Вожак серебряной души

      Некоторое время четверо шли молча, внимательно осматривая друг друга. Тэхён со своими светлыми волосами слишком отличался ото всех оборотней в южной стае, поэтому местным омегам было интересно разглядывать его со всех сторон. Сам Тэ изучал взглядом скорее не внешность тех, кто сегодня является его компаньонами, а их мимику и вербальные реакции, чтобы понимать, какие это люди по характеру.       — Тэ, — обратился к лучшему другу Джеро, — эти милейшие омеги, Вонги и Гаон, согласились нас сопровождать сегодня. Вонги — пара одного из важнейших альф в поселении после Чонгука и Хосока. Он муж главного травника и врачевателя стаи, Миншика.       — Очень приятно познакомиться, Тэхён, — подал голос Вонги, на что названный мягко улыбнулся и вежливо поклонился. — Джеро немного перепутал. Мой альфа действительно является лекарем в поселении, только он не главный травник. Главный по этой части у нас Мин Юнги, он омега, разбирается в каждой травинке и корешке лучше, чем кабан в желудях.       Все взорвались синхронным громким хохотом из-за такого нелепого сравнения, а атмосфера между новыми знакомыми сразу стала более дружественной и расслабленной.       — Юнги по идее должен быть сейчас с нами, — подал голос Гаон и протянул руку для рукопожатия. — Мне тоже приятно познакомиться с омегой вожака, Тэхён. Я — Гаон. А ты очень красивый, кстати, — в голосе неожиданно послышались немного горькие нотки, и природный запах Гаона, перечной мяты, стал заметно кислить. Это не осталось незамеченным Тэхёном, но он решил не придавать большого значения однократному моменту, мало ли какие комплексы у человека.       — Главный травник должен сопровождать будущего мужа вожака на священную поляну? — в ответ последовал двойной кивок от старших омег. — Тогда почему его нет с нами?       — Ох, — протянул Вонги и резко изменился в лице, стал печальным и поджал губы, — у одного альфы вторые сутки не заживают раны после неудачной охоты, этой ночью началась лихорадка. Даже иммунитет оборотня не помогает справиться. Юнги сейчас с ним, колдует над каким-то очередным отваром. А мы все молимся, чтобы выжил…       — На него напал дикий зверь? — с искренним волнением поинтересовался Тэхён.       — Мы не знаем точно, что и как произошло. На недавней охоте было пятеро альф. В том числе и Ю, которого сейчас пытается излечить Юнги вместе с Миншиком. Группа охотников действовала по плану, ограничивая периметр для загона оленя. Только Ю ушёл дальше в лес, к самой границе. Когда остальные закончили охоту, обнаружили, что его нигде не видно. Через время нашли Ю на окраине территории: на теле было много ран, как бывает при нападении медведя. Но что странно, запаха медведя никто не учуял, да и в принципе, такие крупные звери тут не обитают. В нашей части леса самые крупные — это лоси, но они и не хищники вовсе, а раны были нанесены длинными острыми клыками.       — Ничего себе… — задумался Тэхён. — А такое уже бывало?       — Нет, — строго отозвался Гаон. — Никогда подобного не происходило. Ни ранений таких мы не видели, ни того, что волчья регенерация не справлялась — тем более.       «Тэхён… Тэхён…» — пронеслось тихое и еле осязаемое в голове.       — Что? — ответил Тэ, оглядывая остальных омег.       — Что? — спросил Джеро, всматриваясь во встревоженные глаза своего друга.              — Кто сказал «Тэхён»? — омега переводил взгляд с одного лица на другое и третье.       — Никто, — синхронно ответили трое.       — Странно, значит, послышалось, — задумчиво протянул парень, оглядываясь по сторонам и осматривая своих сопровождающих. Что это ещё за чертовщина? Он точно слышал, как кто-то произнёс его имя.       «Тэхён…» — снова раздался ласковый голос, кажется, в самой середине черепной коробки. Тэхён ещё раз осмотрел лица троих омег, но никто из них действительно не произносил ни слова. Это было так странно, отчасти даже мистически, но что самое удивительное, не вызывало абсолютно никакого страха. В голосе слышался только покой и какое-то неуловимое ощущение защиты и поддержки, своеобразное умиротворение.       