Истлевшее

Трава на заднем дворе колледжа мягко принимала в свои объятия. Наруто раскинулся на спине, чувствуя, как влажные зелёные лезвия щекочут шею, оставляя на коже мелкие царапины-поцелуи. Солнечный свет пробирается сквозь ресницы, оставляя на веках тёплые оранжевые пятна — как отблески от костра, который давно потух. В руках — картонный стаканчик кофе, уже почти пустой, дно покрыто коричневой жижей. Фильтр сигареты догорает в нескольких сантиметрах от кончиков пальцев и сегодня, впервые за долгое время, в его голове не роятся мысли. Просто весна, просто лёгкий ветер, просто момент, который не требует объяснений — редкий подарок для таких, как он. Шаги. Едва слышное движение травы. Кто-то опускается рядом и земля слегка прогибается под весом. Наруто открывает один глаз, лениво щурясь, как кот на солнцепёке. — Послушай, Наруто, — голос серьёзен. — Я не знаю, что у тебя за тёрки с Шисуи, но никогда, ни при каких обстоятельствах не делай ничего при Саске. Наруто прыскает. Выскочка из клана идеальных ублюдков? Он смачно откидывает голову назад, чувствуя, как позвонки хрустят и устремляет взгляд в небо, где облака ползут медленно, как будто у них впереди целая вечность. — С чего бы? — Просто поверь мне. Из всех Саске — самый отбитый. Он никогда не позволит, чтобы кого-то из его семьи тронули даже пальцем. Наруто ухмыляется. Подвигается ближе к другу, смотрит ему прямо в глаза, так, чтобы каждый оттенок голубого стал ещё ярче, ещё вызывающе наглее. — Чувствуешь? Раз, два, три, четыре, пять… Мне алмазно поебать. Киба морщится. Видит в его глазах эту смесь бравады и бесконечного безразличия. Наруто ведь и правда не боится. Ничего. Что может случиться с тем, кому уже всё равно? — Это не шутки, Наруто, — голос друга становится ниже, почти шёпот, как будто он боится, что их подслушает сам ветер. — Я серьёзно. Наруто не придаёт особого значения этим словам. Какая разница? С Шисуи он больше общаться не будет и вряд ли когда-то пересечётся с этим Саске. Потому что Саске поднимает то, что он похоронил, а раскапывать не планировал. — Насчёт Гаары. Наруто глубоко вздыхает, практически зная, что сейчас скажет Киба, как заученную молитву перед сном. — Он сильно сожалеет и очень хочет с тобой поговорить. Конечно. Гаара не будет портить свой имидж праведника. Он обязательно пойдёт извиняться, будет умолять его простить и всё в таком духе. А если Наруто вдруг где-то проболтается о том, что произошло, пятно на его репутации будет щекотать нервы. Гаара конечно же этого не допустит. Ни за что. Никогда. — А у него языка нет? Он сам не мог мне это сказать? — У тебя сломан телефон… — Киба, ты вечно тусуешься со сливками общества, но твой статус в реальности совсем не позволяет общаться с такими, как они. У тебя нет связей, денег или ещё чего-то. Зачем ты так отчаянно цепляешься за эти золотые ложки и делаешь всё, что они скажут? — Что ты несёшь, Наруто! — Я не прав? По глазам Кибы считывается стопроцентное попадание. Наруто хлопает в ладоши. — Так я прав! — Наруто, ты больной! Я же… Я же искренне с тобой дружу. Зачем ты так? Наруто смеётся во весь голос. Конечно, искренне. Такой наивный дурачок. Наруто знает это «искренне» и «по-настоящему» слишком хорошо. Достаточно, чтобы видеть всю их гниль. Ему не нужны были длинные разговоры, он умел слушать. И проблема в том, что его так называемые друзья и знакомые слишком часто забывали об этом. Они говорили правду, когда были пьяны. Когда думали, что он тоже пьян и всё забудет. Когда хотели поделиться чем-то, что больше никому нельзя. Они верили, что он не помнит. Но он помнил всё. — Шучу, без обид! Киба кривится. — Странный ты какой-то… Наруто расплывается в солнечной улыбке и хлопает друга по плечу. — Не забивай голову. — Ладно. Идём на занятия? — Идём.

