Мальчики

      Кабинет Аргуса Филча представлял собой мрачную комнату без окон. На полу и в углах росла паутина. С потолка свисала старая керосиновая лампа. Две стены занимали большие картотечные шкафы. На каждом ящике были наклеены бумажки с фамилиями провинившихся учеников. На самой дальней стене висели начищенные до блеска цепи и кандалы. Представив, для чего их могли использовать, Альбус содрогнулся от ужаса.       — Да-да, — проворчал Филч, когда Гарри объяснил цель их визита в его убогую обитель. — Профессор МакГонагалл предупредила, что ты придёшь, Поттер.       Поднявшись из-за стола, заваленного всяким хламом, смотритель прошаркал в дальний угол комнаты. Его кошка, Миссис Норис, забралась на один из шкафов и смотрела оттуда своими жуткими жёлтыми глазами. Заглянув в них, Альбус почувствовал мороз по коже. Как можно незаметнее он придвинулся к Скорпиусу, убеждая себя, что кошка не способна всерьёз ему навредить.       Через минуту Филч принёс деревянный ящик и водрузил его на стол.       — Вот! — сказал он. — Этого добра тут навалом!       Гарри, Альбус и Скорпиус одновременно вытянули шеи, с интересом заглядывая в ящик. Сам по себе он был небольшим: тридцать сантиметров в длину и примерно двадцать в ширину. Внутри ящика обнаружилось около сотни самых разных волшебных палочек. Все палочки выглядели целыми и блестели так, словно их частенько полировали.       — Спасибо, — буркнул Гарри. Альбус догадался, что отец недолюбливает этого Филча. Судя по злобному лицу смотрителя и кандалам на стене, не любить его было за что.       — Поторапливайтесь! — заворчал Филч. — У меня и без вас дел невпроворот!       Что это были за дела, Альбусу знать не хотелось. Единственное, чего он сейчас желал, это поскорее убраться из этой мрачной комнаты, а ещё лучше — вернуться домой.       Пока он размышлял над этим, Скорпиус подошёл к ящику и засунул туда руку. Его не беспокоили ни жуткий смотритель, ни грязь вокруг — всё внимание Скорпиуса было приковано к палочкам. Альбус знал, насколько сильно он мечтает о своей собственной палочке. Брат считал её покупку самым важным событием в жизни и ждал сильнее, чем дня рождения или Рождества. Стало грустно, что такой долгожданный момент был испорчен по его, Альбуса, вине. Из-за него Скорпиусу теперь придётся довольствоваться чужой потерянной палочкой.       Тем временем Скорпиус, изучив содержимое ящика, выбрал одну из палочек. Затем он взмахнул ею, из-за чего в комнате тут же поднялся ветер. Куча пергаментов посыпалась со стола на пол.       Альбус невольно отшатнулся.       — Эта не подходит, — спокойной сказал Скорпиус. Он даже не заметил, как перекосило лицо Филча. Альбус же испугался, что смотрителя сейчас хватит удар. — Может быть, вот эта?       Но и следующая палочка оказалось неподходящей. Скорпиус опробовал ещё три, и каждая вызывала в кабинете маленькую катастрофу. С каждой новой попыткой лицо Филча становилось всё свирепее и краснее. Отец тоже выглядел озабоченным. Он нахмурился и придвинулся ближе к столу.       — Ладно, — произнёс Скорпиус, с сомнением глядя на очередную палочку, — может быть, ты?       Его рука плавно рассекла воздух. В тот же миг Альбус ощутил всплеск магии, но на этот раз ничего не обрушилось на стол Филча. Напротив, мягкий поток тёплого воздуха обдал всех присутствующих и вернулся обратно в палочку.       — Думаю, эта подойдёт, — сказал Скорпиус и кивнул сам себе; Альбус, к своему стыду, почувствовал облегчение. — Хм, любопытно, — продолжил Скорпиус, разглядывая палочку. Он повертел её в пальцах, принюхался, попытался согнуть. — Двенадцать дюймов, остролист. Интересно, из чего сердцевина?       При слове «остролист» у Альбуса внутри зашевелилось скользкое чувство, напоминающее зависть. Как ему удалось из кучи забытых кем-то палочек отыскать именно ту, что была сделана из остролиста? И почему она выбрала именно Скорпиуса, а не его, например? Он ведь тоже сын Гарри Поттера!       — Альбус, — позвал его брат, вырывая из мыслей. — Твоя очередь.       Скорпиус улыбнулся. Альбус разглядел в его глазах печаль, которую тот изо всех сил пытался скрыть. Брат не хотел показывать, что расстроен. Вероятно, он опасался, как бы отец не решил, что Скорпиус брезгливый или, ещё хуже, заносчивый.       