Кто не спрятался — мы не виноваты.

Горло саднит комком горечи. То ли страх, то ли невероятный азарт. По крови растекается адреналин. Сердце колотится так, что от его стука в ушах звенит, застилает этим глухим писком все посторонние шумы, но это лишь вопреки. Натаниэлю сейчас необходимо все слышать: слышать шаги за пару десятков метров от себя и прислушиваться к тихим голосам трех языков. Он берет себя в руки и идет дальше. Минуя комнату отдыха с бильярдом, отметает этот вариант, движется дальше к красному крылу, ведь в черном все еще его преследователи. Там все комнаты заперты — не пробраться. Есть шанс укрыться в какой-то из кладовых или служебных помещениях прачечной, но и это Ниэль отбрасывает. Он бежит по лестнице вверх, во мраке черных стен. Ровно двадцать шесть ступенек и пару дверей с кодовым замком выведут его на корт. Сердце колотится все сильнее, грозя остановиться в любую секунду. Азарт не утихал. Даже не думал. …За пять минут до этого… Дэй задумчиво склонил голову, прикладываясь к ближайшей стене. Его облик мгновенно слился бы с её цветом, если бы не бледная кожа и ярко-зеленые глаза. Жан тихо устроился на кровати, притянув одну ногу к груди, пока Рико с мрачным видом и пугающей улыбочкой расхаживает около него. Морияме стоило обратить внимание на Натаниэля, но сейчас его мысли больше были заняты раздумьями, чем самим объектом. — Ну? — нетерпеливо поторопил четвертый. — Даже не знаю, что с тобой делать, — будто разочарованно фыркнул Рико, вдруг замерев напротив Веснински. Того позабавило смятение короля, и, видимо, смелость рыжего уже зашкаливала, ведь в следующую секунду, не дав первому продолжить свой монолог, Нат шагнул ближе и прикоснулся к поясу, поддев пальцем резинку чужих спортивок. — Может, как обычно? М, мой король? — Игривый тон выбесил японца, но заставил появиться ухмылки на лицах Дэя и Моро. «Как обычно» тут не отделаешься, но и строгого наказания Морияма вынести ему не мог. На этого бегунка не действовали никакие истязания. Рот не затыкался, разве что действительно «классическим способом». Но в голове Рико уже зрел какой-то план. Какой именно, он пока не сообщил, но уже формулировал мысль, чтобы вынести на рассмотрение остальным двум. Мнение Ната никто не спрашивает. Было бы прекрасно, чтобы тот ещё и не отвлекал первого, но это быстро пресекается. — Нет уж, — сквозь зубы рявкнул Рико, больно отвернув руку Веснински за запястье, да так, что тот зашипел и вскинул другую руку в примирительном жесте. Жан в углу скривился, но не сказал и не сделал ничего, чтобы предотвратить вывих конечности. — Значит, так, — горделиво и с расстановкой отчеканил Морияма, оглянувшись на свою свиту. Он наконец выпустил руку Ната, за что тот насмешливо откланялся. — Сыграем в прятки, — это не было вопросом, однако Кевин смерил его заинтересованным взглядом, будто раздумывал над предложением. Как будто у них есть право отказаться. — Ограничений по территории нет. Главное — не покидать стены замка. В молчании третий и второй произвели безмолвный диалог, окинув взглядом всех вокруг, а после послушно кивнули. Следующая фраза Рико их обрадовала куда больше детской игры. — Победа за тобой — останешься безнаказанным, и я ничего не расскажу хозяину. — Нат очень хотел возмутиться, что трое на одного нечестно, но первый не дал ему и рта открыть, влепив пощечину. Звук оглушил парней на долю секунд, а потом Рико продолжил, как ни в чем не бывало, пока Нат возмущенно хватал воздух. — Победа за нами — ты в нашем распоряжении во всех смыслах на всю ночь. Его слова имели смысл. Вся команда, кроме свиты, не имела права покидать территорию гнезда, кроме занятий вне, но сегодня выдался вечер благосклонности Мориямы. День благодарения и ещё какой-то там повод для тусовки с обилием