До священной поляны шли около двух часов, разговоры вели отстранённые и порядком оживлённые. Старшие рассказывали об устройстве всего в поселении: иерархии членов общины, различных праздниках, отношениях с другими стаями, традициях и обрядах. Тэхёну с Джеро было по-настоящему интересно слушать, ведь и сам мироуклад в этом поселении, да и всё остальное, о чём увлечённо вещали Вонги и Гаон, разительно отличалось от устаревших и даже неэтичных порядков их прежней семьи. Семьи, которая никогда и семьёй-то не ощущалась. Тэхён переглянулся с Джеро, заметив в глазах друга не то изумление, не то облегчение, но точно не разочарование или неприязнь.       Идти в человеческом обличии было непросто: лес с каждым пройденным километром становился гуще и темнее, ступни постоянно цеплялись за торчащие из-под земли корни массивных деревьев, ветки задевали одежду и царапали кожу, силы постепенно иссякали. Но спустя какое-то время свет стал проникать сквозь плотно прижатые друг к другу величественные кроны деревьев всё больше. Впереди стало намного ярче, воздух нагревался, замаячил изумрудный ковёр из различных цветов и трав.       «Тэхён», — прозвучало настойчивое в голове. Тэхён прищурился, но слух не напряг. Он уже понял, что звук идёт не извне.       — Мы на месте, — оповестил Вонги.       — Я так и понял, — отозвался будущий муж вожака. Он это уже и так знал благодаря невидимому суфлёру внутри.       — В общем, план такой, — вступил Гаон. — Сейчас мы немного перекусим и отдохнём. Потом ты, Тэхён, начнёшь собирать цветы для венка вожака. Растения ты должен выбрать сам, как бы так объяснить… Включи своё внутреннее «я», отключи любые внешние отвлекающие мысли и слушай волка в себе — он подскажет, какие именно нужны. Когда наберёшь достаточное, на твой взгляд, количество, уединяйся вон в тех кустах, там довольно удобно и изолированно. Ни о чём не думай, кроме своего истинного, — последнее слово прозвучало с ноткой язвительности, и Тэхён отметил про себя, что это неспроста.       Один раз — случайность. Два — закономерность. Тэхён был простым юношей из довольно примитивной стаи, но отсутствием наблюдательности и критическим мышлением никогда не был обделён. Тон Гаона говорил о том, что тот ему явно не импонирует. Но была интересна причина. Он имел виды на Чонгука? Так вовсе и не Тэхён должен был стать его мужем. Какая-то внезапно возникшая личная неприязнь? Может быть, зависть?       — Всё верно, — добавил Вонги. — Отпусти себя, забудь временно о насущном, о том, где ты сейчас находишься и зачем. Только чувствуй и вспоминай о будущем муже какие-то приятные вещи — руки сами всё сделают. Я понимаю, что вы совсем мало знакомы, чтобы уже были какие-то общие воспоминания или моменты. Но вы — истинные, а это уже значит многое, и наверняка ты сможешь погрузиться в ощущения, что помогут тебе справиться.       — Хорошо, — согласился Тэхён, план был понятен. — Мне брать совершенно любые цветы и травы? У них есть какое-то значение?       — У каждой травинки есть своя роль и название, это верно. Но мы не должны тебе об этом говорить. Да и если я начну пересказывать все знания, которые почерпнул от своего альфы, нам и дня не хватит, чтобы закончить. Выпусти свою животную сущность, не перевоплощаясь, она лучше разбирается в природе. Позволь своему зверю вести тебя и направлять.       — Точно, — согласился уже Джеро. — А мы пока наберём трав для больного альфы, которые попросил Юнги. У Вонги есть целый список. Я хочу обучаться у его мужа ремеслу лекаря, он обещал мне рассказать про лекарственные травы и помочь в остальном.       — Какое хорошее решение, Джеро! — обрадовался Тэхён. Его уже второй день мучила мысль о том, что Джеро, помимо семьи в этой стае, с трудом найдёт себя в общем ремесле, но всё выходило как нельзя удачнее. В северо-восточной стае лекарь Джин был один, и времени, чтобы обучать кого-то, у него было совершенно в обрез, хотя было бы правильно организовать себе подмастерье и сложить на него часть работы, пускай и рутинной — по подготовке и обработке уже собранных трав или же долгому процессу изготовления отваров. Но тот предпочитал справляться в одиночестве, будучи уверенным, что лучше него никто с работой травника не справится. Что ж, если местный лекарь примет к себе Джеро — это будет просто замечательно.       