Вожак серебряной души

      Тэхён не помнил больше половины дороги до поселения южной стаи. Сначала он то и дело смотрел по сторонам да за тем, чтобы Джеро не отставал от процессии, ведь тот был единственным омегой на волчьих лапах, и ширина его шага прилично уступала остальным путникам, хотя он бежал довольно бодро, воодушевлённо. И это было совершенно не удивительно, зная, какая награда ждёт в конце пути.       Волнение за друга некоторое время заставляло держать глаза открытыми и следить за обстановкой. Но всё ещё неокрепшее после изнурительной течки тело, монотонное покачивание от размеренного бега, отдача от пружинящих касаний мощных лап о землю, мягкая густая тёплая шерсть и обволакивающий феромон вереска убаюкали юного омегу. Когда он открыл глаза, пятеро чёрных волков сбросили шаг и приближались к явно искусственно высаженной плотной изгороди буйного кустарника, визуально напоминающей арку.       Влево и вправо на длительное расстояние, конца которому не было видно невооружённому глазу, было навалено много толстых веток и нарублено много длинных брёвен, сложенных таким образом, чтобы создать своеобразный частокол и непроходимую изгородь, способную защитить поселение от нежелательного вторжения кого бы то ни было. В стае Ким Намджуна о таком способе защиты территории и знать не знали. А может, у южан были враги?       Тэхён догадался, что они прибыли на место, сладко зевнул, всё ещё зарываясь длинными пальцами в шикарную шерсть, и немного смутился. Он спал точно больше часа, пока альфа, хоть и в волчьей ипостаси, услужливо вёз его на спине. Потребительство же в чистом виде, хотя вожак сам это предложил, но всё равно оно. При этом ничего, кроме приятного, тёплого, умиротворяющего спокойствия Тэхён не ощущал, и это было так здорово, что он улыбнулся своим мыслям.       Вокруг было интересно. Растительность южной части леса отличалась от северо-восточной. Листья на деревьях были крупнее, оттенки палитры цветущих кустов — ярче, а сами кустарники — размашистее и гуще. Среди деревьев преобладали более лиственные в противовес хвойным, что заполняли северные земли, которые сейчас на этом контрасте казались строгими и даже немного отчуждёнными. Солнечные лучи невесомо пробивались сквозь величественные кроны и врезались в травяной ковёр плотными золотистыми столбами, в которых медленно кружилась пыльца. Воздух ощущался гуще и слаще, хотя, может быть, Тэхёну всё это только казалось, но дышать тут было как будто вкуснее. Ему нравилось. Хотелось исследовать тропы вокруг поселения, изучить травы, поискать невиданные ранее цветы и сплести венок или набрать ароматный букет, который украсит окошко его нового жилища.       Омега ещё раз окинул взглядом пространство, особенно зорко оглядывая замыкающих их группу нескольких волков, и не обнаружил нигде своего друга.       — Чонгук, а где Джеро? — тихонько спросил омега, начиная капельку паниковать, глазами не находя вышеупомянутого и наклоняясь к самому уху своего истинного, непреднамеренно вдыхая полюбившийся вереск.       — Не волнуйся, скоро увидишь. Всё в порядке, — ответил Чон по волчьей связи. И его голос даже в голове звучал, как успокоительное. Удивительное дело, так можно и привыкнуть. К хорошему же быстро привыкаешь. — Смотри, — и мордой кивнул прямо.       Около той самой зелёной арки, в паре метров от них, стоял не слишком крупный альфа с добрыми глазами, от уголков которых расходились лучики мимических морщинок. Он держал на руках маленького мальчика в синем вельветовом комбинезоне. Телосложение мужчины было довольно худощавым, при этом жилистым и вполне крепким, можно было разглядеть напряжённый внушительный бицепс руки, что прижимала к себе ребёнка. Рост высокий, визуально даже выше Чонгука, но, тем не менее, статность присутствовала, выдавая в нём явно не последнее звено в стае. Слегка вьющиеся на кончиках волосы каштанового цвета придавали лицу мягкости, как и высокие скулы и пухлые губы. Мужчина улыбался тепло и искренне своему вожаку, а когда они подошли вплотную, и вовсе потрепал его по голове и ушам. По реакции Чонгука было понятно, что этому альфе такое позволительно и даже привычно — видимо, он являлся кем-то близким, ведь подобную вольность могли себе позволить либо члены семьи, либо самые приближённые друзья.       — Это мой брат Хосок, — объяснил Чон Тэхёну. Пора бы уже принять человеческую форму, но для этого нужно где-то переодеться. Здесь вроде все свои, но сверкать голым задом перед истинным пока не хотелось. Хотя при мысли продемонстрировать своё сильное фактурное тело внутри вожака разгорался игривый огонёк. Но не сейчас, не в такой обстановке, да и помня волнение Тэхёна на старой территории, подобное позволять себе было бы непростительно. — А на руках у него малыш Джимин.       — Рад с вами познакомиться, Тэмин, — вежливо заговорил старший Чон. — Добро пожаловать в южную стаю. Надеюсь, вам у нас понравится.       Хосок вдруг потянулся головой к новому омеге вожака и начал осторожно принюхиваться, пытаясь не показаться фамильярным, хотя именно такими его действия и были. Он осторожно раздувал ноздри, не обращая внимания на округляющиеся глаза Тэхёна, и отчего-то начинал беспокоиться. Крутил головой по сторонам, как будто выискивая что-то или кого-то.       — Спасибо за радушный приём. Но я не Тэмин, — протянул изящную руку омега. — Меня зовут Ким Тэхён.       Хосок в удивлении вздёрнул брови, ничего не понимая, но продолжал усиленно втягивать носом воздух, как будто не мог остановиться, как будто что-то первобытное заставляло его найти нужный запах. Глаза его бегали по альфам, всё ещё стоящим вокруг вожака с омегой, восседающим на спине, по самому Тэхёну и шерсти брата.       — Хо, это интересная история, в северо-восточной всё пошло немного не плану. Мы расскажем тебе обо всём позже. Тэхён — мой омега и мой истинный.       — О… Ого… Истинный. Это же… Ого! Хорошо, да, поговорим потом. Вам ведь нужно отдохнуть с дороги. Тэхён, ещё раз добро пожаловать в южную стаю. Прости за бестактность, — Хосок замолчал на мгновение, обдумывая целесообразность рвущегося наружу вопроса, — но твой природный аромат — ландыш?       — Эм, нет, — прикусил губу омега, который уже обо всём догадался, чтобы не растянуться в улыбке раньше времени, — я пахну шиповником. Вы чувствуете на мне ландыш?       — Кажется, да, этот запах похож на феромон моего ом… — осёкся на полуслове старший Чон, — моего хорошего знакомого.       — Джеро? — хитро прямо спросил Тэхён, предчувствуя интересную реакцию.       — Вы знакомы с Джеро? — вылупился Хосок, заканчивая вопрос на высокой ноте от неожиданности. Мальчик на его руках даже вздрогнул от эмоционального проявления у отца.       — Да, Джеро — мой лучший друг, поэтому неудивительно, что ко мне прилип его запах.       — О, понятно. Прошу прощения, сейчас я чувствую ваш шиповник ярче и отчётливее. А ландыш как будто витает в воздухе, — Хосок снова потянул ноздрями и резко сник.       — А вы откуда знаете Джеро? — обратился Тэхён к старшему брату вожака.       — Ну, мы… познакомились как-то в лесу… И с тех пор… — неуверенно мямлил Чон. — А он ничего не рассказывал?       Из-за зарослей дикой малины, что росла недалеко от входа в поселение, послышался отчётливый хруст веток, заставив всех обернуться на звук. Из зелёной листвы медленно вышел хрупкий темноволосый омега с робкой улыбкой и поставил приличного размера сумку на траву. Тэхён улыбался как сумасшедший и думал о том, что его друг — мастер придумывать нечто эффектное, как сегодняшнее появление перед своим альфой, хотя и заставил поволноваться, когда не обнаружился в колонне по прибытии в стаю.       — Джеро! — громко закричал Хосок, не обращая внимания на остальных. Джимин запищал что-то своё, ликуя вместе с отцом, когда тоже увидел гостя.       — Сюрприз? — скорее вопросительно ответил омега и счастливо широко улыбнулся.       Хосок с сынишкой на руках бросился к Джеро навстречу. Он аккуратно поставил на землю мальчика, который тут же начал подпрыгивать на месте и радостно хлопать в ладоши. Альфа подхватил Джеро на руки и закружил в воздухе, наслаждаясь радостным смехом и ярко проступившим румянцем на щеках, а после прижал к себе крепко и уткнулся носом в запаховую железу.       — Ландыш мой, как ты здесь очутился?       — Хоби, наш вожак отпустил меня, представляешь? Я всё рассказал, когда Тэхён, — указал поворотом головы в сторону омеги брата, — оказался истинным вожака Чона, и он дал благословение на союз с тобой. Ты примешь меня? Ты был честен, когда говорил о своих чувствах? — от волнения Джеро тараторил как трещотка, выглядя очаровательно воодушевлённым и милым, отчего у альфы сердце плавилось.       — Конечно, Дже! Я тут всё думал и разрабатывал план, каким бы образом устроить переговоры, чтобы забрать тебя к нам в стаю, а ты, оказывается, уже сам всё устроил. Умница моя! Боже, как я счастлив! И Джимин тоже.       Джеро поднял на руки мальчика, тот сразу же обвил его шею маленькими ручками и поцеловал в щёчку, хихикая. Он за все немногочисленные встречи прикипел к омеге всем сердечком, не зная папиной любви с рождения, поэтому скучал по Джеро безмерно и очень хотел его тепла и ласки.       — Я так скучал по вам, Хо. По тебе и малышу Джи, — в уголках глаз Джеро копились хрустально чистые слезинки. От встречи, от облегчения, от принятия и всепоглощающей радости.       — И мы ужасно по тебе скучали, — Джимин потешно кивал кудрявой головушкой, соглашаясь с отцом. — Расскажешь мне, что произошло у вас в стае?       — Конечно, я всё-всё расскажу, только давай попозже. Нужно отдохнуть и обустроиться. У вас есть свободный дом или комната у кого-то, где я мог бы расположиться? Может быть, какой-то омега живёт один, я мог бы помогать ему вести хозяйство. У меня вещей немного, но всё равно не хочу никого теснить.       — О чём ты говоришь вообще? — удивлённо взвился альфа. — Ты будешь жить с нами. Я вскоре возьму тебя замуж, и станем жить одной семьёй. Это даже не обсуждается! Никакую комнату в чьём-то доме искать я тебе не позволю!       — Правда? — Джеро улыбался так ярко, что казалось ещё немного, и он затмит солнце.       — Конечно, мой ландыш. Только так и никак иначе.       Хосок обнял омегу за плечи, ведь тот до сих пор держал на руках крепко жмущегося к нему мальчика, поглаживая его по спинке, и повёл его в сторону ожидающих Чонгука, Тэхёна и остальных альф.       Чонгук, пока Тэхён с раскрытым ртом и влажными глазами следил за развернувшейся сценой у Джеро и Хосока, успел сгонять в поселение, обернуться в человека и одеться. Поэтому сейчас стоял в светлых джинсах и льняной рубашке рядом со своим омегой, поглядывая на него с некой гордостью.       Тэ окинул его взглядом и скромно улыбнулся. Привыкнуть к тому, что рядом находится твой альфа, да не просто твой, а настоящий вожак одной из самых крупных стай в лесу, было ещё сложно. Происходящее более походило на сюрреалистичный сон, нежели на реальность. А ещё его распирало от радости за лучшего друга, Тэхён буквально чувствовал, как того отпустили тревоги и опасения. Альфа принял его не задумываясь, а его сынишка явно ощущал в нём папу, и то счастье, которое искрило от троицы, было видно невооружённым взглядом. Оба брата Чон были хорошими людьми, омега был в этом уверен, потому что каждое слово и каждое действие только подтверждали первоначальное впечатление.       — Судя по всему, у нас в поселении намечается сразу две свадьбы, — хрипло произнёс Чонгук и прокашлялся, так как это были его первые слова в человеческой форме за последние часы. Голос казался ниже на несколько октав, вызвав непроизвольную волну крошечных мурашек по ногам и спине омеги.       — Чонгук, а мы можем устроить две свадьбы в один день? Это не противоречит вашим традициям? — неуверенно поинтересовался Тэхён, озвучивая внезапно пришедшую в голову идею. В их поселении такое было бы невозможно. О традициях нового места придётся узнавать в ускоренном режиме.       — Вообще, когда в брак вступает вожак, другие свадьбы не проводят. Но Хосок — мой родной старший брат, думаю, это было бы уместно, так как мы одна семья. Тебе этого хочется? Не будешь жалеть, что день нашей свадьбы навсегда останется не только твоим и моим праздником?       Тэхён не задумываясь уверенно кивнул.       — Это было бы просто волшебно! Мне и Джеро будет намного спокойнее, если мы пойдём под венец с ним вместе. Нам и так будет нелегко первое время в кругу совершенно незнакомых людей, а на обряде в центре внимания и подавно.       — Хорошо, я согласен с тобой, Тэхён. Думаю, Хо тоже согласится. Но надо переговорить ещё с нашим отцом, хотя не думаю, что он будет против. Ну всё, пошли обустраиваться? Покажу тебе наш дом.       Чонгук протянул Тэхёну руку, и тот сразу же вложил свою ладонь в большую альфью. Не было ни заминки, ни раздумий, просто рука в руке, что ощущалось правильно и естественно. Ноши никакой не было, Чонгук уже всё отнёс и последовал на окраину посёлка, где располагался его довольно простой с точки зрения архитектуры двухэтажный дом, но с полностью увитым плющом фасадом.       Тэхён глядел во все глаза на южную деревню. Она сильно отличалась от их северо-восточной, даже можно сказать кардинально. Была значительно больше, и не просто больше, а во много-много раз. То была гигантская поляна, если можно так назвать эту площадь. Скорее поле, на котором по спирали располагались однотипные строения. Каждое было ухоженным. Даже если возле дома не было цветника или оплетающих каменную кладку растений, то непременно возле крыльца рос коротко стриженный газон и располагалась обязательная лавочка. Что интересно, лавочки в каждом дворе были вырезаны и раскрашены по-разному — каждый жилец привносил некую индивидуальность в этот декоративный элемент. Все домики были выстроены по одному и тому же проекту. Отличались лишь этажностью: те, что находились на первой и второй линии к центру — были одноэтажные, а два последних ряда — двухэтажные. Видимо, так спроектировано, чтобы линиям, удалённым от сердцевины поселения, в окно было видно центральное пространство.       Сами дома были выстроены по более современным проектам, а также Тэхён заметил несколько нежилых построек, назначение которых нужно было выяснить позже — оно не угадывалось сразу. На вопросительный взгляд омеги вожак ответил, что многие члены стаи ездили в город для получения нужного образования, в том числе архитектурного и строительного. Около семи лет назад они выстроили все дома в поселении с нуля по сложному, разработанному плану, включающему в себя канализационную систему для каждого дома, местной школы, больницы, что представляла из себя помещение, где мог творить свою практическую магию лекарь-травник со своими учениками, и прочих социальных строений, коих в их стае было прилично.       За пределами жилой зоны располагались поля, засеянные зерновыми культурами, а также фруктовые сады и небольшие пастбища для мелкого скота. Тэхён впитывал информацию с раскрытым ртом и детским восторгом, понимая, какой его бывшая стая была примитивной по сравнению с этой. Оказалось, что у них существуют хлева для содержания коз и курятники, где местные омеги каждый день собирали яйца для завтраков и не только, чтобы будущие папы и маленькие ребятишки могли получать белковое, диетическое питание. На контрасте, в северо-восточной малышей приучали к грубому мясу сразу после окончания грудного возраста. Тут из молока коз делали нежные сыры, творог и прочие кисло-молочные продукты. Для мяса животных не держали — альфы при нужде ходили в лес на охоту, заготавливая необходимое количество впрок.       