***

Они привычно досиживают пары, Наруто почти на всех спит, проваливается в короткие сны, где нет людей, где никто не выжигает его своим вниманием. Потом выходит из колледжа и замечает Гаару возле своей машины. Ослепительно белая Audi — чистота и благородство. Всегда такой безупречно вылизанный, будто кусок мрамора, которому не положено трескаться. — Наруто, я… рад тебя видеть. — И что? Не тошнит? От такой дряни, как я? Глаза Гаары округляются, он сглатывает и Наруто внутренне ликует. Потому что с одной стороны он ненавидит его, хочет ударить, заставить страдать, стереть эту совершенную картину, где Гаара — идеальный, непоколебимый. Но в то же время — Наруто тянет к нему, он зависим. Он любит его. Эту его заботу, тёплые прикосновения, молчаливую привязанность, которая ощущается даже сейчас, когда они смотрят друг на друга, будто двое незнакомцев, случайно столкнувшихся на улице. Наруто медленно кладёт ладонь на щёку Гаары, его пальцы скользят по коже, задерживаются на скуле. Он хлопает глазками, надувает губы, играет, потому что иначе — больно. — Ты сильно меня обидел. В глазах Гаары загорается нежность. Та самая, что всегда принадлежала только Наруто. Он выглядит чертовски милым и Наруто это знает. Гаара смотрит на него внимательно. В его взгляде таится что-то неуловимое — теплое, мягкое, но в то же время полное сдержанности. Он всегда такой — сдержанный до последней черты, будто даже дыхание отмеряет по секундам. — Поехали, — тихо говорит он. — Куда? — Наруто щурится, но не от солнца, а от подозрений. Гаара не отвечает, просто открывает пассажирскую дверь. Наруто закатывает глаза, но садится в машину. Из колонок льется спокойная инструментальная мелодия, в салоне пахнет чем-то дорогим, возможно, кожей, сандалом и белым мускусом. Уютно. Приторно. Высококачественно.

***

Через двадцать минут они останавливаются у небольшого, но явно дорогого ресторана. Красная дорожка, тяжелые дубовые двери, приглушенный свет внутри, звучащий пианино, на парковке стоят машины, стоимость которых Наруто даже не хочет угадывать. — Ты шутишь? — Он поворачивается к Гааре, прищурив глаза. — Нет. Гаара выходит из машины, обходит её, открывает дверь для Наруто. — Это твое «прости»? — Да. — Слишком вычурно, ты же знаешь, что я не люблю такие места. Гаара наклоняется ближе, его рука ложится на запястье Наруто. — Но ты любишь меня. Наруто замолкает. Любит ли он? Конечно. Это не то, что можно контролировать. — Пошли, — выдыхает он, сдаваясь. Гаара, конечно, всё делает по высшему разряду: ужин с видом на город, редкое вино, белые розы на столе. Наруто хмурится, но ест, слушает, отвечает на вопросы, хотя его раздражает вся эта буржуазная постановка. — Я знаю, что ты злишься, — вдруг говорит Гаара. — О, ты понял, гений. — Но ты здесь. Наруто вздыхает. — Ты всегда выигрываешь. Гаара улыбается. — Нет. Просто я знаю, как удержать тебя рядом. О, Наруто знает, как сильно он прав.