бухла. Великодушный Рико с хорошим настроением после очередного выигранного матча разрешил им оторваться. Под присмотром охраны, конечно. Чтоб воронята не вылетели из гнезда. Это означало, что в случае проигрыша Натаниэля им никто не помешает. — Но… — Никаких «но», — перебил его Рико, стерев кровожадную ухмылку большим пальцем. — У тебя ровно три минуты. — Это возмутило рыжего пуще прежнего, но как только японец начал постукивать по запястью и считать секунды, Нат сорвался с места, едва не выбив двери, забыв о ручке. ••• Натаниэль растерянно оглядел трибуны, но не нашел там какого-либо места, где его не было бы видно. Глаза судорожно обвели весь корт по периметру. У Веснински закружилась голова от того, как он резко крутанулся на пятках, но идея в миг прошибла голову, не дав и секунды на промедление, несмотря на тошноту, подступавшую к горлу. Он чуть не поскользнулся на паркете от того, как быстро бежал к противоположному коридору. Ухватился за торец стены, приблизившись к лифту. Пальцы не слушались, пока парень вводил код дрожащими руками, он пошарил в карманах и нашел карточку со второго раза. Быстро прислонил к датчику и вошел в лифт. На секунду Нат почувствовал себя в безопасном замкнутом пространстве, но иллюзия исчезала так же быстро, как он прибыл прямиком в восточную башню. Он прикрыл за собой дверь и решил не включать даже фоновый свет. Пол до сих пор был слегка липким от разлитых напитков. Остатки закусок также валялись на полу возле столика. Здесь ещё не успели убрать после приема господина Ичиро и его друзей. Оставалось лишь надеяться на тонировку здешних стекол и тупость его сокомандников, которые не догадаются проверить башни. Он затаился в темноте под столешницей островка, прижав ладонь к рту, чтобы заглушить предательский стук сердца. Каждый шорох за дверью заставлял его зажмуриваться — то ли от страха, то ли от тайного ожидания. «Вот сейчас… Вот-вот…» — и в груди щемило: а вдруг пройдут мимо? Вдруг его тщательно выбранное место окажется слишком хорошим, а его молчание — слишком совершенным для поимки? В глубине души, хоть он и не признался бы, он хотел, чтобы его поймали. Натаниэль был слишком упрям и пушист, чтобы признать это. Это животное желание и предвкушение неизведанного. Что бы сделали с ним те трое, если бы нашли? Эта неизвестность лишь подстегивала интерес, но не настолько, чтобы рушить правила и выходить на свет для добровольного поражения. Так он замер за стенкой стола, балансируя между надеждой и ужасом, будто ребенок, который закрывает глаза и верит, что сам стал невидимкой — но отчаянно хочет, чтобы его увидели. ••• — Кевин, ты в красное крыло и общие комнаты. Жан, берешь на себя корт. Я проверю служебные помещения, спортзал и раздевалки. Не забудьте осмотреть мебель и места, где мог бы уместиться человек. — Да этот лис может забраться куда угодно, — парировал Кевин, но его скучающий тон был явно лживым. Ему, как никому другому, было очень интересно поскорее покончить с поисками и начать самое сладкое, не церемонясь. — Ройте носом землю, если понадобится. Вы же хотите получить свой приз? — провокационно сказал Рико, уже направившись к ближайшей двери в его части. Ведь и правда. Натаниэль представлял собой сейчас не более чем угощение. Главное блюдо на самом большом пиру свиты. Стоило Рико представить его обнаженное тело на столе и царские угощения поверх, как кровь в жилах потемнела и застучала, заставляя двигаться резче. Он крушил все на своем пути: выметал экипировку из шкафчиков, переворачивал стулья и двигал столы, заглядывал в кабинки туалета и распахивал дверцы шкафов, ожидая увидеть в одном из них рыжую макушку, а не склад моющих средств. Кевин делал то же самое, а вот Жан отличился медлительностью. Обошел мерными шагами зал