Это мой брат, Сенджу!

Изуна не двигался. Хоть ему больше всего на свете хотелось сорваться с места и кинуться на шею к старшему брату. Но он должен был дать ему выбор. - Прости меня, Изуна, прости… - Мадара не спешил вставать из-за стола. Его голос звучал глухо от безысходности. - За что ты извиняешься? – Изуна не утерпел, и сделал шаг навстречу. Видеть некогда такого сильного и уверенного в себе брата, сломленным и с потухшим взглядом сверкавших чернотой ночи глаз, было до безумия невыносимо. - Я заключил союз с Сенджу. Войны прекратились. Но я всё чаще задумываюсь о том, что ты так никогда и не узнал, что такое мирная жизнь. Моей мечтой было построить деревню, чтобы я мог обеспечивать твою безопасность, присматривая в ней за тобой. Но какой теперь в этом смысл, если тебя больше нет?– Мадара вскочил, преодолевая разделявшее их расстояние. Он схватил Изуну и крепко прижал к себе. - Прости меня! Помогаю другим, в то время как не смог помочь собственному брату! – привычный холод тела Изуны коснулся Мадары. - Только во сне я могу вновь почувствовать тебя и обнять. Не хочу, чтобы он заканчивался. Пусть длится вечно. Изуна замер, ошеломлённый словами Мадары. Старший брат так и не сумел смириться с его уходом. - Ты не спишь. Я действительно пришёл из Мира Мёртвых. – Изуна осторожно отстранился от Мадары, чтобы нежно обхватить его лицо, дрожащими от волнения, пальцами. - Я вернулся из Ада к тебе. Мадара первым потянулся к родным губам. Младшего не нужно было просить дважды. От старшего брата исходило такое потрясающее тепло… которое хотелось забрать себе! Мадара, прикрывший, было, от удовольствия глаза, тут же распахнул их, не понимая, что происходит. Язык Изуны, сплетённый до этого вместе с его языком в трепетном танце истинных чувств, скользнул дальше вниз по горлу. Слишком далеко для обычного, человеческого языка. Утолщаясь по всей длине, он проникал всё глубже. Чтобы не задохнуться, Мадара дышал носом, сильно сжимая Изуну за плечи, но тот будто не чувствовал оказываемого на него давления. Когда у шиноби начали подкашиваться ноги, Изуна разорвал поцелуй, не давая ему упасть. - Ты тааак приятно пахнешь, старший братик… - Изуна по животному провёл носом вдоль шеи мужчины, уткнувшись им в то место, где плавный изгиб переходил в плечо. А затем укусил. Лидер Учих открыл рот в немом крике. - Твоя кровь такая сладкая... Вкусно. Если бы у Изуны были глаза, то он закатил бы их от удовольствия. Какое блаженство. Ноги совсем перестали держать Мадару, поэтому Изуна опустился вместе с ним на пол, не выпуская из объятий и продолжая пить его кровь. Когда он, наконец, оторвался от Мадары, то заурчал, словно сытый кот, от удовольствия. Обретший материальную оболочку, Изуна получил возможность впервые со дня своей смерти прикоснуться к старшему брату. «Я могу делать с ним всё, что захочу!» - с восторгом подумал про себя Изуна, и его затрясло, как в лихорадке. Пальцы входили в Мадару с трудом, хоть Изуна их и облизал перед этим. Может, дело было в том, что это был первый раз Мадары в качестве принимающей стороны, а может потому, что Изуна пытался сразу вставить целых четыре. - Твои мышцы такие эластичные. Как же они красиво растягиваются, - Изуна с жадностью следил за сменой эмоций на лице Мадары, боясь упустить хоть одну. Он всё никак не мог забыть, как был бессилен добиться от Мадары хоть какой-то реакции на своё появление в их первую встречу, поэтому сейчас старался восполнить упущенное. Правда, метод для этого был выбран довольно жестокий. Мадаре было тяжело. И больно. У мужчины сильно кружилась голова, но сознание оставалось ясным. Это был уже не тот