Сокровище

Техас, 1934

Солнце висело в небе, как раскалённый медный таз, заливая всё вокруг слепящим, безжалостным светом. Рельсы, нагретые до дрожащего марева, источали терпкий запах масла и раскалённого металла. Воздух над платформой колыхался, густой и обжигающий, пропитанный пылью и гарью паровозных топок. Феликс стоял, неловко прижимая саквояж к груди. Его пальцы судорожно сжимали кожаную ручку — после того инцидента в поезде он не мог избавиться от странного ощущения, будто все вокруг знают, что скрывается под аккуратно застёгнутыми клапанами. Он поправил шляпу, пытаясь хоть как-то защититься от солнца, и в этот момент из пестрой толпы пассажиров — ковбоев в потертых жилетах, торговцев с узлами и женщин в пышных юбках — к нему рванула тень. — Эй! Феликс даже не успел вдохнуть, как чьи-то мозолистые руки впились в его сумку, резко дёрнув её на себя. Удар был настолько сильным, что его отбросило в сторону, и он едва удержал равновесие, споткнувшись о чемодан какого-то господина. Колени ударились о доски платформы, боль резко пронзила суставы. Но вор не успел сделать и шага. Из ниоткуда появилась мощная ладонь, вцепившаяся ему в шиворот с такой силой, что ткань рубахи затрещала по швам. — Вот так-то лучше, — прозвучал голос Кристофера. Он держал грабителя, словно того и не было — будто это был не коренастый мужчина с жилистыми руками, а щенок, которого вот-вот швырнут в будку. Вор заёрзал, лицо его покраснело от попыток вырваться, но железная хватка даже не дрогнула. Феликс поднялся, отряхивая брюки. Пыль смешалась с потом, оставив грязные разводы на коленях. Он подошёл ближе, глаза его сузились. — Моя сумка, будьте любезны. Резким движением он выхватил саквояж из рук ошеломлённого грабителя. Тот даже не сопротивлялся — слишком потрясённый тем, как легко Кристофер подчинил его. Кристофер не отпускал его, пригнув к земле так, что тот едва не касался коленями досок. — Может, ещё что-то "позаимствовали"? Голос его звучал спокойно, но в нём была сталь. — Н-нет, сэр! — грабитель затряс головой, слюна брызнула с его губ. — Клянусь! Феликс быстро расстегнул сумку, пробежался взглядом по содержимому. Рубашка с кружевными манжетами, шёлковая лента, флакон духов — всё на месте. Компас, завернутый в носовой платок, все также лежал на дне. Ничего не пропало. Он резко захлопнул клапан, словно боялся, что кто-то ещё увидит. — Всё в порядке, — пробормотал он, упорно глядя в сторону, избегая взгляда Кристофера. Тот фыркнул, как бык, которого разозлила мушка, и отпустил вора. — Беги. Пока не передумал. Грабитель даже не оглянулся. Он рванул в толпу, исчезнув в ней, как крыса в канализационной решётке. И они остались одни. Лицом к лицу. Тишину между ними резали крики носильщиков, гудки паровозов, смех где-то вдалеке. Но здесь, в этом маленьком пространстве, воздух будто застыл. — Вам повезло, — наконец сказал Кристофер. Феликс поднял брови. — Мне? — Если бы он нашёл то, что я нашёл... Взгляд Кристофера скользнул к саквояжу, и в его глазах — обычно таких непроницаемых — промелькнуло что-то опасное. Что-то тёмное. Феликс почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Даже палящее солнце не могло согреть его сейчас. — Вы же сказали — никаких объяснений, — бросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Кристофер шагнул вперёд. Один шаг. Два. Он навис над Феликсом, заслонив солнце, отбрасывая тень, в которой вдруг стало так легко дышать. — Но это не значит, что мы не поговорим об этом позже. Он развернулся и пошёл прочь, его тень скользила по доскам платформы, длинная и чёткая. Феликс остался стоять под палящим солнцем, сжимая саквояж так, что пальцы побелели. Одна мысль пульсировала в его висках: Этот разговор будет куда опаснее, чем любая схватка с вором. *** Гостиница оказалась скромной, но не лишённой уюта. Выцветшие обои в мелкий цветочный узор местами отклеивались по углам, а половицы