Пособие по выживанию в магическом мире

      — Раф, иди к мамочке! — улыбалась молодая женщина, протягивая руки навстречу бегущему к ней сыну. Тот несколько раз споткнулся под тихое хихиканье матери, но всё же добежал и уткнулся лицом в чужую шею, обнимая её так же крепко, как обнимала и она его.       Рафаэль любил свою маму. Не родную, нет — по словам его мамы, которая сейчас крепко прижимала мальчика к себе, его настоящая мама и отец отсекли его от рода из-за того, что он был рождён вне брака. Последнее, что успела ему дать настоящая мать перед тем, как сбросить его на плечи тёти Джессики, которая заменила ему всю родню, — это имя, а отец дал ему свою фамилию.       Но это ничем ему в жизни не помогло. Нотт рос обычным мальчиком — спокойным, собранным и скромным, с острым умом и чистым сердцем. Он не был настолько жизнерадостным, как остальные дети с его двора. Он любил свою жизнь, но не до такой беззаботности. Он переживал за больную Джессику — та требовала намного больше внимания, чем гулянки и игры.       Джессика, его мама, умерла тихо и бесследно. После себя она оставила только пустое место в маленьком, гулко бьющемся сердечке Рафа, когда он стоял на похоронах, облачённый во всё чёрное.       И сразу же после траура его, как сироту, отвезли в приют Вула. Священник дёрнул плечами, как бы говоря: «Прости, парень, я не мог сделать большего». Рафаэль не злился. Он был опустошён.

***

      Проснулся он от звучного голоса миссис Коул, раздавшегося в коридоре, как пронзительный детский вопль, который он, к собственному несчастью, слышал накануне и от которого чуть не оглох.       — Подъём! Быстро все на завтрак! — голосила она. — Дважды звать не буду!       Пусть и с неохотой, но Владу просто пришлось открыть глаза. Осматриваться времени не было, да и желания тоже: на что тут смотреть? На ободранную, старую и потрёпанную мебель, которой и так было немного?       Увидев, что Реддл уже подошёл к двери, он слез с койки и поплёлся за ним. И стоило ему только выйти за дверь, как он снова погряз в этом ощущении, что долгие два года преследовало его и в детстве.       Детские взгляды, полные такой ненависти и презрения, в основном были направлены именно на черноволосого мальчика, идущего перед ним. Тот даже не дрогнул — конечно, за столько времени, проведённого в этом месте, он наверняка к этому привык. Тем не менее Влад чувствовал угнетение от происходящего, даже идя за Томом. Правильно тот сказал, что и его теперь тоже ненавидят. Видимо, это правда. Но к чему это всё? Что за разжигание детской ненависти?       Влад нахмурился и дёрнул плечами, с досадой наблюдая за тем, как перед Томом расступились чуть ли не все дети, пропуская его вперёд, лишь бы просто не находиться рядом с ним.       Это отвратительно.       Он чувствовал, как уже пережитые эмоции за прошедшие школьные годы начальной школы возвращаются с новой силой. На удивление, он помнил каждый день, каждую минуту и секунду настолько отчётливо, что перед глазами вырисовывалась такая картинка, будто воспоминание происходило наяву. Удивительно.       Но воспоминание было неприятным, гнетущим, и Влад выкинул его из головы, пытаясь сосредоточиться на настоящем. И, несмотря на то что фактически ребёнком он не был, происходящее вызывало у него мелкую дрожь: возможно, триггер от пережитого, либо это из-за детского, не привыкшего к подобному тела. Он ни на что не ставил. Но предполагал, что, вероятно, оба варианта сразу.       Пройти мимо этого кошмара ощущалось, как вдохнуть в грудь воздуха после задержки дыхания. Влад почувствовал мнимое, недолгое облегчение.       Но напряжение вернулось ровно в тот момент, когда он уселся за стол рядом с Реддлом в небольшой столовой. Остальные дети обходили их столик, как самый страшный кошмар, и с каждым новым мгновением, проведённым в этой адской дыре, Влад ненавидел это презренное место всё больше и больше.       