Изуна, которого он знал. Но Мадара никогда не скажет ему об этом. Учиха прекрасно понимал, что Изуне для того, чтобы не слететь с катушек, нужно было убедиться в том, что старший брат всё так же принадлежит ему. На долгую прелюдию бывшего шиноби не хватает. Ему не терпится стать единым целым с тем, кого он любит больше всего на свете. Когда Изуна входит, то Мадара старается не зажиматься, расслабившись настолько, насколько он может себе это позволить, игнорируя нутро, сведённое судорогой. Скорость движения бёдер Изуны увеличивается. Чувствительные стенки плоти Мадары грубо ласкаются, а внутренности неумолимо дрожат. Боль и удовольствие смешиваются в один безумный коктейль восприятия. Изуна ждал, когда же Мадара попросит его остановиться. Но старший брат продолжал молчать и принимал его, периодически постанывая, когда было особенно больно. Во время очередного тихого и протяжного стона, не выдержал сам Изуна. - Братик, почему ты позволяешь мне делать это с тобой? Почему не оттолкнёшь, не попросишь остановиться? Зачем продолжаешь терпеть боль и страдать? - Как я могу Изуна... - Мадара с трудом поднял руку и осторожно погладил брата по щеке. - Ты же мой любимый младший брат. Я никогда не откажусь от тебя, чтобы ни случилось. Чтобы ты не сделал, я всегда буду рядом. - Ты не хочешь причинить мне боль даже сейчас, хотя я поступаю с тобой так ужасно. Несмотря на это, ты переживаешь в первую очередь о моих чувствах, и продолжаешь заботиться обо мне, словно ничего не изменилось и всё осталось по-прежнему. Изуна не знал, что из его пустых глазниц текли кровавые слёзы, а Мадара не просто гладил его по щекам. Старший брат вытирал ему слёзы. - Мадара. Мне не нужны глаза, чтобы видеть твою прекрасную душу, - Изуна схватил его за запястье и поцеловал в раскрытую ладонь. Старший Учиха перевёл взгляд на живот младшего и нежно провёл пальцами по краям склизкой, почерневшей раны. - Больно, Изу? - Нет. «Да». - Хорошо. «Лжёшь». Мадара медленно провёл языком по самой её середине. - Брат, что ты делаешь! Не надо, пожалуйста, там грязно! - какой же он дурак, что не удосужился заранее замотать эту разлагающуюся язву! Но Мадара упрямо продолжал ласкать его языком, и вскоре Изуне стало так хорошо, что он уже был не в силах оттолкнуть Мадару. Больше не было этой выматывающей, без конца напоминавшей ему о смертельном ранении, боли. - А теперь тебе больно? - Нет, нет! Мне уже не больно… «Вот теперь ты говоришь правду». И кто ещё из них за чьими эмоциями следил? Время, отведённое мертвецу в Мире Живых, подходило к концу. Изуне пришлось разбудить брата, заснувшего у него на груди всего пару минут назад. - Мадара, мне пора уходить, - эти слова дались младшему Учихе с величайшим трудом. - Ты ещё придёшь ко мне? – тут же открыл глаза Мадара, будто он и не спал. Ответить Изуна не успел. В конце коридора раздались шаги, а за ними послышались и голоса. - Опять он до утра сидеть собрался. Каждый день одно и то же. Как же мне заставить его притормозить? Когда я заикнулся об отпуске, то он меня таким взглядом к месту пригвоздил, - сетовал Хаширама, устало вздыхая. Тобирама, шедший рядом, продолжал хранить молчание, пока Хаширама не обратился непосредственно к нему. - А ты-то почему припозднился? - Не видишь что ли? Несу свитки с секретными техниками в хранилище, - отрезал Тобирама, не желая продолжать разговор. Это была отговорка на такой вот, непредвиденный случай. После инцидента на попойке он с Мадарой лично больше не пересекался. Но продолжал следить за ним из тени. Тот вёл себя, как обычно, и не пытался искать встречи. Тобирама сделал вывод о том, что Учиха ничего не помнит о той