скрипели под ногами, будто рассказывая секреты всех постояльцев. Зато чистота была безупречной — пахло мылом, свежим бельём и едва уловимым ароматом лаванды, которую, должно быть, клали в шкафы между заездами. Феликс молча переступил порог их номера, поставив саквояж на кровать с потертым, но безукоризненно заправленным покрывалом. Его пальцы на мгновение задержались на кожаной ручке, прежде чем он резко отпустил её, словно обжёгшись. Взгляд упорно избегал Кристофера, будто в пыльных зеркалах над умывальником было что-то невероятно интересное. Кристофер закрыл за ними дверь, повернулся — и неожиданно улыбнулся. Впервые за этот долгий, изматывающий день. — Давайте ужинать. Феликс нахмурился: — В этом захолустье? — Нет. Кристофер открыл свой чемодан, достал аккуратно сложенную пару — рубашку с идеальными стрелками на рукавах и тёмно-синий жилет с едва заметным узором. Потом поднял глаза, взгляд его скользнул к саквояжу Феликса: — Вы можете надеть то, что скрывали. Если хотите. Феликс замер. Воздух в номере вдруг стал густым, тяжёлым. — Вы... издеваетесь? — Нет. Кристофер стал серьёзен, его голос приобрёл ту самую стальную нотку, от которой по спине Феликса пробежал холодок: — Но предупреждаю — ни на шаг от меня. Понятно? Сердце Феликса застучало так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь тонкие стены. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Когда дверь ванной закрылась, Кристофер сжал кулаки. Он стоял посреди номера, слушая, как за стеной шуршит шёлк, как лёгкие шаги перемещаются по кафельному полу, как на мгновение воцаряется тишина — должно быть, Феликс разглядывает себя в зеркале. Он уже пожалел о своём предложении. Ещё до того, как увидел результат. Дверь открылась. Феликс стоял на пороге, залитый тёплым золотистым светом лампы: Шёлковая рубашка цвета шампанского, с кружевными манжетами, которые мягко обрамляли его тонкие запястья. Голубая лента на шее, подчёркивающая хрупкость горла, её концы ниспадали на грудь, почти касаясь выреза рубашки. Кристофер потерял дар речи. — Ну как? Феликс сделал неуверенный шаг вперёд, и шёлк зашелестел, обволакивая его стройную фигуру, играя бликами при каждом движении. Кристофер резко отвернулся к окну, где уже зажигались вечерние огни городка. Его профиль стал резче в полумраке, скулы отбрасывали тени. — Мы опоздаем на ужин. Но голос его звучал хрипло, а пальцы впились в деревянный подоконник так, что костяшки побелели. Феликс улыбнулся — впервые за этот долгий день искренне. — Тогда ведите меня, мистер Бан. *** Кристофер держал его за локоть крепче, чем требовалось, когда они спускались по лестнице. В ресторане при гостинице было шумно — ковбои в запылённых шляпах чокались пивными кружками, торговцы обсуждали сделки за стейками, но за их столиком, в углу у высокого окна, царила странная, почти мирная тишина. Не прозвучало ни одной колкости. Ни одного язвительного замечания. Только тихий разговор под звон бокалов, под мягкий перезвон ножей о фарфор. И где-то между десертом — это был тёплый яблочный пирог с ванильным мороженым — и крепким чёрным кофе, Кристофер неожиданно коснулся ленты на шее Феликса. Мимолётно. Будто случайно. Но этого хватило, чтобы Феликс понял: Правила игры изменились. *** Пыльный ветер гулял по бескрайним просторам прерии, неся с собой запах сухой полыни и раскалённого песка. Он обжигал лицо, заставляя щуриться, когда они подъехали к одинокому ранчо, затерянному на краю цивилизации. Дом, обшитый досками, выгоревшими до бледно-серого оттенка, казался брошенным — ставни болтались на одной петле, а крыльцо покосилось под тяжестью лет. Но Кристофер шагал уверенно, его сапоги поднимали клубы рыжей пыли, когда он отталкивал скрипучую калитку с полуоторванной табличкой "Картер". — Вы уверены, что он ещё жив? — Феликс покосился на покосившийся сарай, где среди зарослей опунций ржавели сельскохозяйственные инструменты. Разбитая