Между тем Альбус не видел ничего плохого в том, чтобы в сложившихся обстоятельствах испытывать огорчение. Палочка была мечтой Скорпиуса, о которой он грезил многие годы! Кто вообще тот человек, который бы не расстроился, когда непредвиденные обстоятельства разрушили его мечту?       — Не переживай, — сказал он, сжав локоть Скорпиуса. — Когда мы вернёмся, ты найдёшь свою настоящую палочку.       — Всё в порядке, — пробормотал Скорпиус и поправил очки, тем самым маскируя своё смущение. — Давай, выбирай скорее.       Альбус кивнул и подошёл к ящику. Он мало что смыслил в волшебных палочках. Раньше, когда Скорпиус трещал об этом без умолку, Альбус с чистой совестью пропускал всё мимо ушей. Ему не нужно было знать, чем волос единорога отличается от сердечной жилы дракона. Он собирался отправиться вместе с родителями в магазин к Оливандеру и купить ту палочку, которая выберет его сама. Теперь же Альбус призадумался. Могут ли несколько палочек выбрать одного волшебника? Если да, то мог ли сам волшебник выбрать одну из них? Он попытался вспомнить, упоминал ли о чём-то подобном Скорпиус, но память, как назло, превратилась в белый лист. Альбус не мог вспомнить ничего из того, что он рассказывал, и разозлился на самого себя.       «Ладно, будь что будет!» — решил Альбус. В конце концов, он же волшебник!       Окинув кучу палочек внимательным взглядом, он остановил свой выбор на той, которая первой бросилась в глаза. Палочка была изготовлена из какого-то светлого дерева с рукояткой в виде тонкого рисунка коры. Стоило Альбусу её заметить, как рука сама к ней потянулась. Он решил, что это хороший знак.       Вытащив палочку из ящика, Альбус поудобнее перехватил её в ладони. Дерево, из которого она была сделана, на ощупь было прохладным и гладким. Альбус с удивлением отметил, что палочка почти ничего не весила. До этого момента он держал волшебную палочку в руках лишь однажды, когда был совсем маленьким, и та палочка показалась ему слишком тяжёлой.       Принадлежала она отцу. Как-то раз Гарри оставил свою палочку на кухонном столе без присмотра, пока отводил Скорпиуса умываться в ванную. Из любопытства Альбус взял её в руку и даже попробовал взмахнуть. В следующую секунду из кончика палочки посыпались синие искры. Испугавшись, Альбус отбросил её на стол, словно ядовитую змею. В тот же момент на кухню вошёл Гарри со Скорпиусом на руках. Заметив проделки сына, он весело рассмеялся, из-за чего Альбус почувствовал себя глупо.       — Ничего, солнышко, — с улыбкой сказал отец и погладил его по голове. — Когда ты вырастешь, у тебя будет своя палочка.       И вот теперь у него и правда появится палочка. «Временно», — напомнил он себе.       Набрав в грудь побольше воздуха, Альбус поднял руку и взмахнул. В следующий миг огонёк в керосиновой лампе вспыхнул так ярко, что в комнате стало светло, как днём. Волна неописуемого восторга едва не сбила Альбуса с ног. Кожу покалывало от только что совершенного волшебства. Никогда прежде Альбус не чувствовал магию так сильно и так правильно, как в это мгновение.       — Ого! — раздался из-за спины восторженный голос Скорпиуса. — Как тебе это удалось?       Альбус вздрогнул. Огонёк в лампе уменьшился до прежнего размера. Палочка теперь ощущалась продолжением руки. Сомнений не оставалось — она выбрала нового владельца.       — Я ничего не сделал, — смущённо пролепетал Альбус. Повернувшись, он встретился с восхищенным взглядом отца и покраснел. — Это всё палочка!       — Это была твоя магия, — сказал Гарри.       Альбус хотел ответить, что он правда здесь не причём, но тут рядом с ним возник Скорпиус. Он выхватил у него палочку и поднёс к глазам.       — Прикольно, — произнёс он, внимательно разглядывая её. — Кажется, я знаю, что это за дерево.       — Боярышник?       Альбус затаил дыхание, дожидаясь ответа.       — Нет. — Скорпиус ухмыльнулся и протянул палочку обратно. — Это бузина.       Лицо Альбуса вытянулось. Он вытаращил глаза сперва на брата, а затем на палочку, которую тот держал в руке. Этого просто не может быть! Таких совпадений не бывает!       — Что это значит? — спросил отец.       — Ничего такого, — уклончиво ответил Скорпиус. — Просто забавное совпадение.       — Какое совпадение? — Гарри нахмурился, размышляя над его словами. Спустя мгновение его глаза расширились от пришедшей на ум догадки. — Кто ещё владеет палочкой из бузины?       