ночи, но необходимо было удостовериться в этом наверняка. Один на один. Хаширама объявился совсем некстати. Хотя… Так даже лучше. Визит Тобирамы в таком случае не вызовет никаких подозрений. А если Учиха что-то и помнит (или вспомнит), то при Хашираме определённо промолчит. И у Тобирамы будет время решить, как действовать дальше. Ведь это не то, о чём люди предпочитают кричать на каждом углу. Особенно мужчины. Изуна вскочил, в гневе сжимая кулаки, как только услышал ненавистный голос. Проклятый Тобирама! Он здесь! «Убить! Я должен немедленно его убить!» Лишь одна мысль билась в его мозгу, вытеснив собой все остальные. - Хаширама! Он зачастую приходит, если я засиживаюсь допоздна, - с тревогой зашептал Мадара, который спешно пытался натянуть на себя одежду плохо слушающимися, и онемевшими от потери крови, руками. Он не хотел думать о том, что будет, когда Хаширама, который в этот раз ещё и был не один, застанет их в своём кабинете. Его в таком виде, а Изуну… - Беги, - коротко бросил Изуна. Мадара, с видимым усилием, поднялся на ноги, тяжело опираясь на стол. Поясница нещадно ныла, но он мог с этим жить. Подобные мелочи не имели значения, когда на кону стояла безопасность младшего брата. - Я никуда не пойду. Я больше… больше не оставлю тебя одного наедине с ним…и… Хаширама не прекращал ныть. И Тобирама уже замахнулся на него одним из свитков, как по всей резиденции Хокаге разнёсся ужасающий, леденящий душу вопль, который, кажется, был квинтэссенцией всех самых плохих и негативных эмоций, которые только могут обуревать кого-либо. - Ч-что э-это было т-такое? – заикаясь, поинтересовался Хаширама у точно такого же шокированного, как и он, Тобирамы. - Понятия не… Сквозь них на огромной скорости пронёсся чёрный вихрь, после которого они едва сумели устоять на ногах. На мгновение у обоих Сенджу кровь застыла в жилах, а сердце остановилось, давая всему организму нехилую такую встряску. Наступила тишина. - Т-тоби… п-похоже, с нами произ-зошло нечто п-потусторонее… – Хаширама был впечатлительным, когда дело касалось страшных историй. Тобирама его так пару раз в детстве чуть не довёл до инфаркта, когда пытался напугать. - Бред. Ничего подобного в природе не существует, - отрезал Тобирама. В отличие от Хаширамы, он не верил в мистику. - А что тогда? - Сквозняк. - Л-ладно, надо проверить, как там Мадара… - Хаширама, всё ещё бывший немного не в себе, не стал спорить и направился к своему кабинету. «Это была какая-то техника?» Тобирама, глубоко задумавшись, шёл следом. - Мадара, опять ты… А? – Хаширама открыл дверь и огляделся. Окно было широко распахнуто. На полу в полном беспорядке валялись документы. Над которыми, судя по всему, Мадара ещё недавно работал. Но самого его в комнате не наблюдалось. - Он был здесь ещё пару минут назад, - обронил Тобирама, внимательно осматривая помещение. - Интересно, что его заставило так спешно ретироваться? – Хаширама быстро нашёл ответ на этот вопрос. - Вот наглец! Очевидно же, что он нас услышал. А, вернее, меня! И не захотел сталкиваться с последствиями, поэтому и слинял. Ну, я ему завтра устрою!! Тобирама стоял, пропуская мимо ушей негодующие вопли старшего брата. Что-то здесь было не так. Надо будет с этим разобраться. Слова Мадары стали последней каплей, и он вылетел из окна, кинутый туда младшим братом. Изуна полностью утратил над собой контроль, и больше не мог поддерживать человеческую форму, превратившись в бесплотного духа. Мадара, сгруппировавшись в полёте, приземлился на ноги. И в этот момент он услышал, как кричит от боли и ярости его любимый человек, в попытке защитить самое дорогое, что у него осталось.