Джеро поспешил обнять своего лучшего друга и шепнул ему на ухо:       — Тут намного лучше, чем у нас дома, Тэ-Тэ. Я очень счастлив, что Намджун меня отпустил с тобой.       Тэхён лишь кивнул головой и улыбнулся, больше глазами, ведь он сам видел, насколько сильно отличались жители этой стаи от жителей прошлой. Какие отношения были между всеми вокруг, как приняли новых, совершенно незнакомых омег, и какими уверенными в себе и своём вожаке были абсолютно все члены многочисленной общины.       Омеги разместились в центре поляны, образуя своеобразный круг, и стали доставать еду, которую взяли с собой для перекуса. Делились друг с другом кусочками разных лакомств — вяленым мясом, хлебом, ломтиками твёрдого сыра, сушёными ягодами, запивали водой и молоком, наслаждались солнцем и заслуженным отдыхом для слегка гудящих ног, ведь обычно такие расстояния оборотни предпочитали пробегать в виде выносливых волков.       Когда трапеза была окончена, Тэхён похлопал друга по плечу, вежливо поклонился Вонги и Гаону, и пошёл вглубь поляны. Отключить человеческие мысли и оставить разум своего внутреннего зверя было просто лишь на словах. Как это сделать в реальности, он не представлял: существовал Тэхён-человек и Тэхён-оборотень, и оба этих Тэхёна были одним целым. Как можно было воззвать к животной сути, не обрастая при этом густым мехом? И спрашивать омег было неловко, ведь складывалось такое ощущение, как будто все вокруг, включая Джеро, понимали, как это сделать, будто такая опция вшита в базовые настройки каждого оборотня.       «Тэхён, сюда…» — снова раздался тихий голос в голове, и Тэ даже прыснул себе под нос. Вот оно какое, внутреннее «я»? Но нет, он понимал, что это не его зверь. Этот голос шёл извне и изнутри одновременно, что могло бы прозвучать абсурдно, но по ощущениям было естественно. Как будто с ним говорил сам лес или что-то гораздо более монументальное. Чувство было прямо противоположным самому логичному: «я схожу с ума». Напротив, ощущался такой прилив жизненной энергии, словно в данный момент Тэхёну открывалось что-то неизведанное, первобытное и до безумия родное.       Где-то в глубине своего человеческого тела омега позволил себе перестать думать и анализировать. Лишь его белый волк, с изменениями которого он отчего-то уже смирился, и этот голос, полный родительской любви, о которой он и не знал раньше, не чувствовал ничего подобного, вселяли в него уверенность. Его окутало теплом. Не осязаемым, а скорее тем, что расплавленным маслом топит растревоженное сознание. Это было приятно, и это гармонизировало его с каждой живой клеткой в этом лесу.       Тэхён огляделся по сторонам в поисках знака, за который сможет зацепиться. Он уже точно знал, что сможет и очень скоро. Внутри вибрировало предвкушение.       Деревья образовывали довольно ровный эллиптический участок. В отдалении вели тихие разговоры омеги, в ушах тихонько звенел ветер и шелест листьев, трещали ветки от столкновения друг о друга, где-то высоко в кронах перекликались птицы, недалеко довольно шумно журчал ручей. Лес жил единым организмом и пульсировал, как будто у него имелось не метафорическое, а вполне настоящее сердце где-то в самой сердцевине. Или это было сердцебиение самого Тэхёна, и он просто слишком сильно погрузился в наблюдение.       И тут он заметил её.       Маленькая изящная голубая птичка перелетала с одного пышного куста на другой, шлёпала перламутровыми пёрышками крыльев о зелёные листочки, и пела свою незамысловатую песенку. Выглядела она необычно: Ким раньше и не видел таких птиц. Она как будто была одновременно и лишней в этом пейзаже, и в то же время чувствовалась здесь родной — душа омеги резонировала с её переливчатой песней. Она вела за собой.       