Пособие по выживанию в магическом мире

      — Я не хочу к нему! — завопил какой-то мальчишка настолько громко и тонко, что Владу аж сквозь сон заложило уши. Крик этот прозвучал настолько близко, что в его голову медленно закрадывалось ощущение, будто он услышал это наяву.       И, господи, насколько же громко!       Влад неосознанно попытался зажать уши руками, чтобы не слышать противный визг этого ребёнка, который постепенно становился глуше и исходил будто бы из-за стены.       Сознание к нему приходило долго, потому что только спустя минуты две нескончаемой детской истерики Влад вспомнил, что у него нет детей. Младшая была дома с родителями и уже давно так не истерила. У соседей детей тоже нет: соседями были, в основном, пенсионеры и пенсионерки, у которых дети уже давно жили отдельно от престарелых родителей. А для детей, играющих на улице, сейчас уже слишком поздно.       Так в чём же, чёрт возьми, дело?       Влад подорвался на месте, непонимающим взглядом оглядывая комнату. Его глаза медленно раскрылись от шока. Его разум отказывался принять ситуацию такой, какой она была.       Это не его комната.       Здесь всё не его: вплоть до слишком коротких ножек, которые он свесил с кровати, чтобы встать и получше осмотреться. Зеркала здесь не было, как и чего-либо, напоминающего нормальную комнату. Но две обшарпанные кровати, один маленький, старый и потертый шкаф, с которого слезала выцветевшая краска противно болотного цвета, и две прикроватные изношенные жизнью в этом аду тумбы создавали ощущение тюремной камеры, потому что всё остальное пространство (и без того небольшое) было абсолютно свободным. Только над головой болталась лампа, которая, — Влад был уверен — начала бы мигать, как в каких-нибудь ужастиках, если включить в этой гнилой комнатушке свет.       Обшарпанные стены, гниющий потолок и поломанная мебель создавали впечатление антисанитарии и какого-то уныло-депрессивного настроения, и Владу стало очень мерзко. Не надолго, конечно, потому что из-за двери раздался новый, душераздирающий и не менее раздражающий детский крик.       — Миссис Коул, он же просто сумасшедший! — встав на защиту своего маленького писклявого дружка, воскликнул другой мальчиший голос. — С ним никто не хочет жить! Отправляйте к нему новеньких!       Любопытство Влада взяло верх. Он всё же спустился с кровати и чуть не упал, ощутив резкую разницу в росте. Ранее Влад был высоким для своих лет — ростом чуть больше шести футов, а сейчас, казалось, был даже ниже пяти. Тем не менее, из-за собственного интереса он мгновенно забыл об этом и осторожно приоткрыл дверь, выглядывая в коридор одним глазком, просто чтобы разведать обстановку.       В коридоре — как понял Влад, это оказался страшный, абсолютно отвратительный и просто ужасный детский приют — стояла строгая и неприятная на вид женщина. Она выглядела озлобленной и явно чем-то недовольной. Напротив неё стояли два мальчика лет по девять, и именно они стойко отстаивали свои права. Видимо, та строгая женщина и являлась миссис Коул. Если следовать из того, что это приют, то миссис Коул, вероятно, являлась воспитательницей. За ней же спрятался маленький расстроенный мальчик. Он выглядел здесь младше всех, и жалость Влад испытывал только к нему.       Пока Влад осматривал место происшествия, помешавшее его недолгому сну, его заметил один из мальчишек, ранее препиравшийся с миссис Коул.       — Вот! Отправьте этого к изгою! — некрасивым образом указывая пальцем на выглядывающего из-за двери Влада, предложил мальчишка. Влад не знал его имени, но уже возненавидел, потому что тот поставил его в очень неловкое положение.       Не имея возможности как-то оправдаться, он уже шире открыл дверь и осмотрел присутствующих незаинтересованным взглядом. Он молчал: протестовать не собирался, потому что это всегда несло за собой лишнюю нервотрёпку. А у него не было никакого желания нервничать больше, чем он нервничал сейчас.       Миссис Коул повернулась к Владу, осмотрела его презрительным и оценивающим взглядом и, не оглядываясь, пошла дальше по коридору, оставляя троих мальчишек наедине. Вслед Владу она бросила лишь короткое:       — Пошли.       И Влад не смел ослушаться. Он быстрым шагом поплелся за ней. Его голова пыталась переварить всё случившееся, сопоставить всё в один большой пазл, но в итоге его мозг чуть не взорвался, и голова предательски заболела. В конце концов, Влад шёл молча, решив пощадить свои драгоценные нервные клетки и оставить в целости и сохранности свои мыслительные процессы, потому что в данной ситуации это, как и его прекрасная стрессоустойчивость, были его самым важным и ценным орудием, которое он собирался сохранить еще на долгое время.       