, Лоне? — смеётся Лин Цин, потягивая какую-то крепкую дрянь из своего стакана. Он оглядывает посетителей бара, с разочарованием понимая, что здесь никто и в подмётки не годится тому, кто занял все его мысли. Как же прав был Чжун Ли. Как же не стоило это всё даже начинать. — А в чём смысл зарабатывать деньги, если никогда ими не раскидываться? — лениво тянет Панталоне и раздумывает над тем, что, возможно, всё-таки стоило надавить и остаться с Лин Цином сегодня. Впрочем, ладно. Кто бы что ни говорил, а слово "нет" он вполне себе понимает. Алкоголь здесь на редкость гадкий, под стать настроению, но ему уже всё равно. — Как тебе вон тот? — Лин Цин не хочет продолжать говорить о деньгах, поэтому чуть наклоняется к Панталоне, кладёт подбородок ему на плечо и как будто невзначай ведёт рукой по направлению к барной стойке. — Телосложением ничуть не уступает мне, а может, даже и превосходит. Он просто предлагает Панталоне варианты, никто при этом не запрещает наслаждаться запахом его парфюма. Панталоне целует фиолетовую макушку и поворачивается в указанном направлении. Он безразлично скользит взглядом по мужчине, а потом вдруг обращает внимание на фигуру за барной стойкой, сидящую к ним спиной. Странно, что Лин Цин его не заметил. — Подожди, — говорит Панталоне, поднимается с места и идёт к тому человеку. У него голубые волосы и солдатская шинель. "Кого убил за неё, интересно", — думает Панталоне и встаёт рядом с ним. — Ты обещал не мешать мне. Дотторе поворачивается и смотрит на него алым взглядом; он без маски — тоже пытается не отсвечивать. — Я и не мешаю, — скалится он. — Просто пью здесь и никак не собираюсь вмешиваться в твои дела, пока ты не попросишь. Лин Цин резко выпрямляется, когда понимает, к кому подошёл Панталоне. А этот что ещё здесь делает? Вся пьяная ленность из тела сразу уходит. Руки снова начинают зудеть от желания как следует отделать Дотторе. — Скучаешь, красавчик? — раздаётся мурлыкающий баритон у него над ухом неожиданно. Лин Цин поворачивает голову и утыкается лицом в чужой нескромный вырез рубашки, не скрывающий аппетитную смуглую кожу. Лин Цин вздыхает. — Кэйа, — мужчина не спрашивает. Тянется за стаканом и отпивает ещё один изрядный глоток крепкой дряни. — И тебе привет, Лин-лин, — Кэйа, ни мало не смущаясь, плюхается своей шикарной задницей на край столика. — Как тебя занесло в этот клоповник? — Могу задать тебе тот же вопрос, — Лин Цин не смотрит на капитана кавалерии Ордо Фавониус: по-прежнему внимательно наблюдает за Панталоне и его неожиданным оппонентом. — Не можешь вынести мысли о том, как меня будет трахать кто-то другой? — Панталоне усаживается на колени Дотторе, благо, барные стулья здесь такие же, как и обычные. — Хочу посмотреть, кого ты выберешь сегодня, — отвечает Доктор. — Не тебя. Они глядят друг на друга несколько секунд, а потом Панталоне кладёт руку ему на шею и безошибочно давит на артерию, перекрывая приток крови в мозг. Дотторе улыбается и молча смотрит на него, не отрываясь. Это их любимая игра: убьёт ли Панталоне своего возлюбленного сегодня или всё-таки повременит? Дотторе, как и всегда, не сопротивляется; он уже говорил, что от рук Дельца готов умереть в любой момент. Панталоне смотрит на него внимательным цепким взглядом, но когда глаза Дотторе немного мутнеют, отпускает руку. "Живи пока", — не говорит он вслух. Панталоне наклоняется чуть ближе и тихо говорит: — Я хочу, чтобы ты трахнул меня на весу, вжимая в стену, в каком-нибудь достаточно публичном месте, чтобы нас могли заметить в любой момент. И всю дорогу шептал о том, как сильно любишь меня и как безумно соскучился по моему телу. Глаза Дотторе загораются, и он довольно ухмыляется. Они слезают со стула и идут на выход: Панталоне даже позволяет себе взять его за руку. Когда они проходят мимо столиков, он смотрит на Лин Цина в компании смуглого симпатичного мужчины и подмигивает ему, пытаясь пожелать удачи. — Бездна, — выдыхает Лин Цин, когда Панталоне и Дотторе уходят из барака рука об руку. Переводит взгляд на Кэйю. Тот терпеливо ждёт, пока внимание генерала лиюаньской армии вернётся к нему. — Мне же не показалось, это были Делец и Доктор? — спрашивает Кэйа у Лин Цина. — Ага, — отзывается Лин Цин, одним глотком допивает мерзкое пойло и морщится. — И ты пришел сюда с Дельцом? — продолжает допытывать капитан. — Ага, — точно таким же тоном снова отвечает Лин Цин. Внутри ворочается какое-то мерзкое, паршивое чувство. Он чувствует себя обманутым и почему-то грязным. — Хочешь об этом поговорить? — Кэйа чуть склоняет голову на бок, разглядывая его. — Нет, — отрезает Лин Цин и собирается встать со стула, чтобы уйти отсюда. — А просто потрахаться без лишних предисловий? — Кэйа соскальзывает со стола ему на колено, не давая подняться, и ведёт пальцем по его крепкой груди. Лин Цин окидывает Кэйю внимательным взглядом. — Да, — кивает он. — Ты сегодня поразительно многословен, — лукаво улыбается Кэйа и целует его в шею. Капитан встаёт, берёт за руку Лин Цина и тянет за собой, прочь из этого сомнительного места. Они всегда могли найти общий язык в