Убийство с обложки

На столе стоит горячий чай, запах которого наполняет комнату цветочным ароматом. О Джихва делает небольшой глоток, чуть обжигая губы. Когда она ставит чашку обратно на стол, то смотрит на Донсика. Взгляд её заставляет инспектора говорить. — Не нужно было приезжать ради того, что ты можешь услышать по звонку, Джихва. Детектив О действительно взяла один выходной, чтобы повидаться со своим другом. Она не ожидала, что агентство снимет ему небольшую квартиру в двадцати минутах от центра Сеула. Студия выглядит светло, правильно уставлена мебелью. Но всё здесь почти нетронуто, будто напоминая, что мужчина здесь надолго не задержится, и корпоративные плюшки его не утешат. Детектив ухмыляется. Она знает своего друга слишком много лет, чтобы позволять терять время на лестные глупости. Девушка видит его насквозь, и что-то в его поведении изменилось. — Ты неплохо устроился. Но знаешь, я люблю говорить по делу. Что ты узнал? В частности, про Хан Джувона, — добавляет она конкретики. — Самое интересное, что, кажется, я лишь сильнее запутался, — Ли Донсик бросает одну из своих безумных улыбок и продолжает. — В первый день знакомства он решил, что я проник в его гримёрку для того, чтобы взять автограф, и испортил мои рабочие документы. Во вторую нашу встречу он отказался проходить металлодетектор. Меня, как копа, знаешь, это насторожило. Я увидел максимальную потерянность в его глазах. Решил ему подыграть, поэтому лично осмотрел его. Я ожидал всего — с фантазией у меня, благо, полный порядок, — но у этого скромного, нелюдимого принца в кармане был острый профессиональный складной нож. Клянусь, такими орудуют только криминальные авторитеты. — Это серьёзная зацепка, Донсик! Я надеюсь, ты нашёл способ расположить его к себе, зная о такой серьёзной тайне? Он пошёл на контакт? — Когда дело доходит до Хана, я не могу разбрасываться такими серьёзными категориями. Он слишком насторожен для того, чтобы близко кого-то подпускать. Но, кажется, лёд тронулся. «Лёд…» — слово сладко несколько раз касается губ, вызывая воспоминания. Джувон нуждается в чужом одобрении. Похвала для него — как топливо, благодаря которому он живёт. Но глава безопасности Ли не думал о том, что его дерзость сработает на таком закрытом человеке. Всё произошло слишком быстро, но требует вечного повтора. Тревожностью Хана можно выжигать целые города. Это его чувство настолько живое, не скрываемое, что вспыхивает в каждом движении и слове модели. Джувон ассоциируется у инспектора с заблудившимся в ночной зимней тайге оленем, никогда не видевшим даже лунного света. И первый раз, когда он увидит яркий поток света, это будет свет фар бронированной машины, которая может его сбить и убить. Проходит слишком быстрая смена настроений в рабочей среде, когда из пуганного взрослого мальчика Хан трансформируется в настоящего профессионала, чей образ выглядит сексуально, балансируя на тонкой грани стиля и откровенной пошлости. Грань эта держится на божьем слове, когда Хан разводит бёдра в разные стороны или когда встаёт на колени, касаясь кончиком языка льда. Когда фотосет подходит к концу, Джувон теряется в паре фраз от Донсика. А в последующие дни глава безопасности осознаёт, что его избегают. Это достаточно забавно. — Ты слишком крепко задумался, — констатирует Джихва. — Есть ли что-то, касающееся Ли Юён? Ощущение, будто ему бьют пару отрезвляющих пощёчин. — Он постоянно спит в её скромной гримёрке, в то время как его — больше и удобнее. Естественно, он не отвечает мне, для чего постоянно туда приходит. — Сколько же скелетов у него в шкафу… Я уверена, что она была для него важным человеком. Ключ к разгадке лежит в этом. Присмотрись к его окружению. Ведь чем красивее цветок, тем грязнее почва, над которой он цветёт. О Джихва всегда умеет подобрать правильные сравнения. Цветок, выросший в диких условиях, пытающийся приспособиться в любом месте.