по периметру, высматривая места под домашними и гостевыми скамейками. Потом пробежался вдоль трибун, не особо стараясь что-то высмотреть меж кресел. Рыжая макушка наверняка была бы видна на фоне всего черного. Моро уже хотел было идти обратно и сообщить Рико, что стадион пуст, но у выхода вдруг развернулся на пятках. Он ещё раз оглядел величественно большое помещение и заострил внимание на башнях. Стоило проверить и их, но это заняло бы куда больше времени. В любом случае, вернись он сейчас, Морияма явно отвесил бы ему подзатыльник, поняв, что тот проверил не всё. А ему, может, и не хотелось. Наверное, он был единственным, кто хоть немного переживал за этого глупого ребенка и примерно представлял, во что обернется для него наказание за проигрыш. Жан успел обойти две башни, начав с западной, после пошел и в южную. Оставалось ещё две. По часовой стрелке следующей оказалась восточная. Дрожь в пальцах лишь от одного названия дала о себе знать. Но Жан успокаивал себя мантрой о том, что в ней нет никого из клана. Все давно ушли. Моро ненавидел лифты. Ненавидел оставаться в замкнутых пространствах. За это несет ответственность никто иной, как Рико со своей ебаной коробкой. Ради игры пришлось потерпеть. Благо он оказывался снаружи за пару секунд, но все эти три раза дались тяжело. Шея уже исцарапалась от собственных ногтей и больше была похожа на изодранную кошками. Он цеплялся за нее в попытках унять сбивчивое дыхание, ведь казалось, что он задыхается. Дверь приоткрылась. Чьи-то шаги на этот раз не были галлюцинацией. Натаниэль зажал рот рукой и, зажмурив глаза, старался не издавать никаких звуков, даже не дышать. Он не мог увидеть, кто это, а уж тем более узнать, видят его или нет. Жан не включает свет и лишь обводит комнату своим французским прищуром, когда сердце вдруг падает в пятки. У Жана. У Натаниэля оно и вовсе останавливается. Все колонки по периметру поля ревут, отображая собой хриплый голос Рико. Так громко, что слышно даже через бронированное стекло башни. Морияма пробрался в кабину комментаторов и говорил в микрофон, разносящий звук по залу. — Выходи, Натаниэль. Твой король хочет поиграть. Кошки-мышки затянулись. ВЫХОДИ. — Он срывается на крик, и в этом оглушающем вопле рыжий может позволить себе сдвинуть затекшую ногу, пока его движения не будут слышны пришедшему. Одно радует — зашел не Рико. Жан понимает, что здесь тоже никого нет. Нет смысла заглядывать за диван и под стол. Уже разворачивается к выходу, но тут боковым зрением видит край красного кроссовка. Он игнорирует это. Нарочно делает вид, что не видит торчащую ногу Натаниэля, и идет на выход. Спускается обратно и направляется к Рико, чтобы сообщить о том, что прочесал всё и никого не нашел. — Его нет на корте, — уверенно лепечет он и бесит Рико своим акцентом сейчас ещё больше. Японец ударяет кулаком о стену аккурат возле головы Жана, но тот лишь слегка жмурится. — У Кевина тоже ничего. Идиоты. Ты башни проверял? — вдруг озаряет первого, и он раскрывает и так узкие глаза, будто ему в голову пришел план по захвату зоны пятьдесят один, а не поимка несчастного четвертого. — Нет, — послушно отзывается третий. Лучше уж Рико сам найдет добычу, чем Жан выдаст его местонахождение и подставит рыжего. Опустится в его глазах, при этом и Рико не принесет удовольствия. Француз знает, что, поймав он Натаниэля, Морияма бы злился, что это сделал не он — сам король, а жалкий третий. — Дурак. Идем проверим. Кевин! Догоняй. Дэй догнал их почти сразу, после того как допил что-то из картонного стаканчика. Никто не мог быть уверен, что это обычная вода. Дверь вновь скрипнула. Тонкая полоска света лилась в темную комнату. Натаниэль молился всем богам, хоть в них и не верил. Он был слева от входа и вжимался свободной рукой в