Это мой брат, Сенджу!

- Ты уже вернулся? Быстро. Такеши не обернулся к нему, занятый очевидно, чем-то важным. Изуне было плевать, чем именно. Мыслями и всем своим существом бывший шиноби всё ещё пребывал в Мире Живых. Как там Мадара? Благополучно ли добрался до дома? И где находится его дом, если поселение клана уже не используется… - Я с тобой разговариваю, Учиха Изуна. Младший сын и непутёвый брат. Шиноби, почивший в самом расцвете лет, - Такеши звонко пощёлкал пальцами перед лицом Изуны. - Да. Я… вернулся, - выдавил из себя парень. - Хочешь меня о чём-то спросить, спрашивай. Я, в отличие от тебя, демон весьма занятой. Мне некогда прозябать в праздности и тратить невосполнимый ресурс в виде времени на еблю со старшим братом. Ты не подумай, я не осуждаю. У каждого свои фетиши. Но если это всё, что тебя заботит, то далеко ты такими темпами не уедешь, конечно. - Можно подумать, что еблей здесь не озабочен каждый второй! - Угомонись, - Такеши схватил Изуну за горло и тот почувствовал, как начинает задыхаться, хотя не то чтобы он после смерти остро нуждался в такой вещи, как кислород. Дыхание оставалось больше как привычка, чем обязательная функция организма.  - Забыл своё место? Так я тебе его быстро напомню. - П..рости… мен..я…, - Изуна прохрипел эти слова из последних сил, безуспешно пытаясь разжать железную хватку на своём горле. - Плохо слышно. - Умоляю… простите меня, господин Канэко. - Так-то лучше. Изуна рухнул под ноги демону, заходясь в надрывном кашле. - И ладно бы ты представлял из себя нечто особенное. Но нет. Поэтому никак не могу понять, откуда такое огромное самомнение взялось. Уму непостижимо. Тебя определённо в детстве избаловали. Золотой ребёнок. Утром Мадара буквально заставил себя подняться с постели. Впервые в жизни ему захотелось проявить безответственность и не появляться перед светлыми очами Первого ещё с неделю, как минимум. Но поступать подобным образом категорически нельзя. Иначе Хаширама сам к нему явится. Учиха не привёл себя в порядок вчера, завалившись в кровать одетым, что ему сильно аукнулось. Ткань намертво прилипла к глубоким укусам и царапинам, оставленным ему младшим братом. И чтобы она отошла, прежде пришлось её намочить. В пылу прошлой ночи Мадаре было не до того, но сейчас он мог прекрасно видеть, что синяков и кровоподтёков, украшавших его шею, плечи и бёдра какое-то невообразимое количество. Благо, одежду он носил всегда закрытую. Как назло, с противовоспалительными мазями и подобными ранозаживляющими штуками было туго. Он так и не пополнил запасы с тех пор, когда… Когда они закончились во времена непрекращающихся сражений с Сенджу. А после смерти Изуны он больше о них и не вспоминал. Мелькнула шальная мысль использовать на себе ирьениндзюцу, но Мадара, помня наказ отца, отговорил себя от этой идеи. Не с их учиховской чакрой такое проворачивать. Вреда больше будет, чем пользы. - Мадара! Если ты думаешь, что сможешь избежать воспитательной беседы, то даже не надейся, - завидев Учиху ещё издалека, Хаширама поспешил к нему навстречу. Но чем ближе он подходил, тем обеспокоеннее становилось лицо Первого. Его друг выглядел не просто неважно, а откровенно плохо. Мадара и раньше отличался белизной кожи, но сейчас она была нездорового, ужасно бледного оттенка. А ещё, Хаширама почувствовал лёгкий, почти неуловимый, но такой знакомый запах. Запах крови. Поравнявшись со своим Советником, Хокаге замолк. - Что? – настороженно поинтересовался тот. Хаширама продолжал молчать, скользя изучающим взглядом по чужой фигуре. А потом без предупреждения рванул на себя ворот фирменного учиховского одеяния. И обомлел от увиденного. На бинтах, которыми была обмотана шея Мадары, проступили пятна крови. А ниже, ближе