Гэта, звёзды и фейерверки

За столом происходило что-то странное. Во-первых, им пришлось поделиться на два стола, где вместе с Сенку оказались две сестры, Ген и Хром. Во-вторых, за самим столом происходили непонятные манипуляции кусков пиццы. Они купили каждому по напитку и столько пиццы, чтобы всем хватало по три-четыре куска. Но Сенку заметил, что за всё время Ген съел только один кусочек и на этом не собирался брать больше. И это заметил не только он. Рури, не разрывая разговора с Хромом, попыталась подсунуть ещё еды Гену, который, сперва проверив телефон, уделял своё остальное внимание в разговоре с ним и Кохаку, и при этом невозмутимо ей же всё и отдавал. Та оказалась не против такого подгона. В этой молчаливой войне выигрывает Ген. После пары попыток Рури решилась сдаться. Пообедав, они разошлись с основной компанией. Девочки сразу попросили сходить на колесо обозрения, что стояло совсем рядом с пиццерией. До их следующего билета приоритета было ещё много времени, поэтому они согласились. Когда дело дошло до кабинок, Мирай высказала желание поехать отдельно от старших, и получила поддержку Суйки. Переглянувшись, парни не нашли причин им отказывать, поэтому сели в следующую, оставаясь наедине. Весь путь должен занять примерно пятнадцать минут. Первым делом, попав в кабинку, Ген развалился на одной из сторон и блаженно прикрыл глаза. Сенку же на второй половине присаживается ближе к окну и облокачивается рукой, кладя на неё голову. И, не прерывая тишину, смотрел поочерёдно то в окно, то на Гена. Могло показаться, что тот и вовсе заснул, но Сенку не был в этом уверен. Около пяти минут ничего не происходило. Сенку не слишком проникался появляющимся видом из кабинки, поэтому вскоре ему надоело пытаться найти там что-то интересное и он рассматривал Гена. Ему вообще удобно? Он не мог вытянуться во весь рост на этих сидениях, поэтому пришлось как-то ужиматься. Глаза блуждали в основном по лицу, рассматривая в мельчайших подробностях. Как слабо вздрагивают веки, как медленно сходит лёгкая краснота с кожи от напёкшего солнца, редкие движения губ, как равномерно вздымается грудная клетка при дыхании. За всё время несколько маленьких прядок выбились из-под заколки и свободно свисали вниз. Он никогда не задумывался об этом, но теперь ему начинает казаться, что белая половина волос на самом деле не крашеная. Волосы выглядят слишком хорошо (насколько вообще это можно применить к ним), чтобы быть крашенными. Неужели полиоз? Или может быть витилиго? Во втором случае должны быть в придачу и белые пятна. Взгляд скользит ниже, к татуировке. На подобные лишённые меланина места, как и на шрамы с родинками, не рекомендуется наносить какие-либо чернила — может привести к негативным последствиям вплоть до образования злокачественных клеток. Но всегда найдутся те, кто проигнорирует данные предупреждения. Обычно при витилиго, если оно задевает одну конечность, то на второй обязательно тоже должны быть пятна, но у Гена на другой ничего нет. Проводя глазами по чернильным линиям и точкам, Сенку не может не отметить тот факт, что это выглядит оригинально. Тату химических формул не что-то новое, иногда и с ними пытаются придумать поинтереснее мотив, но не слишком отходят от стандартов. А вот сделать из формулы созвездие — что-то новенькое. Обычному человеку это больше чем скоплением звёзд ничего не будет напоминать, но для тех, кто знает — смотрится совершенно иначе. Возвращая взгляд на лицо, Сенку замечает, что глаза Гена приоткрыты и смотрят вперёд, на крышу кабинки. Заметил ли он, как его рассматривали? Непонятно. Ген приподнимается, усаживаясь прямо, и аккуратно снимает заколку с волос. Поправляя пальцами длинные пряди, его взгляд натыкается на Сенку. Он смотрел так, будто первый раз увидел его. Неужели правда заснул? — Ты устал? — в его голосе промелькнули беспокойные нотки. — Мм? — Ген пару секунд не отвечал, словно загружался. — Есть немного, — потягивается. — Сегодня так много ходим, и эти адреналиновые всплески выжимают все соки, — делает паузу, чтобы размять шею. — Еще и в последний месяц я мало двигался: занимался подготовкой к экзаменам, а это либо учить, либо рисовать, либо составление каких-то непонятных таблиц и схем, — пересчитывая свои тяжёлые дела на пальцах, под конец он вздыхает. — Одним словом — сидел на месте и грузил голову. Сенку пытается скрыть своё удивление. За всё время знакомства он не припоминает момента, когда Ген жаловался ему… Не так драматично? Не то, чтобы за те два месяца он особо желал с ним чем-то делиться, обычно приходилось самому строить разговор подобным образом, чтобы тот не смог отмалчиваться, но вот после их разговора, где они со всем разобрались, у того словно все ограничения снесло. Что при переписке, что при реальных встречах. Но обычно все свои жалобы преподносил он так ярко и театрально, что невольно начнёшь считать, что он специально преувеличивает свои страдания. А на деле он мог их вовсе преуменьшать подобным способом. Он хотел было спросить, но в последнюю секунду задаёт совершенно иной вопрос: — Ты за месяц готовился к ним? — Может не только к ним, — неоднозначно отвечает Ген и пожимает плечами. — А сегодня я будто за весь месяц просиживания отдуваюсь. Поскорее бы закончилась следующая неделя и начались каникулы. Что-то показалось странным в его фразе. — У тебя на следующей неделе последний экзамен? — Сенку приподнимает бровь. — А? Ну да, — Ген непонимающе уставился на него. — У Юдзурихи-чан ведь тоже будет последний, — намекая на то, что раз у девушки сессия подходит к концу, то у него по логике тоже. Сенку сдержался, чтобы не опустить взгляд в пол из-за смятения. В груди кольнуло виной. Последние несколько недель он не то, чтобы интересовался происходящем в жизни друзей. Его мысли за это время были заняты кем-то иным. — Ты… — неловко отведя взгляд, Ген не договаривает, но Сенку этого не нужно. Он знает, что тот хотел сказать. «Ты не знал?» Немой смешок сходит с его губ, а глаза устремляются в пол. Он никогда не был образцовым другом и не стремился к подобному, отчего бывало, что он что-то