Это мой брат, Сенджу!

Ликорис лучистый или красная паучья лилия — традиционно очень зловещий цветок. Миф о связи ликориса и смерти пришёл из Японии, где его называют «цветком призраков», «лилией мира мёртвых». Согласно японской легенде, ликорис растет на границе мира живых и мёртвых - там, где начинается подземная дорога в загробный мир. Он ядовитый, поэтому раньше его сажали вокруг рисовых полей и домов, чтобы отпугивать паразитов, а также вокруг могил, чтобы выразить уважение к мёртвым. Растение обладает интересным свойством. Когда распускаются цветы ликориса, его листья увядают. Этот факт настолько поразил людей, что ликорису стали приписывать мистические свойства. (Примечание. Референсы: Изуна и паучьи лилии. https://i.pinimg.com/736x/e0/b5/cf/e0b5cf4963c06adf6703f86255a391e3.jpg https://i.pinimg.com/736x/97/27/95/9727954e6778b6778947bd12e99b7e3b.jpg https://i.pinimg.com/736x/4f/d0/f2/4fd0f2852401cbf239bbf308d1e7f2b6.jpg https://i.pinimg.com/736x/31/e8/af/31e8afe239202b776582cce3751cb178.jpg) Небо в Аду не могло похвастаться наличием солнца, равно как и луны. Отсутствие хоть какого-то подобия небесного светила сказывалось на окружающей действительности не лучшим образом. Понятие времени не просто искажалось, оно полностью утратило своё значение здесь. Игнорируя брезгливость, Изуна тщательно обыскал трупы. Ему удалось разжиться кунаем, но на этом всё. Остальные вещи не представляли для него интереса, либо были настолько грязными и отвратительными, что тут Учиха не смог переступить через себя, даже чтобы банально к ним прикоснуться. Пить с каждой минутой (?) хотелось всё сильнее, так что шиноби решил отправиться на поиски воды. В любом случае, оставаться здесь больше не имело смысла. - Убей меня, Хаширама. Ты победил, – Мадара лежал на земле абсолютно без сил, а над его головой раскинулось такое привычное, голубое небо, по которому лениво, друг за другом, проплывали облака. - Ты же знаешь, я не хочу этого делать, – Хаширама опустился рядом с Мадарой на траву. Устало проведя ладонью по лицу, он задумчиво уставился на своего извечного соперника и в прошлом друга. - Что мне сделать, чтобы ты передумал и согласился заключить мир? - Верни мне моего брата, - голос Мадары звучал тихо и безэмоционально. В нём не было злости, не было горечи. В нём не было жизни. - Ты же прекрасно понимаешь, что это невозможно. - Значит, ты тоже должен прекрасно понимать, что мир между нашими кланами невозможен. - Подумай о своих людях. Они устали от постоянных сражений. На этот раз Хашираме удалось его задеть, и Мадара надсадно рассмеялся. - Моих, Хаширама? Они давно уже не мои люди. Учихи, даже те, которые остались в клане, уже перешли на вашу сторону, окончательно потеряв веру в победу. И в меня. Последним, кто до самого конца верил в него, был младший брат. «И даже с твоим даром Вечного Мангекьё Шарингана, мне не удалось победить. Я подвёл тебя, Изуна». Как только силы покидали Изуну окончательно, то он просто падал и лежал, не двигаясь, вплоть до того момента, пока не приходил в относительную норму. Тогда Учиха поднимался и снова шёл вперёд, шагая по пыльной земле, без хоть какого-то намёка на растительность. Рана на животе так и не затянулась, болела не переставая, так что Изуне ничего не оставалось, как принять эту боль за новую данность. И примириться с ней. Но с чем он мириться не собирался, так это со своей всепоглощающей ненавистью. Он умер, но для него ничего не закончилось. При этом, сам он был чёрт-те где. И не мог повлиять на то, что сейчас происходит с его кланом и домом. Иронично. Когда вдали замаячили расплывчатые фигуры, парень поначалу списал их на галлюцинации измученного сложившимся пиздецом, мозга. Хотя… если ему тогда… день, два, неделю, месяц назад (?) повстречались те два отвратных жмура, то глаза (ха-ха) его могут и не подводить. Чем ближе Изуна подходил, тем отчётливее слышал крики, звон клинков, удары и треск ломающихся костей. В общем, все те обыденные звуки, которые сопровождали любую битву. Изуну это взбудоражило, и впервые с момента, как он здесь очутился, Учиха почувствовал предвкушение от того, с чем сейчас предстоит столкнуться. - Мы уходим. Никому не трогать Мадару. Я запрещаю вам причинять ему какой-либо вред, - с этими словами Хаширама поднялся. - В этом нет смысла. Оставив мне жизнь, ты не заставишь меня согласиться, - Мадара проследил за ним взглядом. - А я и не буду тебя заставлять. Это сделает твой собственный клан. Мадара закрыл глаза. Он понял, что это значит. На следующий день Сенджу объявили о перемирии. Лучше бы Хаширама его убил. Куча разношёрстного сброда толпилась вокруг импровизированной арены. На ней сцепились в ожесточённой схватке два противника. Изуна подошёл поближе. - Тоже хочешь принять участие и получить билет наверх? – не отрывая взгляда от арены, обратился к нему рядом стоящий зритель. Он разительно отличался от тех двоих, с коими Изуне пришлось разбираться сразу после прибытия. Довольно приличный внешний вид, хорошая одежда, преимущественно из чёрной кожи на шнуровке, отличная катана. Изуна даже позавидовал, ведь его приобретённое в бою оружие пребывало в плачевном состоянии. От человека данного индивида отличали только большие, слегка витиеватые рога на голове, а когда тот соизволил обернуться к Учихе лицом, то и глаза, оказавшиеся тоже абсолютно чёрными, без намёка на радужку или зрачок. Перед ним стоял демон. - В рай? - Ты что, идиот? Нет, конечно. В Мир Живых. В мир людей, - Изуну окинули долгим, изучающим взглядом. Новоиспечённый знакомый буквально сканировал Учиху, отчего шиноби почувствовал себя словно под прицелом сенсора. - Тебя шатает. Давно ел? - С чего вдруг такая трогательная забота? – резко ответил Изуна, с трудом переводя дух и тяжело опираясь на катану. Как-то внезапно разом навалились все те напряжение и усталость, которые он успешно игнорировал до этого. - Мне-то, по сути, всё равно. Это ты проблем огребёшь на свою голову, свалившись тут без сознания. И не только на голову, если ты понимаешь, о чём я. В ответ на довольно однозначный смешок, Изуна зло цокнул сквозь сжатые зубы. - Выебут и глазом не моргнут. Причём все, кто здесь есть. После такого от тебя даже лохмотьев не останется, потому что они тоже в дело пойдут. - Это как? - Сожрут, - демон многозначительно изогнул брови. - Здесь вместо воды – кровь, а вместо еды – плоть. Альтернатив попросту нет. Ты не умрёшь, если не станешь пить и есть, но будешь испытывать голод и жажду на постоянной основе. И последствия не заставят себя долго ждать. Последовало продолжительное молчание. Действительно, измученному сознанию Изуны потребовалось время, чтобы примириться с новыми реалиями. - А я думал, что хуже быть уже не может. - О, всегда может быть хуже. Это лучше может быть не всегда, и далеко не у всех. Но у тебя есть шанс. Чужое лицо приблизилось к Изуне, а чёрные глаза вопросительно сузились. - Хочешь им воспользоваться? – от Изуны сразу же отодвинулись. Будто этот демон обладал… неким чувством такта? - Кстати. Люди на вкус куда более приятные, чем здешняя публика. Это потому, что они живые. Мадаре никто не говорил напрямую, но общее настроение считывалось невербально. Находиться на территории клана день ото дня становилось всё невыносимее, поэтому лидер Учих проводил бóльшую часть времени на могиле Изуны. Кладбище находилось на довольно большом расстоянии от поселения. Там Мадара был свободен от угнетающих его душу, осуждающих взглядов. Но сегодня он пришёл сюда ещё и затем, чтобы высадить на могиле брата красный ликорис. Опустившись на колени, мужчина принялся тщательно взрыхлять землю. Этот монотонный процесс можно было даже сравнить с медитацией, если не учитывать то, в каком месте он проходил. - Изуна… - Мадара сжал садовую лопатку так, что ручка треснула. Он медленно разжал сведённые судорогой пальцы, но по-прежнему не поднимал головы на могильный камень с именем младшего брата. Учиха ещё тогда знал, что выбора, как такового, у него нет. И всё же. Последнее слово было за ним, как за главным. - Я знаю, ты бы пошёл до конца. Не остановился, пока не осталось бы в живых ни единого Сенджу. «Или, что более вероятно, ни единого Учихи». - Но я не могу так поступить. Другие хотят жить. Изуна, ты понимаешь? – Мадара не выдержал и вскинул голову. Вся его поза выражала отчаяние. А взгляд был полон глубокой печали. Чёрные глаза, прежде искрящиеся жизнью и полные внутренней силы, померкли. - Я знаю, что всё это лишь пустые оправдания, которые ничего не значат для тебя… но пожалуйста, могу я хотя бы немного надеяться на то, что когда-нибудь ты сможешь простить меня?