Тэхён сел на траву, сложив ноги крест-накрест, и закрыл глаза. Попытался сконцентрироваться неизвестно на чём. Он слышал слишком много посторонних звуков, каждый треск, всплеск и гул не давали сузить ощущение на чём-то одном, что даст подсказку и покажет, что же именно ему нужно отыскать. У него не выходило. Чего-то явно не хватало. И кажется, он догадывался, чего именно.       Тэхён помнил, что собирать и вообще искать нужные цветы следует в человеческой ипостаси, воззвав к внутренней звериной сущности, но прямо сейчас, в этом самом моменте, ему необходимо было иное.       Ким поднялся на ноги и, огибая те самые кусты, про которые ранее ему говорил Гаон, решительно шагнул в лес. Минут пять он брёл в неизвестном направлении, вглубь становящихся гуще рядов деревьев. Даже проехался обнажённой голенью по крапиве, что обожгла кожу и рассыпала на небольшом её участке временные зудящие пузырьки.       «Пора», — подал знак голос.       Тэхён воровато оглянулся по сторонам, спешно снял с себя всю одежду и в секунду обернулся волком. Он жадно повёл носом, принюхиваясь к запаху этой части леса, поймал раздувающимися ноздрями порыв хвойного ветра и застыл. Его волчье сознание поглотило обилие звуков: он слышал каждую птицу, которая щебетала вокруг; он слышал, как лисица загоняла зайца где-то на периферии обозримого пространства; он чувствовал, как белка заталкивала в дупло очередную порцию корешков, которые добыла с большим трудом; он слышал даже, как в большом муравейнике вели непрерывную работу тысячи тысяч крошечных лапок. И это был далеко не хвалёный волчий слух. Он не идентифицировал это в прямом понимании значения слова «слух». Он слышал это на том уровне, который бывает у магической сущности. Но даже вопросов «почему?» у него не возникало. Это просто было и всё.       «Вот так», — снова дал о себе знать голос. — «Вдохни поглубже».       Тэхён вдохнул. Да так, что в глазах на миг помутнело — как бывает при перенасыщении кислородом, сознание на долю секунды померкло, а после он внезапно учуял его. Этот запах был не похож ни на что. Он доносился с поляны, но с того края, который не был виден глазу, если находиться внутри эллипса. Омега уже точно знал — это именно то, что он искал.       — Нашёл? — спросил он у внутреннего голоса или чем оно было. Спросил, конечно, безмолвно и больше даже для того, чтобы убедиться, что ему ответят, так как ответ он уже чувствовал подсознательно и безошибочно.       Голос не ответил, но это не было тишиной. Это была как будто игра, когда тебе намеренно не отвечают в усмешку, зная, что ты больше всего ждёшь этого ответа. Ему как будто кивнул кто-то невидимый, и этого было достаточно.       Юноша быстро перевоплотился обратно, натянул на себя одежду и обувь, которую обычно не жаловал, но на такое дальнее расстояние пешком босым идти не рискнул, да и Чонгук бы не позволил, и бегом отправился к тому месту, куда его вело то самое, внутреннее.       Цветы, которые ему были нужны, нашлись сразу. Они отличались от любых лесных цветущих растений, которые ему довелось видеть в северо-восточной части огромного леса. По внешнему виду они были похожи на мелкие кустовые нарциссы. Нарциссы он знал — несколько омег в его прошлом поселении высаживали их у себя на придомовых участках. Это были не они, имели лишь отдалённое сходство. Шипы или что-то колючее, способное ранить кожу, на них отсутствовали, листья были мягкие, резные и длинные, а сами цветки окрашены в те же оттенки, что и листья, разве что, чуть светлее. Никакого разнообразия цвета бутонов, никакого яркого акцента, но в общей сложности вид этого цветка был по-настоящему гармоничен и завораживал своей красотой.       «Морозник», — заключил голос.       