постели. *** Когда на следующий день Панталоне встречается с Лин Цином где-то посередине лагеря, тот делает каменное лицо и отворачивается. Предвестник растерянно смотрит на него, а потом поворачивается к Чайльду, на секунду теряя свою горделивость. — Как будто раньше с тобой такого не было, — сердито говорит Чайльд, но ободряюще сжимает его плечо. — Но... — Панталоне моргает раз, другой, а потом надевает на лицо привычную маску. — Так что в итоге насчёт поставок, Тарталья? Лин Цина тошнило всё утро. Лютое похмелье, раскалывающаяся голова, лёгкий флёр позора после ничего не значащего секса — Лин Цин не чувствовал себя так лет десять. С трудом отбился от приглашения Кэйи заночевать у него в шатре и не помнил, как добрался до своего. Чжун Ли, как и обещал, пришёл проверить своего подопечного утром, прихватив антипохмельную настойку. Лин Цин не жаловался, но Чжун Ли каким-то образом понял его без слов. Хотя чему удивляться. Ему порой казалось, что Архонт знает его лучше, чем он сам. Лин Цин долго сидел на полу, закрыв глаза, спиной к коленям Чжун Ли, откинув голову на его ноги, а тот мягко гладил его по волосам и лицу, касаясь его прохладными ладонями. — Я хочу с ним попрощаться, — Лин Цин наконец-то открыл глаза, глядя на Чжун Ли снизу вверх. — Только ничего не говори. — Я и не собирался, — мягко и чуть печально улыбнулся ему Архонт. Когда они пересеклись в середине лагеря, Лин Цин, увидев Предвестника, испытал внутри такую бурю эмоций, что ему было проще закрыться от них всех и отвернуться, коря себя за слабость. Но он точно не собирался подходить к Панталоне, пока Чайльд Тарталья рядом. Вместо этого ближе к вечеру Лин Цин идёт в шатёр Панталоне и ждёт его там. Когда полог, спустя, наверное, целую вечность, открывается, мужчина выжидает ещё пару мгновений, чтобы убедиться, что тот пришёл один, хватает Предвестника за грудки и впечатывает его в знакомую каменную стенку, выросшую за его спиной. — Он тебя не достоин, Лоне, — тихо сердито шепчет Лин Цин, глядя в его глаза, а после так же сердито целует его, пытаясь этим поцелуем высказать все свои гневные мысли и чувства. "А кто достоин, ты?" "Лисёнок, не лезь не в своё дело." "А я разве его достоин?" "Уже поздно думать о подобном." "Может быть..." — Прости, — шепчет Панталоне в поцелуй вместо всей этой дряни. — Я не хотел обидеть тебя, Лин Цин. Лин Цин отрывается от его губ, смотрит на него почти несчастным взглядом, а потом крепко обнимает его. Кладёт подбородок ему на плечо и утыкается лбом в прохладную стену, чувствуя, как болезненно бухает сердце о грудную клетку. — Это ты прости. Я лезу не в своё дело. Я даже почти не знаю тебя, чтобы судить о чём-то, — тихо произносит он. Вообще-то это правда, но Панталоне всегда очень любил, когда о нём искренне заботились. Он аккуратно гладит Лин Цина по спине: — Ты нарисовал в своей голове картинку ранимого меня, который спал с тобой в обнимку и мог позволить себе не думать над выражением лица, — Панталоне кладёт руку на чужую макушку и так же осторожно гладит. — За последние полсотни лет я вряд ли хоть с кем-то вёл себя так. Человек, которым я являюсь большую часть своего времени, совсем другой — способный на подлости во имя великой цели и на выход за рамки морали ради собственного удовольствия. Я благодарен за то, что ты решил заглянуть туда, куда не смотрит больше никто, но ты был прав, разочаровавшись во мне. — Я знаю, что со мной ты был настоящим, — Лин Цин чуть отстраняется, чтобы заглянуть ему в лицо. Проводит тыльной стороной ладони по нежной щеке. — Да, у тебя наверняка, как и у любого из нас, больше одной грани. И тебя бы не боялись и не считали выродком многие люди в Тейвате, если бы ты таким не был. Я был бы разочарован, если бы увидел, что это и есть твоя суть. Но я верю, что ранимый ты — такой же настоящий. И достойный внимания. В том числе твоего собственного, Лоне. Лин Цин снова целует его, теперь мягко и нежно. Кажется, по лицу скользит слеза, но он не обращает на это внимания. — Обещай, что когда твоя мечта будет исполнена, ты вспомнишь об этом. И позволишь себе быть таким чаще, чем раз в полсотни лет. И найдёшь того, с кем сможешь быть таким без опаски. Того, кто будет беречь твои чувства, кто не будет причинять тебе боли и будет с тобой не ради секса или денег. Лин Цин ещё раз крепко сжимает его в объятиях и касается губами его щеки. Последний раз заглядывает в его глаза. — Прощай. После Лин Цин уговаривает свои руки отпустить Предвестника, ровняет каменную стену с землёй и на твёрдых ногах покидает чужой шатёр, больше не оборачиваясь. Панталоне долго стоит один в тишине и смаргивает тяжёлые слезы. Ему снова становится холодно, как в первый раз, когда он приехал в Снежную. Он выходит из своего шатра, так и не прикоснувшись ни к чему, кроме полога. — Чайльд? — внутри генеральской палатки теплее, да и свечи горят. — Можно я останусь здесь на ночь?.. Я не хочу быть там, один. Чайльд выглядит удивлённым, но кивает: — Хорошо. У меня два матраса, я постелю тебе на полу. Чжун Ли сегодня не придёт. Панталоне только слабо улыбается в ответ.