В ответ на этот вопрос Скорпиус лишь пожал плечами. Альбус почувствовал раздражение: сначала брат ругает его за то, что он проболтался о футболе, а теперь сам чуть не растрепал о Бузинной палочке!       — Вы закончили? — вмешался Филч. — Развели тут беспорядок!       — Да, — ответил Гарри, смерив мальчиков недовольным взглядом, — мы уже уходим.       Покинув кабинет смотрителя, они направились в башню Гриффиндора.       Весь путь наверх все трое молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Альбус и Скорпиус увлечённо разглядывали палочки, время от времени размахивая ими. Отец задумчиво жевал губу. Когда они подошли к двери, Гарри назвал пароль и пропустил мальчиков вперёд.       В гостиной они наткнулись на Рона и Невилла — ребята как раз заканчивали партию в волшебные шахматы. Кроме них в комнате находились ещё несколько старшекурсников, которые разбились на группки и весело о чём-то болтали.       — О, вы вернулись! — воскликнул Рон, поставив Невиллу мат. Когда он заметил в руках у мальчиков палочки, его глаза смешно округлились. — Где вы их раздобыли?!       — В кабинете у Филча, — пояснил Гарри. — Их там, оказывается, целая гора.       — Откуда они там взялись?       — Палочки часто теряют, — сказал Невилл. — Филч хранит их на случай, если объявится владелец.       — Ты-то откуда знаешь? — удивился Рон.       — Ну, — Невилл смутился. — Я тоже однажды потерял свою палочку. Это было на первом курсе.       Глядя, как он стремительно заливается краской, Альбус еле сдержался, чтобы не захихикать. Такой дядя Невилл выглядел уморительно. Альбус привык видеть его серьёзным и возмужавшим, в грязной рабочей мантии и с щетиной на лице. Его жена, тётя Джинни, на фоне мужа казалась совсем крошкой. Трудно было представить, что когда-то Невилл Лонгботтом — профессор травологии и по совместительству новый декан Гриффиндора — был этим долговязым стеснительным юнцом.       Рон хотел что-то сказать, но его перебил громкий притворный кашель. Кашель принадлежал Скорпиусу, который многозначительно уставился на Альбуса.       — Мы опаздываем, — сказал он.       — Ох, точно! — спохватился Гарри. — Идите переодевайтесь, я провожу вас на урок.       Альбус скривился. Скорпиус, проигнорировав его недовольство, схватил брата за руку и потащил в сторону спален.       — Что? — послышался за их спинами голос Рона. — Какой ещё урок?       — С первокурсниками, — ответил Гарри. — МакГонагалл предложила…       Продолжение его рассказа мальчики уже не услышали, свернув на лестницу.       Как и обещала МакГонагалл, в спальне нашлось всё необходимое. На письменном столе громоздились две стопки учебников для первого курса, два набора перьев, чернил и пергаментов. На кровати каждого ждала форма, состоявшая из пары брюк, рубашки, жилетки и мантии с красной подкладкой. Поверх всей одежды, точно всполохи пламени, лежали алые с золотым гриффиндорские галстуки.       Скорпиус не спеша подошёл к кровати и взял галстук в руку.       — Готов поспорить, что за последние несколько столетий мы с тобой первые, кого определили на факультет без Распределяющей Шляпы.       Голос его звучал отстранённо, но Альбус всё же уловил скрываемое внутри разочарование.       — Ты как? — спросил он, подходя к брату ближе.       — Нормально, — отмахнулся Скорпиус.       — Мне жаль, что так вышло. Скорпиус, если ты хочешь поговорить…       — Альбус, пожалуйста! Со мной всё нормально!       Теперь голос Скорпиуса звучал раздражённо. Он сверкнул глазами, предостерегая от дальнейших попыток залезть к нему в душу. Альбусу не осталось ничего другого, кроме как оставить его в покое. В своей воинственной независимости Скорпиус был так похож на папу. Как любил говорить отец — малфоевские гены.       Переодевались молча. Повязав галстук, Альбус взглянул на себя в зеркало, висевшее справа от двери. Чёрт! Это настоящая катастрофа. Из зеркала на него смотрела одиннадцатилетняя версия Гарри Поттера. От отца его отличали только отсутствие очков и серые глаза.       — Отстой! — раздался ворчливый голос за спиной. Повернувшись, Альбус увидел полностью одетого Скорпиуса, который возился с галстуком. — Мне не идёт красный!       — У тебя теперь есть палочка, — усмехнулся Альбус. — Наколдуй зелёный.       Скорпиус одарил его таким яростным взглядом, будто пытался испепелить.       — Заткнись, придурок, — буркнул он, — и помоги завязать этот тупой галстук!       Вздохнув, Альбус всё же выполнил его просьбу. Красный действительно плохо сочетался с белокурыми кудрями, зато на фоне него веснушки на носу Скорпиуса стали ярче. Альбус решил не злить брата ещё больше и оставил это наблюдение при себе. По какой-то причине тот ненавидел свои веснушки. Не помогало даже то, что все девчонки в их маггловской школе находили их очаровательными и хотели с ним встречаться. Если быть до конца откровенным, даже некоторые мальчишки были от Скорпиуса без ума.       Разобравшись с галстуком брата, Альбус придирчиво осмотрел его с головы до ног. Им действительно повезло, что МакГонагалл засунула их на свой факультет. Если бы им позволили выбирать и Скорпиус попал на Слизерин, их тайна раскрылась бы за считанные секунды.       — Что? — раздражённо спросил Скорпиус, когда разглядывание затянулось.       — Немного геля для волос, и ты будешь вылитый папа.       — На себя посмотри! — фыркнул брат.       Альбус состроил кислую мину и потянулся за мантией.       — Как думаешь, — спросил он, просовывая руки в рукава, — Дамблдор же не просто так поручил отцу за нами присматривать?       — Конечно, — ответил Скорпиус. — Думаю, он всё понял, как только нас увидел. — Немного подумав, он добавил: — Правда, я не думаю, что он догадался про папу.       Альбус усмехнулся, представив лицо Дамблдора, если бы тот узнал правду об их родителях. Хотя что там… Лицо дяди Рона — вот где была бы умора!       На то, чтобы подумать об этом как следует, времени уже не оставалось. Нужно было поторопиться, чтобы не опоздать на урок.       — Сейчас у нас зельеварение, — сказал Скорпиус, развернув пергамент с расписанием. Альбус вымученно простонал и засунул в сумку, которую нашёл на столе, «Магические отвары и зелья».       — Папа был бы в восторге.       — Не ной.       После зельеварения в расписании стояла трансфигурация. Затем шёл обед и урок заклинаний.       — Спасибо, что не маггловедение, — проворчал Альбус, запихивая в сумку письменные принадлежности. Скорпиус закатил глаза.       — Маггловедение изучают на третьем курсе, болван.       Закончив со сборами, братья спустились обратно в гостиную. К тому моменту там заметно прибавилось народу. Теперь все с жадным интересом пялились на них. Альбус готов был поклясться, что каждый в комнате уже догадался, чей он сын.       — Готовы? — спросил Гарри, когда они подошли к ним с Роном.       — Ага.       Скорпиус слабо улыбнулся. Он так крепко вцепился в лямку сумки на плече, что костяшки побелели. Альбус списал это на волнение перед первым в жизни уроком магии.       — Хорошо, — отец кивнул. Всего на мгновение его взгляд задержался на лице Альбуса. Тот затаил дыхание, ожидая, что вот сейчас случится разоблачение! Но ничего не случилось. — Какой у вас сейчас урок?       — Зельеварение, — ответил Скорпиус. И тут же, не сдержав любопытства, спросил: — А у вас?       Рон недовольно скривился, будто ему предложили лизнуть лягушку.       — Защита от Тёмных искусств.       Скорпиус понимающе кивнул. Альбус растерянно заморгал. Что такого ужасного в защите от Тёмных искусств? Ведь отец и дядя Рон успешно сдали по нему Ж.А.Б.А. и благодаря этому смогли стать аврорами. Правда, отец закончил свою карьеру борца с преступностью перед самым рождением сыновей, но он до сих пор оставался одним из самых искусных волшебников в этой области. Профессор МакГонагалл уже несколько раз предлагала ему стать преподавателем в Хогвартсе. Отец отказывался, ссылаясь на то, что одного преподавателя в их семье пока достаточно.       Чтобы не выглядеть на фоне Скорпиуса совсем уж тупицей, Альбус не стал ничего спрашивать. Сделав серьёзное лицо, он вместе со всеми зашагал к выходу из гостиной.       Носить мантию было непривычно. Ноги путались в длинных полах. В широкие рукава можно было засунуть ещё три руки. В повседневной жизни из будущего волшебники перестали носить мантии. Альбуса и Скорпиуса с детства одевали как магглов, хотя к тому времени разница между одеждой магов и простых людей уже стёрлась. Даже на торжественные события не часто кто-то надевал парадную мантию. Поколение войны, включая их родителей, предпочитало смокинги и вечерние платья. Всего один раз в жизни Альбус увидел Гарри и Драко в парадных мантиях: они надели их как дань традиции на Святочный бал в Шармбатоне, который стал домом для Турнира Трёх Волшебников в 2015 году.       