пол так, будто надеялся провалиться сквозь него. Теперь за порог ступили сразу три пары ног, и это напугало ещё больше. Наверху что-то зашкрябало. Понадобилось пару секунд, чтобы Нат понял, от чего создается такой звук. Рико вел тонкую линию, царапая ножом поверхность стола. Натаниэль мог наблюдать только за тем, как двое стояли в углу, судя по неподвижным ногам, а ещё один ходил вокруг и периодически взад и вперед. Дразнит. Рико наклоняется. Жутко медленно и с ещё более страшной улыбкой на лице. Нат уверен, Рико уже смакует вкус его крови на языке. Льдины вместо глаз устремляются налево, встречаются с двумя угольками, светящимися в полутьме жуткими бликами. — Нашел, — слишком бархатно растянул Морияма, не стирая улыбки с лица. Нож он спрятал так же быстро, как и вытаскивал. Видимо, он сегодня ему не понадобится. Натаниэль одновременно напуган своей участью, но с другой стороны даже рад. Методы Рико ему известны очень давно, и остается надеяться, что из всех них он выберет что-то такое, что понравится и мазохистской стороне Веснински. Раз уж нож он отмел сразу, то и пытки водой, веревкой, огнем, сигаретами и прочими колюще-режущими тоже не будет использовать. Об этом Натаниэль раздумывал, пока шел, как настоящий заключенный, идущий на смертную казнь. А Жан с Кевином точно палачи. Ведут под локти, не позволяя дать деру. А тот и не собирается. Он не против, ведь знает, что означает наличие сразу троих. ••• Нат был бы вполне не против остаться и в восточной башне. Кожаные диваны, интимная полутьма и довольно уединенное местечко, но Рико, видимо, посчитал их комнату более комфортным местом. Шли они в гробовой тишине, но как только Натаниэль переступил порог, Вороны налетели на него, впечатав в стену. Кевин заламывает одну руку возле головы, Жан вторую, а Рико встает посередине и удерживает горло. Скорее для вида, чем с целью придушить. Веснински не скрывает искренней улыбки отца, которая начала проявляться, как только Кевин первым закрепил запястье. — Сдаюсь, сдаюсь, — саркастично тянет он, не убирая эту бесячую ухмылку. Рико очень хочется выбить ему зубы в такие моменты. Даже не знает, что его всегда сдерживает. Наверное, то, что бедняжка не сможет давать интервью и болтать грубые бессмыслицы, создавая им проблемы. Японец срывается с цепи и вдавливает горло Ната в стену рывком, так что заставляет всколыхнуться и удариться головой. Сразу отпускает и отступает назад. Воронята понимают намек и отпускают руки, повторяя за королем движения. — На колени. Натаниэля ничуть не страшит этот грозный тон. Он чувствует, что в животе узел стягивается лишь сильнее, а внизу приятно тяжелеет. Ему нравится эта игра, и он принимает правила. Нарочито медленно и глядя всем по очереди в глаза, сползает по стене, встает на колени, чувствуя всю неловкость положения. Трое стоят полукругом перед ним, оставляя мизерное количество свободного места. Рико нетерпеливо, на ощупь стягивает с себя спортивки и хватает парня за волосы, утыкая лицом в такие же мрачно-черные боксеры. Знакомый запах дурманит и кружит голову. Рыжик с трудом дышит, а всё то, что ему попадает в нос — мускусный аромат достоинства Рико. Он чувствует и влагу, выделившуюся и пропитавшую ткань. — Этого ты хотел? Этого, да? — почти рычит со злости японец, пока остальные не смеют вмешиваться, лишь издают неясные хмыки. — Отвечай. Веснински усвоил это правило ещё давно, но вечно его нарушает. Говорить стоит тогда, когда тебя спрашивают или просят об этом. Рико сейчас явно просит. И спрашивает тоже. Но он не может говорить. С каждой секундой его лицо и рот вжимают всё сильнее в пах. Любой звук глушится в моменте. — Так он тебе не ответит. — Нат чувствует легкое прикосновение второй руки к той, что уже с минуту больно тянет его волосы, а