Пешки

      Казик ждал его за углом дома, стоя спиной к ледяном ветру с поднятым воротником пальто и плотно натянутой до бровей шапкой. Он был похож на взъерошенного ворона: весь в чёрном, тёмные волосы и смуглые скулы, тёмные глаза. И коричневый кожаный портфель с примотанным мешком для сменной обуви.       – Привет, Ясь, – заулыбался он и замахал рукой ещё издали. Меха завилял ему хвостом и рванул поводок так, что протащил Яцека прямо по всем лужам. – Ух ты, морда!       Меха привстал на задние лапы на натянутом поводке и радостно приоткрыл пасть, свесив язык. Хвост у него превратился просто в пропеллер, рискуя совсем оторваться.       – Стой, Меха, стой! – заорал Яцек, боясь, что тот запачкает Казика мокрыми грязными лапами. Пёс вздохнул почти по-человечьи и послушно встал, как вкопанный, давая себя почесать за ушами и погладить.       А Казик глянул исподлобья на друга и с досадой спросил:       – Опять сачкуешь?       Яцек не разобрал последнее слово, он его в первый раз слышал. Но легко догадался, что тот имеет в виду, и отчётливо выговорил:       – Плохо себя чувствую. Простудился, наверноя.       – Наверное, – машинально поправил его Казик. – Или «наверно, я», – чётко отделяя голосом «я» от «наверно».       – Наверно, я, – повторил за ним послушно Яцек и усмехнулся, приподняв потемневшие носки обуви, – ноги смочил.       Каз вздохнул и помотал головой.       – Промочил, – проговорил он с укором. – Ты язык учить собираешься или нет?       Яцек криво ухмыльнулся.       – Да за кой? То равно мене збирут до войску на пожени литу. От как звиднет осемьнадесь, так и збирут.  А за кой мене мова там, за покоем?       Каз закусил губу и отвернулся.       – До осени ещё дожить надо, – пробормотал он. – Может, что и переменится.       Яцек глянул на него исподлобья одним глазом:       – Ага, – насмешливо проговорил он. – Кляти драти станут брати… Ложи до складна!       Казик недоумённо поднял брови.       – Соври, что за лучше, – с видимым трудом объяснил Яцек, собирая полиэтиленовым пакетом, надетым на руку, Меховы какашки.       – Получше, – терпеливо поправил Каз. И тронул его за плечо:       – Ну пожалуйста, Ясь! Пойдём вместе ко второму уроку! Там контрольная будет по физике. Я один не смогу, не решу.       Яцек подозрительно заглянул ему в глаза и неохотно кивнул.       – Так те до мене падай от седа, – предупредил он. – Не ступай до схода, куда мамка те ясне заглядет.       Каз кивнул:       – Я тебя здесь подожду, не волнуйся. Она не заметит.       Яцек погнал пса бегом домой и, только помыв ему лапы и вытерев насухо, сообразил, что надеть-то ему нечего. Ни чистых носков, ни трусов у него не осталось – все были в стирке.       – Ох, биса те в ëпу! – ругнулся он, насыпая собаке еду в миску, и покраснел, хлопнув себя по губам ладошкой. Собранный и одетый для школы братишка дожидался его в прихожей и раззявил рот, услышав, что в сердцах ляпнул старший.       – Не повторяй за мной! – строго выговорил он. – Это плохие слова!       Марик неуверенно кивнул и хитро улыбнулся:       – Лединку хочу, – сообщил он негромко.       Яцек вздохнул и возвёл очи горе: вот ведь шантажист, мороженое ему подавай! Ладно, он пойдёт в школу так, без трусов и носков, а этому малолетнему вымогателю купит по дороге «лединку».       – На тем сбатем, – махнул он рукой: ну и пусть! Быстро сгрёб со своего стола учебники с тетрадями в рюкзак и накинул папину жёлтую рыбацкую ветровку поверх свитера. Пригладил чёлку набок, глянув в зеркало: шрама не видно – и ладно!       Если смотреть на себя только с правого бока – так он ещё ничего, вполне симпатичный парнишка.  Рыжий, скуластый, зеленоглазый, с высоким лбом, прямым носом и пухлыми губами над острым подбородком. Даже с ямочкой на щеке и веснушками вроссыпь… А левую половину лица он никому старался не показывать, даже самому себе. Нечем там хвастать и нечего пялиться, подумаешь – красно-лиловый шрам на всю щеку, от брови до уха, от виска до рта, крест-накрест.       И глаз, который ничего не видит, потому что стеклянный. Зато блестит, как живой. Хорошо, что цвет подобрали тот самый. Выглядит, как настоящий.