Почти все жители, которые встречались на пути, были темноволосые: кто-то светлее, кто-то чёрный как смоль, большинство высокие и стройные. Вероятно, расцветки их волков тоже были приблизительно в этой гамме. Пятеро сопровождающих вожака альф, как и он сам, только подтверждали очевидное. Омеге кланялись и улыбались абсолютно все вокруг. Причём улыбки эти не были наигранными, они касались даже глаз местных омег и альф, которые с интересом и уважением встречали новообретённую пару своего вожака. Кто-то одобрительно кивал, кто-то выкручивал голову в попытке рассмотреть светловолосого юношу получше, но в мимике каждого фонила радость за то, что их лидер теперь не одинок.       Тэхён поймал себя на том, что менее, чем за час пребывания на новой земле, ощущает себя больше дома, чем за восемнадцать лет в северо-восточной стае. Отчасти, дело было в близости истинной пары, но и сама земля для него была как будто родная или близко к этому. А ещё оборотни. Они были не такими, как его бывшие соплеменники. Те не были злыми или агрессивными, но они жили не так дружно и слаженно, что ли. Каждая семья существовала больше сама по себе, обособленно. Даже тот самый пример из прошлого омег, которые остались без родителей: да, они не были брошены на произвол судьбы, не были холодными и голодными, за ними присматривали, но в свою семью никто брать не собирался. Тут же был силён дух общины. Наверняка, если случалась беда, и дети оставались сиротками, их без раздумья принимали к себе другие семьи и растили как своих собственных. Они были могущественны от того, что объединены и вовлечены в единое целое.       — Вот и наш дом, Тэхён, проходи, — произнёс альфа, широко раскрывая дверь перед своей парой.       — Ничего себе! Ты тут один живёшь? — удивился парнишка масштабам, скользя взглядом по внутреннему интерьеру первого этажа.       — Теперь нас тут двое. Но хотелось бы, конечно, чтобы со временем полы нашего дома узнали шум топота детских ножек, — Чонгук сказал это так буднично, так легко, как будто в этом не было ничего такого, просто дежурные планы, при этом мягко улыбнулся.       Тэхён засмущался такого открытого заявления альфы, но оно не вызывало в нём внутреннего отторжения или протеста. Он тоже хотел бы в будущем большую семью. Хотел бы носить волчат под сердцем, вылизывать их мокрую шёрстку после рождения, вдыхать сладкий молочный запах, зная, что его накопленная любовь способна множиться и бегать по двору на четырёх неуклюжих лапах. Вероятно, детство, проведённое без родных людей, давало о себе знать в таком ключе, побуждая обзавестись семьёй. А при наличии прекрасного мужа, вожака стаи, да ещё и истинного, всё должно было сложиться вполне удачно.       — Сколько бы ты хотел детей, Чонгук? — внезапно озвучил свои размышления Тэхён, преобразовав их в прямой вопрос.       — Не знаю даже, но точно больше одного. Хотя, с другой стороны, я прекрасно понимаю, что носить дитя не мне, рожать его тоже не мне. Поэтому, ты в этом вопросе будешь принимать главное решение. Если захочешь остановиться на одном, так и поступим.       «Боги, этот альфа может быть ещё лучше?» — пронеслось в голове юноши.       — Это так благородно. В нашей стае… — Тэхён помотал головой в разные стороны, прогоняя только что сказанные слова. Отныне для него существует только эта стая. Стая Чонгука. Его альфы и будущего мужа. Теперь эта стая — его. — То есть, в стае Ким, конечно. Там омега не мог принимать таких решений. Омеги в целом не особо имели какой-то вес в обществе и даже в семье. Вожак Намджун не позволял парам в союзе проводить раздельно их уязвимые периоды, чтобы они могли контролировать количество возможных детей.       — Не понял, — удивился Чонгук. — Если пара не хочет ещё детей, зачем им проводить течку или гон раздельно? Особенно, если они истинные. Они же будут сходить с ума поодиночке!       — А как им ещё не понести дитя? — грустно пожал плечами Тэ.       — Использовать контрацептивы, конечно, — безапелляционно сказал Чон.       — Использовать контаце… что?       — Презервативы, например. Есть специальные, для узлов, очень прочные. Есть и другие способы, но с истинными работают только барьерные методы.       — Что? Для… узлов? Презервативы? Это что? — омега сыпал вопросами, ведь эти слова ему были не знакомы. Да что слова? Ему не было известно даже о возможности оградить себя от необходимости беременеть, не расставаясь с партнёром.       — О боже, Тэхён, — потёр затылок вожак, соображая, что у его омеги совершенно стерильные познания в этом вопросе. — Ты не знаешь, что существуют способы предохранения от нежелательной беременности, при этом не лишающие любящие пары радости близости?       — Нет, — грустно ответил Тэхён. — Я о таком даже не слышал. Никто в моей прошлой стае о таком не в курсе.       — Тэхён, а в вашей стае последние годы наблюдается упадок численности? — выразил свою догадку Чонгук.       — Думаю, да… Если бы не наша истинность или ситуация у Джеро, вожак Ким ни за что не отдал бы в другую стаю молодых омег. Пожилых оборотней в северо-восточной стае больше, чем молодёжи. А деток и правда стало маловато.       — Вот и причина. Думаю, Намджун специально скрывает информацию о контрацепции и не разрешает парам проводить порознь их важные периоды, когда они не хотят новых беременностей. С одной стороны, это объяснимо. Нужно больше потомства, и он как лидер поселения пытается добиться его прибавки хоть каким-то способом. А с другой, — Чонгук замолчал, потирая подбородок, и думал, как бы это сказать помягче, не очерняя авторитет другого вожака, хотя хотелось сматериться, — это претит всем нормам морали.       — Какой ужас! — воскликнул Тэ, зажимая себе рот, и заскулил, вспоминая и переходя на очень тихую речь. — Там была одна пара, Чонгук. Юн и Хёнджин. Омега был слаб после первых родов, да и в целом крепким здоровьем не отличался — часто хворал, температурил и иногда неделями не вставал с кровати. Лекарь, Сокджин-хён, сказал, что ему в ближайшие год-два нельзя заводить новое дитя. Но это он так говорил, чтобы не расстраивать их, а мне на сборе ягод шепнул, что ему бы лучше вообще больше никогда не нести. Так вот… — Тэхён глубоко вздохнул и с шумом выдохнул. — Юн на период их совпавшего гона и течки ушёл на окраину поселения в свободный домик, чтобы пережить там пять дней, оставив омегу дома, в родных стенах, даже вещи для гнезда оставил. Но этого было слишком мало. Они истинная пара, связь очень крепка. Так вот Хёнджин… Он ослаб разумом после этого. Перестал узнавать собственного сына, стал бояться всего вокруг, даже мужа. Прошёл год, он потихоньку восстанавливается, но сама ситуация, она… Она чудовищна, Чонгук.       Тэхён закрыл глаза ладонями и попытался сдержать рвущиеся наружу слёзы, вспоминая некогда одну из самых ярких и счастливых пар в прошлом поселении. Осознание того, что подобной ситуации можно было легко избежать, ранило его хрупкое сердце. Неужели вожак Ким знал, что можно было уберечь слабого омегу, да и не только его, но, преследуя собственные цели, скрывал от членов стаи столь важные вещи? А может быть, он сам не знал о подобном и винить его не в чем?       — Я никогда не оставлю тебя, мой омега. Ни в такой уязвимый период, ни в какой другой. Слышишь? А если ты не захочешь детей, я помогу тебе это безболезненно контролировать. И в моей стае я никогда не позволю страдать парам или заставлять их делать что-то против собственной воли.       — Спасибо тебе, Чонгук.       Вожак приглашающе развёл руки в разные стороны, и Тэхён, чуть помедлив, аккуратно приблизился к нему и нырнул в тёплые, надёжные объятия, которые уже ощущались самыми родными. Чонгук его обнял своими большими сильными руками, укрывая ото всех бед, которые могли быть даже в перспективе, и гладил ладонями по острым лопаткам и спине, не опускаясь к пояснице, в который раз показывая, что границы он будет оберегать даже от себя, если потребуется.       — В нашей стае омеги наделены теми же правами, что и альфы. Это закон. То, что происходит или будет происходить в семье, всегда решают вместе. Есть разные обязанности, это да, — говорил Чонгук в прильнувшую к его груди светлую макушку, — альфы безусловно физически сильнее и выносливее. Поэтому охотиться на крупных животных ходят именно альфы, в патрули за границы стаи тоже. На полях тяжёлую работу берут на себя тоже альфы. Омеги сами выбирают себе способ занятости. Но без дела не сидит никто. И если вдруг омега хочет и может заняться чем-то, что обычно на себя берёт альфа, никто не будет ему в этом отказывать, лишь предложит помощь или обучение. У нас есть несколько омег, которые ходят на охоту, их волки довольно крупные и сильные, а раз есть желание, почему нет?       — Мне так странно всё это, Чонгук, — Тэхён смотрел на него снизу вверх, его глаза сияли восторгом. — Но как же мне это нравится!       — Я очень рад, что моя стая тебя не разочаровала. Пойдём, я покажу тебе дом, а то стоим тут в прихожей, — тихо рассмеялся Чонгук и хотел уже разомкнуть объятия.       — Подожди немножко. Давай ещё пару минут так постоим? — омега потихоньку смелел и начал открыто заявлять о своих желаниях, пускай и скромных, но это был уже широкий шаг к настоящим отношениям. Чонгук внутри ликовал, но молчал, боясь спугнуть это внезапное доверие, лишь крепче к себе прижимая истинного и позволяя такую вольность, как поцеловать его в мягкие волосы.       — А там что, кухня? — Тэхён, напитавшись терпким вереском, выпутался из мускулистых рук, указывая пальчиком на полированную деревянную столешницу.       — Да, на первом этаже у нас кухня, обеденная зона, отдельно расположен туалет, за ним чуть дальше банная комната и одна гостевая спальня. Но там пока совершенно пусто, я не обустраивал её, только кровать сколотил.       — Туалет прямо в доме? — вздёрнул брови Тэ. Этот факт его больше всего впечатлил.       — Я говорил же, пока мы сюда шли, что канализация проведена во все строения.       — Ааа, точно. Я не всё запомнил, слишком много информации. Погоди… То есть, ночью можно прямо в доме, ну… — смущаясь, запнулся омега и начал заливаться краской.       — Конечно. Наши спальни наверху. Тебе достаточно будет спуститься вниз. Иди сюда, — потянул за руку пунцового от столь интимной информации парня. — Смотри. Вот это то самое место, где можно облегчиться, — показал некое подобие стула, сделанного то ли из камня, то ли из другого твёрдого материла, который Тэхёну раньше видеть не доводилось, с округлым отверстием внутри. — Вверху находится большая ёмкость с водой, видишь? Тянешь за вот этот шнурок с ручкой, польётся вода, ну и дальше всё утекает в канализацию.       — Ой, — Тэ покраснел пуще прежнего.       — Не переживай, привыкнешь, — Чонгук обнял омегу за плечи и вышел с ним из туалета. — А вот тут банная комната. В городе её называют ванной, но мы говорим так. Здесь можно просто помыться, принять душ, воду я приношу каждый день, нагреть помогу. А можно растопить печку и попариться по-настоящему, как в бане, но это дольше.       — Чонгук, это так… так удобно и так приятно, что всё в доме. Я такого никогда не видел. И как же это хорошо! У нас только большие бани, и топились они раз в три-четыре дня.       — Вы мылись два раза в неделю? — Чонгук не то что удивился, он знал, что не во всех стаях уделяли много внимания личной гигиене, ставя звериную сущность выше человеческой, и, соответственно, образ жизни отличался.       — Мы с Джеро ходили мыться на речку каждый день, но зимой это было невозможно. Поэтому с конца осени мы часто были по нескольку дней в волчьем обличье, чтобы не пачкаться, да и вообще так было удобнее, — Тэхён рассказывал об этом с ноткой грусти, потому что сейчас, видя, как обстояли дела в общине Чонгука, он прекрасно понимал, что комфортный быт был возможен и на северо-востоке, только никому и дела не было до его организации.       — Вы с Джеро большие молодцы, но больше вам не придётся приспосабливаться к суровой зиме, — Чонгук взял омегу за руку и погладил большим пальцем его нежную кожу. — А у меня всё больше и больше вопросов к Намджуну. Нужно будет обязательно с ним как-то побеседовать при случае. А теперь пойдём наверх, покажу тебе второй этаж.       Чонгук потянул за собой Тэ вверх по лестнице и продемонстрировал четыре зеркально расположенные друг напротив друга резные двери. Две с одной стороны небольшого коридора и две с другой.       — Вот это моя комната, — показал свободной рукой, — рядом твоя. Остальные пока пустые, на будущую перспективу. Я их даже не обставлял.       — Мы будем жить в разных комнатах? — удивился омега.       — Думаю, пока так будет лучше для тебя. Тебе нужно освоиться на новом месте, привыкнуть к быту и ко мне. Я ни в коем случае не хочу тебя торопить, прекрасно понимая, что буквально ещё сегодня утром ты не представлял, насколько поменяется твоя жизнь. Единственное, в чём действительно будет спешка, это наша свадебная церемония. Она состоится через два дня на восходящую луну по древним традициям. С этим тянуть будет неправильно. Все в поселении должны знать, что пара вожака — его истинный и его законный муж.       — Да, это верно. Я согласен, да и самому так будет спокойнее, — закивал Тэхён.       — Конечно. И ещё раз скажу то, что говорил ещё на территории стаи Кима, так как вижу, что ты до сих пор об этом думаешь: я не буду торопить с близостью. Ты решишь сам, когда будешь готов, и сам же дашь мне об этом знать, хорошо?       — Спасибо тебе большое, Чонгук. Ты такой… такой хороший, — омега смотрел на этого мужчину, как на образец благородства, даже не думая искать подвох в его словах или поступках. Знал и чувствовал, что его просто-напросто нет.       — Тэхён, — альфа мягко заставил поднять подбородок и посмотреть в глаза, — не давить на свою пару и ни к чему не принуждать — это нормально. Это обязанность любого, уважающего себя альфы. Любого человека. Быть опорой партнёру, тем, кому доверяют и на кого полагаются.       — Спасибо тебе, — прошептал Тэхён. — Спасибо, что ты оказался моим истинным.       — Это уже не мне надо говорить, а матери Природе. Так, всё, давай дальше, — умело увёл тему Чонгук, чтобы омега не расчувствовался окончательно, а то у него уже начала предательски подрагивать нижняя губа. — Смотри, это шкаф с постельным бельём. Вот тут комод, куда можно сложить одежду и всякие вещи. Я чуть позже подниму наверх твои сумки. Здесь на полках лежит немного моей старой одежды, которая мне мала. Может быть тебе что-то из неё пригодится. Если нет, отдадим омегам в швейный дом — они перешьют. Ты пока располагайся, а я пойду посмотрю, не нужна ли помощь брату с Джимином, который точно не даст спокойно Хо и Джеро поговорить и разложить вещи.       — А потом ты покажешь мне презервативы? — лукаво произнёс Тэхён, чем остановил Чонгука. Он сам не понял, как из его рта вылетело то, что вылетело, но обратно слова было уже не засунуть. Да и пускай, что такого, собственно, он сказал?       Вожак ошарашенно замер на несколько мгновений, понимая, что его намеренно решили поставить в неловкую ситуацию. Этот омега был не робкого десятка, маленький провокатор. Великолепно! Он всегда мечтал о паре с характером, когда рядом с нежностью и спокойным нравом соседствует некоторая игривость и даже дерзость. Этот юноша раскрывал в себе новые грани, которые безумно нравились большому чёрному волку, который упрямо давил в себе довольную улыбку. Он медленно развернулся и шкодно прищурился.       — А ты покажешь мне своего волка?