этот голос явно принадлежит Кевину. Скрипя зубами, но Рико слушает его и ослабляет хватку. — Да, мой король, — запоздало отвечает Нат, радуясь глотку свежего воздуха. Не сказать, что ему не понравилось. Он явно хочет поскорее ощутить этот запах ещё раз. Вкус горечи с солью во рту, приятную тяжесть, пускай и не большого органа. Рико доволен ответом сполна. Смотрит выжидающе на Кевина и Жана, пока те не поймут. Секунды хватает, и они с обеих сторон стягивают с первого белье. Член, налившийся кровью, смешно подпрыгивает из-за натяжения. Нат еле сдерживает улыбку, но всё-таки приподнимает бровь, когда видит перед собой алую головку, готовую войти в него. Честь первого минета явно на короле, тогда как другие будут смотреть и ждать своего часа молча и тихо. Рико не позволит им даже трогать себя. Это очевидно и ясно, как белый день. — Рот, — командует Морияма, и Нат, как самая послушная собака, открывает его. Розовый язычок высовывается следом. На нём, прямо в центре, блестит металлический шарик пирсинга, что проявляет мерзкую улыбочку на лице Рико. Тот плюет с особым садистским удовольствием и, на удивление, прямо в цель. Рыжий слегка морщится, но не уворачивается. Знает, что так надо. Знает правила и заводит руки за спину. Только после этого Рико грубо возвращает хватку на волосах и притягивает его голову к члену, точно используя рот как насадку. Натаниэль ожидал этого и послушно берёт полностью, довольствуясь лёгкой тяжестью, пока может. Если бы у него спросили, чей именно нравится ему больше, он бы не выбрал Рико. Да, небольшой размер куда проще заглотить до конца, но от большого намного больше эмоций. Дух захватывает. Впрочем, думать об этом сейчас некогда, ведь глаза театрально закатываются, а губы граничат с улыбкой. Нат пробегается глазами по парням, стоящим над ним рядом. Они возбуждены не меньше. Выпуклости на шортах мелькают, но что-то рассмотреть чётче мешает властная рука Рико. Рыжий совершает ошибку, улыбнувшись Кевину слишком широко. Зубы задевают край особо нежной плоти, и первый обрушивает гнев мгновенно. Шипит и плюётся отборным матом. Наглая ухмылка Натаниэля выводит из себя лишь больше, поэтому он стирает её с чужого лица, хлёстко отвесив прямо по губам. — Никчёмная шлюха. Зубы выбью, если ещё раз так сделаешь. Прекрати улыбаться и займи рот делом. — Рико грубо толкается в самую глотку, от чего Натаниэль остаётся в ступоре, но повторная пощёчина отрезвляет его. Не сказать, что больно до дрожи. Кожа скорее приятно пылает и отдаёт отрезвляющим жаром. Ему нравится. Но больше, конечно, нравится дразнить и выводить Рико на грубые слова и жестокие действия своим поведением. Он не будет Натаниэлем-закрой-свой-поганый-рот Веснински, если не будет вести себя так, чтобы заслужить наказание. Кевин справа хмыкает, и Рико откидывает голову назад, не сбавляя темпа, но тем самым показывает, что слушает. — Повтори. Ему, кажется, понравилось. Натаниэль вполне чётко всё расслышал и лишь активнее задвигал головой, как бы кивая. Собственное возбуждение уже давно ныло адским пламенем, но он не мог позволить себе ослушаться Рико и вынуть руки из-за спины. — Думаешь? — Рико закусывает губу и смотрит вниз, морщась то ли от отвращения, то ли от удовольствия. Громкий хлопок пощёчины и влажный хлюп, с которым Нат отстраняется, пытаясь собрать себя по кусочкам, заставляет Жана вздрогнуть. Натаниэль заливается смехом, игнорируя боль в затылке и на щеке. Кажется, он ударился о стену, когда голова отлетела назад из-за руки Рико. Ему слишком жарко. Грешное возбуждение заставляет ёрзать на месте и активнее глотать член, будто это тот самый запретный плод, который так сладок для Ната. Он мастерски обводит головку языком, ласкает её со всех сторон кончиком, и шарик украшения добавляет