забывал или пропускал какие-то даты, хоть обычно они не были столь значительными, а важные события он ни за что в жизни себе не позволит пропустить, но разве не из таких мелочей должна строиться любая дружба или другие взаимоотношения? Иногда зацикливаясь на чём-то, он пропускал совместные прогулки, на которые его звали, и продолжал засиживаться либо в лаборатории, либо в стенах своей комнатной мастерской, где они иногда собирались втроём. Он, Тайджу и Юдзуриха. Бывало, что он намеренно избегал их компании, желая остаться в одиночестве. Друзья часто уступают ему в таких моментах, но как долго это может продолжаться? Когда их терпение закончится и они решат оставить его? Как для них выглядит, что несмотря на их множественные попытки, Сенку продолжает держать расстояние, а стоило появиться Гену — то сразу соглашается на первую же встречу и не находит глупых оправданий, чтобы не прийти или уйти пораньше (хотя о таком он уже подумывал)? В горле застывает ком. С Геном тоже не так гладко, как хотелось бы. Сенку понимает, что в разговорах часто начинает на него давить, когда тот желает увести разговор в сторону или вовсе не хочет отвечать. Всего пару секунд назад он мог допустить ту же ошибку. Он из раза в раз прогоняет в голове одну модель поведения, но в какой-то момент она автоматически сменяется другой и эта неспособность нормально контролировать собственные действия и слова гнетут ещё больше. А ведь на самом деле он совершенно забыл с чего началось их знакомство. С загадки. Головоломка в виде прохвоста, что постоянно лукавит и недоговаривает. Разве не этот момент дал ему такой сильный толчок в желании узнать оного ближе? С каких пор его недомолвки стали точкой раздора? Логика? Рациональность? Смотря на него сейчас, он может с десятью миллиардами процентами уверенно заявить, что это не про него. Смешно с себя становится. Его рук касаются чужие пальцы. — Сенку. Собственное имя, произнесённое этим голосом без привычного суффикса, показалось таким чуждым, что он не сразу сообразил, что обращаются к нему. Что-то тёплое и мягкое разлилось в груди, сердце чуть ускорило ритм, а по ладоням проходили бесчисленные импульсы, приносящие неизвестные ощущения, что только сильнее волновали тело и разум. Он поднимает недоуменный взгляд на Гена и в этот же момент получает щелбан по лбу. — Какого?.. Потирая ушибленный лоб, Сенку хмурится и концентрируется на лице напротив. В тёмно-синем омуте тонет чуть расширившийся зрачок, а светлые вкрапления кажутся ещё ярче (хотя он был уверен, что тогда ему показалось). Сам взгляд мягкий и тёплый. В голове всплывает ассоциация с зимним вечером, проводимым под котацу. Улыбка сдержанная, но при этом такая… Нежная? От подобного перехватывает дыхание. Он не заметил ту секунду, когда его лоб разгладился, а жар медленно тянулся к лицу, не спеша окрашивать лицо в алые тона. Тепло от чужих рук продолжают греть его. Что странно. Его руки и так тёплые, а на улице вообще жара. Ген тянет руку, касаясь ладонью его щеки. Это было так неожиданно и подобный физический контакт был ему почти что чужд, отчего Сенку машинально отстраняется. Неоднозначные эмоции от подобного поступка захлестнули его. С одной стороны — непривычно, отчего становится дискомфортно, но с другой — острое, почти безумное, желание прильнуть обратно, потому что это не было таким уж неприятным действием, но он не успел до конца проанализировать потревоженные от этого чувства. На месте прикосновения кожа продолжала покалывать. — Перебор, да? — он грустно усмехается. Улыбка приобретает виноватые черты. — Прости. Ген хочет убрать руку, но Сенку перехватывает её, не давая парню уйти сразу, и, не сводя взгляда с него, озадаченного подобным действием, опускает их себе на колени, продолжая удерживать. Держал он не сильно, поэтому если бы Ген захотел, мог легко освободится, но тот не спешил этого делать. До этого он не предавал особого значения физическому контакту, считая излишним компонентом во взаимоотношениях. Но может это не совсем правильное утверждение? — Тебе говорили, что ты слишком много думаешь? — нервный смешок. Ген попытался сменить тему. Сенку позволил ему это сделать. — Ты точно не станешь первым в этом, — он пытается вести себя как обычно, но стук собственного сердца кажется таким громким, что человек перед ним сможет его услышать. Но он понимает, что подобное невозможно. — И явно не последним. — Даже не знаю удивлён ли я этому, — тихое хихикание. Какое-то время они находились в подобном застывшем положении, смотря друг на друга, пока Ген не засуетился, сперва поблуждав взглядом вокруг, а затем аккуратно высвободил свою руку. Он обратно присаживается на другой стороне кабинки и вновь посмотрел на Ишигами. Вероятно, так стоять было не совсем удобно. На его лице остались следы смущения. Сенку не знал, как продолжить диалог и нужно ли продолжать в принципе, поэтому решает вернуться к размышлениям, несмотря на упрёк секундами ранее. В этот раз он попытается хотя бы не выпасть из реальности при этом. Когда Ген сказал про последнюю неделю, кое-что ещё показалось странным. Если у него будет последний экзамен на следующей неделе, то по логике, прошлые две недели тоже отводились на сессию, так? И кроме дней, когда у него экзамен, не имело смысл тащиться в университет. Но он это зачем-то делал. А ещё это значит, что Юдзуриха в прошлый раз сказала ему не расписание занятий, а экзаменов! Но почему она не упомянула ему про это? Решив, что сейчас наилучший момент, Сенку интересуется: — Зачем ты ходил в университет почти каждый день? По округлившимся глазам напротив, парень понимает, что до его собеседника не доходит суть вопроса, поэтому поясняет: — У тебя сессия началась раньше, прошедшие две недели, кроме дней экзаменов и подготовительных к ним дней, у тебя не было причин для посещения университета, но ты ходил практически каждый день. Почему? Ген сперва смешался, осознав смысл вопроса, кажется только сошедшая краска, вновь лёгким слоем налилась на щеках. Но он быстро взял себя в руки и улыбнулся. — Как почему? Для подготовки, разве это не