S.C.I Mystery Series|S.C.I Коллекция загадочных дел. Том 1

      Память Бай Цзинтана, лишённая воспоминаний о раннем детстве, была кристально чистой и простой, словно холст с парой ярких мазков. Людей в ней было мало, а детей — и вовсе считанные единицы: его младший брат Бай Юйтан и вечно вертевшийся рядом Чжань Чжао.       Помнится, когда его впервые вывели за пределы стерильной комнаты, и он увидел Бай Юйтана, тот произвёл на него неизгладимое впечатление. Малыш был до невозможности мил, то и дело цеплялся за него и без умолку звал «братиком». Невозможно было не привязаться. Позже выяснилось, что из соседнего дома часто наведывается Чжань Чжао, и эти двое стали неразлучны, вместе таскаясь по его пятам. Это было даже забавно. Когда Бай Цзинтан уезжал, в его памяти младший брат так и оставался пухлым карапузом. Каково же было его удивление, когда спустя годы он вернулся и обнаружил, что брат превратился в почти взрослого юношу.       Отношения Бай Цзинтана с семьёй Бай всегда были натянутыми. Как метко заметил Бао Чжэн, семья Бай — это тигры, а сам Бай Цзинтан — волк-одиночка, склонный к разбою. Старшие в роду держали его под жёстким контролем. Но Бай Юйтан был другим. Он по-прежнему послушно называл его братиком, прислушивался к каждому слову и порой позволял себе капризы, на которые Бай Цзинтан с удовольствием закрывал глаза.       Когда Бай Цзинтан учился в средней школе, он как-то раз навестил брата и обнаружил у того интерес к боевым искусствам. Недолго думая, он нанял нескольких мастеров, сказав на прощание:       — Умение постоять за себя никогда не бывает лишним — и себя защитишь, и близких.       Полгода спустя Бай Юйтан благополучно «побил» всех наставников и, возвращая «товар», спросил:       — Гэгэ, сколько ты за них заплатил? Слишком уж они хлипкие. Может, вернём деньги?       В старших классах Бай Юйтан увлёкся стрельбой. Бай Цзинтан снова появился как джинн из бутылки, отвёл его в хороший тир и вручил несколько винтовок со словами:       — Только никому ни слова. Меткость — штука полезная. В будущем ты все равно станешь полицейским.       Бай Юйтан быстро освоился с оружием и так же спокойно вернул его:       — Гэгэ, я в общежитии живу. Держать это дома небезопасно. Старик узнает — взбесится.       Когда Бай Цзинтан учился в университете, он купил брату его первую машину — чтобы тот не торчал безвылазно в школе и мог возить Чжань Чжао, посмотреть на мир. За три года Бай Юйтан благополучно угробил автомобиль и заявил:       — Гэгэ, эта штука слишком медленная. Я хочу на самолёте летать.       Так он и стал лётчиком.       Отслужив, Бай Юйтан безропотно, по воле семьи, надел полицейскую форму. Бай Цзинтан не мог этого понять. Его брат, столь одарённый и в науках, и в боевых искусствах, — и вдруг полиция? Работа опасная, нервная, сплошная головная боль. Он не верил в высокопарные лозунги о борьбе со злом и торжестве справедливости. Он просто хотел, чтобы его единственный брат был счастлив. Но Бай Юйтан лишь отмахнулся:       — Да какая разница, чем заниматься?       Тогда Бай Цзинтан купил ему суперсовременный спорткар, который летал, а не ехал — то, что действительно достойно его брата. Он не мог смириться с видом того заурядного полицейского седана. Позже он узнал, что Бай Юйтан шёл на эти жертвы не ради семьи, а ради Чжань Чжао.       С самых юных лет Бай Цзинтан понимал: его младший брат — человек необычный. Самое же необычное в нём было то, что, взрослея, он не выставлял свою сущность напоказ. Никто, кроме Чжань Чжао, разумеется, не мог понять, что творится у него в голове.       И вот сейчас он поднял взгляд на брата, стоявшего напротив — такого же высокого, равного ему ростом.       — Что он имел в виду, — голос Бай Юйтана прозвучал низко и угрожающе, — когда сказал, что ты «тоже член семьи Леонард»?       Бай Цзинтан тихо рассмеялся. Невозможно до конца скрыть свою истинную природу. Бай Юйтан не был исключением. Все Баи — тигры, но в этом поколении двое братьев оказались волками!       — Сначала надень на него наручники, — Бай Цзинтан кивнул на всё ещё вырывающегося бородача. — С ним не справиться.       Бай Юйтан стоял не двигаясь, но Чжань Чжао, стоявший рядом, мягко потянул его за руку.       — Почему ты так встревожен? — тихо спросил он.       Повернувшись к Чжань Чжао, Бай Юйтан слегка смутился, но ярость, вспыхнувшая в нём моментально, никуда не делась. Всё же он снял с пояса наручники, скрутил бородача и вызвал Ма Ханя и Чжао Ху, чтобы те отконвоировали задержанного.       Бай Цзинтан, наблюдая, как брат почти мгновенно успокоился, ничего не сказал. Он просто закурил и с едва заметной иронией покосился на Чжань Чжао. Тот, как он и ожидал, пристально смотрел на него, пытаясь разгадать скрытые мысли.       Бай Цзинтан с первой же встречи проникся симпатией к Чжань Чжао. Помимо приятной внешности и воспитанности, главным было его безоговорочная, абсолютная преданность Бай Юйтану. Он души не чаял в своём сяо Бае больше, чем все старшие Баи вместе взятые, и был тем якорем, что удерживал Бай Юйтана в состоянии спокойной уверенности и равновесия.       Бай Цзинтан часто задавался вопросом: обладая таким умом и знаниями, Чжань Чжао мог бы добиться куда большего. Зачем ему оставаться в заштатном полицейском участке и растрачивать свой талант? Ответ Чжань Чжао оказался куда более изящным, чем у Бай Юйтана: «По-настоящему сильным людям не нужна конкретная сцена. Они сами создают свою сцену, где бы ни находились». После этих слов Бай Цзинтан впервые взглянул на этого скромного учёного по-новому. Главное, что объединяло его с Бай Юйтаном, — это умение раздвинуть границы собственного мира, сделав внешний — меньше. Они могли жить и проявлять себя где угодно, и самое важное, они были полны уверенности в себе и достаточно оптимистичны, чтобы радоваться каждой встрече друг с другом. Это было куда ценнее любого успеха в глазах посторонних.       После того как Ван Чао и Ма Хань увезли бородача в бронированном автомобиле, напряжённая тишина снова сгустилась между тремя мужчинами.       Бай Юйтан нервно смотрел на старшего брата, словно ожидая, что тот вот-вот обронит нечто шокирующее. И в глубине души Бай Цзинтан испытал странное облегчение: в глазах брата он видел лишь тревогу, но не тени сомнения или разочарования. Это было похоже на их с Чжань Чжао шутки про мафию — они могли подтрунивать, но никогда по-настоящему не верили, что он способен на нечто преступное.       — Ну, что вы хотите от меня услышать? — Бай Цзинтан медленно потушил сигарету, решив немного подразнить брата. — Может, пройдём в комнату для допросов? Если вы будете задавать вопросы в этом ключе, я имею полное право хранить молчание.       Как он и ожидал, на лице Бай Юйтана промелькнуло беспокойство. Но прежде чем тот успел что-то сказать, в разговор мягко вступил Чжань Чжао:       — Дагэ, зачем так резко? Сяо Бай не это имел в виду. Если Дагэ не хочет говорить, разве мы можем его заставить?       Бай Цзинтан мысленно усмехнулся. Если Бай Юйтан был подобен отточенному клинку, то Чжань Чжао — шёлковым ножнам. В каком-то смысле его чувство справедливости было куда более гибким, чем у Бай Юйтана. У Чжань Чжао были собственные принципы и уникальное видение мира. Его главной задачей было не служение абстрактной справедливости, а понимание человеческой природы и защита Бай Юйтана — любой ценой. Выражение его лица стало серьёзным не потому, что он заподозрил нечто преступное, а потому, что почуял, что Бай Цзинтан, возможно, всё это время вводил Бай Юйтана в заблуждение.       — Всё не так драматично, как вы думаете, — Бай Цзинтан потянулся за новой сигаретой, но Бай Юйтан с упрёком выхватил её у него из рук.       Пожав плечами, Бай Цзинтан провёл рукой по лицу и наконец заговорил:       — Я стал частью семьи Леонард, сам того не ведая.       Чжань Чжао и Бай Юйтан переглянулись, а затем уставились на него, ожидая продолжения.       — Всё началось, когда я только приехал в Италию, — Бай Цзинтан прислонился к машине. — Как-то раз, это было часов в десять вечера, я возвращался с работы и наткнулся на перестрелку на углу. Группа вооружённых людей окружила одного парня… того самого Леонарда, которого вы только что видели.       — И ты бросился ему на помощь, Дагэ? — уточнил Чжань Чжао.       Бай Цзинтан иронично поднял брови:       — Леонард тогда был совсем юнцом, выглядел безобидным и воспитанным. С чёрными волосами, он издалека походил за азиата. Ну а я, видя, как толпа нападает на одного… не смог пройти мимо.       Чжань Чжао многозначительно посмотрел на Бай Юйтана:       — Хоть он и ведёт себя как хочет, но при виде несправедливости всегда встаёт на сторону того, кого обижают.       Бай Юйтан вздохнул:       — И что было дальше?       — Тогда я не придал этому значения. Решил, что Леонард — обычный студент. Мы разговорились, нашли общий язык и вроде как подружились. — Бай Цзинтан привычным жестом покрутил в пальцах зажигалку — подарок от одной компании, который он почему-то полюбил. — Позже мы с близнецами и другими ребятами начали своё дело. Леонард был с нами, и мы даже не догадывались, кем он был на самом деле.       — Бизнес пошёл в гору, и в один прекрасный день Леонард заявил, что его отец хочет со мной познакомиться. — Бай Цзиньтан горько усмехнулся. — Я думал, его отец — какой-нибудь мелкий чиновник… Мы встретились в кафе. Он сказал, что их семья очень древняя и влиятельная, и предложил мне стать названым братом Леонарда. А ещё — взять их фамилию.       — И ты согласился? — Бай Юйтан не мог скрыть изумления.       — Нет, — Бай Цзинтан покачал головой. — Я отказался. Поначалу я не заподозрил подвоха, списал всё на странное проявление щедрости. Но вскоре ситуация стала… осложняться.       — Осложняться? — хором переспросили Бай Юйтан и Чжань Чжао.       — Мой бизнес начал сталкиваться с необъяснимыми препятствиями, дела пошли под откос. Позже я выяснил, что кто-то намеренно их создаёт. Хуже всего было то, что под удар попали близнецы и остальные мои ребята. — Бай Цзинтан говорил спокойно, но в его голосе слышалась горечь. — Когда Леонард снова пришёл ко мне, я всё понял. Но выбора у меня не оставалось. Чтобы защитить своих людей, мне пришлось примкнуть к его семье.       Закончив, Бай Цзинтан замолчал и посмотрел на Чжань Чжао, который в свою очередь смотрел на Бай Юйтана.       Оба явно переваривали услышанное. Наконец Бай Юйтан спросил:       — И это всё?       Бай Цзинтан кивнул:       — Всё.       — Но тогда твой бизнес в Италии, твои связи с этой семьёй… — Бай Юйтан всё ещё не мог до конца принять это объяснение.       — Я занимаюсь легальным бизнесом, — Бай Цзинтан горько улыбнулся. — Моя компания — это, по сути, дом престарелых для семьи Леонард. — Что? — они снова воскликнули в унисон. — Видите ли, рано или поздно любой гангстер устаёт от этой жизни. Но уйти на пенсию в нашем деле нельзя — никаких пособий и социальных гарантий. Устал — терпи, пока не умрёшь… Так что все, кто работает на меня сейчас, — бывшие члены мафии. Бай Юйтан и Чжань Чжао онемели. Теперь им стало ясно, почему таким людям, как Оуян Чунь, приходилось держать Бай Цзинтана на особом счету. Он, по сути, занимался социальной реабилитацией преступников в международном масштабе.       — Но поймите, змея без зубов всё равно остаётся змеёй, — Бай Цзинтан развёл руками. — У тех, кто вышел из преступного мира, навсегда остаётся особый отпечаток. Поэтому мне пришлось использовать часть влияния семьи Леонардов, чтобы держать их под контролем.       — А что он имел в виду, когда сказал… что ты «хочешь знать»? — у Бай Юйтана оставалось ещё много вопросов.       — Мы с Леонардом братья уже больше десяти лет. Я рассказывал ему о своих провалах в памяти, — пояснил Бай Цзинтан. — Он всегда проявлял к этому нездоровый интерес. Говорил, что хочет помочь докопаться до истины.       Теперь Чжань Чжао и Бай Юйтан всё поняли. Стало ясно, почему Бай Цзинтан обвинил Леонарда в использовании его как прикрытия. Семья Леонард явно была заинтригована тем, насколько «интересным» объектом для изучения может стать Бай Цзинтан.