Пособие по выживанию в магическом мире

      Рафаэль всегда умел пользоваться своим положением. Умел подбирать слова, втираться в доверие, становиться значимым и ценным. Он умел поддерживать диалог с людьми. Умел подлизываться и обращался к людям тогда, когда он чувствовал в этом какую-то необходимость для себя.       И бывали случаи, что и друзей он себе тоже находил по необходимости.       — О, твоя мать учительница и преподаёт предмет моему классу? Давай подружимся!       — Ого, твой отец директор крупной компании? Ты забавная, как насчёт знакомства?       — Говоришь, твоя мать занимает крупное положение в правительстве? Богатая семья? Хм, а ты, случаем, не задумывалась об отношениях?       — Что-что? У тебя есть связи в правоохранительной сфере? В сфере юриспруденции? Приятель, тебе без меня никуда!       Так было всегда. Нотт умел подстраиваться под людей, умел заводить дружбу со многими и умел быть хорошим товарищем, которому хочется сделать приятное.       Но так было только с теми людьми, кто не был похож на него, хоть немного. А с теми, кто оказывался на него похож, автоматически становилось трудно заводить хорошие отношения. Как, например, с Реддлом.       — Том, ну как твоё… эм… изучение языка для разговоров со змеями?       «Научи меня парселтангу, Том» — примерно такая расшифровка была у его слов. Но, право, об этом никто не должен был узнать.       Рафаэль присел на край чужой кровати и посмотрел на соседа внимательными, любопытными глазами, в которых блестела искра искреннего интереса и детской радости.       Реддл смерил его раздражённым взглядом, полным недовольства и незаинтересованности.       — Отвали, Раф.       А после отвернулся, будто Рафаэль был не более чем назойливой мухой, от которой можно просто отмахнуться и даже глазом не моргнуть.       Ага, как бы не так.       Нотт нахмурился. Улыбчивое и радостное выражение испарилось с его лица, будто его никогда и не существовало. Он продолжал сверлить Тома испытующим взглядом.       — Это достаточно… грубо, — пробормотал он, с разочарованием отмечая, что даже после этих слов Реддл не находит нужным обратить на него внимание.       Что ж, ладно. Первая попытка не увенчалась успехом.       Рафаэль молча сполз с чужой кровати и поплёлся к своей. Честно говоря, кровать в этом приюте была наиболее спокойным и, как ни странно, самым притягательным местом. Небольшое убежище, так сказать, которое на некоторое время могло уберечь от пронзительных детских взглядов и выматывающих нервы работников персонала этого «очаровательного заведения».       Странно, что он вообще мог почувствовать себя спокойно в столь угрюмом месте… но, как оказалось, мог, пусть это и не вызывало бурных и радостных эмоций — скорее навязчивую и нежелательную тревожность, крепко залёгшую в его душе.       Честно говоря, среди других эмоций и ощущений тревожность в его нынешней жизни была наиболее частым гостем. По пустякам или нет — он чувствовал её почти всегда. От косых взглядов в свою сторону, от замечаний миссис Коул, от ругани старой поварихи, когда он по-человечески попросил подлить холодной воды в обжигающе горячий чай…       И от пристальных взглядов Тома тоже. Точнее, даже не «тоже», а в особенности. То есть в особенности от пристальных взглядов Тома.       Вот как сейчас.       Затылком Рафаэль чувствовал сверлящий его спину, тело и всё возможное взгляд Реддла. Тот даже не пытался наблюдать как-либо менее заметно: он наблюдал прямо, открыто и не стыдился этого. Будто специально хотел дать понять, что за его «жертвой» ведётся пристальная слежка.       Нотт напрягся, накрывая пустым пододеяльником плечи. Иллюзия безопасности. Так он чувствовал себя малость спокойнее, чем было на самом деле.       В любом случае, по большей части он старался лишний раз не обращать внимания на Реддла. Получалось, конечно, не всегда — но получалось. Если об этом не думать.