очевидно? — Ты мог бы это делать дома, — заметил Сенку. Ген сокрушённо покачал головой. — Как ты не понимаешь, Сенку-чан. Не у всех дом — его мастерская-лаборатория, которую наверняка можно спутать с каким-нибудь научным кабинетом из института. Сенку скептически изогнул бровь, а говорящий тем временем продолжил: — У обычных среднестатистических людей, как я, до́ма последнее, чем ты захочешь заниматься в такую жару и когда под носом летние каникулы — это готовиться к экзаменам, — он разводит руками. — К тому же там столько отвлекающих факторов, что просто жуть! Поэтому я решил, что лучшим решением для подготовки будет выделять время и заниматься в самом универе, где обстановка сама предрасполагает к подобному. Чем не идеальный вариант? — Почему ты причисляешь себя к среднестатистическим? — А разве нет? — искренне удивился Ген. — Нет. Ген пару секунд помолчал, смотря на него с нарастающим интересом в глазах. Даже кажется, что он взглянул на Сенку как-то по-новому. — И почему же? — уголки его губ сами ползли вверх от предвкушения. — Разве ты не занимаешься искусством? У тебя комната тоже наверняка недалеко от мастерской ушла, учитывая твою работу, что я видел. Сенку сам не верит в то, что говорит, но у него не было других рациональных и правильных ответов на вопрос «почему», а те причины, отчего он не причисляет Гена к статистам, пропитаны долей эмоционального субъективизма. А сказать подобное вслух — всё равно что признать, что он не способен мыслить рационально, что заставляет задуматься о собственной некомпетентности. Он пока морально не готов признаться кому-то в том факте, что Ген сносит все его защиты. Ген не изменился в лице. Оно словно застыло на несколько секунд, прежде чем слабая улыбка растянулась на лице. Но Сенку почувствовал, как его собственное сердце ухнуло. Он совершенно уверен, что тот разочаровался в его ответе. Неужели всё же стоило пойти на рисковый шаг? — Если ты так считаешь, то может быть в этом действительно есть нечто особенное, — пожимает плечами. — Хотя не сказал бы, что она в самом деле похожа на мастерскую, больше на склад, если честно. Он не может так просто это всё оставить. Будто вот-вот и между ними разверзнется разлом. — Ты ведь не честен не так ли? Ты разочаровался, услышав мой ответ. Сенку успел множество раз обдумать этот момент. И если отбросить нерациональную часть своего отношения к подобному, то на самом деле нет ничего плохого в том, что Ген чего-то недоговаривает или подстраивается под полученный ответ. Самый главный этап, где существовала большая вероятность упустить этот образ из рук, уже не маячит перед глазами, а является забытым элементом минувших дней, поэтому такие недомолвки уже не является такой уж проблемой. Не нужно пытаться исправить кого-то, чтобы он соответствовал твоим хотелкам. И если просто сказать, что необходимо поменять своё отношение к подобному — проще, чем совершить в реальности, то Сенку с этим согласиться и в тоже время нет. Главное выработать тактику к такому подходу. Нельзя изменить что-то такое моментально, следует принять тот факт, что это можно сделать только постепенно. Шаг за шагом. И вместо былого пустого гнева, ты видишь в этом очередную увлекательную головоломку, решение от которой приносит положительные эмоции. Как было в самом начале. Вернуться к истокам, с чего началась их история. Даже если и были моменты (что за сегодня произошло не раз), когда на него накатывает, то, если он получит сейчас ответ, который он предполагает, то это упростит ситуацию в перестройке контроля в разы. Ген задумчиво оглядел его. В какой-то момент его черты лица заострились, а улыбка сменилась ухмылкой. — Даже если и так? — наклонил голову вбок. — То что? Ха. Бинго. Сенку усмехнулся, ощущая как сердце ускорило ритм. Кровь жгучим мёдом потекла по сосудам, а нервные импульсы отдавались приятной пульсацией в голове. Он закидывает ногу на ногу и опирается локтем об одну из них. Подбородком упирается на тыльную сторону ладони, поддаваясь чуть вперёд. — Так даже интереснее, — лёгкий прищур и слабая улыбка на его устах вызывает табун мурашек у Гена. В тёмном омуте глаз вспыхнул огонь. Промелькнувший оскал на его лице, что быстро скрылся за улыбкой, вызывает приятную дрожь по телу уже у Сенку. — Ты по-своему очень забавный, — Ген усмехается, приосаниваясь. — Ты это знаешь? — Конечно, — Сенку распрямляется, не разрывая зрительного контакта. — Ты ведь мне это только что рассказал, — смешок. Ген несколько секунд довольно его разглядывает, после чего заливается звонким смехом. Удовольствие так и сочится из его движений. Сенку откидывается на спинку сидения и с приятной ленцой из-под опущенных ресниц наблюдает за вызванной реакцией. Довольство внутри сладко текло по венам вместе с кровью. Когда Асагири наконец-то успокаивается, он вытирает выступившие от смеха слёзы и тоже откидывается назад, пытаясь отдышаться. Сохраняя улыбку на лице, он медленно повернул голову в сторону окна. Наступает уютная тишина, которую никто не торопился нарушать. Сенку тоже кидает взгляд в окно. Они уже давно начали снижаться. За деревьями особо больше ничего не видно, и скоро нужно будет выходить. Он чувствует лёгкое разочарование от этого. Ему хотелось бы подольше остаться в подобном уголке вместе с Геном. Обсудить множество волнующих моментов. Возможно даже сделать первый шаг. Но пока они не вышли, хотелось прояснить кое-что ещё. — Твои волосы, они ведь не крашеные. Ген пару секунд продолжал смотреть в окно, прежде чем медленно повернуться к Сенку. Он выглядел сбитым с толку. То ли от того, что сказанное не было вопросом, то ли сама тема его удивила. — Да?.. — прозвучал неуверенный ответ. По его поведению может показаться, что он не знал об этом и, когда ему вот так прямо сказали, действительно задумался так ли это. — Почему ты то удивляешься? — Сенку с интересом выгибает бровь. Это первый раз, когда Ген предстал перед ним настолько озадаченным. Все сегодняшние моменты и даже в день у ворот университета, когда он его поджидал, тот всегда быстро справлялся с удивлением. — Эм, как бы… — он делает паузу, а