***

Следующие недели прошли в привычном режиме: колледж, дом, Гаара. Всё вернулось в своё русло, если бы не одно маленькое «но». Гаара стал слишком занятым. Вечно переносил встречи, мог исчезнуть без предупреждения, а потом отмахнуться: «Дела». Всё чаще залипал в телефоне, отвечал односложно, с каким-то отстранённым видом. Будто Наруто стал чем-то второстепенным. Это раздражало. Это настораживало. Что-то происходило. И змеиный шёпот внутри подсказывал, что за его спиной творится нечто, о чём он не знает. Они стали меньше разговаривать. И самое важное — секса не было. Вообще. Гаара, который любил, хотел, не мог без этого, вдруг резко охладел. Как будто… как будто Наруто больше не нужен. Эти мысли гудят у него в голове во время занятий, но он не вникает в лекцию. Не знает даже, что за предмет. Какая разница? Преподаватель радостно объявляет: — Итак, рад сообщить, что после занятий мы отправляемся в Тенши Корпорейшн. Нам проведут экскурсию, расскажут о работе компании, так что прошу всех быть готовыми. Наруто толкает Кибу в бок. — Нахрена? — Ну, это ведь наш профиль, программирование. Посмотрим, как всё работает изнутри. — Какой профиль? Киба смотрит на него с неподдельным ужасом. — Боже, Наруто, ты что, даже не в курсе, на каком факультете учишься? Наруто пожимает плечами. Да ему вообще похрен. Учёба? Да плевать, что там выбрал Гаара. Он ведь пошёл не по своей воле. Но это название. — Кстати, поездка обязательна. Отказы не принимаются, — бодро продолжает преподаватель. Пиздец. Он не может отказаться. Да ещё и наверняка, Гаара великодушно за всё заплатил. Наруто же никогда не вникал в эти вопросы. Не платил за учёбу, не интересовался, откуда всё берётся. Но, кажется, пора бы уже обратить внимание на собственную жизнь. Потому что место, в которое они поедут, вызывает у него отторжение.

