Наваждение

Хэкскор пометил Виктора задолго до того, как тот заподозрил неладное. Не внезапным ударом, а исподволь, словно плесень, разъедающая дуб. Каждый приступ удушливого кашля, каждая секунда слабости, пронзающая тело, каждое горькое разочарование в Джейсе — всё это становилось питательной средой для зловещего замысла дикой магии. Аркейн вплетал свои чары в саму суть недуга, превращая его в орудие манипуляции. Шепот начинался еле слышно, как лёгкий ветерок, ласкающий уставшую кожу. Но постепенно он крепчал, становясь навязчивым гулом, забивающим все остальные звуки. Аркейн разговаривал с Виктором мигренью, галлюцинациями и вспышками. Виктор списывал это на свое здоровье, исключая магический умысел. Безумные и непостижимые человеку голоса магии становились всё более убедительными, а реальность – всё более размытой. Аркейн играл на его страхах и амбициях, обещая исцеление и величие в обмен на доверие. Он заманивал Виктора в свой лабиринт, шаг за шагом лишая его воли. Яркий свет ударил в глаза, словно молотом. Виктор зажмурился, невольно дернувшись в сторону от Джейса. Толпа расступилась, приветствуя их – творцов Хекс-Врат, надежду прогресса и Пилтовера. Аплодисменты звенели в ушах, сливаясь в нестройный гул, и Виктор чувствовал, как по спине пробегает липкий пот. Он ненавидел это. Ненавидел шум, любопытные взгляды, фальшивые улыбки, которыми его одаривали сегодня. – Виктор, улыбнись! – прошептал Джейс, приобнимая его за плечи. – Они все хотят увидеть тебя, нас! Давай отблагодарим их достойно! В его голосе слышалась искренняя радость, даже гордость. Джейс сиял, как начищенный медный самовар. Его волосы сегодня были тщательно уложены, а костюм сшит на заказ, подчеркивая широкие плечи и мускулистую фигуру. Он был воплощением уверенности и успеха, и Виктор начинал чувствовать болезненную зависть. “И как он только выдерживает все это?” – промелькнула неозвученная мысль. Джейс действительно наслаждался вниманием. Ему нравилось быть в центре всеобщего восхищения, нравилось, когда его имя скандировала толпа. Но сегодня было что-то еще. Что-то, что заставляло Виктора чувствовать себя не просто некомфортно. Джейс искренне хотел, чтобы Виктор разделил его триумф. Он верил, что их совместное появление на публике укрепит отношения между Пилтовером и Зауном, что их “партнерство” станет символом надежды и прогресса. И в этом заключалась вся проблема. “Партнерство”. Слово, которое Джейс произносил с такой легкостью, для Виктора стало звучать как приговор. Он никогда не стремился к такой пошлой славе. Он хотел посвятить себя науке, оставить след в научной истории и найти способ совладать с энергией Аркейна, с помощью которой, они будут помогать людям. Но прежде всего прямо сейчас он хотел обуздать свою болезнь. Болезнь...Что-то изменилось. Она словно одичала, вырвавшись из долгой ремиссии. Виктор помнил эту слабость, эту боль, но никогда прежде они не были настолько всепоглощающими. Каждый шаг отдавался мучительным эхом в костях, каждое утро начиналось с борьбы. Со страхом он осознавал, что трость, его верная спутница, скоро перестанет справляться, а ее место займет костыль – символ его растущей беспомощности. И теперь, стоя в ослепительном свете рампы, он ощущал себя лишь приложением к Талису, бесполезным аксессуаром, призванным подчеркнуть его великолепие. – Они должны видеть, какой ты очаровательный, – прошептал Джейс ему на ухо, от чего по телу прошла мелкая дрожь. – Какой ты невероятный, Вик. Это было сказано с такой искренней теплотой, с такой любовью, что Виктор не мог не почувствовать укол вины. Джейс действительно верил, что делает все правильно. Он просто не понимал. Не понимал, как тяжело Виктору находиться в центре внимания, как он ненавидит эти пустые разговоры, фальшивые улыбки, поверхностные комплименты. Как тяжело ему просто стоять здесь. Виктор ничего не ответил. Он просто стиснул зубы и натянул подобие улыбки. Не было смысла объяснять. Джейс все равно не поймет. Он слишком ослеплен успехом, слишком увлечен игрой на публику. “Он даже не спросил, хочу ли я сюда идти, зная как я отношусь к таким вещам?” – промелькнула горькая мысль. – “Он просто решил за меня.” Аплодисменты стихли, и Джейс, не отпуская его руки, потянул Виктора за собой, вглубь зала, где их уже ждала очередная группа влиятельных