пальцами начинает перебирать длинные пряди. — Ты уже не в первый раз задаёшь подобные вопросы в самые странные для этого моменты, а сегодня даже не один раз. Сложно уследить за ходом твоих мыслей, знаешь? На вопрос Сенку не ответил, только хмыкнул, посчитав его риторическим. Ему было интересно другое: — Почему ты считаешь текущий момент странным для этого? Ген не ответил, только молча смотрел на него сложным взглядом. — Это полиоз или витилиго? — Сенку не стал настаивать, поэтому просто продолжил развивать предыдущую тему. — А если я скажу, что синдром Ваарденбурга? Ишигами нахмурился. — У тебя нет видимых симптомов. — А если это второй тип? — усмехается Ген. — Всё равно нет даже гетерохром… — Сенку обрывает себя на полуслове. Его лоб разглаживается, и он задумчиво всматривается в Гена. Гетерохромия ведь бывает разной. Необязательно, чтобы цвет двух глаз не совпадал. Она может проецироваться и внутри самой радужки и необязательно быть заметной сразу. Замечая, как серьёзно тот задумался, Ген поспешил остановить это: — Это была шутка. Дверцы кабинки открываются, оповещая о том, что их время подошло к концу. Что ж. Это были насыщенные пятнадцать минут. Ген идёт на выход первым, а Сенку подтягивается за ним. Но на самом пороге тот резко разворачивается, отчего их лица оказываются на ужасно близком расстоянии. Сенку даже чуть отпрянул от подобной неожиданности. Но Ген, которого ничего не смутило, секунду смотрит на него, после чего говорит: — Твои волосы. Так тебе очень идёт, — и исчезает из поля зрения с победной ухмылкой на губах. Сенку, чуть погодя, последовал за ним. Его кинуло в жар, окрашивая уши в алые тона. Он рассчитывал получить какой-то комплимент в самом начале, чтобы понять, что он не зря старался, но совершенно не ожидал подобного сейчас. И этот же человек говорил ему, что он задаёт вопросы в странные моменты, а сам тоже хорош в подобном. В этот момент он понимает, что Ген снова ушёл от прямого ответа, воспользовавшись его слабостью. Слабость к размышлению. После чего добивает неожиданным комплиментом. Самый настоящий лис. *** — Хоть мы только начали, но у меня складывается ощущение, что мы им мешаем, — делится своими мыслями Мирай. Её взгляд сперва бесцельно изучал содержимое за окном, после чего она поворачивается к своей собеседнице. Та задумчиво её оглядывала. Спустя какое-то время Суйка кивает. — Понимаю, — она начинает теребить лямку комбинезона. — Но мы же не можем просто их оставить, — ещё секунда и её взгляд приобретает неуверенные черты. — Не можем же?.. — Мы можем спросить их об этом, — её выражение лица приобретает кислые черты. — Хотя насчёт Сенку я не уверена. Он, наверное, откажется, — она призадумалась. — А что насчёт Гена? Думаю, ему бы удалось его уговорить. Суйка отрицательно мотает головой. — Мне кажется, что у нас больше шансов уговорить Сенку на это, чем братца Гена, — уголки губ приподнимаются в слабой улыбке. — Он может баловать или даже принять участие в шалостях, но эта идея ему точно не понравится. Обе девочки синхронно вздохнули. Отчего и звонко рассмеялись. Когда смех поутих, они вновь посмотрели друг на друга. Некоторое время они молчали. Кажется им пришла в голову одна и та же мысль. — Мы же об одном и тоже думаем, да? — неуверенно произносит Суйка. — Да, — соглашается с ней Мирай. — Но все будут волноваться. — Если мы пропадём почти у них из-под носа, это может закончиться плохо, лучше так не делать — братцу Гену не стоит так сильно волноваться, — она качает головой. — Это конечно правда плохо, но настолько? — удивляется Мирай, замечая странные нотки в голосе подруги. — Я… — неуверенно начинает Суйка. Она бегло осматривает в такой момент кажущуюся маленькую кабинку колеса, но вскоре останавливается на сидящем перед ней человеке. Шишио-младшая замечает нерешительный вид Суйки. — Ну… — продолжает мяться девочка. — Ты можешь не говорить, если не хочешь, — она ободряюще улыбается подруге. — Спасибо, — она благодарно улыбается в ответ и слабо мотает головой. — Но мне хочется рассказать. Я с тех пор ни с кем об этом не говорила и мне кажется, что если не поговорю, то оно будет дальше меня всё сильнее волновать. Мирай кивает ей, показывая, что она готова выслушать. Суйка делает глубокий вдох перед началом рассказа. — В общем. Это произошло где-то три-четыре года назад, тогда сестрицы уже дружили с братцем Геном. Мы вместе с отцом возвращались из кинотеатра домой, и случайно наткнулись на него. Его сперва сестрица Кохаку заметила, у неё острый глаз, и когда она без слов пошла к нему, тогда и мы заметили, — на её лбу проступили волны от неприятных воспоминаний. — Он выглядел так… — делает паузу, видно, чтобы подобрать слово, но не находит ничего сносного и просто отвечает: — Плохо?.. Хотя это слово вряд ли точно сможет описать как он тогда выглядел, — она качает головой. — Кожа была такой бледной, что мне показалось… Что он… Ну… — она нервно затеребила ткань одежды, пытаясь подобрать слова. — Того собирается, — эти слова она произнесла тише, а дальше вернулась к обычной интонации. — Сестрицы увели его, а отец забрал меня с собой. После этого я спросила у сестрицы Рури, когда те вернулись, что произошло с ним. Она не хотела давать мне прямой ответ, но в итоге у меня получилось узнать только то, что братцу стало плохо вот и всё. И на мои другие вопросы я получила только: «Он излишне переволновался и перенапрягся. А волноваться ему нельзя, иначе ему могут помочь только в больнице». При упоминании больницы Мирай передёрнула плечами. — Хотя за это время много чего произошло, но в таком состоянии я больше его не видела. Может просто не попадалось, — она пожимает плечами. — Тогда я, наверное, не совсем этого ещё понимала, конечно, меня очень поразило подобное, но вероятно не так сильно, когда я наконец-то осознала, что вообще произошло. Теперь думаю, что лучше понимаю, что может так сильно на него повлиять. И если мы попытаемся сбежать, то это может привести, если не к подобному, то почти до этого, чего мне совершенно не хочется, — девочка беспокойно выдыхает, заканчивая рассказ. Мирай