На третьем этаже Рон снова покинул их, направившись в класс защиты от Тёмных искусств. Мальчики вместе с Гарри спустились в подземелье. Альбус обрадовался, узнав мрачные холодные коридоры. Да и кабинет, к которому привёл их отец, был ему хорошо знаком.       — После урока ждите меня здесь, — сказал Гарри. — Я провожу вас.       — Это не обязательно, — подал голос Скорпиус. Он состроил невинную физиономию, очаровательно хлопая ресницами. — Следующим уроком у нас трансфигурация. Тут ведь недалеко идти.       — Ага, — подхватил Альбус, прикидывая в уме расстояние до кабинета МакГонагалл, которое и вправду было небольшим. — Мы запомнили дорогу.       Отец колебался.       — Уверены? — спросил он, окидывая мальчиков подозрительным взглядом. — Если с вами двумя что-нибудь случится, МакГонагалл мне голову оторвёт.       — Да что с нами может случиться? — не сдавался Скорпиус. — Мы же в Хогвартсе!       Выражение лица Гарри сделалось непроницаемым: уж он-то знал, сколько всего опасного может случиться с ними в замке.       — К тому же, — вмешался Альбус, — мы будем не одни. С нами будут другие первокурсники. Обещаем держаться вместе со всеми.       Было отчётливо видно, как отец борется с соблазном. Возиться с ними было обременительно, но он боялся ослушаться Дамблдора и МакГонагалл.       — Ладно, — наконец согласился Гарри. — Тогда встречаемся в обед перед входом в Большой зал.       — Хорошо.       — Ну. — Отец слегка замялся, но затем резко наклонился и похлопал их обоих по плечам. — Удачи.       Жест вышел до того трогательным, что Альбус еле сдержался, чтобы не броситься к нему в объятия. В который раз за утро он ощутил тоску по дому. В носу защипало. Альбус шумно вдохнул, прогоняя подступающие слёзы. Стоявший рядом Скорпиус обронил тяжёлый вздох. Вместе они проводили отца взглядом, пока тот не исчез за поворотом.       — Ставлю десять фунтов, — сказал Альбус, желая как-то разрядить обстановку, — что он уже высматривает нас на Карте Мародёров.       Скорпиус фыркнул и шлёпнул его по плечу.       — Предпочитаю ставки в золоте.       Продолжая шутливо препираться, они направились к кабинету. Остальные (настоящие) первокурсники были уже там. Альбус заметил, что среди них были не только гриффиндорцы, но и слизеринцы. Все расселись за партами, чинно сложив рядом учебники и письменные принадлежности. Свободные места остались только на последнем ряду. Правда, на большой скамье, рассчитанной на троих человек, уже сидел темнокожий мальчишка в зелёном галстуке.       К сожалению, остаться незамеченными братьям не удалось. Пока они пробирались к заднему ряду, все вокруг пялились на них и громко шептались.       — Это они!       — Да ладно!       — Вау!       Альбус старался не реагировать. Добравшись до нужной парты, он плюхнулся на скамейку и отодвинулся в сторону, освобождая место для Скорпиуса. Новоиспеченный сосед-слизеринец тут же уставился на них. На его лице читалось замешательство.       — Привет, — дружелюбно произнёс Альбус.       — Привет, — нерешительно ответил мальчик.       — Я Альбус, это мой брат Скорпиус. А тебя как зовут?       — Дориан. А вы разве не те ребята из будущего?       Альбус улыбнулся ещё шире и ткнул локтем брата, который задушено хихикнул в рукав своей мантии.       — Ага, это мы.       Дориан хотел спросить что-то ещё, но его прервало появление Слизнорта. Профессор зельеварения вплыл в кабинет, точно корабль. Его огромный живот казался больше самого объёмного котла. Из кармана расшитого цветами жилета торчал шёлковый платок. Слизнорт окинул лукавым взглядом толпу первокурсников и заулыбался, сияя от удовольствия.       — До чего же приятно видеть ваши светлые лица! — проворковал он, шагая к учительскому столу. — Уверен, вашим не менее светлым умам уже не терпится поживиться новыми знаниями!       Альбус, Скорпиус и Дориан дружно прыснули. К счастью, Слизнорт этого не заметил.       — Итак, дамы и господа, — продолжил он, достав палочку. — Позвольте рассказать вам немного о такой замечательной, и, несомненно, очень важно науке, как приготовление зелий!       