***

      — Ну что? — участливо спросил Рафаэль, заглядывая мальчишке через плечо.       Тот отодвинулся, нахмурился и, лишь бы не участвовать в физическом контакте, показал маленькую белую змейку, что клубочком покоилась у него в руках.       — О-о! Как я вижу, успехи есть?       — Ну, только если ты не слепой и способен заметить нечто настолько простое.       Рафаэль недовольно фыркнул, но отвечать ничего не стал. В этом не было смысла. Его общение с Реддлом буквально состояло из язвительных фразочек, мрачной иронии и стёба. Он ещё удивлялся: откуда у этого малыша такой большой словарный запас на подобные случаи?       — Не слепой, — просто ответил он, изучая змею. — Ты с ней уже разговаривал?       — Она со мной разговаривала.       — А ты? Ты с ней разговаривал? — переведя пристальный взгляд на собеседника, он сузил глаза. — Или всё ещё не получается?       В ответ он получил лишь молчание. Что ж, это тоже говорило о многом. Например, о том, что ни черта у Реддла не получалось.       — У меня не получается сказать то, что я хочу. Получается просто странный набор звуков. Змеи меня не понимают.       — Досадно, — ответил Нотт, уловив в чужом тоне нотку разочарования. Всё же мальчик очень старался и почти всё своё свободное время проводил за изучением змеиного языка. Конечно, будет печально, если такие старания не окупятся. — Но успехи есть.       — Есть, — согласился тот, едва заметно оживившись. Змея на его руках подняла на него любопытный, понимающий взгляд. — Они начинают понимать меня на ментальном уровне. Понимают, что я хочу сказать, даже если не понимают, что именно я говорю.       — Ну вот видишь!       Его тон звучал ободряюще, но Том и глазом не моргнул. Даже не взглянул на него ни разу.       «Как же с ним тяжело… — подумал он, закатывая глаза. К тем сразу же прицепилось окно системных сообщений. — О, явилась».       «Не переживай, с ним такое часто. И да, бросать я тебя не собираюсь!»       «Жаль, — вздохнул Рафаэль, закатывая глаза. — Так себе из тебя система получается. Толку ноль, пользы и информации от тебя минимум — да и та путного ничего не даёт».       Окно системных сообщений пропало. Видимо, она обиделась. Ну и ладно.       «Обиженка ты, а не система. Истеричка полная».       После этого система какое-то время вообще не объявлялась и никак не давала о себе знать. Просто пропала, будто её никогда и не было. Именно тогда Рафаэль задумался, не был ли это просто глюк? Шизофрения? Признак его сумасшествия?       Хотя его мозг вряд ли додумался бы до такой «помощницы», от которой толку было меньше, чем от козла молока. Даже если её слова были в каком-то смысле логичны.       Во время отсутствия Госпожи «От-Меня-Зависит-Твоя-Жизнь» нового было мало. Ну, кроме того, что Реддл всё же смог донести змеиному детёнышу какую-то свою мысль словами.       А это значило, что магический потенциал мальчишки заметно рос. Это было полезно.       Тем не менее сблизиться с Томом не получалось: тот был слишком осторожен и умён. У Рафаэля не вышло занять статус выше, чем простого соседа по комнате. Нежелательного, причём.       По крайней мере Рафаэль ощущал себя намного более значимым для Реддла, нежели остальные приютские дети. Он же поддерживал с мальчиком какие-никакие положительные отношения, в отличие от озлобленных на весь мир сирот. Нотт не мог их исключительно осуждать: как взрослый он просто не будет на постоянной основе осуждать детей за их ребячество? Он их просто не уважал.       Единственным человеком, которого он так или иначе здесь уважал, был юный Том Реддл. Он реально развивался: как в плане возраста и мышления, так и в плане магии.       А сам Рафаэль просто ленился, завуалированно подгоняя соседа к изучению змеиного языка, чтобы тот научил и его тоже. Но, кажется, пока что такого желания у Тома не возникало.       А Нотт не сдавался.       — От тебя змеи уползать стали. Ты что, неосознанно оскорбил всю их родословную?       Том обернулся на него с оскорбленным выражением лица, но встретила его насмешливая улыбка и наигранное выражение радости на лице.       — Нет, я послал их следить за теми уродами, что… эм… чаще всего… обзывали меня.       Казалось, что говорить подобные вещи для него было тяжело. Его лицо скорчилось от неприязни и отвращения настолько, будто он рассказывал о разлагающемся трупе близкого человека.       Бр-р. Странный малый. И пугающий до жути.       — Бредовая идея. Сильно помогло?       Том отвечать не стал. Хотя по озлобленному выражению лица и нотке обиды во взгляде Нотт понял, что нихрена не помогло.       Ну, не его проблема.       — Получается, ты смог дать змеям указание, и они правильно его восприняли?       — Да…       — Отлично! Быстро учишься, дружище!       О, нет. Он действительно назвал этого чудака другом. Неужели чокнутая, стервозная и обидчивая шизоидная табличка была права?! Он не хотел, чтобы его другом был этот сумасшедший!       «Ты и сам не менее сумасшедший!»       Аргх, падла! И зачем только вернулась?!       «Вали обратно! Без тебя веселее было!» — подумал он, искренне стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Будто на самом деле он не испытывал совершенно никаких мук от возвращения нежелательного компаньона.       Но, судя по озадаченному выражению Реддла, получалось у Рафаэля плохо.       — Самому неприятно от своей лести? — тихо спросил он, отворачиваясь.       «Точнее, от ненормальной подружки. Да и от тебя тоже немного».       Но вслух он сказал другое:       — Да, Том, очень. Поэтому я попрошу без лести: пожалуйста, научи меня…       — Я не буду учить тебя говорить со змеями! — перебил Том, даже не давая шанса Нотту закончить свою речь.       Возмутительно!       Рафаэль нахмурился. Он прошёл дальше, обогнул Реддла и встал перед ним с самым невинным выражением лица, озвучивая свое предложение:       — Но ведь тебе же это на руку! Разве не лучше будет, если ты поймёшь, что не один такой сумасшедший?       — Раф, это не какое-то там особенное умение, и уж тем более не нормальная вещь. Может быть, я правда сошёл с ума, и «разговоры со змеями» — лишь глюк.       Том выглядел особенно серьезным, когда говорил это. Он хмурился, пару раз отводил взгляд, будто раздумывал над тем, что произносит.       Весьма здравые мысли и размышления. Рафаэль был абсолютно уверен, что Том совершенно нормален, особенно сейчас, в возрасте семи лет. Его просто нужно направить на путь истинный.       — А если я уверен в том, что ты не сумасшедший?       Угх, последний шанс. Сработает ли?       Нотт смотрел внимательно, с пониманием и интересом. Он достойно встретил недоверчивый взгляд темных глаз и позволил себе легкую доверительную улыбку.       «Ну давай же… я готов стать твоим другом, чудак».       — Когда ты сможешь меня в этом убедить, тогда и поговорим. И клянусь: в подарок к этому я научу тебя тому же, что умею сам. Вперед, Раф.       Весьма обнадеживающе.       Рафаэль подавил в себе обречённый вздох и направился на улицу. Бесполезное окно записок сумасшедшего голубоватым свечением мелькало где-то перед глазами, будто посмеиваясь.       «Разве я не говорила, что простой твоя жизнь уже не будет? Да начнутся твои страдания!»