ей пикантного холодка. Не забывает и про ствол, проводит от начала до конца, пользуясь моментом, пока Морияма чуть ослабил хватку на голове. — Ох… Твой шлюший рот действительно хорош, когда используешь его правильно. Вот так… — первый вновь берёт штурвал управления на себя, резко тянет, притягивает голову и утыкает носом в лобок, вытягивая из Ната жалкий стон или бульканье. — Такой рот только и создан для хуёв, да, парни? — Рико увеличивает темп, не жалея рыжих прядей, будто вот-вот выдернет парочку. Его бёдра двигают неистово, член вбивается в стенки глотки. Удивительно, что он вообще до неё достаёт. Кевин и Жан довольно кивают, но Нат не видит этого, просто не может поднять глаз из-за адской скорости и слёз, собравшихся в уголках глаз. Морияма выдаёт ещё несколько ругательств, оперевшись на плечо Жана, чтобы не упасть, а затем заполняет собой рот Натаниэля, оставив его имя тлеть жаром на губах в послеоргазменных вздохах. Рико не снимает его до тех пор, пока тот не проглотит. Рыжик и не думает плеваться, сейчас намного важнее наконец вдохнуть воздуха, чем препираться воле короля. Судорожно хватает каждый вздох и сглатывает горьковатую жидкость, подтирая подбородок рукавом. Это далеко не конец. Именно эта мысль возвращает жадную улыбку Веснински. Он вытаскивает язык и возвращается, чтобы вычистить головку. Негоже же Морияме пачкать бельё спермой. — Умничка. Ты заслужил утешительный приз. — грезит голос откуда-то сверху. Это всё ещё Рико, но голос его слишком мягкий, по сравнению с тем, который был во время оскорблений. Японец смягчается и даже гладит его по щеке, подтирая слёзы. — Можешь сегодня кончить от моих рук. — Эта новость приводит парня в восторг, но стоит ему выдохнуть и поддаться ласкам, как его волосы снова больно тянут. Нат поднимает взгляд, а перед ним маячит рука, исполосованная белыми линиями шрамов. Она двигается ритмично и быстро на толстом органе. Кевин уже в полной боевой готовности, только и ждёт, чтобы наконец излиться. Вместо того чтобы устраивать полноценную сцену, как делал Рико, Кевин не церемонится. Насаживает Натаниэля пару раз, до того грубо и глубоко, что у рыжика едва рот не рвётся. О боже. Толстый член с обилием вен, необычно бледной плотью и красновато-фиолетовой головкой. Почти как у Жана, но намного толще и мясистее. Слюнки текут от одной мысли, но Натаниэль уже вовсю пробует его на вкус. Кисловатый с примесью горчинки, оставшейся от Рико. Они точно решили добить его сегодня. Четвёртый хнычет и ёрзает, просит себя потрогать или самому прикоснуться. Эти движения лишь глубже помогают загнать член в рот, от чего он стонет, посылая вибрацию в самый ствол. Кевин сжимает кулак сильнее, а Нат закатывает глаза. Эта боль уже привычна, но безумно ненавистна возбуждением. Рико никак не отвечает действиями на его мольбы. — Потерпи ещё немного. Уступи Кевину. Натаниэль уже смиряется, грустно выдыхает и старается поскорее довести своего второго мучителя, но тот неожиданно выдаёт финт. Прижимает голову парня двумя руками к стене, не давая способа хоть как-то отвернуться или отступить, и небрежно толкается бёдрами тому в рот, точно вытрахивая всю душу. Влажные звуки горла и недовольные мычания вырываются со стороны рыжей катастрофы, пока он яростно сдерживает рвотный рефлекс. В этот момент он очень скучал по миниатюрному размеру Рико и уже плакал от того, насколько сильно саднит горло от грубых действий Кевина. Он кашляет и нарушает правило, отталкивая второго от себя руками. Дэй трахал его слишком глубоко и быстро, от чего сопли и слёзы уже полностью покрыли его лицо. Терпеть было невозможно, а тот, как на зло, лишь радовался сопротивлению, стал втрахивать голову в стену всё жёстче. Пришлось пойти на крайние меры и царапнуть бёдра ногтями. Отчаянное