S.C.I Mystery Series|S.C.I Коллекция загадочных дел. Том 1

      Атмосфера в комнате для допросов была зловещей. На столе стояла картонная коробка, рядом лежал белый человеческий череп, а рядом — стопка потрёпанных чёрно-белых фотографий. Бородатый мужчина сидел напротив, его лицо было бесстрастным, а взгляд тупо блуждал по разложенным уликам.       По ту сторону одностороннего стекла молча наблюдали Чжань Чжао, Бай Юйтан и Оуян Чунь.       — В ту ночь это определённо был не он, — Бай Юйтан, хмурясь, покачал головой, не отрывая взгляда от задержанного.       — Но на записи с камер наблюдения в клубе тот бородатый мужчина действительно столкнулся с тобой, — Чжань Чжао был озадачен. — Может, Вэй Юн ошибся?       Бай Юйтан обернулся к Ло Яну, ожидавшему поодаль:       — Этот Бородач — единственный? Или есть ещё кто-то?       — Дядя Бородач — это он, — мальчик с недоумением смотрел на них. — Кто ещё?       — А он был в клубе в ту ночь? — уточнил Чжань Чжао.       — Зачем дяде Бородачу идти в такое место? — Ло Ян склонил голову набок. — Он больше всего на свете ненавидит толпу и драки. Он… трус.       Чжань Чжао и Бай Юйтан переглянулись. Здесь явно что-то не сходилось… Клуб «The Kingdom of the Dark Night» и Чэнь Цзе определённо были замешаны в этом деле.       — Может, вы всё же расскажете, зачем следите за этим человеком? — Оуян Чунь с лёгкой беспомощностью посмотрел на них. — Думаю, нам стоит обменяться информацией. Для более эффективного сотрудничества.       Бай Юйтан взглянул на Чжань Чжао и кивнул — Оуян Чунь был прав. Им наддо было обсудить это втроем.       — Кого вы собирались поймать, используя Лань Чэнлиня в качестве приманки? — первым спросил Бай Юйтан.       — Того, что вы уже ловили, а потом упустили, — с лёгкой улыбкой ответил Оуян Чунь. — Табер Терренс, заместитель главы «Атлетико».       На лицах Чжань Чжао и Бай Юйтана отразилось удивление. Они ждали разъяснений.       — По нашим данным, в последние годы влияние Табера значительно выросло. Глава клана, Спато, больше не может его контролировать. Их отношения испорчены, и раскол — лишь вопрос времени, — осторожно объяснял Оуян Чунь. — Если Табер хочет независимости, ему нужны люди, деньги и территория. С людьми и деньгами проблем нет, но территория… это сложнее всего.       — Все территории в Америке принадлежат Спато, а в Европе — Леонарду, — Чжань Чжао понимающе кивнул. — Если Таберу нужен плацдарм, у него есть только один вариант. В прошлый раз, когда он приехал покупать тот короб с трупом, он пытался быстро заработать.       — И ему удалось так легко проникнуть в страну и так быстро скрыться после задержания… — Бай Юйтан с улыбкой посмотрел на Оуян Чуня. — Значит, вы уверены, что в полиции есть «крот»?       Оуян Чунь кивнул:       — После долгого расследования мы выяснили, что Лань Чэнлинь и Юй Цинъянь были в сговоре с Табером. А недавние убийства местных «авторитетов», скорее всего, тоже его рук дело.       — Так вы планировали работать с отделом по борьбе с бандитизмом и выйти на него по цепочке? — Чжань Чжао кивнул и уже собирался что-то сказать, как вдруг заметил краем глаза, как Ло Ян наливает стакан воды и бесшумно проскальзывает в комнату для допросов.       Бай Юйтан хотел остановить мальчика, но Чжань Чжао мягко остановил его жестом и подошёл к зеркалу, чтобы наблюдать за происходящим.       Ло Ян с стаканом в руках подбежал к бородачу и тихо спросил:       — Ты сердишься?       В потухших глазах мужчины мелькнула искорка жизни. Он повернулся к мальчику и мягко покачал головой.       — Он очень привязан к Ло Яну, — с удивлением заметил Чжань Чжао.       Бай Юйтан и Оуян Чунь тоже это заметили, но продолжили молча наблюдать. Увидев, что бородач не злится, Ло Ян с облегчением вздохнул и протянул ему стакан:       — Хочешь воды?       