***

Иногда Хан Джувон думает, что видит мир в двух цветах: серый, смешанный с грязью, мерзкий и липкий, и чёрный — пустой, не внушающий никаких эмоций. Когда он выходил из здания после тяжёлых съёмок, он ожидал всего: осуждений, слухов, даже новых знакомств и более специфичных заказов для съёмки, но явно не возможность открывать футуристичный показ в Токио. Эта новость окрыляла, оставляя в приятном волнении. Когда в помещение вошёл Хёк, яркие образы в его голове притупились. — Последний раз ты был у психиатра полгода назад, — сразу пошёл в атаку Квон. — И то лишь для того, чтобы тебе усилили дозу снотворного, — голос его снижается практически до шёпота. — Ты помнишь, о чём мы договаривались? Раз в неделю ты посещаешь специалиста, а я молчу и заминаю дело, случившееся на парижской неделе мод. Хан беззаботно накручивает короткую прядь волос на палец и отвечает также инфантильно, пытаясь скрыть ноющую боль в груди, посещающую его несколько раз за день. — Ты о моей истерике, когда я узнал о смерти Юён? Да, вам было стыдно за меня, помню. Зарыдал на публике, поставив отца в неловкое положение, ещё разнёс половину реквизита с бекстейджа… Глубоко перед вами извиняюсь. — Прошу, просто послушай меня. Тогда я тебя не смог защитить перед публикой и твоим отцом, но сейчас… Я сделаю всё, чтобы хотя бы немного исправить положение, хотя понимаю, что это невозможно. Поездка в Токио — это ответственно. Любая твоя ошибка будет стоить дорого. Хан не может сдержаться, вкладывая весь яд, что сидит в нём последние несколько лет: — Также дорого, как стоила Юён? Игнорируя слова, он крепко закрывает глаза на пару секунд, пытаясь прийти в норму. Когда Хёк возвращается в нужное состояние, он говорит: — Джувон, я прошу тебя не как сотрудник, а как друг. Сходи всего один раз. Я боюсь, что у тебя может сработать триггер, что твоё состояние ухудшится. Ты посещаешь медицинские осмотры раз в несколько месяцев, но совершенно не заботишься о ментальном здоровье. — Я потрачу ровно час. После этого я не приду туда, даже если буду максимально травмирован, — безжизненно отвечает Джувон, намного спокойнее. Хёк треплет его по плечу, радостный от осознания, что его слова имеют для Хана силу, даже после произошедшего. И когда Джувон приезжает на сессию к психиатру, он молчит. Рецепт на его седативные препараты будет действителен почти год, так что смысла просить новый нет. А подбираться к своему прошлому — худший вариант. — Я не собираюсь насильно с вами работать, но давайте просто подытожим то, что происходит в данный момент в вашей жизни. Психиатр выставляет напоказ десять пальцев, начиная перечислять. — Невзаимная дружеская симпатия и первая привязанность к человеку во время обучения в академии полиции. Раз. Джувон хмурится, явно не желая мысленно возвращаться в ту общагу, видя, как Кёниль счастлив с другим человеком, забывая о совместных вечерах, предпочитая компанию длинноногой ветреной девушки с потока менеджмента в другом вузе. Психиатр хочет отправить Хана в настоящий нокаут, чтобы, когда он почувствует себя побитым до смерти, протянуть руку помощи. Хитро. — Потеря наставника и подруги. Два. Джувон отводит взгляд. Этот удар, если бы дело происходило на ринге, прошёлся по солнечному сплетению, заставляя задыхаться несколько минут. — Тяжёлая форма истерии прямо на показе, после чего вы отказались от социума почти на год. Три. Этот удар щадящий, можно сопоставить его с уличным, когда кулак прилетает в нос, дезориентируя в пространстве, заставляя глаза щипать. — Серьёзные кошмары и проблемы со сном. Четыре. Это уже не удар, это кнут, который заставляет свернуться в позу эмбриона от страха. Картинки вспыхивают яркие, до жути пугающие, оставляя в углу глаз слезу. — Полное неприятие отцом ваших успехов, ваше желание быть лучшим во всём, попытка заслужить право на любовь и уважение. Пять. В подсознании остаётся мало примеров для сравнений. Его неудавшиеся за всю жизнь отношения с отцом — туго натянутый поводок на шее, из-за которого невозможно расслабиться. Шипы вгрызаются в кожу остро. — Ваша хорошо замаскированная гомофобия из-за повторяющегося травматичного опыта. Вам хочется от этого отмыться, хотя с ваших пятнадцати лет прошло много времени. Не можете избавиться от образа и лица обидчика. Шесть. Хан молчит, поглощённый стыдом. Будто его позвали на премьеру фильма о собственной жизни. За такое чудовищное зрелище без романтики, приключений и счастливого финала зрителям должны были бы платить при входе. — И вишенка на торте — откровенная съёмка, к которой вы не были готовы. Вас опять использовали. Позволили думать, что вы на вершине, в то время как вы бродили по аду. Этого вы никогда не признаете. Семь. Загнув пальцы, взрослый психиатр, скромно одетый в тёмный свитер и чёрные штаны, начинает разрываться от смеха. Ему приносит удовольствие видеть, как Джувон теряется, ему нравится ломать окончательно, без возможности спасти. В этот момент Хан осознаёт: это не драка, это — целенаправленное убийство. От беспомощности он закрывает уши и глаза, но даже пытаясь изолироваться, он всё чувствует. И Джувон ненавидит себя за то, что ноги стали ватными. Мысленно он бежит, прячется за самой крепкой дверью, заколачивает окна и остаётся в безопасности. В реальности он трясётся от любых звуков, исходящих из кабинета. Всё развеивается только тогда, когда Донсик трясёт его за плечи. Не понимая происходящего, он успевает упасть с дивана и отползти на несколько шагов, пытаясь остановить тяжёлую, надвигающуюся паническую атаку поглаживанием собственной головы рукой. Донсик не уходит, а остаётся рядом, успокаивая словами, смысл которых сливается в один звук. Глава безопасности привлекает его внимание дыхательным упражнением и говорит повторять за ним. Минуты тянутся мучительно, заставляя сжимать руки в кулаки, тихо рыча и рыдая. — Это глупый сон, это бред, Джувон. Никто тебя не тронет, пока я здесь, обещаю. Почему-то в эти слова хочется верить…