Сон Мадары

- Братик, что же ты делаешь? – раздался у самого уха тихий, вкрадчивый шёпот. Мадара вздрогнул всем телом, но не обернулся. Лишь сильнее сжал зубы и закрыл глаза. - Зачем ты заключил мир с нашими заклятыми врагами? Я не понимаю. Подобные, справедливые слова камнем ложились на душу, но намного больнее было осознавать, что он не исполнил последнюю волю младшего брата.  - Изуна… прости, я… я… - Мадара не может подобрать слова, да и сможет ли вообще? - Тише, мой хороший, тише. Ты запутался и очень устал. Я чувствую невероятное напряжение. Твоё сердце бьётся тааак быстро. Голос Изуны, вначале такой родной и привычный, начинает постепенно искажаться. Спину обдаёт обжигающим холодом, и Мадара чувствует, как его обвивают руки, настолько ледяные, что это ощущается даже через плотный слой одежды. - Словно сейчас выскочит из груди. Хи-хи. Эта издевательская подначка не может принадлежать его брату! - Но не стоит так переживать, ведь я всегда буду рядом с тобой. Слышишь? В-с-е-г-д-а… Мадаре хочется кричать. Проснувшись утром, мужчина ещё долго не мог прийти в себя, блуждая бессмысленным взглядом по своим, чуть подрагивающим, ладоням. В последний день недели, данной лидеру клана на размышление, Сенджу и Учихи заключили окончательное перемирие и объединились, впервые сформировав союз двух, прежде враждующих, кланов.