Тэхён кивнул сам себе или голосу. Хотя, была ли в этом какая-то разница. Морозник. Надо будет разузнать о нём потом у того, кто разбирается в травах. Омега принялся собирать его, аккуратно срывая упругие стебли, ровно столько, сколько могло понадобиться на венок, ни больше ни меньше. Губить растения, чтобы потом их выбросить, было не в его духе — юноша всегда оберегал природу. Когда нужное количество стеблей с бутонами было собрано, он плюхнулся на попу прямо возле места их роста, на случай, чтобы сорвать ещё один или два, если не хватит на итоговый красивый венок. Он принялся осторожно, кропотливо, создавать своё творение, вплетая один элемент в другой аккуратными длинными пальцами, думая лишь о Чонгуке, его добрых глазах и тёплых ладонях, как и наказывал Вонги.       Тэхён забылся, погружаясь в предсвадебный ритуал, как в некое подобие транса, не знал, сколько прошло времени, пока он трепетно соединял одну травинку с другой, пропуская цветки и лепестки между пальцами, вдыхал запах свежего морозника и многогранного леса. Когда юноша вышел на поляну с удовлетворённым и крайне довольным видом оттого, что всё получилось лучше, чем он вообще мог рассчитывать, то встретился с обеспокоенными глазами омег.       — Ты где был, Тэхён? — взволнованно спросил старший, Вонги. — Мы тебя уже потеряли.       — Тэ, — кинулся ему на шею друг, — я уж решил, что ты потерялся! Всё нормально?       — Да вот тут недалеко, — одной рукой, в которой держал готовый венок, Тэхён указал на место, где нашёл необходимые цветы, второй — обнял Джеро и погладил по лопаткам, коротко поцеловал в макушку. — Вот, я закончил, — покрутил плод своего творения в воздухе. — Можем двигаться обратно в поселение? — надел на себя сплетённый венок, чтобы он держал форму и не помялся на обратном пути.       Джеро прижался к Тэхёну грудью, обвил его двумя руками за талию, и облегчённо выдохнул, утыкаясь лбом в плечо, транслируя без слов: «Я волновался. Я очень рад, что ты в порядке и справился».       — Это что, морозник? Тэхён, это морозник? — почти завизжал Вонги.       — Да, морозник. А что такое? Это какое-то опасное растение?       — Дело не в этом, просто его никто последние десятки лет в нашем лесу не видел! Это очень сильный лекарственный вид, который раньше, несколько десятков лет назад, повсеместно использовали врачеватели и травники — заживляет порой безнадёжные раны. — Принялся рассказывать старший омега. — Но он пропал отовсюду — испарился, как будто и не существовал никогда. Даже отец моего мужа, который тоже был травником, уже не находил его в лесу, а искал он долго, все поляны оббегал волком. Покажи, пожалуйста, где ты его набрал. Юнги с ума сойдёт! Кстати, а ты откуда знаешь, что это морозник?       — Видел в книге в прежней стае, — уверенно соврал парень, пожав плечами и поймав на себе короткий прищуренный взгляд Джеро с вопросительно изогнутой бровью.       Тэхён удивился такому рассказу: сам он в цветах не понимал практически ничего. И название этого красивого растения никогда бы не узнал, если бы не мягкий голос из глубины сознания. Он повёл омег к тому месту, где набрал цветы для ритуального венка. Остановился возле дерева, на которое опирался спиной, пока плёл свой шедевр. Вот только дерево было на месте, а цветов вокруг него — нет. Лишь банальный клевер и сочная кислица занимали весь пятачок, где сидел и занимался венком Ким.       — Ничего не понимаю, они росли вот прямо здесь, вокруг дерева, — юноша обвёл рукой пространство.       — Может, ты ошибся и набрал цветы в другом месте? — недоверчиво спросил Гаон.       — Да нет, я плёл прямо вот тут, возле этой сосны. На ней ещё лишайник растёт в форме озера и камышей вокруг, смотри, — указал длинным пальцем на замысловатую композицию лучшего на свете художника — природы.       — Действительно, похоже, — задумчиво вступил Джеро. — Тэ, это точно было здесь?       — Точно, — рассеянно произнёс Тэхён.       «Морозник не покажется им, Тэхён», — оповестил голос.       «Ну прекрасно. И в какое положение ты меня ставишь?» — внутренне возмутился омега на это уверенное заявление.       Говорить о том, что он слышит чьи-то непрошенные подсказки в голове, Тэхён, естественно, не собирался. Ещё не хватало, чтобы пошли слухи о безумии будущего супруга вожака. Но придумать какой-то правдоподобный ответ тоже было необходимо и прямо сейчас.       — А может, и не точно. Прости, Вонги, но я очень плохо ориентируюсь в незнакомых мне местах леса, — сочинил необходимую ложь парень. — Давайте пройдём по краю поляны. Если морозник не найдётся, просто попросим Чонгука после церемонии отдать венок травнику.       У Тэхёна в голове даже не мелькнула мысль — предложить отдать венок омегам, разобрать его на составляющие и пожертвовать в аптечку лекарю. Этот венок, к которому его привёл голос, уже был чем-то священным и предназначался для ритуальной церемонии бракосочетания истинных.       — Нельзя, — вклинился Гаон. — Венок по традиции в засушенном виде остаётся в доме пары. Давайте лучше поищем цветы вокруг.       Все согласились с предложением Гаона, который кидал недоверчивые взгляды в сторону светловолосого юноши и поджимал губы, и начали ходить по кромке священной поляны, включая Тэхёна, который изображал усиленные поиски с остальными. Спустя час безуспешных попыток обнаружить целебные цветы, омеги сдались — уставшие и расстроенные двинулись в обратный путь в поселение.       — Я думаю, Тэхён специально не сказал нам, где он набрал морозник, — прошипел Гаон на ухо Вонги. — Он что-то скрывает, неужели ты не видишь?       — Уймись уже, Гаон-а. И прекрати обвинять новенького омегу во всяких глупостях. Чонгук не выбрал бы тебя, даже если бы не встретил истинного, — ответным шёпотом попытался отрезвить его Вонги, озвучивая неоспоримые факты. — Вспомни, он уехал брать в мужья наследника северо-восточной стаи! Тебе в любом случае ничего с ним не светило. Хватит мучить себя и остальных. Себе только хуже делаешь, забудь его.       — Как я могу? Он же такой… — отчаянно заныл Гаон.       — Сможешь, — отрезал Вонги. — Не твоего поля это ягода. И в поселении не вздумай сболтнуть что-то нелицеприятное про Тэхёна, понял? — он сделал паузу и посмотрел на нахохлившегося Гаона. — Хороший омега он, к тому же мальчику и так непросто приспосабливаться к новому месту. Он тоже как-то не рассчитывал тут оказаться. Ну чего молчишь? Понял, спрашиваю?       — Понял, — буркнул в ответ Гаон.       Тэхён, шедший с весело болтавшим о предстоящей свадьбе Джеро на приличном расстоянии от местных омег, слышал каждое произнесённое слово и с долей печали хмыкнул себе под нос. Вот, оказывается, почему Гаон с ним не был приветлив, в отличие от более взрослого Вонги. Парня можно было понять: безответная любовь — болезненное и разрушительное чувство. Оставалось надеяться, что Гаон сможет с ним справиться и со временем встретит достойного альфу, с которым будет счастлив.

***

      Чем ближе процессия из четырёх омег подходила к поселению, тем тревожнее становилось Тэхёну. На самом деле, ещё в середине пути юноша почувствовал тупую ноющую боль в сердце, генерирующую тревогу и мрачные мысли, но виду не подавал, потому что в моменте всё равно ничего не мог поделать. Поздоровавшись с постовыми на границе стаи, Джеро, который буквально осязал настроение своего друга, с Тэхёном быстро поблагодарили своих спутников, попрощались с ними до полуночи, сорвались с места и побежали к дому вожака.       — Что-то не так, Джи. Я чувствую, — задыхаясь, признался Тэхён. — С Чонгуком что-то не так!       Джеро согласно кивал, давно уже понимая это, и просто был рядом. Когда парни добрались до дома главы стаи, из дверей навстречу им вышел уставший высокий альфа и посмотрел прямо в глаза обеспокоенному Тэхёну.       — Тэхён, верно? — обратился он к юному омеге. — Меня зовут Миншик, я лекарь южной стаи. Может, слышали обо мне от моего омеги Вонги?       — Да, верно, я слышал о вас, здравствуйте, — отозвался Тэхён, нервно переступая с одной ноги на другую. — Что с Чонгуком? — голос срывался от паники и боли, которую он ощущал через истинную связь.       — Приятно познакомиться с омегой вожака. Послушай, Тэхён. Чонгук час назад вернулся с успешной церемониальной охоты. Огромного лося для тебя добыл! Только вот лось тот встретился ему в период гона, агрессивный, зараза. В общем, Чонгук ранен. Не смертельно, конечно, не волнуйся ты так, волчья регенерация сделает своё дело. Однако, насчёт сегодняшней свадебной церемонии ночью… не знаю.       