mea maxima culpa

Дима буквально сверлит глазами надпись «просмотрено» под сообщением. Он надеется. Дима бы соврал, если бы сказал, что не ждал Андрея у себя в гостях. Он ждал, методично и долго. Быть может, не с таким остервенением, как несколько лет назад — всё же его запал поутих, но он всё равно продолжал ждать. Много раз он представлял себе предстоящее таким образом: Андрей, заносчивый, уверенный в своём гении, упрямый, и капризный, словно принцесса — именно таким он казался Диме — будет долго ломаться, но в конце концов заявится к Диме на порог. Будет отрицать все проблемы, шипеть что-то про ассонансы, и напоминать, что у Димы семи альбомов и в помине нет. Дима бы улыбался на это всё так, как он умеет — так, что подъёбка читается на лице — и ставил бы свои условия. Потому что у Димы на всех есть свои скриншоты в отдельной папке на компьютере, которые почти всегда доводят людей до согласия. А для особо непонятливых вон, поглядите, плёточка на столике лежит. Симпатичная, ядрёно-алая такая. Дима только и ждал возможности спровоцировать, возможности переломать под свои правила, возможности заполучить. В конце концов, он ради этого по земле ходит, а не под землёй прохлаждается. Дверной звонок сипло выплёвывает свой звук. Дима встаёт и смотрит в глазок, расползаясь именно в этой провокационной ухмылке. Пришёл таки. В голове уже крутится тысяча и одна язвительная фраза, пока прокручивается замок. Но Андрей не такой, как Дима представлял. Зашуганный, слегка вздрагивающий, и смотрящий мутным взглядом. Шаркает по порогу, что-то пытается объяснить сбивчиво, едва ли не скороговоркой. — Дим, там миру, кажется, пришёл пиздец. Там пиздец, Дим, это конец, там какой-то апокалипсис на пороге, Господь говорит, что мы больше никому не нужны, что это конец, что осталось совсем недолго, что надо уходить, что начнутся великие ужасы. Дим, мне страшно! Дим, я не хочу уходить, я не хочу, мне и здесь нравится… — всхлипывает, едва ли не спотыкается, цепляется за чужие плечи. На этот случай Дима путь не продумал. Он судорожно соображает происходящее. Другой бы решил, что Андрей под чем-то, но для Дмитрия такой бред как-то перестаёт им быть. А Андрей начинает вызывать любопытство. Он про него что-то не знал? Стыдно, столько информации прошерстить, и не заметить какую-то ниточку. Успокаивающе кладёт ладонь на чужую вздрагивающую спину, почти невесомо, только чтобы утихомирить. Язвить сейчас не хочется. Бить лежачего — дело гиблое. Дима любит на стримах говорить, что в сложные времена свою аудиторию под крылышком держит. Видимо, теперь это распространяется и на всяких страждущих. Крылышки у Димы, правда, тёмные и обгоревшие, но какие есть. — Тих, тих. Сейчас ты успокоишься, и объяснишь мне, что случилось. Хорошо? Андрей выдыхает где-то над плечом и кивает, жмурясь. Ему как-то не хватает сил подумать о том, что странно, что его собеседник не крутит пальцем у виска и не вызванивает дядю психиатра. — В общем, приходил Юра. Сказал, что Господь устал. И что начнётся что-то страшное. И людей не будет, совсем-совсем. Они друг друга уничтожат. И надо уходить отсюда. А я не хочу, понимаешь? Я привык, мне нравится вот так. Я не хочу под муштру эту их свыше плясать, я с этим согласен никогда не был. — Юра — ангел который? — Дима щурится в удивлении, как-то по-новому рассматривая Андрея. Это, получается, такое вот создание реально небесам служит? Звучит так, будто это у Димы кукуха едет. — Он самый. А ты откуда знаешь? — нахмуренный взгляд, пальцы на плечах разжимаются. В воздухе витает негласное требование разъяснений. — Погоди. Давай сначала с апокалипсисом разберёмся. Для начала, чтобы понимать, что это ещё не совсем конец, я могу однозначно заявить, что в случае чего может быть и хуже. — Куда хуже? Сам же понимаешь, это — пиздец. — Предположим, тебе бы об этом никто не сказал. Узнал бы ты обо всём в разгар происходящего. И смотрел бы с ужасом на будущую резню в этих человейниках. Оно тебе надо? Так хотя бы можно пути к отступлению попытаться продумать. Да, времени мало, неизвестно, сколько вообще, но определённо мало. Но хотя бы в принципе есть. — И как оно, по-твоему, решается? Если они уже решили…— начинает жалобно, потом осекается, спотыкается в речи, смотрит своими глазами стеклянного оттенка. — Погоди. А с чего ты такой нормальный? Формулировка вопроса дурацкая, ломанная, смешная до того, что Дима едва сдерживает себя. Андрей на него смотрит, не понимает — это он тут в роли сумасшедшего, или нет? — Андрюш, солнышко, включи логику. — от «солнышка» Андрей, как от ожога, дёргается. Всё-таки пагубно критические обзоры на психику музыкантов влияют. — Смотри: меня не смущает твоё сумасшествие библейского типа, я выгляжу, как чёрт, и веду себя как последний душный сноб, по заявлениям некоторых. Сопоставим факты? — Ты типа… дьявол? — глаза широко распахивает, смотрит с опаской. — Оо, такого продвижения по карьерной лестнице я пока не заслужил. — улыбается-скалится довольно. — Пока только демон, но я стараюсь. Всё, что хочется сейчас высказать Андрею, как-то не выкладывается, и ограничивается коротким и ёмким: — Бля. Вот почему из всех именно ты? Мне тебя, как человека, по горло хватило. — звучит почти с упрёком, почти с обидой. Обижается Андрей при этом больше даже на себя — столько знаков, столько деталей, а он всё равно не опознал. Можно же было! — Потому что привилегия демонического — умение слушать. Полезное умение, жаль, многие им не обладают. А стоило бы. Вот ты ко мне почему пришёл? Потому что почему-то посчитал, что я тебя не пошлю куда подальше. Концепция принятия выше терпимости, всё такое. Здесь уже Андрей тянет улыбку, хмыкая. — Не обольщайся. — хочет сказать, передумывает. — Так скажем, были другие причины. — Как скажешь. Верю на слово. — подмигивает своими светлыми глазами с беснующимися огоньками. Глаза совсем не дьявольские. Будто от другого лица. Не подходят. Кривое зеркало. — Предполагаю, если скоро конец света, надо что-то делать. Вообще у меня есть план, но пока не сформулировал. Но план есть. Пошли. — Куда? — Там увидишь. Вообще можно и не идти, но я всё-таки пытаюсь придерживаться порядка. Странно всё это. Но что в принципе может быть страннее того, чтобы Андрей сейчас куда-то шёл с Дмитрием Нюбергом? Вот-вот. Поэтому кивает и следует за накидывающим на плечи куртку Димой. — Кстати, у меня вопрос остался. — Задавай, но помни, что ответ я не гарантирую. — Да это… Слушай, а ты откуда Юру знаешь? — Так это, песни его слушал. Ну, когда-то. Нормальный раньше пацан был. А потом как-то… перепалка была, в общем. — Да уж. Сколько лет одну землю крыльями подметали, а про то, что он музыкант, впервые узнаю…