земляничное вино

я играю с огнём

или это волосы твои?

я сливаюсь с дождём

или это слёзы твои?

мы с тобою — вдвоём

или это всё сон?

***

за окном в это время разразился плакучий ливень. он настойчиво, но тщетно бил по стёклам, как будто пытаясь попасть в кабинет завуча и прервать долгожданный женщинами момент. в это самое время для Тани и Марии Генриховны не существовало ничего: ни шума дождя, ни звуков машин за окном, колёса которых весело обрызгивали бегущих по тротуарам прохожих, ни самого кабинета с кожаным диванчиком и портретами вышестоящих людей на стене. само пространство в этот момент будто бы сжалось и сосредоточилось здесь: в их маленьком мирку, на маленьком расстоянии вытянутого мизинчика друг от друга. этот поцелуй не был их первым, но какое значение это могло иметь сейчас? здесь, в это мгновение всё было по-другому. они обе делали осознанный выбор в пользу друг друга, зная о последствиях, которые им пришлось бы разгребать потом, но не осознавая всех их масштабов. Таня прижимала рыжеволосую женщину с каждым рывком всё сильнее и ближе, пытаясь всем телом вжаться в бешеный ритм её сердцебиения. а сердце Марии Генриховны выпрыгивало из груди, разрывая грудную клетку, пульсируя с каждым движением Татьяны сильнее, пытаясь вырваться из кожи и прокричать всему миру о том, что происходит сейчас, потому что говорящее сердце никто бы не смог понять и осудить. влюблённые не могли оторваться друг от друга, а в кабинете, несмотря на промозглый ветер за окном, становилось с каждой секундой всё жарче. — Таня, остановись. — Мария жадно глотала воздух ртом, когда наконец-то смогла вырваться из нежных рук разгорячившейся до предела женщины. в какой-то момент она будто бы очнулась ото сна и, оглянувшись по сторонам, ей почудилось, что портреты на стенах ожили и смотрят на них с противным, гнетущим осуждением. прилив какого-то непонятного расстройства постепенно, но заметно настигал её, однако вместе с тем она понимала, что не хочет останавливать то, что происходит сейчас, словно в первый раз. нет, это было намного больше, чем просто первый раз, потому что сейчас они были твёрдо уверены в том, что этот раз уже никогда не станет последним. противоречия в мыслях Марии извергались вулканом, но желание одерживало верх, снова и снова. Татьяна Викторовна совсем не хотела останавливаться. её и без того горячая натура накалилась сейчас до наивысшего своего предела, всё в ней бурлило и кипело от одного только взгляда женщины напротив, ведь взгляд её был полон желания и страсти. в их первый раз она не могла даже разглядеть её силуэт. ей хотелось вобрать в себя каждый её взмах, вздох, запах и прикосновение, ей хотелось стать её частью, хотя-бы на секунду стать ею самой, чтобы стать ещё ближе. стать ближе всех, кого когда-либо знала Мария Генриховна, и уж точно намного ближе её злосчастного мужа. поэтому на её смешную даже в этот момент просьбу она с долей даже какой-то издёвки усмехнулась и выдавила из себя: — можно я хотя-бы сейчас побуду главной, Мария Генриховна? да и вообще, это вы сейчас меня увольняете, меня жалеть надо, — Таня навалилась на неё всем своим стройным, театрально-гибким телом, продолжая целовать шею Марии, оставляя влажные следы на ничуть не дряхлой коже, параллельно не в силах сдержать победной улыбки. она старалась запомнить каждое пятнышко, каждую родинку, веснушку, горбинку и выступ на её теле, которое сейчас для Татьяны было самым изысканным лакомством. Мария Генриховна в свою очередь извивалась, словно змея, не в силах сдерживать редкие звуки, исходящие из самой глубины её кричавшего всему миру сердца. — Мария Генриховна, к вам можно? — женщины застыли в каком-то животном испуге. в порыве страсти они, видимо, совсем не услышали настойчивых стуков в дверь, хотя шумный дождь уже закончился. отдаляясь и не сводя друг с друга глаз, они попытались встать, но никогда не отличавшаяся проворностью Таня каким-то образом выронила телефон из заднего кармана джинс. — Мария Генриховна? вы там? — знакомый голос подростка звучал сейчас хуже сирены во время падения атомной бомбы. завуч посмотрела на Татьяну взглядом, готовым истреблять человечество. её лицо выражало сейчас только угрозу нападения, услышь она ещё хоть один писк с её стороны. на эту миниатюру Таня отреагировала смешком, тут же прикрывая пакостную гримасу руками. Мария медленно подошла к двери, взялась за ручку и прильнула к ней ухом, хотя голос девушки и без того было слышно прекрасно. — кто там? если кабинет закрыт, здесь, очевидно, заняты делами, разве не так? — голос завуча звучал как никогда робко, подрагивая и шатаясь, как у пьяницы. Таня в этот момент находилась на грани истерики. — и часто у вас в кабинете занимаются «важными делами»? — прошептала она, показательно прячась за подушку от возможно летевших в неё предметов. Мария злобно фыркнула в ответ, жестом показывая на губы и мысленно передавая вибрации фразы: «закрой рот». — это Аня Павлова, Мария Генриховна. я не сдала учебник географии в конце года, и вы сказали подойти к вам после поездки. вот я и подошла, — недовольным голосом промолвила явно утомленная ожиданием Анна, — можно я зайду уже? Мария пальцами провела по горлу и закатила глаза, кинув улыбку в сторону Тани, которая уже открывала окно нараспашку. холодный воздух ураганом влетел в пространство, опьяняя кабинет завуча летней свежестью. к счастью, он находился на первом этаже совсем близко к земле. учеников в школе не было, окно выходило во двор, поэтому выпрыгнуть из него прыткой молодой женщине труда не составило. она распрощалась с возлюбленной жестом а-ля «ну, бывай» и через пару секунд, словно кошка, приземлилась на лапы за пределы школы. Мария покачала головой, улыбаясь во все свои 32 ровные (с маленьким секретом) зуба и отворила злосчастную дверь. — ты, как обычно, очень вовремя.