Дальше Тэхён уже не слушал. Он выпутался из рук Джеро, который всё это время держал парня за плечи, прошмыгнул в дом, огибая опешившего Миншика, и помчался, перескакивая через ступеньку, по лестнице на второй этаж. Ему срочно нужно было к своей паре. После слова «ранен», он уже мало что слушал из того, что объяснял ему лекарь.       На кровати бледный, вспотевший и часто дышащий лежал Чонгук. Верхняя оголённая часть его тела была визуально в полном порядке, разве что следы земли и травы виднелись на грудных мышцах и руках. Одна рука была увита вязью тёмных витиеватых татуировок от костяшек пальцев до ключиц, которые точно имели какое-то значение, возможно в этой стае так украшали себя все альфы? Хотелось рассмотреть детально, разузнать о смыслах, но явно не сейчас. Главное, что не было повреждений на грудной клетке и вспоротого живота, отметил про себя омега.       Он продолжил осматривать дальше, скользя взглядом ниже по телу. Чонгук, по большому счёту, был обнажён — он же тащил лося в волчьем обличии, а перевоплотившись, упал без сознания. В области паха на нём была намотана белая ткань, она проходила по нижней части живота, через тазовые кости, уходила вниз под ягодицы и пропущена оторванным куском между ног. По виду то была разорванная простыня, которую, судя по всему, приспособил Миншик, чтобы не оставлять вожака в совсем непотребном виде перед своей новообретённой парой. Что ж, Тэхён мысленно поблагодарил его за это — к абсолютно голому телу альфы он точно ещё не был готов.       Юноша сделал над собой усилие, опустил взгляд ниже и замер: правая нога от середины бедра до лодыжки была покрыта пропитанными кровью бинтами. Тошнотворный ком подкатил к горлу, и Тэхён остановился как вкопанный посередине спальни, где провёл эту ночь со своей парой, купаясь в его обволакивающем запахе. В уютных и тёплых руках вожака южной стаи, который сейчас был в бессознательном состоянии, изредка тихо непроизвольно постанывая.       Тэхён сделал несколько робких шагов вперёд и оказался вплотную возле кровати. Постельное бельё, находящееся под обработанной каким-то лекарством ногой, стремительно окрашивалось в рубиновый. Почему рана не рубцуется, а кровь не сворачивается? Почему такой сильный и выносливый альфа-волк столь медленно исцеляется?       «Помоги ему, Тэхён», — снова оживился голос в голове. — «Только ты можешь. Ты знаешь, как».       Тэхён знал. Точнее, не совсем так.       Он понятия не имел, откуда, но точно знал, что делать.       Омега совершил последний, решающий шаг к кровати и опустился на колени перед Чонгуком. Прислонился щекой к лежащей неподвижно ладони, прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Взял марлю за сухой край и медленно стянул её с истерзанной оленьими рогами ноги, она шлёпнулась об пол с неприятным звуком. Зрелище было поистине ужасающим: кожа и мышечные ткани были распороты до самой кости. Пространство между краями рваной раны не сходилось и кровоточило.       Почему было не зашить столь серьёзную рану, юноша не понимал. Или хотя бы плотно забинтовать так, чтобы эти края были соединены вместе, и регенерация волка быстро срастила их между собой. Может медицина в этой стае была отличной от той, что была в прежней, но Тэхён точно помнил, что лекарь из северо-западной сшивал подобные повреждения. Кажется, Вонги, говорил, что Миншик — не главный лекарь в поселении, есть другой — Мин Юнги, который сейчас боролся за жизнь другого попавшего в беду альфы. У Миншика может банально не хватать опыта или знаний, как исцелять рваные раны? А хотя, тот пытался что-то ещё говорить, когда омега перестал его слушать, наверное, он и собирался звать того самого Юнги.       Что ж, позже разберётся с этим. А сейчас он чётко понимал, как помочь своей паре.       