Слизнорт взмахнул палочкой, и на доске начали появляться слова. Все, включая Скорпиуса и новоиспеченного соседа по парте, восприняли это как сигнал к тому, что лекция началась. В считанные секунды класс наполнился шелестом пергамента и скрипом перьев. Альбус, скрепя сердце, тоже взялся за перо.       Лекция Слизнорта оказалась не такой уж скучной, как он себе представлял. Профессор восторженно размахивал руками, расписывая все прелести зельеварения. От взмаха его палочки на доске появлялись схемы и рисунки, которые ученики торопливо старались повторить в своих тетрадях. Спустя полчаса у Альбуса уже болела рука. Он мысленно чертыхался, проклиная волшебников, которые никак не хотели снизойти до того, чтобы пользоваться шариковыми ручками. Жаль, что он не знал того заклинания, которым мадам Помфри зачаровала своё перо, чтобы оно само всё записывало.       Зато Скорпиус казался довольным. Его щёки раскраснелись от усердия, с которым он строчил конспект. Глаза светились радостным блеском, словно за примерную учёбу ему пообещали настоящую спортивную метлу. В один момент Альбус заглянул ему через плечо и поразился, насколько аккуратными были его записи. И успел пожалеть, что раньше не тренировался в письме пером.       Спустя час Альбус окончательно выдохся. Отложив перо, он принялся осматривать кабинет, краем уха продолжая слушать рассказ о важности соблюдения пропорций ингредиентов даже в самых простых зельях.       — Прошу это подчеркнуть!       Класс, в котором они сейчас находились, использовался только младшими курсами. Он был значительно меньше размером, чем у старшекурсников, зато здесь было светло. Из зачарованных окон падал тёплый дневной свет, которого никак не могло быть в подземельях. Большую часть помещения занимали деревянные парты и скамейки, где по трое и четверо сидели ученики. На небольшом возвышении в конце класса стоял учительский стол, рядом с которым расположился большой каменный стол для приготовления зелий. На нём стоял оловянный котёл, пока ещё пустой, а рядом были разложены ингредиенты и серебряные весы. Справа от этого стола висела доска, вдоль которой и прохаживался профессор Слизнорт. Рядом была ещё одна дверь, которая вела в кладовку, где обычно хранились котлы учеников и их наборы для приготовления зелий.       Папа любил этот кабинет больше, чем класс для старших курсов. Именно сюда он впервые привёл Альбуса со Скорпиусом, когда те попросили его показать место, где он работает. Альбус невольно улыбнулся. Он вспомнил, с каким восторгом брат рассматривал банки и склянки с различными порошками, чьими-то зубами и чешуёй, которые были расставлены на полках вдоль стены.       — А что это? — спросил тогда Альбус, указывая на горстку сушеных фиолетовых цветочков на учительском столе.       — Это аконит, солнышко, — сказал Драко.       — А для чего его используют?       — Я знаю! — завопил Скорпиус, подбегая к ним. — Из него делают Волчье противоядие!       Папа на это рассмеялся и ласково щёлкнул Скорпиуса по носу.       — Правильно, — сказал он. — Десять очков Слизерину!       Отвлёкшись на воспоминания, Альбус пропустил окончание лекции.       — Ох, как быстро летит время, — пробормотал преподаватель, взглянув на свои золотые часы на цепочке. — У нас осталось пятнадцать минут.       — Профессор Слизнорт, сэр, — подала голос рыжеволосая девочка за первой партой, судя по галстуку — тоже из Гриффиндора. — Вы не провели перекличку.       — Конечно-конечно! Спасибо, что напомнили, мисс…?       — О’Брайн, сэр.       Слизнорт кивнул и направился к учительскому столу. Поняв, что лекция закончилась, все дружно сложили перья. Скорпиус, перегнувшись через руку брата, попытался заглянуть в его записи.       — Ты не записал и половины! — прошептал он.       — Отвали! — буркнул Альбус, пытаясь закрыть ладонями пергамент.       — Не проси потом списать, Альбус.       — Ну и не буду!       За их перепалкой наблюдали Дориан и ещё несколько учеников. Снова начался шёпот, и преподавателю пришлось постучать палочкой по столу, чтобы призвать учеников к порядку.       — Итак, — начал он, открыв журнал. — Мистер Аберкромби.       — Здесь!       В течение следующих пяти минут Слизнорт прошёлся по всему списку учеников. Ожидаемо, Альбуса и Скорпиуса в нём не было. Заметив это, Слизнорт нахмурился. Альбус словно наяву услышал, как зашуршали шестерёнки в его мозгу. Он окинул мальчиков долгим задумчивым взглядом, но потом вдруг улыбнулся, очевидно, вспомнив, кто они такие.       — Да-да, — пробормотал он себе под нос. — Минерва упоминала об этом…       — Почему вас нет в списке? — внезапно спросил Дориан.       Альбус пожал плечами.       — Официально нас ещё не существует, — пояснил Скорпиус.       Дориан нахмурился, не понимая, что это значит. Тем временем Слизнорт снова поднялся на ноги. Приглаживая пальцами свои пышные усы, он осмотрел класс.       — Ну-с, — произнёс зельевар, улыбаясь. — Знает ли кто-нибудь из вас, в состав какого зелья входят измельчённый корень асфоделя и настойка полыни?       Все притихли. Кто-то потянулся к учебнику, но Слизнорт, заметив это, укоризненно покачал головой. Альбус подумал, что это сочетание ингредиентов звучит знакомо. Возможно, папа рассказывал им о таком зелье.       Разумеется, руку поднял Скорпиус. Единственный во всём классе он знал ответ на этот вопрос.       — Вижу, кое-кто из вас всё же прочёл учебник, — сказал Слизнорт. — Как я могу к вам обращаться, молодой человек на последней парте?       — Просто Скорпиус, сэр, — ответил тот.       — Скорпиус, не могли бы вы рассказать классу, в каком же зелье встречается корень асфоделя и настойка полыни?       — Усыпляющее зелье, профессор. — Скорпиус даже покраснел от гордости. — Оно также известно как Напиток живой смерти.       — Совершенно верно! — воскликнул Слизнорт. — Плюс пять очков Гриффиндору! Чем же опасно это зелье, Скорпиус?       — Если допустить ошибку в рецепте или его приготовлении, оно может убить того, кто его выпьет.       Профессор довольно кивнул. Альбус вместе с другими учениками вытаращился на Скорпиуса с восхищением и, совсем немного, завистью. Иногда он забывал, что у его брата поистине феноменальная память.       — Может быть, кто-нибудь знает, для чего используется безоаровый камень?       И снова одинокая рука Скорпиуса взмыла в воздух.       — Больше никто? — Слизнорт, прищурившись, окинул взглядом комнату. Многие стыдливо опустили глаза, как будто чувствовали вину за то, что не выучили учебники наизусть. — Что-ж, хорошо. Скорпиус, ваш ответ.       — Безоаровый камень, или безоар — одно из универсальных противоядий для большинства смертельных ядов.       — Ещё плюс пять баллов Гриффиндору!       Гриффиндорцы заулыбались. Наверняка теперь они были рады, что двух пришельцев из будущего отправили к ним на факультет. До ушей Альбуса долетело фырканье Дориана. Слизеринец окинул Скорпиуса пренебрежительным взглядом, как будто все его знания не были ничем большим, чем хвастовством. Альбусу даже стало обидно за брата, ведь он знал, что Скорпиус искренне любит изучать магию.       — Позволю себе последний вопрос на сегодня, — начал профессор, возвращая себе внимание учеников. — В чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха? Я даже не сомневался, что вы знаете, Скорпиус! — восхищённо сказал он, снова заметив поднятую руку мальчика. — Но может быть кто-то ещё знает? Что насчёт вас, Альбус?       Такой подлянки от Слизнорта Альбус не ожидал. Теперь всё внимание остальных переключилось со Скорпиуса на него. Во взгляде профессора читались ожидание и, почему-то, уверенность, будто он знает правильный ответ. Точно так же на него смотрела учительница литературы — американка миссис Прайор — когда выбирала его, чтобы он прочёл вслух отрывок из книги, которую они читали на уроке. Альбус не любил читать вслух: он очень стеснялся своего голоса, своих интонаций и своей заносчивой аристократичной манеры произносить букву «п», доставшейся ему от Драко. Однако миссис Прайор считала, что у него настоящий талант к декламации и что Альбус не должен позволять своим комплексам его загубить.       — Ну же, мой мальчик! Не стесняйтесь!       Альбус вздохнул. Скорпиус толкнул его руку своей, безмолвно призывая не трусить. Обоим было известно, что Альбус знает правильный ответ.       — Одно и то же, — пробормотал он, устремив взгляд на свой недописанный конспект.       — Громче, пожалуйста, — попросил Слизнорт. — Вашим товарищам с первых парт ничего не слышно.       — Это одно и то же растение! — воскликнул Альбус. Голос предательски дрогнул, сорвавшись на писк.       Вопреки опасениям, никто даже не рассмеялся.       — Совершенно верно! Ещё пять очков отправляются на Гриффиндор.       