к плечу и ключицам виднелись укусы, поверх которых были криво наклеены пластыри. - Кто это тебя… так? Мадара ударил Хашираму по руке, чтобы Сенджу разжал пальцы. - Ты действительно думаешь, что я отвечу? Не лезь ко мне в постель. - Так вот что вчера произошло. Поэтому ты так поспешно сбежал. А она довольно жестокая в этом плане… или… это был он? Старший Сенджу конечно знал, что бывают очень страстные девушки с острыми зубками и не менее острыми ноготками, но учудить такое... С какой силой надо сжать челюсти, чтобы нанести Мадаре такие... такие повреждения? А ещё тот крик… Правда, такие звуки не в состоянии издавать человеческое горло, так что вряд ли это имеет отношение к Мадаре. И к его… Кхм. Пассии. - В любом случае это тебя не касается, - отрезал Учиха. Всё же, как бы Хаширама не был шокированным увиденным, он попытался взять себя в руки. - Конечно, это только твоё дело, но я просто хочу убедиться в том, что ты действительно в порядке… - Более чем. Если это всё, тогда я пойду. У меня, в отличие от тебя, дел ещё много. Внезапно Мадара остановился на полпути. - И ты, кажется, обещал мне отпуск. Так вот. Я его беру. - Но… как же… ты же только что сказал, что у тебя много дел… - А все мои дела обязательно должны быть связаны исключительно с деревней? - Да что на него такое нашло! - в который раз задавался одним и тем же вопросом Хаширама, потирая затёкшую от долгого сидения, спину. - И Тоби туда же. Бросили меня, совсем одного, на произвол судьбы. А у меня, между прочим, свадьба не за горами, - продолжал печально бубнить Хокаге. Если Мадара соизволил его хотя бы лично предупредить, то Тобирама даже не заморачивался, ограничившись короткой запиской. В которой он не спрашивал разрешения, а ставил в известность о том, что будет отсутствовать в деревне какое-то время. - Два сапога пара, блин… - Господин Хокаге, вы сегодня не в духе? Возможно, мой визит сейчас не к месту… - раздался мелодичный голос. Хаширама тут же вскочил со стула, чуть было не опрокинув чернильницу, и не залив её содержимым важные документы. Он совсем забыл, что сегодня должен был провести госпоже Узумаки личную экскурсию по деревне, которая теперь станет её новым домом. - Ох! Простите, госпожа. Я говорил во сне, - попытался неловко выкрутиться Хаширама. Мито лишь тихо засмеялась, прикрывая рот рукавом кимоно. - Мне очень жаль, что вы стали невольной свидетельницей этого досадного недоразумения, - Хаширама галантно предложил девушке локоть и она, немного смущённая, взяла его под руку. Мадара дни и ночи напролёт проводил в храме Учих. Его клан издревле владел огромной библиотекой. И она состояла не только из свитков с техниками. В ней можно было найти также трактаты по религии и философии. Последнее Мадару интересовало мало, а вот религиозные работы и исследования он изучал с особой тщательностью. Его не волновало, как Изуна смог вернуться, но ему было важно понять, чем это грозило младшему брату. А главное – что он может сделать, чтобы ему помочь. Чтобы его защитить. Ведь мёртвые не должны ходить среди живых. Ничего принципиально нового Мадара для себя не узнал, так как в своё время он всё это уже читал. Особо полезного тоже. Религия основывалась на том, что у каждой вещи в это мире есть свои духи-покровители. И куча способов, как этих духов призвать и поселить в нужном месте, чтобы те охраняли людей и селения. Как их почитать и приносить дары, а взамен озвучивать свои просьбы. Среди них были и зловредные духи, а также души усопших, что не смогли найти покой после смерти, порой возвращаясь обратно. Их изгнанием занимались священники в храмах. В последней книге, что Мадара от себя отложил, было предупреждение о том, чтобы человек всеми силами старался избегать любого