тачка с отсутствующим колесом напоминала скелет какого-то доисторического животного. Кристофер усмехнулся, поднимаясь на скрипучие ступени: — О, Реймонд живёт вечно. Его кулак обрушился на дверь трижды — тяжёлые, мерные удары, от которых задрожали стёкла в окнах. Тишина. Потом — шаги из глубины дома. Скрип половиц. И дверь распахнулась, явив на свет высокого, сухопарого мужчину лет шестидесяти. Его седые усы, пышные, как у моржа, контрастировали с загорелым, покрытым морщинами лицом. В руке он сжимал кольт 45-го калибра, но при виде гостей рассмеялся, обнажив жёлтые зубы: — Чёрт возьми, Бан?! — старик убрал пистолет за пояс, где уже торчали ещё два. — Думал, тебя давно повесили где-нибудь в Каире! Внутри дома царил организованный хаос. Реймонд Картер, бывший археолог, с которым Кристофер когда-то грабил контрабандистов в Перу, завесил стены картами с пометками красным карандашом — маршрутами забытых экспедиций. На кухонном столе, среди гор грязной посуды и пустых бутылок виски, красовалась подлинная ацтекская статуэтка Шиутекутли — божка огня, её глаза из обсидиана следили за гостями. — Значит, вам нужно исчезнуть? — Реймонд налил им виски в потрёпанные стаканы, плюхнувшись в кресло с протёртой обивкой. Жидкость была тёмной, как нефть. — Интересно, что ты на этот раз натворил, мальчишка. Кристофер бросил на стол свёрнутую газету. На первой полосе — фотография Феликса под заголовком: "Пропавший омега из рода Ли: Интерпол объявил международный розыск". — Ого, — старик свистнул, протягивая руку к очкам, висевшим на шнурке. — Ты украл омегу из высшего общества? Да ты романтик, Бан! — Он не украден, — Кристофер стиснул зубы, и его скула резко выступила под кожей. — Он сам сбежал. А теперь нам нужны прививки для Мексики и новые документы. Реймонд оценивающе посмотрел на Феликса, его взгляд скользнул к тонкой шее. — Интерпол уже в курсе, значит... Ладно. Он потянулся к потертому сейфу, спрятанному за чучелом ягуара. — У меня есть друг в Эль-Пасо — он сделает тебе паспорт за две сотни долларов. Но сначала... Из ящика стола он достал медицинский чемоданчик. Внутри — шприцы и ампулы с жидкостями разных цветов: мутно-жёлтой, прозрачной, кроваво-красной. — Жёлтая лихорадка, холера и всё остальное, что может подцепить нежный аристократ в джунглях. Феликс побледнел, но кивнул. Его пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла, когда старик наполнял шприц. Через час, с новыми прививками (Феликс теперь слегка пошатывался) и адресом фальшивомонетчика в кармане, они выходили из дома. Реймонд проводил их, стоя на крыльце с бутылкой виски в руке: — Бан! Если выживешь — привези мне что-нибудь из храма Звёзд! Его смех остался позади, когда они выехали на пустынную трассу. Феликс разглядывал справки о прививках на имя "Фрэнка Локвуда", сделанные тут же, в чулане Реймонда, выглядящие подлинными. — Думаете, это сработает? Кристофер пожал плечами, его профиль был резок в свете заходящего солнца: — Должно. Потому что альтернатив у нас нет. *** Утреннее солнце заливало вагон золотым светом, когда они устроились в купе. Феликс, уже переодетый в свою обычную клетчатую рубашку (но с едва уловимым намеком на духи с нотками орхидеи), устроился у окна, подперев щеку ладонью. — Ну что, мистер Бан, — он лениво потянулся, намеренно задевая ногой чемодан Кристофера. — Готовы к новым приключениям? Или опять будете ворчать, как старый медведь? Кристофер, разбирая карты, даже не поднял глаз: — Если вы сегодня опять будете тыкать в меня ногами, мистер Ли, приключение закончится для вас за бортом поезда. — О-о-о, — Феликс притворно испуганно прижал руку к груди. — Какие страсти. Может, вам стоит сменить профессию? Из археолога в палачи? — Учитывая, с каким удовольствием вы меня пытаете, — Кристофер наконец посмотрел на него, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк, — это было бы логичным карьерным