Неозвученные чувства

Фан Добин много думает. Может, это привычка из детства, когда читать и рисовать надоедало, а участвовать в играх он не мог. Только и оставалось, что сидеть в кресле и думать о разных вещах. А может, это Ли Ляньхуа. Ли Ляньхуа, который непременно уйдет. Фан Добин это знает. Он только не вкладывает в слово "уйдет" более точного значения. Лучше неопределенность, чем… В общем, Фан Добин размышляет, стоит ли сказать Ли Ляньхуа о том, что он к нему чувствует. Сам Фан Добин уже во всем более-менее разобрался. Ли Сянъи — это детское восхищение и преклонение, а позже подростковая влюбленность в кумира, сильно упрощенная его трагическим отсутствием. Если хотя бы десятая часть того, что Ли Ляньхуа говорит о Ли Сянъи, правдива, Фан Добин мог бы разочароваться в том при новой встрече. В Ли Ляньхуа он разочароваться не может, потому что никогда и не был им очарован. Он его просто, ну, любит. Если Фан Добин в чем-то уверен, то в этом. А вот в том, стоит ли сообщать о чувствах самому Ли Ляньхуа, — не очень. Потому что вероятность побега Ли Ляньхуа после этого известия — пятьдесят из ста. Или шестьдесят. Или… Так что, наверное, не стоит быть слишком искренним. Но вдруг… Вдруг именно это могло бы заставить Ли Ляньхуа задуматься о том, чтобы, ну… продолжать жить? Фан Добин понятия не имеет, как поступить. Поэтому идет поливать редьку. Летний зной это вам не шутки. *** Ди Фэйшен без колебаний вмешивается в жизнь других людей. Не то чтобы он знал, как лучше. Но действие всегда лучше бездействия. Он даже знал, что делать с Ли Сянъи. Но с Ли Ляньхуа его логика спотыкается, как старый конь. Единственное, что Ди Фэйшен знает точно, — он хочет, чтобы Ли Ляньхуа остался. Он твердит про обещанный поединок, потому что это единственное, что есть в его распоряжении. "Я хочу сразиться с тобой" — это его способ сказать "Ты мне нужен". Недостаток этого способа в том, что Ли Ляньхуа с легкостью игнорирует даже прямые высказывания, не то что иносказания. И в словесном поединке шансы Ди Фэйшена не так хороши, как с мечом в руках. Он мог бы прижать Ли Ляньхуа к стене в прямом и переносном смысле. Прижать и сказать — останься. Ты часть того мира, что был десять лет назад, ты помнишь меня прежнего, ты часть меня. Не хочу это потерять. Как эгоистично, возмутился бы Фан Добин. Мальчишка еще не понял, что люди вообще эгоистичны. Хотя такие, как он, порой не принимают чужого эгоизма до конца жизни. Ди Фэйшен не из таких. Ди Фэйшен жалеет, что лично не затолкал цветок Реки забвения в глотку Ли Ляньхуа. Он может прижать его к стене, но вероятность того, что этот лис вывернется и исчезнет — на этот раз уже навсегда — слишком велика. Ди Фэйшен не может так рисковать. Он может только помочь Фан Добину с поливом этой чертовой редьки. *** Ли Ляньхуа, сидя в уютной тени дома, наблюдает через приоткрытое окно, как его заклятый враг и самозваный ученик переругиваются, поливая чахлые посадки. Он ужасно устал. Устал лавировать, как лодчонка на весенней реке. Говорить что-нибудь обидно-отталкивающее Фан Добину, когда в глазах того появляется слишком много решимости; придумывать для Ди Фэйшена сложные оправдания своим отказам от предлагаемых видов лечения. Лавировать с каждым днем все труднее. Ему давно пора было уйти. Но здесь, в скрипучих стенах Лотосового терема, в компании хмурого А-Фэя и несносного Сяобао — и виляющей им всем хвостом Хулицзин, конечно же, — он чувствует себя дома более, чем когда-либо. И малодушно откладывает и откладывает свой уход. Ведь впереди прекрасный летний день. А за ним еще один, и еще, и еще. До тех пор, пока кто-нибудь из них не откроет рот.