***

Давление в комнате — как густой, затхлый воздух, который вязнет в лёгких, не даёт вздохнуть полной грудью. Чужой страх — терпкий запах пота и кофе, разлитого по стеклянному столу переговоров, вперемешку с дрожью в коленях и влажными ладонями. Саске не двигается. Просто смотрит — не моргая, не отводя взгляда, будто видит не их, а что-то за ними, что-то, что заставляет их кожу покрываться мурашками. А они ссут. Он видит это — в напряжённых пальцах Этсу, сжимающих планшет так, будто это единственное, что удерживает её на ногах. В капле пота, ползущей вдоль виска, в их спинах, сутулых, неуверенных, как будто они уже готовы сгорбиться под несуществующим ударом. В том, как их зрачки расширяются, когда он медленно проводит пальцем по краю стола, словно проверяя, нет ли там пыли. — Итак, какие новости? Голос его ровный, но именно это и пугает — потому что в нём нет ни гнева, ни раздражения, ни даже интереса. Только холодная, отточенная пустота, которая режет хуже, чем крик. — Д-да, господин, — заикается Этсу, сглатывает и её кадык дёргается. — Мы… мы засекли утечку информации. У нас работает шпион. Часть разработок успели заблокировать и спасти, но вот другая часть… Она замолкает, потому что дальше говорить опасно. Потому что слова, которые она не произносит, висят в воздухе: Украдено. Продано. Предано. На кончике языка — неуверенность. В кончиках пальцев — паника. В голосе — тихий, едва уловимый надлом. Саске медленно улыбается, легко, почти неуловимо. Но этого достаточно, чтобы Этсу сделала шаг назад, как будто её дёрнули за невидимую нитку. Хороший инстинкт. Жаль, что поздно. Он молчит. Давит тишиной, давит взглядом, давит тем, как его пальцы медленно, почти нежно, балансируют на краю стола, будто играют с воображаемым ножом. Глубокие, чёрные глаза скользят по лицам, оценивают, взвешивают, как мясник, который решает, с какого куска начать. Кто? Кто продал информацию? Кто — слабое звено? Кто здесь больше всех раздражает? Кто первый полетит вниз? Дверь открывается — лёгкий скрип, едва уловимый. В комнату входит их спаситель. Подчинённые тут же расслабляются, плечи опускаются, челюсти разжимаются, как будто с них сняли невидимые оковы. Они благодарно кланяются, быстро исчезая из кабинета, будто боятся, что он передумает, что дверь закроется и Саске снова останется с ними наедине. Аура этого человека всегда разряжает воздух. Он тёплый, как солнце после долгой зимы, он справедливый, как старый и честный судья. Он — единственное живое существо, перед которым Саске снимает внутреннюю броню, позволяя себе быть просто человеком. — Да уж. Ты одним своим видом пугаешь людей. Будь с ними помягче. Итачи стоит в дверном проёме, руки в карманах, губы в лёгкой улыбке, но глаза — всегда наблюдающие, всегда видящие слишком много. — Скука, — зевает Саске, откидываясь в кресле, но его поза уже не такая напряжённая. — Я читаю немой вопрос в твоих глазах. От кого бы избавиться? Они все нам важны. Саске закатывает глаза и садится в кресло поудобнее, разваливаясь, как кот, которому надоели глупые уговоры. Итачи переступает порог и комната словно наполняется светом. — Как ты? — Итачи, давай без ненужной болтовни. Чего хочешь? Старший брат вздыхает, подходит вплотную и лёгким жестом хлопает Саске по макушке, как в детстве, когда тот слишком заносился. Если бы кто-то когда-то увидел это, Саске довольно быстро избавил бы этого кого-то от глаз. — Не дерзи брату. — бурчит Итачи. Саске скалится и показывает язык, как ребёнок, который не хочет признавать, что ему это нравится. Итачи коротко смеётся и это — его родная улыбка, та, что Саске бережёт внутри, та, что чего-то стоит. Два бокала. Прозрачный джин. Лёд. — Есть подозрения? Итачи принимает бокал, чокается с ним, делает глоток и его лицо на секунду искажается от крепости, но он не морщится, не отплёвывается, просто усмехается. — Да. Я ещё вчера поручил Мадаре проверить всех сотрудников. Он занимается этим вопросом. Саске прыскает и джин едва не вылетает у него из носа. — И долго он будет у тебя на побегушках? — Столько, сколько нужно. — Я всё пытаюсь понять, что же между вами произошло и всё никак не могу. Поделишься? Итачи прикрывает глаза, делает ещё один глоток, его губы изгибаются в загадочной улыбке, которая ничего не объясняет, но говорит о многом. — Кто знает. Хитрец. Но Саске всё равно узнает. — Сегодня будешь проводить экскурсию? Как генеральный директор? Голос Саске звучит ровно, но в нём едва уловимая нотка скучного раздражения, как будто он уже предвидит часы улыбок и пустых разговоров. — Да. Это нужно для статьи и тебе стоит сходить со мной, — Итачи допивает остатки джина, ставит бокал на стол с едва слышным звоном, проводит пальцем по краю, смахивая каплю. — Компания в любом случае останется на тебе, когда я открою новое направление, так что сейчас обращай внимание на всё. Саске пожимает плечами. Без разницы. Лишь бы работа делалась.