ростом. Поезд тронулся, и Феликс, потеряв равновесие, невольно схватился за руку Кристофера. Тот не отдернул ладонь. — Ну вот, — прошептал Феликс, не отпуская его, — кажется, я вас поймал. Кристофер медленно поднял бровь: — И что вы намерены делать с такой добычей? За окном мелькали кактусы и красные скалы, а в купе вдруг стало слишком жарко. Феликс наконец отпустил его руку, но не отвёл взгляда: — Ещё увидите. Их привычная перепалка продолжалась, но теперь в каждом слове, в каждом взгляде сквозило что-то новое — опасное, волнующее, неизбежное. Как эти рельсы, неумолимо ведущие их к Мехико. К новым приключениям. К новой игре, где правила писались на ходу. *** Поезд грохотал по рельсам, подрагивая на стыках, когда они приближались к мексиканской границе. Феликс сидел у окна, нервно постукивая пальцами по колену, а его новый паспорт на имя Фрэнк Локвуд лежал на столике, как бомба замедленного действия. — Не ерзайте, — Кристофер не отрывался от газеты, но его нога под столом слегка толкнула Феликса в лодыжку. — Вы выглядите как вор на месте преступления. — А вы — как ничего не подозревающий турист, — Феликс скривился, но всё же откинулся на спинку сиденья, стараясь принять расслабленную позу. За окном проплывали выжженные солнцем равнины, а в вагоне становилось всё душнее. Таможенники начали обход, и Феликс почувствовал, как его ладони становятся влажными. Всё могло рухнуть прямо сейчас. — Документы, — бородатый офицер в потрёпанной форме протянул руку. Кристофер подал свои бумаги с непринуждённой улыбкой, а затем указал на Феликса: — Мой помощник. Фрэнк Локвуд. Феликс протянул паспорт, стараясь не дрожать. Офицер медленно листал страницы, сверяя фото с его лицом. — Цель визита? — Антропологические исследования, — Кристофер легко вставил, доставая из портфеля фальшивое письмо от несуществующего университета. — Мы изучаем местные обычаи. Офицер что-то записал, ещё раз окинул их подозрительным взглядом — и вдруг резко захлопнул паспорт. — Добро пожаловать в Мексику, сеньоры. Когда он ушёл, Феликс выдохнул так, будто держал дыхание все эти минуты. — Ну вот, — Кристофер потянулся, довольный. — Теперь вы официально преступник. — Спасибо, это я и так знал, — Феликс уткнулся лбом в прохладное стекло, но в углу рта дрожала улыбка. Поезд набрал скорость, унося их дальше — в страну древних пирамид, опасных джунглей и тайн, которые они ещё не разгадали. ***

Мехико, 1934

Город обрушился на них, едва они ступили на перрон вокзала Буэнависта — грохотом автомобильных гудков, криками разносчиков и густым, сладковато-пряным запахом элоты, жареной кукурузы, которую продавали тут же, у станции. Женщины в ярких ребезос — традиционных вышитых блузах — толкали тележки с фруктами, а уличные музыканты наигрывали что-то бодрое на гитарах и маримбах. Феликс, выйдя из вагона, тут же сморщил нос: — И это ваш "цивилизованный" Мехико? — он презрительно указал на лоток, где продавец в засаленном фартуке поливал какое-то дымящееся лакомство в кукурузных листьях острым соусом. — Выглядит как еда для голодных гиен. Кристофер, таща оба чемодана, даже не среагировал на колкость. Вместо этого он поймал себя на мысли, которая все чаще посещала его в последние дни: Это его защита. Каждая колкость, каждый саркастичный комментарий Феликса — не что иное, как щит омеги, пытающегося скрыть свою уязвимость. — Гиены, возможно, умнее нас с вами, — наконец ответил он, подхватывая игру. — Хотя бы не лезут в джунгли за мифическими артефактами. — Ах, вот как! — Феликс фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти благодарное. — Значит, вы уже сдались? Прекрасно, могу ехать домой один. — Мечтайте. Я уже вложил слишком много средств, чтобы позволить вам сбежать сейчас. *** Они продолжили препираться, пока заселялись в номер отеля "Гран-Отель-де-ла-Сьюдад" — просторный, с высокими потолками и вентилятором, медленно вращающимся над ними. Даже