Тэхён уверенно снял с себя всю одежду, не заботясь о наготе, и бросил её на пол. Быстро перевоплотился в волка и склонил крупную голову над пострадавшей конечностью. Высунул язык и медленно провёл по ране от одного края до другого. На языке ощущался едкий вкус окисленного металла и каких-то горьких трав, очевидно, из лекарственной настойки Миншика. Чонгук вздрогнул и сдавленно застонал от боли, но в себя не пришёл. Вероятно, кровопотеря была приличной, ведь этот упёртый герой тащил огромную тушу лося в поселение, желая порадовать своей добычей будущего мужа. Вот глупец!       Следующий мазок языком был более уверенным и глубоким. Омега собрал все остатки лечебного раствора, который только мешал ему, и небрежно вытер язык об простыню на кровати — о чистоте думать сейчас было бы глупо. Он закрыл пасть, накопил некоторое количество слюны и снова выпустил язык. Третий мазок окончательно дал понять, что Тэхён на верном пути, ведь кровотечение потихоньку уменьшалось прямо на глазах. Омега продолжал вылизывать волчьим языком ногу истинного снова и снова, добавляя больше целебной слюны и забываясь в своём действии, отключая голову и тревожные мысли.       Кислый и железистый запах в комнате постепенно растворялся, уступая место сладковатому цвету шиповника и травянисто-сухому вереску.       Спустя какое-то время Тэхён отстранился и решил дать себе передышку. Волчья челюсть ныла от постоянных монотонных движений, в желудке противно ощущалась чужая кровь, голова кружилась. Он перевоплотился обратно в человека и небрежно оделся, пошатываясь.       Рана начала медленно, миллиметр за миллиметром, сходиться и перестала истекать кровью — лечение работало.       Тэхён поднял с пола слегка потрёпанный венок, который упал с его головы во время того, как он раздевался, и интуитивно сорвал с него раскрывшийся бутон цветка морозника. Размял его в ладонях, смочил уже человеческой слюной и начал отрывать по одному лепестку, укладывая их вдоль по длине всей раны, создавая своеобразную зелёную дорожку. Повторил это ещё с несколькими цветками, взяв их из разных частей венка, чтобы тот не выглядел ощипанным. Когда он закончил, Чонгук уже дышал размеренно, озноба не было, испарина на коже постепенно высыхала.       Тэхён решил ненадолго спуститься вниз, налить воды, чтобы напоить свою пару, когда тот очнётся, и отмыть руки от бурых следов крови, а лучше принять душ. И выбросить окровавленную марлю, от которой разило окисленным металлом.       Он присел на стул за кухонным столом и, закрыв глаза, концентрировался на собственном дыхании. Хотелось много о чём подумать, только мысли ускользали, как песок сквозь пальцы, не желая собираться во что-то цельное и структурное. Вопросов была масса, можно было составлять целый список от того «что за голос он слышит» до «почему регенерация не работала у того альфы» и «почему она же работала у вожака до тех пор, пока Тэхён не додумался, как излечить свою пару».       В висках мерзко застучали крошечные молоточки. Тэхён решил, что обязательно вернётся к этим размышлениям позже. А пока — душ. Он в очередной раз с удовольствием оценил наличие этого блага в доме. Идти сейчас к умывальнику где-то на улице или к реке было бы крайне неудобно.       Спустя полчаса, когда он снова поднялся наверх, Чонгук мирно спал. Рана на ноге напоминала о себе лишь размытой розовой полоской, от которой вскоре или не останется следа вовсе, или будет лишь тонкая, блёклая «нить», запёкшейся кровью и пятнами разбросанных по простыне и прилипших к коже светло-салатовых лепестков морозника.       «Умница», — прозвучало вновь в голове. — «Отдохни и ты. Силы ещё пригодятся».       Тэхён облегчённо выдохнул, понимая, что справился и опасность действительно миновала. Он поставил стакан с водой на прикроватную тумбу. Под ногу Чонгука, аккуратно её приподняв, подложил чистое и сухое полотенце, чтобы та лежала не на промокшей простыне. С собой он также захватил ещё одно, только смоченное в чистой воде, которым стёр побуревшие следы крови, приводя кожу в хоть какое-то подобие порядка. Улёгся рядом на свободную половину кровати, глубоко вдохнул спокойный запах пряно-медового вереска и закрыл глаза, позволяя себе передышку в этом суматошном дне и искренне надеясь, что никаких неприятностей в ближайшее время больше не случится.