взаимодействия со злыми духами. В противном случае его ждал билет в один конец. Задания Такеши в Мире Живых нужно было выполнять, а для этого, хочешь не хочешь, но приходилось вселяться в тела всякого сброда. Изуна решил не тянуть с этим, ведь чем быстрее он выполнит необходимую норму, тем быстрее сможет вновь увидеться с Мадарой. И расквитаться с Тобирамой. Убийство этой мрази нельзя было откладывать в долгий ящик. - Слишком громко думаешь, - заметил Такеши после того, как Изуна закончил с докладом. Учиха больше не гнушался самой грязной и отвратительной, с точки зрения морали, работы. Какое ему дело до чужих страданий? Своя боль раздирала грудную клетку когтями не хуже, чем он вчера ножом горло пятилетней девочки. Ему было поручено помрачить разум её отца, пропитого алкоголика, последние годы желавшего лишь вылакать очередную бутылку, а после забыться вплоть до следующего утра, в алкогольном угаре. Его жена умерла при родах и тот винил дочку в смерти матери, неустанно напоминая ей об этом отборной бранью, а иной раз и кулаками. Другой родни у девчушки не было, а соседям было плевать на крики и плач, которые доносились из дома почти каждый вечер. - Папочка! Не надо, папочка! Я случайно разбила бутылку, я не хотела! – надрывалась прелестная малышка с огненно-рыжей копной волос и россыпью веснушек на личике. Момент был подходящий и Изуна решил, что пора. Эта бутылка была куплена на последние деньги, что оставались в этой нищей семье. С работы мужика выгнали ещё месяц назад, и никто не хотел брать его на новую. Все знали, что тот не просыхает и, вместо того, чтобы выполнять свои обязанности, получив задаток, тот уйдёт в очередной запой. - Сраная дрянь! Угробила свою мать, а теперь и меня со свету сжить вознамерилась! – Изуна, находившийся внутри этого человека, смотрел на мир его глазами и пропускал через себя чужую ненависть и боль. И, в отличие от собственных, чужие приносили ему удовольствие. - Прошу меня простить, господин Канэко, - равнодушно выдал дежурную фразу Учиха. - Ты быстро учишься и отлично справляешься. Ни одного прокола, ни единой осечки. - Могу я… - Опять наверх, к братику? Почему нет. Иди. В этот раз у тебя получится задержаться подольше. Только… - Такеши подошёл к Изуне и ласково погладил его по голове, полностью копируя движения Мадары. Изуну пробрала дрожь. У него, кажется, даже волосы встали дыбом. Тем временем Такеши не спешил убирать руку с его головы. - … помни, что чем чаще ты взаимодействуешь со своим братом, тем быстрее он кончится. - К-как? - Люди для нас – это ресурс. Вещи или же игрушки. Ресурсы имеют свойство заканчиваться, вещи изнашиваться, а игрушки ломаться. Как бы ты ни любил своего брата, в конечном итоге, ты доведёшь его до могилы. Изуна, находившийся в чужом теле, повернул голову в сторону стола, на котором в подставке стояли ножи. Этого оказалось достаточно, чтобы существо, испытывавшее жуткое похмелье, шатаясь, двинулось в их сторону. - Папочка, ну прости меня! Пожалуйста! Хочешь, я завтра пойду и попрошу деньги у госпожи Ханаби? Или у… - Неееет, - глухо протянул отец, вытаскивая нож с самым большим лезвием. - Я избавлюсь от тебя прямо сейчас. Давно надо было это сделать… - он двинулся на свою дочь, и каждый его тяжёлый и медленный шаг гулко резонировал со стуком детского сердечка. Вопреки логике, оно не ускорило, а наоборот, замедлило свой бег, словно хотело, подобно своей хозяйке, сделаться невидимым. Чтобы его больше не слышали, не заметили и прошли мимо. Чтобы иметь призрачный шанс на спасение. Жалкая и бесполезная попытка выжить. - Больше ты не принесёшь мне вреда, - эти слова девочка услышала перед тем, как её сердце навсегда перестало замирать от постоянного и бесконечного ужаса.