Тот кивнул и медленно отпил из поднесённой ему чашки. Вскоре она опустела.       — Ещё? — спросил Ло Ян.       Бородач снова покачал головой, его взгляд невольно скользнул в сторону одностороннего зеркала.       — Не бойся, они не плохие, — улыбнулся ему Ло Ян.       Выслушав это, мужчина кивнул.       Ло Ян повернулся, посмотрел на череп на столе и спросил:       — Ты… когда-нибудь делал что-то плохое?       Бородач замер, затем молча кивнул.       На лице мальчика отразилась грусть. Он уже собирался спросить что-то ещё, но дверь открылась. Вошёл Чжань Чжао:       — Ян-Ян, нельзя просто так заходить сюда.       Ло Ян посмотрел на Чжань Чжао, затем на бородача, и ему не оставалось ничего, кроме как уйти. Чжань Чжао передал его Бай Юйтану, жестом показав, чтобы тот вывел мальчика — следующие вопросы были не для детских ушей.       Бай Юйтан кивнул, вывел Ло Яна из комнаты, передал его Бай Чи с поручением накормить, и поспешил обратно.       Видя, что Чжань Чжао вошёл в комнату для допросов один, Бай Юйтан хотел последовать за ним, но тот жестом остановил его, указав на зеркало. Пришлось остаться.       — У вас двоих просто телепатическая связь, — с любопытностью пробормотал Оуян Чунь.       Бай Юйтан лишь улыбнулся в ответ и сосредоточился на происходящем за стеклом. Чжань Чжао сел напротив бородача и тихо спросил:       — Он твой сын?       Мужчина, до этого остававшийся бесстрастным, резко поднял голову, на две секунды замер, а затем принялся яростно трясти головой.       Чжань Чжао мягко улыбнулся:       — Не волнуйся, Ян-Яна здесь нет, он ничего не слышит.       Услышав это, бородач перестал мотать головой, но тут же заметил улыбку на губах Чжань Чжао и понял, что его раскусили. В отчаянии он опустил голову.       — Мы с Юйтаном, тем полицейским, что задержал тебя, планируем усыновить Ян-Яна, — Чжань Чжао внимательно следил за его реакцией.       Бородач снова поднял голову, на его лице отразилось удивление, затем он тяжело кивнул. Чжань Чжао, глядя на него, почувствовал лёгкую жалость.       — Ян-Ян — хороший мальчик, — тихо сказал он. — Разве ты не хочешь забрать его и воспитывать сам? Кажется, он тебя очень любит.       Бородач надолго опустил голову, затем молча покачал ею. Когда он наконец заговорил, его голос прозвучал странно — металлически, неестественно:       — Он не может пойти со мной.       Бай Юйтан и Оуян Чунь за стеклом невольно нахмурились. Голос звучал так, будто прошёл через искажающий фильтр, теряя все естественные обертоны.       Видя изумление Чжань Чжао, бородач свободной рукой отодвинул свою длинную бороду, обнажив шею. Рядом с кадыком виднелся короткий шрам — именно там располагались голосовые связки. Голосовой имплант был вживлён прямо в его горло.       Бай Юйтан с недоумением повернулся к Оуян Чуню:       — В какой организации практикуют нечто подобное?       Тот покачал головой:       — Никогда о таком не слышал.       Чжань Чжао указал на череп на столе:       — Кто это?       Бородач молча покачал головой. Чжань Чжао подвинул к нему стопку фотографий:       — А это что?       Мужчина снова покачал головой и наконец пробормотал:       — Не спрашивай.       Дальнейшие вопросы Чжань Чжао оставались без ответов. Собрав вещи, он уже собирался уходить, но на пороге обернулся:       — Кстати, ты знаешь ещё одного бородатого?       Бородач замер, уставившись на него широко раскрытыми глазами:       — Где он?!       В его взгляде мелькнула тревога. Чжань Чжао уловил это и мягко спросил:       — Ты знаком с Ночным Мстителем?       Взгляд бородача мгновенно стал опасным. За стеклом Бай Юйтан крикнул «Осторожно!», распахнул дверь и ворвался внутрь. В тот же миг бородач ринулся на Чжань Чжао…       Всё произошло за долю секунды. Одна рука мужчины была прикована наручниками к тяжёлому железному стулу, вмурованному в пол. Но он с лёгкостью поднял его! Когда Бай Юйтан ворвался в комнату, бородач уже заслонил собой Чжань Чжао, подняв стул как щит, и прохрипел:       — Не подходи! Я не причиню ему вреда…       Бай Юйтан замер в двух шагах, его лицо стало суровым, готовым в любой момент атаковать.       