Пешки

      Пешка так и лежала в кармане куртки, как талисман. Яцек с удивлением нащупал её, когда искал мелочь, чтобы купить чего попить, достал, покрутил в руках и положил обратно.       Подходя к вокзалу со стороны перрона, откуда отправлялись пригородные электрички, Яцек ещё издалека приметил на белой скамейке невысокую плотную фигуру.       Парень явно скучал, откинувшись на спинку и даже не глядя на двух милых подружек, прогуливавшихся под ручку по привокзальному скверу хорошо за полночь. В ожидании поезда, надо полагать.       Вытянутой рукой парень нетерпеливо барабанил пальцами по спинке скамейки, а в другой у него была бутылочка пива. Завидев Яцека, парень заулыбался и замахал ему: иди сюда!       Яцек вздохнул, подошёл и сел рядом.       – Привет, принцесса, – радостно поздоровался Гопа. – Как твой глазик?       Яцек покрутил головой, словно ожидая, что их кустов выскочат остальные двое его товарищей. Но не дождался, и просто сказал:       – Спасибо, Юра. Всё хорошо.       Гопа как-то по-детски искренне широко улыбнулся и кивнул:       – Вот и здорово.       Яцек помолчал и всё-таки спросил:       – Ты что здесь делаешь?       Гопа хохотнул и придвинулся к нему:       – Тебя жду, принцесса! Хочу снять парня и трахнуть по полной программе.       Заслышав это, две подружки презрительно глянули на него и развернулись в сторону круглосуточного кафе-буфета, потеряв к обоим парням какой-либо интерес.       А вот Гопа проводил их долгим взглядом и печальным вздохом:       – А я с Ленкой в один садик ходил…       Яцек быстро глянул на девчонок и понимающе кивнул:       – Ну да, городок маленький. Все друг друга знают, как облупленных. Трудно здесь работать.       Гопа с удивлением посмотрел на него:       – Я думал, ты по-нашему двух слов связать не можешь!       Яцек усмехнулся и ответил:       – Всё так думают. А у меня «пятёрка» была, когда я ваш язык учил, как второй иностранный.       Гопа вздохнул и нехотя сообщил:       – У меня «трояк» по родной речи.       Яцек пожал плечами:       – Бывает. Значит, тебе это просто не нужно.       Гопа усмехнулся и ехидно кивнул:       – А что мне тогда нужно?       Яцек окинул его взглядом и отвёл глаза:       – Потрахаться, – спокойно сказал он.       Гопа захохотал и хлопнул его по плечу:       – Точно, принцесса! Пошли?       Яцек сглотнул и неуверенно проговорил, сжав в кармане фигурку:       – Ты же вроде как не по мальчикам…       Гопа нахмурился, а потом неловко ляпнул:       – А мне девочки не дают. Только за деньги…       И посмотрел с усмешкой на Яцека:       – А за деньги мне всё равно, кого трахать.       И молча протянул Яцеку бутылку.       – Я не пью на работе, – серьёзно отказался Яцек, отодвигая его руку. И добавил с усмешкой:       – И вообще, я не пью.       Гопа грустно улыбнулся и тихо произнёс:       – А ты попробуй. Один глоточек… Ну, не трусь, принцесса! Ты же всё-таки мужик.       И снова сунул ему бутылку.       Яцек машинально обтёр горлышко, понюхал и отхлебнул.       – Сок? – удивился он, разглядывая соседа по скамейке с открытым ртом.       – Морс, – уточнил Гопа тихонько. – Домашний… Только никому не говори!       Яцек отхлебнул ещё глоточек и нехотя вернул бутылку.       – Вкусный, – неловко похвалил он.       Гопа кивнул:       – Мамка варила. Из брусники и клюквы.       Яцек поморгал и спросил:       – Зачем?       – Что – «зачем?» – не понял Гопа.       Яцек глянул на бутылку и повторил:       – Зачем так делать?       Гопа покраснел и пробормотал:       – Я пиво не люблю. У меня от него голова болит. А морс вкусный и полезный, в нём витамины…       – Ясно, – ответил Яцек. И снова нерешительно глянул ему в глаза.       Гопа отдал ему бутылку и отвёл взгляд:       – Допивай, я больше не хочу.       Яцек благодарно кивнул и высосал всё, до последней капли. Морс оказался очень, очень вкусным. Когда-то, в другой жизни, что была раньше, если Яцек болел, мама делала точно такой же морс для него. И всякая простуда, и любая болячка мгновенно отступала от терпкой пахучей кислинки и теплоты, согревающей душу... Как же давно это было, кажется, сто лет назад! Как же недавно всё кончилось, года ещё не прошло.       Яцек улыбнулся и кивнул:       – Спасибо, Юрик.       Гопа забрал у него пустую бутылку и припрятал в карман. А потом слегка сердито посмотрел на удивлённого Яцека:       – Что? Не буду же я каждый раз пиво покупать и выливать!       