Убийство с обложки

Экспресс-поезд мчится до города Нагоя. Сюда довольно редко приглашают моделей для примерки костюмов, дизайн которых скрывается до начала шоу. Это — большая честь и возможность пообщаться с мастодонтами мира моды: дизайнерами и продюсерами, предпочитающими не показывать своё лицо публике. Джувон и несколько моделей из Aurora Agency получили это предложение. Хан не знал никого лично, кроме Минджон, но и с ней предпочёл обойтись без разговоров. Поездка из Токио должна была занять около пяти часов. Всё это время Хан смотрел новости и читал комментарии под своим недавним интервью. В глазах пестрит множество положительных отзывов. Среди них особенно выделяется официальный аккаунт корейского рэп-исполнителя Knell X. Обратил внимание на этот ник Джувон только после сообщения от Хёка: «Я думаю, ты уже видел. Это правда он.» Хан листает ленту с фотографиями и видео этого человека. Ю Кёниль — безответственный студент Сеульской полицейской академии, сосед и бывший друг Джувона... теперь — мировая рэп-звезда? Он не понимает, что именно чувствует в эту минуту. Хан старательно забывал этого парня годами, не знал о нём ровным счётом ничего — и вот, в один спокойный день, попадает на удочку его комментария. В реплае — пара подбадривающих слов, ничего конкретного, но сам факт этого сообщения разбивает всё напрочь. Будто куски их короткой общей истории оживают. Им по двадцать лет, они молоды, мечтают служить в полиции… Джувон осознаёт, как жадно хватается за любую информацию, листает дальше и дальше. Голос друга за шесть лет почти не изменился — его можно узнать даже сквозь тюны и эффекты. Он останавливается на фотографии, сделанной около трёх лет назад. Кёниль и девушка рядом тычут в камеру руки — на них красуются обручальные кольца. Мужчина крепко, но по-настоящему нежно обнимает свою жену со спины. Добивает подпись: «Теперь я счастлив.» Хан чувствует, как в нём сплетаются агрессия, беспокойство, нервозность и паника. Почему? Почему он не может просто порадоваться и отпустить? Когда Джувон уже сканирует лицо девушки, он безошибочно её вспоминает. Проклятая ночь после студенческого конкурса… Кёниль уже тогда знал, что с этим человеком ему будет спокойно. Хан — как всегда — не вписывался в их идиллию. Джувон вскакивает со своего места, скрытого высокой перегородкой, и направляется к тамбуру — месту между вагонами. Его шаг почти переходит в бег. По пути он достаёт флакон с седативным препаратом. Хмурится, видя, что осталась последняя таблетка. Отворачивается к окну, кладёт её под язык и прячет пустую упаковку в карман. — Что вы здесь делаете, господин Хан? — слегка настороженно звучит знакомый голос. Руки уходят в карманы глубже. Джувон не знает, что сказать. Сильный ветер от движения поезда раздувает его свитер. Гнев пробирается в тело. Почти отстранённо он отвечает: — Просто стою, наблюдаю за видом. Лучше вернитесь к Минджон. Она, наверно, уже соскучилась. Донсик осмысливает сказанное. Что-то начинает сходиться в его голове. — У Минджон есть компания. Зачем я ей? Джувон от нервов прикусывает палец. — Парочки всегда должны быть вместе. Разве не так? Глава безопасности выпрямляется и смотрит на Джувона, как на круглого дурака. — За кого ты меня принимаешь, Джувон? Неужели я похож на змея-искусителя или героя-любовника? Минджон мне практически как дочь. И твои слова звучат безумно. Стыдно ли Хану? Может быть, глубоко внутри. Он ещё не отошёл от новости о Кёниле и его женитьбе. Все так помешаны на любви и отношениях — аж бесит. — Ты выглядишь очень подавленным, — говорит Донсик, пытаясь нащупать суть переживаний модели. — Я всегда не в лучшем настроении. Пора бы привыкнуть, — бросает Джувон, не глядя в глаза. Он смотрит на дома за окном, мелькающие с нечеловеческой скоростью. — И всегда ли ты в плохом настроении ешь таблетки? Вопрос режет воздух между ними. — Я видел, что вы хромаете. И ваши таблетки тоже. Джувон уже привык, что каждый разговор заканчивается объяснениями или ссорами. Донсик с каждым разом всё ближе и ближе вторгается в его личное пространство. Внезапно, неожиданно — и будто бы всегда вовремя. Он готов разделить с ним любые чувства. — Ты доверяешь мне, Джувон? Только честно. — Я даже себе не доверяю, — откровенно отвечает тот, игнорируя суть вопроса. — Идём, — Донсик хватает его за плечо и тащит через вагоны. Когда они оказываются у выхода, Донсик со всей силы тянет дверь — она легко открывается. В лицо ударяет мощный поток воздуха: горячий и холодный одновременно. — Двери открываются, когда остаётся совсем немного до станции, — объясняет Донсик, разминая затёкшие плечи. Он встаёт спиной к выходу. В его глазах — огонь. Черти. Что-то почти играющее и пугающее. Он не отводит взгляда: — Раз, — говорит он, делая шаг назад и загадочно улыбаясь. Проходит около тридцати секунд. Поезд трясёт сильнее. Тревога нарастает. — Два, — ещё один шаг. Он уже на краю. — Три, — Донсик поднимает руки в капитулирующем жесте и медленно падает назад. Джувон бросается вперёд, вцепляясь в воротник. Он сжимает ткань так, что, кажется, ломает пальцы. Эта мёртвая хватка длится около десяти секунд. — Ты мне доверяешь, — хрипит Донсик прямо в ухо. — А я тебе. Всё честно. Когда он снова стоит на ногах, сзади подбегает сотрудник поезда, ругаясь на японском. Джувон улавливает смысл: «Огромный штраф? Что угодно, только оставьте меня в покое», — думает он, возвращаясь в вагон.