По классу прокатилась волна недовольных слизеринских вздохов. Альбус нерешительно посмотрел на Дориана, который отвернулся от них, словно от прокажённых. Ему тут же вспомнились все байки, которые пересказывал Скорпиус о змеином факультете. Тогда он не верил, что это правда. Ведь нельзя ненавидеть людей только за то, что они носят галстуки другого цвета и сидят за другим столом в Большом зале! Возможно, в будущем всё по-другому. Однако сейчас, в девяносто шестом, слизеринцы, похоже, и правда не жаловали другие факультеты. Особенно, когда те хоть в чём-то оказывались лучше них.       Драко Малфой тоже учился на Слизерине. Альбус знал, что в школьные годы папа не был образцом добродетели и благородства. Он ни раз слышал колкости в его адрес со стороны дяди Рона, дяди Невилла и тёти Джинни, которые тот сносил с гордостью, не пытаясь сказать что-то в ответ. В такие моменты на его лице проступал отпечаток вины. Драко Малфой чувствовал себя виноватым за то, как раньше обходился со своими школьными товарищами.       Альбус прекрасно понимал, что сейчас папа — совершенно другой человек. Даже помня об этом, он никак не мог побороть в себе желание его увидеть. Что-то подсказывало ему, что версия папы из прошлого не причинит им со Скорпиусом вреда. Возможно, опять интуиция. Альбус однажды доверился ей и чувствовал, что может довериться снова.       В последние несколько минут урока Слизнорт задал домашнее задание — написать эссе про все виды классификаций зелий. Потом прозвенел звонок, и он отпустил учеников. Побросав вещи в сумку, Альбус схватил Скорпиуса за руку и потащил к выходу. Несколько гриффиндорцев пытались заговорить с ними, но Альбус лишь улыбался, не намереваясь тратить время на болтовню.       — Да куда ты меня тащишь?! — завопил Скорпиус, стоило им выйти в коридор. Он резко остановился, упираясь ногами в пол, и вырвал свою руку.       — Мы в подземельях, — сказал Альбус таким тоном, словно брату и без того должно быть всё очевидно.       — По-твоему, это что-то объясняет?       Скорпиус нахмурился и скрестил руки на груди. Он не сдвинется с места, пока Альбус всё ему не объяснит.       — Мы рядом с гостиной Слизерина, — пояснил Альбус. Он понизил голос, потому что другие ученики покидали кабинет и с любопытством косились на них, к счастью всё же не решаясь подойти. — Если мы пойдём туда, то встретимся с…       — Ты же знаешь, что нам нельзя!       Теперь Скорпиус схватил Альбуса за руку и оттащил вверх по коридору, подальше от лишних ушей.       — Почему?       Скорпиус посмотрел на него с сочувствием и отпустил.       — Ты знаешь, почему, Альбус, — произнёс он строго, становясь жутко похожим на отца в те моменты, когда он их отчитывал. — Папа сейчас не тот человек, которого мы знаем. Он…       — Злой? — Альбус насупился.       — Нет, но ты и без меня знаешь, кем он был. А теперь представь, как он отреагирует, если увидит двух гриффиндорцев, которые ошиваются возле гостиной Слизерина.       В словах брата был смысл. Однако поттеровский дух противоречия кричал в голове Альбуса громче, чем малфоевский голос разума.       — Ладно! — он остервенело поправил сумку на плече и взъерошил чёлку. — Если ты боишься, то я пойду один!       Развернувшись на пятках, Альбус стремительно зашагал вглубь подземелий. Гостиная Слизерина находилась недалеко от класса зельеварения — нужно было всего лишь свернуть в коридор справа, который упирался в тупик. За стеной тупика и скрывался проход. В пылу своей злости и решимости Альбус забыл, что не знает пароль.       Едва он успел завернуть за угол, как позади раздались громкие шаги. Альбус невольно остановился, и Скорпиус налетел на его спину, неловко хватаясь руками за мантию.       — Придурок! — зло прошипел он, вновь обретя равновесие. — У нас же урок сейчас!       Альбус демонстративно закатил глаза и буркнул себе под нос:       — Это даже не настоящие уроки.       Затеять очередную перепалку им не дал тихий стук каблуков. Замерев, братья уставились друг на друга и прислушались. Кто-то неспешно шагал в их сторону, вероятно, направляясь в слизеринскую гостиную. Звук постепенно приближался. Спустя несколько мучительных минут из-за угла показалась высокая фигура, при виде которой мальчики дружно ойкнули.       Тишину подземелья разрезал до боли знакомый голос.       — А вы что здесь забыли?!