***

Саске и Итачи выходят из кабинета, захлопывая за собой массивную дверь из тёмного дуба с бесшумным механизмом. В коридоре тихо, только приглушённые шаги рассыпаются по дорогому мрамору, отполированному до зеркального блеска. Стены в тёплых, спокойных тонах — глубокий серый, приглушённый беж, скрытая подсветка делает пространство уютным, но без излишней мягкости. Всё здесь кричит о статусе, но не орёт о деньгах. Минимализм, выверенный до миллиметра. Это не просто компания. Это территория Учиха. Главный холл открывается перед ними панорамными стеклянными окнами от пола до потолка, сквозь которые льётся холодный, рассеянный свет. Высокие потолки, чистота линий, дорогая мебель из чёрного дерева с матовой стальной фурнитурой. Идеально выверенные акценты — ни одной лишней детали, ни намёка на показную роскошь. Только функциональность. На стойке ресепшена — строгие девушки в чёрных униформах, безупречно вежливые, с идеальными осанками, как солдаты на посту. Дорогие ароматы в воздухе — лёгкий шлейф бергамота, тонкий запах свежезаваренного кофе из эспрессо-машины где-то в глубине офиса. Шелест документов, деловые голоса. Саске идёт чуть позади Итачи, руки в карманах, взгляд скользит по пространству с привычной, насмешливой отстранённостью. Он знает каждую деталь этого места, каждый угол, каждое правило. Но сегодня, когда Итачи готовится к чему-то новому, всё это кажется ему ещё более пустым. Просто ещё одна игра. Но он играет. Потому что иначе нельзя. Когда Итачи выходит в холл, толпа студентов и преподавателей мгновенно подбирается. Воздух меняется — становится легче, светлее, будто само пространство раскрывается навстречу его присутствию. Он улыбается — тепло, доброжелательно, но без наигранности, как человек, которому не нужно ничего доказывать. В нём нет ни капли напряжения. Он — хозяин этого места, он дышит с ним в унисон, как будто стены, пол и потолок здесь — просто продолжение его воли. — Добро пожаловать в Тенши Корпорейшн. Надеюсь, эта экскурсия даст вам возможность лучше понять, как работают большие технологии и как они меняют мир. Голос его негромкий, но каждый слышит, потому, что когда Итачи говорит, все инстинктивно затихают. Студенты слушают с замиранием, с широко раскрытыми глазами, кто-то с ленивым интересом, листает телефон, но всё равно улавливает суть. Преподаватели кивают с уважением, но в их взглядах ещё и расчёт — они тоже хотят что-то получить от этого визита. Саске стоит чуть позади, наблюдая. Он не пропускает ни одного взгляда, ни одного выражения лица. Кто-то напряжён, кто-то восхищён, как перед идолом, кто-то явно скучает, но даже это Саске замечает. Среди студентов могут быть те, кто пришёл не просто так. Утечка информации — это всегда работа невидимых пешек и Саске привык проверять даже самых, казалось бы, безобидных людей. Итачи продолжает: — Тенши Корпорейшн занимается разработкой передовых технологий в области безопасности, искусственного интеллекта и обработки данных. Мы верим, что инновации должны работать на благо общества, а не только на экономическую выгоду. Саске вбирает в себя эту речь, анализирует каждое слово, потому что брат не произносит ничего просто так. За этими фразами скрываются стратегии, тонкие ходы, возможно, даже намёки тем, кто должен их услышать. Итачи делает небольшую паузу, позволяя словам осесть в воздухе. — Проводить экскурсию будет наш заместитель руководителя отдела разработки — Гаара Сабаку. Тишина. Затем — лёгкий шум одобрения, девушки в первом ряду краснеют, парни напрягаются, стараясь выглядеть достойно. Гаара выходит вперёд и даже его дыхание — безупречно. Идеально настроенный механизм, который никогда не даёт сбоев. — Добрый день, уважаемые студенты. Добро пожаловать в Тенши Корпорейшн, где технологии встречаются с будущим. Его голос — тёплый, но без лишней мягкости, глубокий, как омут, в котором можно утонуть, если не быть осторожным. — Здесь, в стенах нашей компании, создаются инновации, формируются тренды и разрабатываются решения. Мы ценим талант, амбиции и стремление к совершенству. Возможно, среди вас есть будущие разработчики, которые однажды станут частью нашей команды. Сегодня я проведу для вас экскурсию и расскажу о процессах, благодаря которым мы остаёмся лидерами индустрии. Саске скрещивает руки на груди, переводя взгляд на Гаару. Чёрт подери, этот тип будто вышел из рекламного ролика. Костюм, осанка, будто позвоночник собран из титановых стержней. Ровный голос, который не дрогнет даже под пытками. Вежливость в каждом жесте, собранность в каждом движении. Гаара говорит размеренно, его голос спокоен, он знает, когда сделать акцент, когда улыбнуться. Саске его ненавидит. Не за что-то конкретное, а просто за сам факт его существования. За эту правильность, за