Истлевшее

Наруто стоит во дворе их дома, зажав сигарету между пальцами. Дым лениво вытекает из его рта — густой, вязкий, размывая мир, превращая очертания в аморфную жижу. Он тянет глубже, с тем отчаянным усердием, с каким пытаются заткнуть внутреннюю прореху — не лёгкие, а дыра внутри, чернеющая с тех пор, как он впервые понял: он — отросток, выброшенный в мир без корней, без смысла, без голоса. В чём смысл этой чёртовой жизни? Он не знает. Никогда не знал. Только смотрит — на этих людей, что стали чем-то вроде семьи. На то, как Микото кивает, слушая Мадару, который разглагольствует о «былых временах» с видом человека, перебирающего кости в старом склепе. На маленького Яхико, что возится с игрушечным пистолетом, из которого вылетают мыльные пузыри — хрупкие, переливающиеся, как детские грёзы, которые Наруто никогда не позволял себе. На Рин и Обито, что носятся за ними, смеясь, а Каин ловит пузыри пастью, будто пытается укусить само небо. На Шисуи, что сидит на коленях у Итачи — жалуется, наверное, что никто не верит в его «мадаровскую религию», а старший брат гладит его по спине, улыбается, укачивает, словно знает, что все религии рано или поздно превращаются в пыль. Он не знает, в чём смысл жизни. Но он знает, что все эти люди — чужие, но ставшие роднее крови — это та семья, которую он всегда жаждал. Родные чужие руки, обвивают его талию. Саске отбирает у него сигарету и оставляет поцелуй-бабочку на щеке. Наруто поворачивается и Саске целует его в губы — языком передаёт сладкий вкус бабл-гама, вместе с леденцом. Наруто сразу же разгрызает конфету, стремясь добраться до начинки. Дым вырывается из лёгких Саске, но Наруто не может отвести взгляд — в этих чёрных, пылающих огнём глазах столько боли, столько ненависти и одновременно… чего-то, что держит его на плаву. Что-то, что не имеет имени, но всегда с ним. Он не ждёт признаний — «я люблю тебя», «ты нужен мне» — это не из словаря демона. Саске выкидывает окурок, подхватывает пальцами Наруто за подбородок. Давление. Связь. Шепчет, словно этот голос — единственная нить, связывающая их с жизнью: — Я хочу умирать вместе с тобой. Потому что ты вдохнул в меня жизнь. Возможно, у меня нет сердца, но ты подарил половинку своего. Пусть наши сердца бьются в унисон, пока ритм не остановится. И даже после этого — в кровавых садах преисподней — я всегда буду рядом. Слёзы срываются с глаз Наруто, искренние, горячие. Он целует Саске в губы — в благодарность за всё, что они смогли найти друг в друге среди руин своих душ. Время уходит, остаётся совсем чуть-чуть. Наруто поворачивается, чувствуя объятия Саске за спиной, голову, опирающуюся на его плечо. Шисуи возится с коробками, зажигалкой, нервно готовится, а потом всё замолкает. Взрываются фейерверки — яркие, разноцветные вспышки рвут ночное небо на куски, окрашивая звёзды в огни салюта. Наруто смотрит в глаза Саске, где отражается этот взрыв света, ночное небо и звёздный пепел. Там он видит чудовище — но чудовище, что больше не кусается. Оно усмирено, обращено внутрь. Он бы хотел описать себя, свои чувства — тело, отданное демону без остатка, сердце, подаренное добровольно, душу, растерзанную и сложенную в жертвенный подарок. Он это — нечто… Истлевшее. Но до безумия счастливое.