пересаживается на сидения к подруге и берёт её руки в свои с желанием поддержать ту. Суйка благодарно ей улыбается. Они какое-то время просидели так молча, пока не начали разговор на обыденные темы, развеивая настигшую беспокойность в воздухе, и говорили пока их кабинка после полного круга не оказалась в самом начале. Когда парни выходили из своей, девочки покорно ожидали их у входа. *** Дальше они шли к следующему пункту вне плана билетов — вращающимся чашкам. По пути Ген внезапно обернулся, куда-то всматриваясь. Сенку попытался проследить куда направлен его взгляд, но так и не смог понять, что заставило парня оглянуться. Он решил, что возможно тот узнал кого-то и либо потом понял, что обознался, либо так и не нашёл его в толпе, поэтому продолжил путь. Сенку вопросительно изогнул бровь, но Асагири ничего не сказал, только виновато улыбнулся. После проката на зелёной чашке, где перед этим Ген много раз повторял девочкам не раскручивать сильно механизм, но они всё равно раскрутили его достаточно быстро, чтобы Сенку ощутил, как его слегка укачало от подобных вращений. И не его одного. По Гену тоже было видно, что досталось и ему. Они решают перевести дух, присев на лавочках неподалёку, скрываясь от солнца под деревьями. — Слушай, Сенку-чан… — обращается к нему Ген. Он наклоняется в его сторону и кажется вот-вот и ляжет на него, при этом его взгляд бегал от глаз Сенку на его сумку и обратно. — Эта же та самая сумка, да? — не дожидаясь ответа, продолжает: — У тебя же там наверняка припрятана холодненькое что-то. К примеру… — выглядит так будто он вот-вот и сам полезет в неё. — Кола там… Но это так, к примеру только, — в его глазах блеснули хитрые искорки. Сенку неодобрительно кидает взгляд на льнущего парня. После чего красноречиво переводит взгляд на беседующих девочек, что кажется так увлечены разговором, что не обращают на них внимания. Ген не поворачивает головы, но скашивает глаза в указываемую сторону. Он раздосадовано поджимает губы. Похоже подобная роль няньки начинает ему надоедать. Хотя они вроде только начали. Но он не позволяет эмоциям выйти, накидывая на себя обыденный разочарованный вид. Он делает громкий опечаленный вздох и похоже намеревается всё же раскинуться на чужих коленях, так как не садится в более устойчивое положение, тем самым с каждой секундой клонится всё ниже. Сенку, не меняясь в лице, поддерживает того за плечи и нормально усаживает на скамейку. — В такую погоду колу лучше не пить, — он ловит недовольный взгляд тёмно-синих глаз. — Она содержит слишком много сахара и тебе не станет лучше, если ты выпьешь что-то подобное даже в холодном эквиваленте. Эффект будет противоположным. Твой организм только сильнее перегреется, ведь ему понадобится тратить силы на фильтрацию крашеной сахарной жидкости. — Где были твои лекции о вреде сахара, когда ты покупал мне его до этого? — Ген прищуривается. — И да, ты всё ещё должен мне как минимум тридцать банок, а максимум… — он стучит пальцем по губе, пытаясь рассчитать сколько конкретно составляет напиточный долг Сенку. Тот упрощает ему задачу: — Пятьдесят шесть банок. Ген довольно улыбается и приосанивается. — Вот-вот, поэтому не затягивай с этим… — Если тебе так хочется попить, пойду куплю воды. С этим намерением он встаёт со скамейки и идёт в сторону небольших ларьков, что находились неподалёку. — Эй! Купи колы! — обиженно кричит ему в след Асагири. Но его мольбы останутся не услышанными. На половине пути его взгляд цепляет ларёк с названием «Giraffa», где образовалась небольшая очередь. Там продавались сырные карэпан. Недолго поразмыслив, после покупки обычной воды он решает прикупить пару штучек. Пришлось немного постоять в очереди, но это должно было того стоить. Возвращаясь, Сенку застаёт разговор в самый интересный момент. — Ты ведь придёшь? — интересуется Мирай. — Но я же не могу прийти без приглашения, — вздыхает Ген. — Я тебя приглашаю! — Но разве ты только что не говорила, что это должна была быть сюрприз-вечеринкой для тебя? — парень не сдерживает смешка. — Как ты можешь меня пригласить, если по идее ты о ней не знаешь? Шишио-младшая чуть призадумалась. — Тогда спроси у Сенку, это ведь его идея была, — не отступает подросток. «С каких пор это стало моей идеей?» — изумился Ишигами. — Идея… Сенку-чана? — Ген оказался тоже озадачен подобным заявлением. Но быстро собравшись, продолжает: — Даже если и так, то как мне объяснить, что я вообще знаю об этом мероприятии? — Скажешь, что Хром проболтался! — с лёгкостью заявляет Мирай. Ген чуть прыснул от смеха. — Я так полагаю, что от него ты и узнала об этом? — вмешивается в диалог Сенку. Девочка смущённо ойкнула, только сейчас замечая вернувшегося. — Н-не совсем, — начинает тараторить Мирай. — Наверное он думал, что мы с Суйкой слишком далеко находимся и поэтому решил, что мы не услышим и позвал старшую сестрицу Рури на вечеринку. — Но мы всё подслушали! — гордо сообщает Суйка, до этого не вмешивающаяся в разговор. Мирай сохраняет невинную улыбку на лице. — Ты хотела сказать — услышали, — даёт ей подсказку Ген. — А? Да-да! Услышали! — взволнованно хихикнула девочка. Парни переглянулись между собой и засмеялись. Подростки сперва обиженно охнули, но быстро подхватили смех сами. Когда они подуспокоились, Сенку обращается к Гену: — Так ты пойдёшь? — А ты что, приглашаешь? — продолжая посмеиваться, он вытирает выступившие от хохота слёзы. Сенку скептично окидывает его взглядом. — Разве не очевидно? — Раз я спрашиваю — нет, — он по лисьи улыбается. — Тогда ты упускаешь хорошую возможность, — усмехается Сенку протягивая по карэпану девочкам и затем Гену. Ему же он вручает и бутылку воды. — Уф, ладно-ладно! — примирительно вскидывает руки. — Пойду, согласен я, — после чего забирает угощение из рук друга под радостные крики подростков. От Ишигами не укрылось как Ген кинул косой взгляд сперва на булочку, затем на воду, прежде чем всё же принять. Немного отхлебнув воды, он отдаёт бутылку девочкам. И, на удивление, сразу стал пожёвывать хлеб. По нему было видно, что он сдерживается от недовольной гримасы. — Кстати, братец