Чжань Чжао же сохранял поразительное спокойствие, словно ожидал такой реакции. Он поднял руку и сделал успокаивающий жест в сторону зеркала. Оуян Чунь, уже успевший направить пистолет на бородача, после паузы убрал оружие.       — Отпусти меня, — коротко бросил бородач Бай Юйтану.       Чжань Чжао повернулся к нему:       — Ты хочешь найти его? Он твой враг?       Бородач с отчаянием посмотрел на него и произнёс глухим голосом:       — У меня есть незаконченные дела! Когда закончу — делай со мной что хочешь.       Чжань Чжао приподнял бровь:       — Что, если мы будем работать вместе?       Бородач застыл в изумлении. Чжань Чжао достал из кармана фотографию и протянул ему:       — Посмотри. На обороте есть надпись.       Тот взял снимок. Это была фотография с подписью «Ночной Мститель», найденная ими на парковке у участка. Бородач колебался, но Чжань Чжао настаивал:       — Разве ты не хочешь поймать его быстрее? Каждый день, что он на свободе — новая опасность. Бай Юйтан прикрыл дверь и с лёгкой ухмылкой добавил:       — Тебе всё равно не так просто будет выбраться.       Бородач тяжко вздохнул, отставил стул, грузно опустился на сиденье и с горькой улыбкой спросил:       — Как вы предлагаете сотрудничать?       Чжань Чжао подошёл к столу, взял одну из детских фотографий:       — Кто эти люди?       Бородач долго смотрел на снимок, затем безразличным тоном произнёс:       — Кроме него и меня — все мертвы.       Бай Юйтан покачал головой:       — Не двое, а трое. Разве Ян-Ян не в счёт?       Бородач поднял на него взгляд:       — С ним всё будет иначе. Вы сможете его защитить. Тогда я умру спокойно.       Бай Юйтан придвинул стул и сел:       — Расскажи свою историю.       — Я не… — начал бородач.       — Хватит нести чушь! — Бай Юйтан сердито посмотрел на него. — Сын имеет право знать прошлое своего отца. Объясни всё чётко, чтобы я мог потом ответить на вопросы Ян-Яна. Почему ты от него отказываешься?       Бородач в растерянности посмотрел на Чжань Чжао, словно спрашивая: «Почему у вас такие разные подходы?»       Чжань Чжао не знал, смеяться или плакать. Бай Юйтан всегда был прямолинеен. Он не искал высоких принципов вроде «раскрытия преступлений» или «воздаяния по заслугам». Он говорил то, что думал: Ян-Ян имел право знать, почему его родной отец от него отказывается.       Оуян Чунь за стеклом тоже придвинул стул поближе. Никогда ещё он не испытывал такого любопытства к человеку. Что могло заставить кого-то годами жить в подполье, не видя солнца, и даже отказаться от собственного сына?       Бородач долго молчал, наконец, сдавленно кивнул:       — Я расскажу.       Чжань Чжао и Бай Юйтан переглянулись — наконец-то!       — С чего мне начать? — спросил бородач.       — Как тебя звать и откуда ты? — Впервые за всё время допроса Чжань Чжао почувствовал, что стоит на пороге разгадки великой тайны.       Бородач закатал рукав и показал им руку. На внешней стороне левого плеча красовалась татуировка — последовательность цифр: 3-17-12.       — Что означают эти цифры? — спросил озадаченный Чжань Чжао. Он и Бай Юйтан также отметили, что тело мужчины было покрыто шрамами.       — Имя, — коротко ответил бородач. — Больше я ничего не знаю.       Чжань Чжао вдруг встал, взял стопку фотографий и начал листать. На одном из снимков он увидел ребёнка лет шести-семи. На его левой руке тоже была вытатуирована последовательность цифр — 3-17-12.       — Это… — Чжань Чжао широко раскрыл глаза. В таком юном возрасте — и уже с номерной татуировкой?       Бородач взял фотографию и замер, словно в трансе. Долго всматриваясь, он наконец медленно спросил:       — Похож на Ян-Яна?       