безупречность, за образ идеального сотрудника. Гаара всегда знает, когда промолчать и когда заговорить. Когда уступить, а когда пойти в атаку. Идеальный профессионал. Бездушная машина. Гаара замечает Саске и на мгновение их взгляды сталкиваются. Гаара ничего не говорит, но Саске уверен — он знает. И это его развлекает. Гаара едва заметно кивает в сторону толпы студентов. Просто легкий кивок, почти неуловимый. Но Саске не пропускает таких вещей. Он прослеживает направление его взгляда — и встречается с глазами того, кому этот кивок предназначался. Парень. Блондин. С голубыми, яркими, как ледяная вода, глазами. Саске замирает. Что-то в этом жесте ему не нравится. Что-то раздражающе личное. — Я присоединюсь, — вдруг говорит он. Итачи слегка поднимает брови. — Ты? — Хочу посмотреть, как он справляется, — спокойно отвечает Саске, не сводя глаз с Гаары. Итачи пожимает плечами и обращается к студентам: — Что ж, у вас сегодня будет особая экскурсия, можно сказать эксклюзивная. Помимо Гаары, к вам присоединится мой младший брат. Наслаждайтесь! Саске хмыкает. Сегодня будет интересно. Гаара идет рядом, напряженный. Это слишком очевидно для Саске, который с удовлетворением отмечает каждую мелочь. Он наклоняет голову, ловя Гаару глазами. — Что-то не устраивает? Гаара не моргает. Даже не вздрагивает. — Очень даже устраивает. — Расстроился, что станешь моей тенью? Саске медленно кивает назад, на группу студентов, которые, кажется, забыли, как дышать, пока пожирают его глазами. Гаара может быть безупречным, но вот Саске — чертовски хорош собой. Красивый, харизматичный, пропитанный уверенностью до самых костей. Он даже дышит с осознанием собственной власти. Он знает, кто он. Знает, что стоит здесь не потому, что выслужился, не потому, что учился ночами, впахивал, рвал когти. Нет. Гаара? Он просто хороший работник. И сколько бы тот ни старался быть выше, чем он есть, между ними всегда будет пропасть. Гаара умеет быть убедительным. Но Саске не нужно убеждать. Он просто есть. Гаара выдерживает паузу, потом говорит, тщательно контролируя интонации: — Мы с тобой в разных категориях. Саске скользит по нему взглядом, чуть усмехаясь. Хоть капля правды. Он резко останавливается и поворачивается к студентам. Саске обводит взглядом толпу, задерживаясь на их лицах, полных трепетного ожидания, как бы примеряя, кого первым выкинуть за борт. Восторг, любопытство, страх — он видит все эмоции, даже те, что люди пытаются скрыть. Он видит каждое движение — дрожащие пальцы, потные виски, приклеенные улыбки. Кто-то боится. Кто-то надеется. Все — ошибаются. Идеально. Саске делает короткий вдох и говорит не повышая тон, но заставляя каждого напрячься: — Тенши — не о таланте. Не о знаниях. Здесь выживут только те, у кого кишки стальные. Кто умеет быть голодным. Кто готов резать даже тех, кто шёл с ним рядом. Он почти улыбается. — Здесь вы не поднимаетесь. Здесь вы карабкаетесь по костям. Своим или чужим — без разницы. Кто-то в толпе нервно сглатывает. — Мы отбираем не по резюме. И не по вашим историям успеха. Они ничего не значат, если вы не умеете сдерживать страх, молчать, когда больно и добивать, когда шанс только показался. Он делает паузу. — Здесь побеждает не самый умный. И не самый амбициозный. А тот, кто знает, как выжить, когда остальные тратят время на мечты. Он резко поворачивается к Гааре и бросает ему ровно один взгляд. Гаара стоит с каменным лицом, но в его глазах Саске видит что-то… едва уловимое. Отвращение? Презрение? Интересно. В этой могильной тишине, Саске вдруг слышит смех. Отчетливый, наглый, режущий по нервам. Он медленно поворачивает голову, впиваясь взглядом в блондина с голубыми глазами. Парень даже не пытается скрыться. Наоборот — он прыснул нарочито громко, так, чтобы точно услышали все. В зале звучит раздраженное перешептывание. Кто-то нервно охает, кто-то хватается за голову, а один особо смелый студент вскрикивает: — Заткнись, идиот! Но блондин только ухмыляется шире и смеется сильнее, словно насмехаясь над самими богами. Все эти люди знают кто такой Саске Учиха. Даже те, кто предпочел бы никогда не сталкиваться с ним, даже те, кто молится, чтобы он не заметил их присутствия. Саске смотрит на этого парня, прищуривается. Где-то он его видел. Эта наглость. Эти глаза. Эти очертания лица. Но где? Гаара вмешивается в идеальный момент. Как всегда. Его голос звучит четко, собрано. Он тянет внимание студентов обратно, ловко стягивает уздечку всеобщего интереса, направляя его в нужное русло. Саске смотрит еще пару секунд на блондина, потом фыркает. Скука. Внезапная, пронзительная, нестерпимая. Он делает шаг назад, затем еще один. Никто не осмеливается его задержать. И он уходит. На столько вежливо, на сколько вообще способен. Способен ли?