Ген! — привлекает к себе внимание Суйка. — Ты сможешь на вечеринке показать одно из своих шоу? — и щенячьими глазками уставилась на «братца». Мирай не совсем поняла о каких шоу идёт речь, но видя как выпрашивает подруга, делает вывод, что это что-то необычное и крутое. Она присоединяется в гляделки со словами «Покажешь, да?». Ген растерянно посмотрел на девочек. А вот Сенку это заинтересовало. — Что за шоу? — Да ничего особенного, так, глупости всякие, — чересчур живо отвечает Ген с натянутой улыбкой, похоже пытаясь сделать так, чтобы Сенку не заострил на подобном своё внимание. — Магическое! — вместо него поясняет Суйка. Мирай изумлённо-восторженно охнула, на её лице читалось всё большая заинтересованность в данном вопросе. Сенку не слишком удивлённо окидывает взглядом лицо парня. По какой-то причине тот стал выглядеть как натянутая струна, но при этом выражение его лица сохранялось обыденное. Причина для подобной реакции интересует будущего учёного больше, чем какие-то магические глупости. Он уже видел как Ген театрально выдавал девочкам искусственные розочки, но похоже на этом его талант не ограничивается. Однако по нему видно, что тот не хотел распространяться о подобном, вероятно, не совсем увлечении. — Я бы сказал — иллюзионное, — пытается поправить подростка Ген со слабой улыбкой на лице. — Ты пытаешься поправить из-за разницы во смысле слов или из-за самого слова? — интересуется Сенку и кажется попадает прямо в точку. Ген переводит на него взгляд. — А у них есть разное значение? — интересуется парень, невинно похлопав глазами. — Дело в том, что мне не совсем импонирует слово «магическое» как добавочное слово к шоу, поэтому мне нравится использовать «иллюзионное», но вот кто меня обычно слушает? — он удручённо вздыхает. — Каждый раз используют магию как элемент, который должен привлекать зрителей, а мне после этого неловко становится, — обреченно качает головой. — Ты не особо упоминал об этом, — Сенку наконец-то решает присесть на скамейку. — Хотя, учитывая, что ты рисуешь, у тебя вполне могут хорошо развиты быть кисти и пальцы рук, поэтому неудивительно, что за тобой числится подобное увлечение, — произносит он будничным тоном, не смотря на самого «иллюзиониста», и затем надкусывает свою булочку. Чёрт. Это действительно хорошо. И продолжает размеренно жевать свой карэпан. Сенку понял, что Ген не желал делиться этим из-за сомнительного прилагательного «магическое», вероятно решив, что он может осудить его за такое, поэтому до этого помалкивал об этом, а теперь пытался оправдаться. Возможно, Ишигами успел немного не лестно выразиться в сторону ныне популярных таких личностей, отчего у того могли сложиться неверные впечатления об его позиции на данный счёт. Он не видит в этом ничего криминального, ведь, по сути, эти все шоу сводятся к ловкости рук, обману зрения и простому обману самого зрителя, по большей части ему не нравятся сами люди, что проводят эти шоу. И нет, он не будет кидаться на кого-то из-за сомнительных слов в названии. Может только плохо пошутить и всё. — Ну, да, как-то повода рассказать не было, — Ген небрежно пожимает плечами. Но было заметно, что он чуть расслабился, не получив негатив в ответ. — Будешь исполнять своё шоу на вечеринке? — невзначай спрашивает Сенку. Подростки затаили дыхание. — А тебе что, интересно, Сенку-чан? — в его голос возвращается задор, а содалитовые глаза теперь наблюдали за ним. — Не прям чтобы, — пожимает плечами. — Всё равно такие трюки легко раскусить, что даже неинтересно. Ген прищуривается, а на лице растягивается улыбка. — Может тогда поспорим? — его слова были переполнены предвкушением. Сенку чуть удивлённо кидает на него взгляд. Пытаясь найти на лице этого лиса что-то кроме уверенности и задора в собственных словах, он проваливает эту попытку. Нет ни единого фактора, который мог бы говорить, что тот блефует. Неужели он может показать что-то, с чем у Сенку могут возникнуть трудности в разгадывание секрета? Да ладно? Уголок его губы дёргается вверх. — На что? — На одно желание, — он лукаво склоняет голову на бок. — Если разгадаешь каждый трюк — ты выиграл, но, — он выставляет перед Сенку один поднятый палец, — если ты не сможешь понять как я провернул хотя бы один фокус, то победа за мной. — У меня значит без права на ошибку, а у тебя будет количество попыток сопоставимо с количеством фокусов, что будешь показывать, — смешок. — Не слишком честно, тебе так не кажется? — Ой, а что это? — Ген театрально изумился, прикрывая рот рукой. — Неужели Сенку-чан ты настолько не уверен в себе, что не готов пойти на такой спор? — этот прохвост прячет коварную улыбку за рукой, которую намеренно видно сквозь пальцы. — Что за чушь. — Тогда у тебя только один выбор, — довольно протягивает гласные Ген. — Только попробуй дать на попятную после моего выигрыша, — заявляет Сенку, приосаниваясь. — Не волнуйся, — хитро улыбается парень. — У нас и свидетели спора есть, не так ли, девочки? — Да! — в унисон проговаривают девочки и хихикают. — Мы уж проследим за этим! — Тогда по рукам, — соглашается Ишигами. — Отличненько, — пропевает Ген и уже более воодушевлённо начинает поглощать свой карэпан. Оставшееся время их отдыха девочки, воодушевившись спором между парнями, пытались друг другу доказать, кто на самом деле одержит верх в данном споре. Мирай выступала естественно за Сенку, а Суйка решила защищать Гена. Но вскоре их разговор свернулся в совершенно другое русло по причине того, что выяснить на словах подобное не представлялось возможным. Осталось только дождаться самого дня вечеринки. После небольшого перерыва их ждал интересный аттракцион. «Tentekomai» представлял собой высокую башню, где сидения напоминали миниатюрный и тривиальный самолёт. Хотя если смотреть снизу, когда они находятся уже на пике, то похоже даже на птиц. Крылья этих самолётов двигаются, поворачиваясь в противоположные стороны от твоих действий, тем самым позволяя раскручивать себя прямо в воздухе, когда сам самолёт крутит вокруг башни. В этот раз глаза горели больше у Сенку, когда Ген, если бы у него спросили, предпочёл