Бай Юйтан и Чжань Чжао кивнули. Сходство было поразительным — именно поэтому Чжань Чжао и выделил эту фотографию среди других.       — Эти цифры что-то означают? — Чжань Чжао вывел бородача из задумчивости.       Тот слегка кивнул:       — Третье поколение. Номер двенадцать из семнадцати.       Услышав это, Чжань Чжао и Бай Юйтан снова обменялись взглядами, полными недоумения.       — Вы слышали о нейрочувствительности? — неожиданно спросил бородач.       Чжань Чжао кивнул:       — Все действия и ощущения человека передаются в мозг через нервы, который затем отправляет ответные команды телу. Чем ниже нервная чувствительность — тем меньше информации поступает в мозг.       Бай Юйтан добавил, потирая подбородок:       — Я припоминаю, кто-то предлагал повысить боеспособность солдат за счёт снижения нервной чувствительности. Но это сочли неэтичным, а сам предложивший вскоре таинственно исчез.       Бородач взглянул на Бай Юйтана, слабо улыбнулся и сказал:       — Да, он мёртв… Окончательно мёртв. Настолько мёртв, что больше никому не сможет навредить. — Говоря это, он медленно повернул голову, и его взгляд упал на белый череп.       Чжань Чжао и Бай Юйтан переглянулись, глубоко вздохнули и в унисон спросили:       — Неужели это он…?       Бородач горько усмехнулся:       — Его звали Аллен По…       И тогда двое в комнате для допросов и Оуян Чунь за стеклом стали слушать, как бородач своим надтреснутым, печальным голосом начал повествование о невероятно жестокой истории.

***

      В небольшом супермаркете у полицейского участка Бай Чи купил два мороженых. Аккуратно вскрыв упаковку, он протянул одно стоявшему рядом Ло Яну, а другое оставил себе. Взяв мальчика за руку, он подвёл его к цветочной клумбе перед зданием, и они устроились на бордюре, неспешно наслаждаясь сладостью.       Ло Ян рассеянно провёл языком по вафельному рожку. Бай Чи похлопал его по плечу:       — Что такое? Невкусное?       Мальчик покачал головой, поднял на него задумчивый взгляд и спросил:       — Бай Чи-гэ, а почему ты стал полицейским?       Тот на секунду замер, затем наклонил голову, обдумывая ответ:       — Ну… Почти все мужчины в нашей семье — полицейские. Сначала мне просто казалось, что так надо. Но потом, когда я попал в S.C.I и стал работать с братьями и остальными, я многому научился… и мне по-настоящему захотелось стать хорошим полицейским.       Ло Ян кивнул, словно что-то понимая, и спросил:       — Значит, сначала ты не хотел им быть?       Бай Чи честно кивнул:       — Да.       — А зачем делать то, чего не хочешь? — Ло Ян подпер подбородок рукой, словно размышляя вслух. — И почему… хотя дядя Борода и говорил, что делал плохие вещи, я всё равно считаю его хорошим?       Бай Чи протянул руку и нежно потрепал его по волосам:       — Даже те, кто совершал плохое, имеют шанс исправиться.       Ло Ян поднял на него серьёзный взгляд:       — Значит… если я исправлюсь, я стану хорошим?       Бай Чи с лёгкой грустью улыбнулся, вытер салфеткой мороженое, оставшееся на губах мальчика, и сказал:       — Некоторые ошибки нельзя исправить до конца, и наказание будет следовать за тобой всю жизнь.       — Но он же изменился! — настаивал Ло Ян. — Он исправляется. Если мы не можем его простить, значит ли это, что мы не можем его любить?       Бай Чи задумался на мгновение, подбирая слова:       — Дело не в том, простят ли его другие. Важно, сможет ли он простить себя сам. А что до симпатии… — он снова провёл рукой по волосам Ло Яна, — …нравится тебе кто-то или нет — это твоё личное дело. Какое это имеет отношение к тому, заслужил ли этот человек прощение?       С этими словами он ловко вложил в рот мальчика хрустящий шоколадный кончик от своего рожка:       — Вот, попробуй. Здесь шоколад — самый сладкий кусочек.