горожан, жаждущих пожать руку “героям Пилтовера”. И Виктор последовал за ним, словно приговоренный. Тот вечер стал для Виктора финальным аккордом в его и без того нечастой светской жизни: как он и предчувствовал болезнь нанесла серьезный удар. Через месяц трость уже не могла поддерживать его вес, и ее заменил костыль. Осанка ссутулилась, глаза потускнели, а в некогда заинтересованных взглядах теперь читалось лишь сочувствие. Виктор, словно раненый зверь, забился в свою нору, используя болезнь как щит, чтобы оградить себя от любопытства и жалости окружающих. Больше его никто не видел на публике, лишь избранные пересекались с ним в академии. Однако, в моменты острой нужны, Джейс слышал Виктора Меддарда ощущала это остро, как занозу под кожей, как фальшивую ноту в стройной мелодии власти. Джейс, податливый, амбициозный, всегда стремящийся к признанию, не был полностью под ее влиянием, а ведь мог бы. За его согласием всегда сквозило сомнение, за его действиями – нерешительность. И Мел знала причину – Виктор. Этот заунский калека, с его пронзительным взглядом и несгибаемой волей, оказывал на Джейса слишком сильное влияние. Мел не понимала их связь, эту странную, почти мистическую привязанность. Но она видела, как заунит меняет Джейса, как под его влиянием он становится другим – более принципиальным, более честным, более… неуправляемым. Огонь конфликта разгорался, слова становились все горячее, напряжение росло с каждым днем. Мел чувствовала, что теряет контроль над ситуацией. Ей нужно было что-то предпринять, нужно было показать Виктору его место. Она начала с мелочей, с тонких намеков, с попыток принизить его значимость. Она демонстративно ставила его в неловкое положение на приемах, игнорировала его мнения на совещаниях, подчеркивала его зависимость от Джейса. Мел разными способами показывала Виктору, что ее вещи трогать нельзя, что он – лишь гость в их городе, что он должен знать свое место. Она могла отодвинуть его стул, навалив на него свои бумаги, будто Виктора не существует. Или классически перебить его на полуслове во время дискуссий, поворачиваясь к Джейсу с вопросом: – Джейс, а что ты думаешь об этом? Но все эти уловки не работали. Виктор оставался невозмутимым, словно ее нападки его не касались. Он продолжал поддерживать Джейса, продолжал отстаивать свою позицию, продолжал мешать ее планам. В Совете в очередной раз разгорался один и тот же спор. Мел, твердо придерживаясь своей позиции, настаивала на создании оружия на основе Хекстека для защиты. Война с Ноксусом надвигалась, война с Зауном у них на пороге. Пилтоверу нужно показать противникам, что их город лучше не трогать. – Это необходимо, Джейс, – говорила Мел, глядя ему в глаза. –Мы не можем позволить Зауну захватить власть. Никто не собирается применять оружие, оно нам нужно лишь в качестве защиты. Никто не будет на нас нападать, зная, что отбиваться мы будем с помощью магии. Создание оружия – необходимость. Талис, ты был мне должен. Я хочу воспользоваться этим одолжением сейчас. Джейс молчал, сжимая кулаки. Он понимал доводы Мел, но не мог согласиться с ними. Он не хотел создавать оружие, не хотел, чтобы его изобретения использовались для убийства. И Виктор, сидящий рядом, поддерживал его молчаливым взглядом. – Я против, – заявил Виктор твердо, нарушая молчание. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась сталь. –Хекстек должен служить для созидания, а не для разрушения. Мы обговаривали это с самого начала. Мел презрительно усмехнулась. – Это твое решение, Джейс. – сказала Мел, глядя на Виктора свысока. – Нет Мел, ты не понимаешь! - парировал Джейс – Насилие порождает только насилие, – вторил ему Виктор, не дрогнув под взглядом властной женщины. – И я не позволю, чтобы Хекстек стал инструментом войны. И сейчас Мел, в порыве раздражения, перешла черту. Не стоило говорить так нагло с Виктором, при Джейсе и Совете, теперь она в невыгодном свете, партия проиграна. Когда пришло время голосовать, Джейс встал и твердо заявил – Я против создания оружия на основе Хекстека. Я не верю, что это – правильный путь. И я не позволю, чтобы моя работа использовалась для убийства. Твердое и единогласное “нет” от Виктора и Джейса положило конец дискуссии. Проект был отклонен, и женщина осталась ни с чем. Но Меддарда не собиралась сдаваться.