Но, если быть честным, не так уж и сильно его тревожила всеобщая ненависть и неприязнь, пусть и направленная по большей части на своего соседа. Да и не так сильно он беспокоился о жизни со своим новым соседом, что в свободное время что-то безудержно шептал и шипел самому себе.       «Ах, точно, он же змееуст, — вспомнил он в один из вечеров, проведённых в компании всеми ненавистного юного мага с невероятно частыми магическими выбросами, за которые тот нередко огребал. — Надо будет научиться у него этому… ну, как его там… да, точно. Парселтангу!»       Именно в тот момент вновь появилась загадочная табличка окна системных сообщений, пропавшая на пару дней. Признаться честно, Влад по ней малость соскучился, поэтому улыбнулся уголком губ, увидев её вновь.       Реддл смерил его подозрительным взглядом, но ни слова не сказал. Впрочем, Владу было всё равно.       «Очень даже неплохая идея, Рафаэль! Однако я искренне желаю тебе научиться верно распределять свои “хочу” и ”могу”, потому что, милый юноша, хотеть можно чего угодно, а вот мочь далеко не всё!»       «Да что за бред эта дура несёт?» — взбесился Влад, хмурясь в пустоту. По крайней мере, так оно выглядело со стороны. — «Прекрати надо мной издеваться! Лучше помоги!»       «Рафаэль, чтобы добиться больших высот, тебе многому нужно учиться самостоятельно. Заруби себе это на носу и, пожалуй, просто оторви — все равно твоя пустая бошка этого не запомнит».       Том с немым вопросом смотрел на то, как его новый, но очевидно чокнутый сосед начал колотить воздух, при этом нещадно ругаясь и даже не пытаясь подбирать выражения.       — Странный, — просто сказал он.       Этот комментарий так и остался висеть в воздухе — Влад не осмелился опровергать эти слова, а черноволосый мальчишка продолжил тренировать свой парселтанг.       Именно поэтому Реддл его и не беспокоил. Да, тот был странным мальчиком со своими тараканами в голове, но он никогда Владу не мешал и задавал вопросы только в крайних и поистине редких случаях.       — Почему ты разговариваешь сам с собой? — спросил он. Прохладный вечерний воздух ерошил чужие смолистые волосы, не обращая внимания на попытки мальчика укладывать их снова и снова. В итоге тот просто перестал обращать на них внимание. — Ты же на самом деле не сумасшедший.       — С чего ты взял? — пробормотал Влад, с хмуростью и негодованием смотря на Тома.       Тот сверлил его изучающим взглядом так, будто видел перед собой не ровесника и соседа, а какую-то мифическую дрянь, ей-богу.       — Ты ведёшь себя слишком нормально, — юнец неприязненно сморщился при этих словах. — Слишком правильно. Точно взрослый. Но совершенно не сумасшедший.       «Чёрт бы побрал этого мальца за его внимательность!» — подумал Влад, его взгляд посуровел.       — Ну, кроме тех моментов, когда ты ругаешь и благодаришь воздух, — с насмешливой улыбкой добавил Реддл, смягчая взгляд: то ли от жалости, то ли от сдерживаемого смеха. — В такие моменты я действительно сомневаюсь в твоём ментальном состоянии…       — Сомневайся и дальше, — закончил Влад, начиная раздражаться. — Не пожалеешь.       — Не сомневаюсь, — ответил Том, повторив то самое выражение лица, что при первой их встрече состроил сам Влад: улыбнулся так по-детски невинно и закрыл глаза, будто ранее не говорил о действительно странных вещах.       Влада передёрнуло. Он не имел больше никакого желания продолжать этот диалог, как и жить с этим маленьким дьяволом.       «Терпи, Рафаэль. В будущем ты будешь готов убить кого угодно ради этого парнишки!»       «Да кому ты врёшь?! — взбунтовался Влад, отворачиваясь от соседа. — Да чтобы я, и за этого кретина? Ни за что!»       И именно поэтому Влад не беспокоился даже из-за системы. Она была предсказуема и всегда болталась рядом.       Нет, ни в коем случае. Это всё было неважно и уходило на второй план.       