Яцек снова улыбнулся ему:       – Конечно, Юрик.       И добавил, опустив голову и вытянув руки, сцепив их в замок:       – Ты совсем не такой, как я думал.       Гопа вздохнул и нехотя проговорил:       – Ты тоже.       Яцек сунул руки в карманы, нащупал в одном из них пешку и спокойно спросил:       – Ну что, трахаться-то пойдём?       Гопа вдруг снова покраснел и отвернулся.       – Давай, я тебе просто так денег дам, – проговорил он неловко. – Без этого… И по домам, ладно? Завтра же опять в школу.       Яцек судорожно выдохнул:       – Ты меня не хочешь? Может, тебе другого найти?       Гопа фыркнул и покачал головой.       – Не, не надо, не заморачивайся…. Всё нормально, принцесса, не переживай! Ты хороший парень, хоть и педик. А я, наверно, всё-таки по бабам, извини.       Он встал и галантно подал руку:       – Пошли, я тебя провожу, принцесса.       Яцек схватил его ладонь и сжал её:       – Не называй меня так, Юрка. У меня имя есть.       Гопа хмуро кивнул.       – Ладно, при… Яська.       И, держа его за руку, грустно добавил:       – Если бы ты не был пидорасом, я бы хотел с тобой дружить.       Яцек сглотнул и молча кивнул.       – Я бы тоже, – проговорил он чуть слышно. Позволил Юре помочь ему подняться, как какой-то девчонке. И почти не удивился, услышав в ответ неловкое:       – У тебя же Казик есть!       Яцек пожал плечами:       – А чем это мешает?       Гопа поскрёб затылок свободной рукой и повёл другой, раскачивая их сцепленные ладони.       – Ревновать не будет? – неуверенно проговорил он.       Яцек с улыбкой замотал головой:       – Нет, ты же нормальный парень! И мы с ним не спим, ты не думай!       Гопа усмехнулся и, словно что-то вспомнив, весь подобрался:       – Ты знаешь, кто у него отец? Военный прокурор! Он расследовал преступления на войне. Его даже генералы боялись! А потом он попал в переделку и шесть часов один держал оборону… Его даже к ордену сразу представили, заранее – посмертно. А он взял да выжил.       Яцек молча кивал, распахнув глаза.       – Говорят, он вернулся, – медленно произнёс Гопа. – Говорят, его в полицию взяли. Так что ты аккуратнее, прин… Яська, ладно? Завязывай со своей работёнкой, пока тебя за жопу не прихватили!       Яцек споткнулся и благодарно кивнул, когда Гопа подхватил его, не дав упасть.       – Ты такой лёгкий, Ясь! – удивился он. И приподнял парня одной рукой, приобняв за спину.       Их лица оказались друг напротив друга. И Яцек понял, что Гопа только и ждёт, пока тот его поцелует. Или хоть носом потрётся или щекой… И тогда сегодня дело одними проводами точно не закончится. А может, и не только сегодня. Гопа даже глаза зажмурился и губы приоткрыл: ну давай, парень, целуй меня – и я поведусь! Только, чур, ты первый, ведь я же ещё типа мальчик.       Но пешка в кармане упёрлась головкой Яцеку в бок, как заноза.       – Не надо, Юра, – прошептал Яцек. – Отпусти меня.       Гопа вздохнул и поставил его на землю.       – Дурик ты лясаный, – расстроенно произнёс он. – Я же не за деньги хотел, а от чистого сердца.       Яцек замотал головой:       – Ты сам говорил, что по бабам!       Гопа вздохнул и махнул рукой.       – Ладно, по бабам, так по бабам.       И, с сожалением окинув его глазами с головы до ног, снова потянул за руку. А Яцек молча пошёл с ним до самого своего дома, не отпуская крепкую твёрдую ладонь. Юрка просто топал рядом, держал его за руку и – посмеивался.       – Я здесь всю жизнь живу, но такого, как ты, не встречал, – говорил он негромко. – В нашем городе точно такие ребята не водятся! Ты вроде хилый, дохлый даже, а сильный… И умный, не то, что я. Бросай всю эту фигню, Ясь, и учись! В люди выбьешься, ты сможешь. Я в тебя верю, у тебя получится.       Яцек слушал его и кивал. Он вроде был прав по-своему, простой человеческой правотой. Как будто не было войны и ничего ни с кем не случилось. Словно они дружили всю жизнь и знали друг друга сто лет. Точно всё можно было ещё исправить и начать сначала.       У подъезда Гопа отпустил его руку и полез в карман. Вытащил, не глядя, смятую кипу купюр и сунул Яцеку.       – Нет, – замотал тот головой. – Я же не заработал!       Тогда Гопа вздохнул и, притянув к себе, крепко и смачно поцеловал в губы. А потом отстранился и сжал его ладонь с деньгами в своей.       – Теперь заработал, – бросил он и, махнув рукой, пошёл к своему подъезду твёрдым уверенным шагом, не оборачиваясь.