бы остаться на земле. Но так как его никто не спрашивал, ему тоже пришлось испробовать это на себе. Благо крыльями управляешь ты сам, отчего тревожность уходила на второй план. Подобие контроля придавало уверенности. Сенку остался в восторге от этого аттракциона, однако внешне он пытался оставаться спокойным. Но для того, кто смотрел, горящие глаза выдавали его с потрохами. Разве что, вероятно, он сделал несколько лишних оборотов, отчего съеденный карэпан просился на выход. Сглатывая подступающую желчь, он решает, что переждать первые минуты тошноты будет лучше в туалетной кабинке. На всякий случай. И, как же предусмотрительно, совсем недалеко отсюда находится то, что нужно. Словно знали куда обязательно их стоит поставить. Подростки тоже выразили желание сходить, поэтому, когда те пошли в сторону женской половины, Сенку думал, что Ген останется дожидаться снаружи, так как не изъявил какого-либо желания по этому поводу, но тот зашёл вместе с ним. На молчаливый вопрос поясняет: — Хочу поправить макияж и волосы по новой заколоть. И неудивительно — тот слегка начал подтекать. Слишком уж жарко становится. Но вот, казалось бы, для чего зеркало, чтобы собрать заколкой волосы — непонятно. Но уточнять не стал. С этими словами Ген так же отдаёт бутылку воды Сенку. Тот благодарно угукает, скрываясь за дверцей кабинки. Не поднимая крышки, он усаживается на унитаз, прислоняясь лбом к прохладной стенке. Кажется, он слегка перегрелся. И это скорее всего причина его плохо самочувствия после таких пируэтов в воздухе. Он жадно отхлёбывает воду. Как же он жалеет, что она больше не холодная. Разумеется, у него в сумке, в термокармане, лежит холодная банка колы, просто он не хотел в тот момент отдавать её Гену, так как планировал сделать это в конце дня, когда все будут расходиться. Теперь же его распирало желание самому достать её и отхлебнуть. Не столько от того, что она холодная, сколько потому, что газированная. Именно этот элемент может иногда помочь при тошноте. Но он сдерживается. Некоторое время он продолжал так сидеть. Усталость навалилась на него и ему уже не хотелось куда-то выходить, особенно на улицу под солнце. В какой-то момент он словил себя на мысли, что практически заснул. Глаза слипались, а веки неумолимо тянуло вниз словно они свинцовые. Он находился в подобном состоянии, пока не услышал голос по другую сторону, который сработал как отрезвляющий фактор. Сон мигом отошёл на задний план, и Сенку навострил уши. — Всё ещё пытаешься косить под девку? — голос звучал насмешливо, но без злобы. Почему-то Сенку представил, как Ген закатывает глаза на это высказывание. — Даже если и так, то как это должно касаться тебя? — незаинтересованно протягивает Ген. Сенку украдкой подобрался к дверце, но никаких скважин, тонких просветов — ничего не было, чтобы иметь возможность подсмотреть. Только если сверху. Но это слишком высоко. Поэтому он решает слушать. — Никак. Просто интересно, когда тебе это надоест, — предположительно человек пожал плечами в этот момент. — Как теперь живётся? — Всяко лучше, чем раньше, — смутно отвечает Ген. И, выдержав короткую паузу, чуть тише добавляет: — А сам как? Незнакомец какое-то время молчит. — Да по-старому, — ответ не менее неоднозначный. Снова наступает тишина. — Ты что-то хотел? — нетерпеливо уточняет Асагири. — Не совсем. Я так-то здесь по делу, смотрю, а ты здесь разгуливаешь в компании. Захотелось поздороваться и справиться о твоих делах. — Не стоило. — А как же, — хмыкает парень. — Кстати… — он хотел что-то ещё добавить, но резко осёкся по неизвестной причине. То ли сам решил не говорить, то ли кто-то попросил его этого не делать. — Ладно, чёрт с тобой. Надеюсь, больше никогда не увидимся, — по шагам слышно, как человек уходит. — Взаимно, — кисло кидает на прощание Ген. В этот момент Сенку выходит из кабинки, тут же бросая взгляд на выход. Но всё что он успел увидеть — руку с татуировкой узорной бабочки чуть выше запястья, которая сразу затем скрывается из виду. Он переводит взгляд на зеркало, но Ген не смотрит на него, продолжая заниматься своим делом. — Кто это был? — решает поинтересоваться Сенку. В конце концов он не виноват, что смог подслушать этот разговор. Он не тащил Гена за собой сюда, когда тот мог остаться снаружи и этот диалог мог остаться не услышанным. Да и отрицать произошедшее, просто промолчав, будет совершенно глупо. — Знакомый с университета, мы не особо ладили, — всё ещё не отрываясь, поясняет Ген. Он сосредоточенно пытался ровно вывести линию и, наконец-то закончив с ней, поворачивается к другу, добавляя: — Он отчислился на втором курсе. Заколка была уже на своём законном месте, не давая длинным прядям мешать в поправлении макияжа. Кстати, о нём. Он снова выглядел безупречно. — Понятно. Если готов, то пошли, — не дожидаясь ответа, Сенку направляется на выход. — Как самочувствие? — Мне уже лучше, — Ген хочет что-то добавить, но Сенку его перебивает: — Потянуть оставшиеся аттракционы смогу. Тому остаётся только недовольно поджать губы и молча согласиться. Так как девочки уже ждали их снаружи, они, как вышли, сразу пошли на место встречи, где последняя пара, состоящая из Кохаку и Рюсуя, должны были забрать подростков. Насчёт второго курса. Кажется, Юдзуриха говорила, что именно на нём произошли некоторые обстоятельства после чего Ген и обзавёлся парочкой негативных слухов. Но конкретики особой нет. В основном безосновательные обвинения в том, что спит с кем попало, вероятно из-за флиртующей манеры его общения. Он не только с друзьями хвостом крутит, но и в начале их знакомства тот уже заискивал, что уж говорить про других людей. Некоторым особам это могло не понравится, так как подобным способом он приковывал к себе много внимания окружающих. Наверняка многие хотели бы с ним встречаться. Интересно, то, как Ген общается с ним, тоже его обыденное поведение или всё же он смог удостоиться чуть большего? Если не считать того факта, что его повысили в звании до друга. Но это ведь не может быть пределом, не так ли? Чёрт. Вспоминая слова Кохаку, она при каждой встрече употребляла