***

Саске не сомневается, что Мадара рано или поздно вытащит крысу за хвост. Вопрос времени. Вопрос терпения. Но Саске не терпелив. Он нетерпелив до чужой крови. Кто-то сунул руки в его территорию, кто-то осмелился запустить когти в то, что принадлежит ему. Поэтому он сделает все сам. Он стоит в кабинете Гаары, разглядывая это обеззараженное пространство. Белые стены, белые полки, ровные стопки бумаг, четко расставленные предметы, будто бы кто-то мерил их расположение линейкой. Саске морщится. Это не кабинет — это больничная палата. Будто человек, который тут работает, боится оставить за собой следы. Брезгливость? Одержимость порядком? Психоз? Саске скользит взглядом по комнате и вдруг замечает что-то странное. Маленькие детали, которые заставляют его замереть. Местоположение клавиатуры, чуть правее центра. Четкая симметрия на столе. Определенный угол наклона монитора. Все слишком знакомо. Слишком похоже. Почти как у него в кабинете. Черт побери, даже какие-то мелочи совпадают. Саске чувствует, как по спине ползет неприятный холодок. Он не был здесь ни разу. Он не замечал. Не смотрел. Потому что Гаара не интересовал его настолько. Но теперь он чувствует что-то. Отвращение? Злость? Любопытство? Он проводит пальцем по чистой поверхности стола, поднимает его к глазам, разглядывает. Ни пылинки. Где-то в этом есть что-то ненормальное. Что-то, что заставляет Саске сжать челюсть. Саске двигается бесшумно, методично. Благо, навыки позволяют. Он никогда не был честным игроком. Никогда не полагался только на тех, кто был ему предан. Только на самого себя. А сейчас — ему жутко интересно. Человек, у которого кабинет похож на его собственный. Человек, который слишком идеален в работе. Человек, который смотрит на него так, будто знает, что он из себя представляет. Что он скрывает? Саске начинает искать. Он проверяет всё. Шкафы. Пусто. Ящики. Банальные документы, идеальный порядок. Монитор, клавиатура, стол — ничего лишнего. Саске скрипит зубами. Нет, он что-то найдет. Он проверяет потолок, стены, даже мусорное ведро. И наконец замечает. Едва уловимую аномалию. Тонкая царапина на внутренней стороне одной из полок. Она не должна быть здесь. Он проводит по ней пальцем, цепляется ногтем за едва заметный зазор — и панель поддается. Чисто. Саске нахмуривается. Так не бывает. Он снова проводит пальцами по внутренней поверхности, нащупывает края. Пусто. Просто полка. Но этот изъян, эта тонкая царапина не выходит у него из головы. Неуместное несовершенство в идеально выверенной конструкции. Он прищуривается. Что это значит? Гаара был бы слишком осторожен, чтобы допустить что-то явное. Но, возможно, осторожность и есть его промах. Он возвращает панель на место. — Может, это не Гаара, — выдыхает Саске, но сомнения не уходят. Саске ненавидит недосказанность. Ненавидит, когда вещи не на своих местах. Ненавидит, когда кто-то думает, что умнее его. Он прикидывает, кто еще мог бы сунуть нос не туда. Гаара слишком аккуратен. Но иногда чистота — это лишь другой вид грязи.