за ужином на террасе с видом на площадь Сокало, где внизу кипела жизнь — уличные торговцы, смех и музыка из кабачков, — их словесная дуэль не прекращалась. Но теперь Кристофер видел больше. Видел, как пальцы Феликса слегка дрожат, когда тот особенно яростно спорит. Как его дыхание учащается, когда их взгляды случайно встречаются на секунду дольше, чем нужно. Как он прикусывает губу, когда Кристофер неожиданно соглашается с ним — словно не понимая, как реагировать. Это не просто склочность. Это ритуал. Словесный танец, в котором Феликс отступал и нападал, проверяя границы — свои и его. Когда они поднялись в номер после ужина, Кристофер, к своему удивлению, первым нарушил привычный сценарий: — Вы сегодня особенно невыносимы. — Спасибо, — Феликс ухмыльнулся, сбрасывая ботинки и растягиваясь на кровати. — Я старался. — Я серьезно. — Кристофер шагнул ближе, его тень накрыла Феликса. — Что будет, если я перестану играть в ваши игры? Феликс замер. Его глаза расширились, губы приоткрылись... Но вместо ответа он резко развернулся к окну: — Смотрите! Фейерверк! И действительно — где-то над собором Метрополитана рассыпались огни, окрашивая ночное небо в золотые и алые всполохи. Кристофер не стал настаивать. Он просто встал рядом, их плечи почти соприкасались, и наблюдал, как отблески фейерверка играют в глазах Феликса. Молчание между ними говорило больше, чем все их перепалки. *** — Мы должны нанять проводника сразу в Мериде, — Кристофер продирался сквозь толпу на рынке Ла Мерсед, отбиваясь от навязчивых продавцов. — И переплатить втридорога? — Феликс ловко подхватил с лотка кусочек манго с чили и сунул в рот, морщась от остроты. — Местные в Чичен-Ице знают тропы лучше любых гидов. — Местные в Чичен-Ице, — Кристофер выхватил у него второй кусок, прежде чем тот успел отравиться чем-нибудь, — заведут нас в самую чащу и оставят там, если заподозрят, что мы ищем сокровища. Феликс фыркнул и потянулся за каким-то жареным сверчком в стаканчике. Кристофер схватил его за запястье: — Вы с ума сошли? Это же насекомые! — А что? Богаты белком, — Феликс нарочито медленно положил сверчка в рот и с вызовом прожевал. — Вам тоже стоит попробовать. Может, перестанете хмуриться. Кристоферу потребовалось десять минут и три глотка текилы в ближайшей закусочной, чтобы прийти в себя. — Вы — самое невыносимое существо на планете, — заявил он, ставя бокал с такой силой, что стол дрогнул. Феликс ухмыльнулся, заказывая еще порцию тех самых сверчков. На площади Гарибальди, где музыканты в широкополых шляпах исполняли «Cielito Lindo», спор перекинулся на маршрут до Храма Солнца. — Мы должны идти с восточной стороны, — Кристофер тыкал пальцем в карту. — Там же болота! — Феликс выхватил карту. — Смотрите, вот тропа с севера... — Которая добавит нам два дня пути! — Зато мы не утонем в трясине! Марьячи, игравшие рядом, вдруг громче заиграли именно в момент, когда Феликс в ярости швырнул в Кристофера салфеткой. В последний вечер перед отъездом в Мериду они сидели на крыше отеля, наблюдая, как закат окрашивает купола собора в розовые тона. Даже сейчас, в тишине, находился повод для препирательств. — Ваш план слишком рискованный, — пробормотал Феликс, отхлебывая горячий шоколад с чили. — А ваш — слишком медленный, — Кристофер отложил бинокль, которым рассматривал звезды. Пауза. Затем одновременно: — Чичен-Ицу нужно обходить с запада... — Если мы возьмем дополнительный запас воды... Они замолчали, посмотрели друг на друга — и неожиданно рассмеялись. — Черт вас побери, Ли, — Кристофер провел рукой по лицу. — Никто еще не доводил меня до такого бешенства. — О, это только начало, — Феликс улыбнулся над краем чашки, и в его глазах отразились последние лучи солнца. Завтра их ждал поезд. Потом — джунгли. Но сейчас, под этим небом, в городе, который никогда не спит, между ними наконец установилось хрупкое перемирие. Хотя бы до следующего спора.