Они поднялись по небольшой лестнице, подошли к самой далёкой комнате по коридору и остановились у затхлой, пахнущей стариной и злобой дверью. На двери было много рисунков, и не самых хороших. По крайней мере, Влад разглядел две пентаграммы, и ясно понял, что те явно не были нарисованы владельцем комнаты. Больно они были кривые и размашистые — будто художник от слова «худо» спешил.       А говоря о владельце… Влад был в предвкушении. На задворках памяти он припоминал похожий сюжет: однажды его подружка — та самая управляющая ресторанчика, в котором он недавно начал работать — рассказывала ему о очень понравившемся ей персонаже из серии небезызвестных фильмов, фанатом которых и сам Влад являлся некоторое время. Об этом персонаже она узнала всё, что только могла. И Влад очень не хотел бы знать, кто же мог оказаться за дверью, даже если его любопытство уже трепетало в глубине души от предвкушения. Он просто боялся увидеть то, чего так искренне видеть не желал.       Миссис Коул открыла дверь и мгновенно зашла внутрь, а за ней и Влад. Встретил их такой же недовольный взгляд, как у миссис Коул, но в том крылась затаённая злоба и ненависть. Ненависть ко всему, что было связано с этим местом и, вероятно, миром. Влад это отчётливо видел. Когда-то у него был достаточно неудачный опыт в начальной школе, из-за которого пришлось переводиться в новую.       Тогда Влад впервые столкнулся с такой неприятной темой, как буллинг. Дети в школе не взлюбили его потому, что он ходил в потрёпанной отцовской одежде: в то время денег не было у многих семей, но семья Влада столкнулась с откровенной нищетой и бедностью. Он не злился на родителей. Он искренне злился на детей, которые нашли в этом повод для насмешек.       Влад никогда не был терпилой, но тогда, будучи ребёнком, просто не нашёл в себе сил ответить этим обнаглевшим детям тем же, что те так «любезно» преподносили ему, а потому просто перевёлся в другую школу. Благо, хотя бы там его жизнь сложилась лучше. Там было намного больше понимающих детей с похожей на его ситуацию: и один такой ребенок по сей день являлся для Влада хорошим и надежным другом.       — Том Реддл, — представила миссис Коул обитателя этой норы Владу. Влад занервничал, припоминая это имя.       «Значит, тот самый…» — Владу мгновенно стало плохо. У него закружилась голова, и медленно подкатила к горлу тошнота, когда Том перевёл свой холодный, смотрящий прямо в душу взгляд темных очей прямо на Влада.       — Рафаэль Нотт, — на этот раз миссис Коул представила уже самого Влада. Реддл отвёл от него взгляд, и Владу стало значительно легче. — Будьте знакомы. Отныне вы новые соседи.       После этих слов миссис Коул вышла за дверь, оставив мальчиков наедине.       Влад не мог выдавить из себя ни слова, а Том, видимо, заскучал, потому что снова решил испытать Влада своим леденящим душу взглядом.       Но, погодите.       Влад был просто в дичайшем шоке. Какого хрена? Почему его представили как какого-то, прости господи, Рафаэля Нотта? Что за…       — Ты новенький, — не вопрос, а утверждение. Том спрыгнул с койки и медленными, размеренными шагами начал подходить к Владу. — Что тебе обо мне известно?       Влад молчал, не в силах примириться с происходящим. Он не понимал абсолютно ничего. Только то, что его представили именем, принадлежащем владельцу письма, которое он получил вчера утром.       А может ли быть, что…       — Тебя здесь… не любят, — коротко ответил Влад, сузив глаза. От того, как Том передвигался и смотрел на него, так внимательно и изучающе, Влад чувствовал противный дискомфорт.       — Тебя теперь тоже, — холодно ответил Том, наконец, остановившись в метре от Влада. И слава богу. — В этом ужасном, мерзком приюте никого не любят. А особенно тех, кто делит со мной комнату. Но, возможно, нас всех объединяет здесь одно: мы все ненавидим стервозную мигеру.       — Миссис Коул… — чуть расслабившись, усмехнулся Влад. — Да, она та ещё сволочь, как я успел понять.       Тем не менее, все мысли Влада были заняты совершенно иным: мыслями и предположениями о том, как он оказался здесь, в этом сыром и противном приюте, рядом с, чёрт его побери, Томом Реддлом, из книг и фильмов про приключения Гарри Поттера и его друзей. Какого черта он оказался не в своём теле и почему его зовут другим именем… все эти вопросы крутились в его голове, как несовершенные шестерёнки, вечно заедающие и останавливающиеся из-за своей долгосрочной работы.       Перед глазами у него отчётливо стояла картинка с тем самым проклятым письмом, полученным вчера утром на имя Рафаэля Нотта. Что ж… это может являться намёком. Перед этим Влад получил письмо на то имя, которым его зовут сейчас. Значит здесь, вероятно, есть связь. И, что тоже немаловажно, письмо принесла сова, прямо как в настоящем «Гарри Поттере». Хотя, если подумать, тот день ничем не отличался от его обычных дней: никакой магии. Вообще ничего необычного. Только стоило ему закрыть глаза, как он очутился здесь.       «Чёрт, — подумал Влад, прикусив губу и нахмурившись. Неосознанно он поднял взгляд на черноволосого мальчика, стоящего рядом и прожигающего его взглядом темных внимательных глаз. — Я ничего не понимаю».       Он вздохнул, закрывая глаза и откидывая голову назад. От Реддла, всё-таки, был один большой плюс. А может и больше. Тот не задавал никаких вопросов. Он смотрел, изучал, прикидывал что-то в своей маленькой голове, но ни о чём не спрашивал.       Большое спасибо.       Влад открыл глаза и, честно, совершенно случайно напоролся на голубоватого оттенка прозрачную табличку, висящую у него над головой, и посмотрел на неё вопросительно. На той мгновенно проступили слова на английском, которые, сам того не осознавая, Влад всё это время понимал:       «Добро пожаловать, Рафаэль Нотт!»       Гласила надпись. Влад неоднозначно сощурился, перечитывая слова. Теперь у него появилось ещё больше вопросов. Он не припоминал абсолютно ничего подобного ни в фильмах, ни в книгах. А он, признаться честно, одно время был ярым фанатом «Гарри Поттера». И он ну ни за что бы не пропустил чего-то подобного.       «Что за чёртовщина здесь творится? Где канон?!» — подумал он, тяжело вздыхая и вчитываясь во вновь появившийся на этой злосчастной полупрозрачной табличке текст.       «Удачи выжить!»       — Ха-а… большое спасибо, — неосознанно пробормотал он вслух, начиная раздражаться.       Конечно, блин. Попробуй выжить в таком отвратительном месте, где к тебе уже относятся как к дерьму; когда ты делишь свою комнату с будущим Тёмным Лордом, и когда ты совершенно ничего не знаешь о происходящем: ни о том, как ты здесь оказался, ни о том, как отсюда выбраться и что тебе вообще нужно делать.       Влад поднял голову к этому полупрозрачному окну голубоватого оттенка, но того уже не было.       «Пропало?.. или это у меня уже галлюцинации начались? — его взгляд немигающе уставился в одну точку — туда, где раньше было так называемое «окно системных сообщений», если так эту штуку вообще можно было назвать. Потому что, ну… — если не ошибаюсь, то примерно так подобные штуки назывались в других романах. Но никак не пойму, какого хрена оно делает в “Гарри Поттере”?!»       — Оу, так ты тоже сумасшедший? — с деланной жалостью спросил Реддл. Влад посмотрел на него с укоризной.       — Что? Не неси чепуху, — он отмахнулся с небрежностью в голосе.       — Нормальные люди сами с собой не разговаривают, — насмешливо улыбнувшись, запротестовал мальчишка. В его взгляде так и читалась предвзятость. — Не стал бы ты благодарить воздух, будь ты нормальным.       Ах, точно. Он же «поблагодарил» чертову систему за пожелание «удачи». Какой этот мелкий внимательный, аж бесит.       — Прибереги свою уйму насмешек для другого случая, — посоветовал Влад, нахмурившись. Как же хорошо, что они находятся в этом сраном приюте, где, как он понял, никому ни до кого нет дела. Притворяться ребёнком, коим он теперь и являлся, просто не было смысла. — Тебя и самого считают сумасшедшим. Мы в одной лодке, приятель.       Под конец своей фразы он сладостно улыбнулся, состроив максимально невинную физиономию. Взгляд Реддла опасливо затвердел, насторожился; теперь он стал похож на притаившегося хищника, поджидающего свою добычу.       «Не на того напал, малышня, — подумал Влад, отходя от юного тёмного мага к свободной кровати и плюхаясь на неё всем весом. Та убого скрипнула и встретила задницу Влада неумолимой твердостью. — «Господи, и дети на этом спят? Что за кошмар!»       Он оглянулся на мальчишку, что за это время тоже успел вернуться и усесться на своей кровати. Удивительный ребёнок. Он прожигал сверлящим, глубоким и явно недоброжелательным взглядом Влада так, что он дивился, как у него ещё рог на лбу не вырос. И если изначально ему было страшно, непонятно и самую малость даже тоскливо, то сейчас он ощущал внезапный прилив энергии.       А не является ли это вторым шансом? Шансом начать жить иначе — так, чтобы Влад получил от этого удовольствие. Шансом исправить неудачные моменты в своей жизни и сделать жизнь Рафаэля Нотта, которым, судя по всему, он теперь и является, лучше. Добиться огромных высот, изучить все виды магии, что он только сможет, и стать поистине выдающимся волшебником, ибо не зря же он оказался в мире Гарри Поттера, в конце-то концов?       Да, проблем ещё было много, и исправить их надо было обязательно. Нужно было полностью понять и осознать самого себя, перевоспитать будущего Тёмного Лорда (по возможности) и, самое главное, выжить в этой адской дыре.       Внезапно появившаяся у него перед лицом табличка окна системного сообщения, на которой быстро появились слова, гласила:       «Да, Рафаэль! Ты правильно мыслишь! Только не споткнись и не упади в грязь лицом под гнетом тягот жизни приютского мальчика и отречённого от рода волшебников бастарда! Но получится у тебя это на вряд ли…»       Жаль, что это системное окно неосязаемо. Нынешнему Рафаэлю Нотту очень захотелось со всей силы его разбить.