слово «флирт». Что в прошлый раз, что сегодня. Но при этом она произносила это так обыденно, что он не может понять считается это каким-то намёком в его сторону или же это повседневная его часть. Это создаёт диссонанс в голове. Он искренне этого не понимает. К этому складывается ещё факт, что он сталкивается с чувствами впервые, отчего хочется по наивному верить, что любое слово и действие в его сторону только для него. Хотя это может быть категорически не так. А то, что произошло на колесе обозрения? Дрожь проходит каждый раз, когда он вспоминает прикосновение к его щеке. В тот момент он пытался просто оказать поддержку как и всегда или она такой была только для Сенку? Он не о том думает. К предыдущим обвинениям добавляются наговоры, что конкретно из-за него несколько человек отчислилось, хотя доказательств тому нет. Похоже это незнакомец был один из этих ребят, но по его тону не скажешь, что Ген был виновен в этой ситуации или хотя бы то, что он винил его в этом сам. Так же были слухи о том, что на самом деле он девушка, а не парень, вероятно выросшие на основе того, что он красится, да и сам по себе имеет слишком привлекательную для юноши внешность. Если бы его нарядить во что-то объёмное, что скрыло бы фигуру, то Сенку уверен, что отличить того от девушки будет проблематично. А если он и голос подделывать может… Даже и говорить дальше про это нечего. Ещё какие-то глупости про демоново отродье. Но это звучат так будто кто-то из глухой деревни вылез и сказал подобную чушь по причинам, которые были уже перечислены. Или глупая попытка оскорбить кого-то. Хотя больше плохая, чем глупая. Всё до этого — незначительное, что можно пропустить мимо ушей. Ведь есть ещё один слух должен заставлять людей задуматься. Такое на пустом месте не возникает. И при этом всём наборе на страницу виновного подписано под сорок тысяч человек, а комментарии исключительно положительного содержания. Не персона, а загадка в чистом её проявлении. Они доходят до маятникого аттракциона. Следующая пара уходит, а они готовились к новому вращательному аду. Сенку уже начинает сомневаться переживёт ли его желудок, а точнее его содержимое, данное событие. Тяжело сглотнув, Сенку с остальными быстро проходят очередь. Как оказалось на практике — да, вполне выдержало. Крутило не так сильно, как сперва он себе представлял, поэтому вполне стойко пережил данный аттракцион. Но он оказался слишком скучным, что даже рассказывать особо нечего. Дальше их ждали горки покруче первых. Поэкстремальнее. Самое интересное они оставили напоследок. Одна из горок — «Takabisha», входит в книгу рекордов Гиннеса из-за максимального угла падения в сто двадцать один градус. Что уже звучит очень заманчиво. А тот факт, что вагон отправляется всего один, вместимостью в восемь человек (они заняли почти весь вагон), а не сцепленный с другими, тоже даёт своего шарма. Начало задалось что надо: после старта в проезжаемый тоннель, что почти полностью передёрнут завесой тьмы, наступает внезапное падение, после чего они не просто выезжают в свет, их туда выкидывают из-за резкого ускорения до немыслимых переделов. Сразу за этим идут головокружительные петли и повороты, сопровождаемые невероятной скоростью, которая вероятно доступна из-за небольших размеров вагончика. Сенку даже не заметил, когда успел вцепиться в поручень до побеления костяшек. Момент спокойствия наступает только тогда, когда их начинает поднимать буквально по отвесному подъёму благодаря специальному механизму. Похоже дальше их ждало то самое падение рекордного масштаба. Это невозможно описать словами. Особенно когда вроде начинается спуск, но рельс под тобой ещё несколько секунд не видно и кажется, что ты вот-вот и сорвёшься. Горка оставила приятный осадок воспоминаний. Они выходили с неё заливисто смеясь и бурно обсуждая. Разве что Хром вышел несколько побледневшим, но вполне положительно настроенным. Кидая взгляд на Гена, Сенку отмечает, что, несмотря на недавний прилив адреналина и показательный восторг, выглядит тот ещё более уставшим, чем был на колесе. Сенку знает насколько нужно устать, чтобы отключиться сразу же, когда тело касается чего-то наподобие кровати, даже неудобной, у самого такого бывало не раз, но не сказал бы, что за половину этого дня они могли так сильно измотаться. Беспокойство прошлось лёгкой рябью, но он попытался не зацикливаться на этом. Они двинулись дальше. «Eejanaika» должна оказаться такой же крутой горкой, как и предыдущая, если не лучше. О ней трудно сказать что-то конкретное, но вся её суть завязана на непредсказуемых вращениях конкретно кресел во время движения. Её оставили на самый конец из-за близкого нахождения рядом с выходом из парка. На него они отправились все вместе. Как-то так получилось, что последняя пара провела меньше всего по времени с подростками раздельно от оставшейся компанией, но никто ничего не сказал. Все уже знатно устали под конец, но им оставался последний рывок, после которого они будут уже разбредаться по домам. Вот они уже садятся и начинается движение. Их крутило как только могло. А факт того, что какой-то отрезок трассы их прокатило на высокой скорости спиной вперёд отзывалось сильным волнением в груди, при этом их кресла крутились вне зависимости от самой горки. У вагонетки был один путь, а у кресел в этот момент — свой собственный. Из-за этого контраста сердце продолжало бешено биться даже уже после завершения поездки, которая, единственный минус, оказалось слишком короткая. Но возможно это такой трюк, чтобы люди во время аттракциона не успели привыкнуть к хаотичному движению и до самого конца оставались в напряжении. Эта горка тоже не разочаровала. Но вот после неё должен настать момент расставания. И вот это уже привносило чувство досады во внутренний штиль Сенку, который и так держался не пойми на каких основах и несколько раз за сегодня уже разваливался. Жалкое зрелище однако. Но зато он с точностью может сказать, что его взаимоотношения с Геном более-менее пришли хоть в какой-то порядок. Осталось не просто продолжать в том же духе, но и идти на улучшение.