***

Саске хмыкает, но все же выходит из кабинета Гаары. Коридор гасит шаги, но внутри все еще ощущается раздражение — будто он сунул руки в ледяную воду и не может их согреть. Его кабинет другой. Пространство разделено на две части: строгая, деловая приемная, внушающая уважение и страх и его настоящая территория — рабочая зона. Здесь неоновые блики режут тьму, мониторы светятся, создавая ощущение, что он окружен чем-то живым, дышащим. В воздухе тонкий запах электроники, смешанный с холодным спиртом из бокала. Джин. Лед. Глоток. Мысли не просто текут — мчатся, ломая барьеры. Он не мог ошибиться. Там что-то было. Саске откидывается в кресле, кончиками пальцев касается клавиатуры. — Скай, покажи видео из кабинета Гаары за последнюю неделю. На долю секунды воцаряется тишина, а затем голос Скай наполняет комнату металлическими оттенками, без эмоций, но с паузой перед каждым словом: — С возвращением, хозяин. Загружаю данные… Проектор пробуждается, заполняя темноту движением. Итачи был против камер в кабинетах сотрудников. Говорил про этику, про доверие. Но Саске плевать. Он не доверяет людям. Только фактам. Только тому, что можно записать, сохранить, взломать. Кадры сменяются. Гаара. Работает. Гаара. Уходит. Стоп. Не Гаара. Шисуи. Он стоит в кабинете, двигается так, будто это его личное пространство. Его рука тянется к скрытой панели. Щелчок. В руках — фото. Саске щурится. Ракурс не дает увидеть, что на снимке. — Значит, Шисуи тоже начал подозревать Гаару… Он ухмыляется. Нет, это не ухмылка. Это оскал. Саске довольно выдыхает, наблюдая, как Скай моментально обрабатывает данные. Его личный шедевр. Единственный, кому можно доверять. Взгляд скользит по мониторам. Все под контролем. Любой член семьи. Любой сотрудник. Он видит, кто где и что делает. — Скай, выясни, где сейчас Шисуи. Легкое гудение процессора, череда мелькающих линий кода. — Поиск завершен. Отображаю местоположение. На центральном экране проступает изображение. Саске щурится. Гиблое место. Что, черт возьми, он там делает? — Шисуи в указанной локации более двух часов. Саске хмыкает. Либо этот придурок окончательно свихнулся. Либо он что-то нащупал. Любопытно. Надо узнать. — Скай, отвлеки Итачи и построй маршрут к местоположению Шисуи. Заведи мою машину, я должен незаметно уехать из компании. — Выполняю. На одном из экранов высвечиваются данные — движение машин, камеры слежения, маршруты охраны. Скай прокладывает лучший путь. Саске поднимается, берет ключи. Глухой бас музыки умирает в тишине.

***

Саске выезжает на место, а за окнами его машины растекается неоновая ночь. Фары рассекают тьму, отражаются в стеклах пустых зданий, оставляя блики на влажном асфальте. Он ощущает пульсацию города, его дыхание, но внутри него пульсирует только одно — желание узнать, что за чертовщина происходит. — Скай, найди личность того, кто живёт в этой квартире, — бросает он в пространство, и она тут же отвечает вежливым голосом: — Нет данных. Саске резко дергает руль, вписываясь в поворот. Брови хмурятся. — Что? Скай никогда не ошибается. Скай — это нечто идеальное, его правый глаз в этом городе. Он может найти всё. Любого. За доли секунды. — Что тебе мешает найти информацию? — произносит он ровно, но пальцы сильнее сжимают руль. — Нет данных о личности, — повторяет Скай. — Вау, — усмехается Саске. На лице появляется улыбка, от которой людям обычно становится не по себе. Его азарт растёт и он давит педаль газа в пол. Двигатель ревёт, машина уносится по вечернему городу, а в его глазах вспыхивает предвкушение. Он уже ждет не дождётся сложить все эти кусочки в полноценную картину. Кто живёт в этой квартире? Как это связано с Шисуи? И главное — почему кто-то думал, что сможет спрятаться от него?