Он уже даже не беспокоился о причине своего нахождения здесь, во вселенной Гарри Поттера. Он не думал о том, зачем и для чего находится тут: у него появились собственные цели и планы на жизнь, ибо зачем же упускать такой замечательный шанс?       Единственное, что на данный момент больше всего беспокоило Влада, — это его тело. А если быть точнее — тело Рафаэля Нотта, о котором он пусть и узнавал информацию, но понемножку. Совсем по чуть-чуть.       Потому что только недавно, день назад (стоит отметить, что Влад провёл здесь уже четыре дня), он впервые лицезрел внешность Рафаэля.       Тот оказался щуплым и хрупким мальчиком. Худым и низким. С невинным выражением лица. Смотря на такого юнца, вряд ли подумаешь, что обладатель этого тела может той ещё чернухой заниматься. У юного Нотта были светлые блондинистые волосы, слегка кудрявая шевелюра с отросшими до середины шеи кончиками волос и ангельски чистыми голубыми глазами.       Вспоминая из книги и многочисленной фанбазы Теодора Нотта, которого многие так любили, нельзя было сопоставить это милое дитя, дарованное самим раем, и Теодора. Вряд ли можно было бы сказать, что они вообще хоть как-то кровно связаны. Но именно в этом вопросе Влад был очень плох: кроме самого Теодора и факта того, что Нотты — чистокровная семья волшебников, о них он больше ничего не знал.       А сегодня утром Влад узнал возраст парнишки. И не то чтобы лёгким, но и не сложным путём.       — Миссис Коул… — неуверенно обратился он, наигранно помявшись на месте для убедительности. Женщина время от времени бросала на него суровый взгляд, как бы призывая говорить. — Тут такая проблема… я забыл, сколько мне лет… ну, понимаете, смерть мамы и всё такое… не могли бы вы?..       — Эй, юнец, совсем, что ли, сдурел? — строго спросила миссис Коул, одарив Влада недовольным взглядом. Он отвёл виноватый взгляд в сторону. — Если что, деменции не бывает в столь юном возрасте!       — Но…       — И не смей мне доказывать, что у семилетнего мальчишки может быть что-то подобное!       Влад поднял удивлённый взгляд на воспитательницу. Та покраснела от едва сдерживаемой злости.       — Убирайся! Живо! Вон! ВОН!       Не смея задерживаться и слушать этот пронзительный крик, Влад, сметя на пути коробку с какими-то грязными и потрёпанными шмотками, послушно выбежал из кабинета для персонала и вернулся в свою комнату, пыхтя от пробежки из-за некрепкого тела.       За этот день он словил уже, как минимум, три любопытных взгляда от Реддла, но, благо, ещё ни одного вопроса от него не получил. И слава богу. Не хотелось в очередной раз вступать в диалог с этим бесёнком.       Также Влада немало волновал приснившийся ему недавно сон из жизни Рафаэля Нотта, в котором участвовала его «мама». Ему редко снились сны, особенно сейчас, но жизнь почему-то вдруг решила напомнить ему, что тело, которое он занял, ранее было живым, настоящим, что у него есть своя история. И Владу действительно было интересно узнать эту историю. Узнать всё, что сможет.       Но, к сожалению, более сны о прошлой жизни Рафаэля ему не снились. Но и система, и жизнь — всё глаголило ему одно: старой жизни ни у Рафаэля, ни у Влада уже не будет.       А если уж Влад так «удачно» оказался в теле этого несчастного мальчика, то он будет жить так, как сам того захочет.       Отныне Влад больше не Влад. Владислав Авдеев отныне навсегда в прошлом — в России, в своём будущем и в мире, где волшебство — это просто сказка и выдуманная история, у которой неизмеримо большая фанбаза.       Теперь он Рафаэль Нотт — семилетний приютский мальчик, бастард чистокровного рода волшебников, которые явно пожалеют о том, что отсекли его от рода. Ровесник и сосед будущего Тёмного Лорда и, самое главное, — будущий волшебник, знающий о магии всё, что можно и нельзя будет узнать.       «Мечтать не вредно».       — Угх, чёртова система! Будь ты проклята!