действие было оценено острым взглядом Рико, но никто и не думал останавливать его. Лишь Жан тронул руку Кевина, желая призвать к морали, но за это сам получил по лицу. — Ну а что? Нечего мешать, когда человек на пике. — равнодушно кинул Морияма, сложив руки на груди. Он и правда глаголил истину, ведь Дэй кончил спустя пару секунд яростного траха, заставив Ната подавиться его спермой. Оставшееся он проглотил, а остальное, к сожалению, попало на пол. Благо он быстро сообразил и подтёр пятна коленкой, пока никто не заметил. Собственную кофту пришлось использовать, чтобы подтереть слёзы с соплями и собраться, взять себя в руки. Можно было бы дать ему чуть передохнуть перед новым раундом, но вместо этого Натаниэль ловит на себе пристальный взгляд Рико. Нельзя сказать, доволен он или нет, но доля насмешки над таким убогим положением парня явно читается. Это он и озвучивает. — Натаниэль… Какой же ты жалкий. Не можешь даже потерпеть немного без своих этих детских выкидонов. — Он пихает рыжую голову. Не сильно, но ощутимо. Натаниэль делает вид, что действительно обижается, но подзывает к себе Жана, готовый для ещё одного минета. — Кстати. Детская игра с недетским продолжением. Разве не иронично? — смеётся японец и хмурит брови, замечая слишком тихое поведение третьего. Моро… Жан. Тонкая натура и сочувствующий взгляд. Всегда пытается уберечь и спасти всех вокруг себя, но не может помочь себе и хоть раз подумать о собственном удовольствии. — Ниэль, но… Рыжик шмыгает носом и поднимает влажные ресницы, чтобы опередить все возможные возражения. — Я не устал, всё в порядке. Давай. Наученный горьким опытом, француз делает всё, как нужно. Стаскивает низ и подходит ближе, подставляя изящный, не похожий на другие, член к припухшим губам. Тонкий, но длинный, и по форме, и по цвету напоминает орган Кевина. Нат знает, как он любит. Умеет угодить ему и не ждёт таких грубостей, что испытал до. Он нежно целует плоть, оставляет из них влажные дорожки и только потом обхватывает губами головку, всасывая вакуумом. Сверху слышится судорожный, одобрительный стон. Жан выставляет руки перед собой и царапает стену, стараясь не мешать рыжику. А он и рад стараться. Тратит последние беззаботные минуты на то, чтобы облизать со всех сторон и добавить побольше слюны. — Comme c'est bon… — вздыхает Жан, плавясь под жаром чужого рта. Нат отвечает смешком и старается угодить лучше. Слева слышится шорох, но Натаниэль не отвлекается от дела, спокойно добавляет руки, потому что знает, что не получит за это. Ласкает основание кулаком и насаживается сверху, иногда посматривая на Моро. Тот не выдерживает и кладёт руку на кудрявую макушку, мягко поглаживая и совсем слегка подталкивая ближе к себе. Он и сам знает, что трудно заглотить такой полностью, поэтому и не просит, лишь направляет. Хватает стимуляции чувствительной головки и… И Натаниэль громко стонет, повторяя то же, что и было с Кевином. Вибрация пробивает Жана насквозь. Он едва не кончает, но сдерживается, вовремя напрягшись. Что послужило причиной стона Ната? Рико. Мать его, сученок. Посреди ласок он решает выполнить своё обещание и присаживается рядом, запуская руку тому в трусы. Хватает двух грубых рывков, чтобы Натаниэль позорно кончил в белье, испачкав руку своему королю. Настолько долгожданное чувство. Живот щекочет, а в груди теплеет. Он чувствует себя грязным, и ему это безумно нравится. Рико искажает лицо в гримасе отвращения и старается побыстрее избавиться от чужой спермы, небрежно вытерев руку о край кофты Ната. — Прости… — шепчет он, отстраняясь от Жана, но тут же возвращается, переживая свои последние, ускользающие секунды оргазма, будучи насаженным на член сокомандника. — Niel, puis-je jouir sur ton visage…? S'il te plaît… — Рико второй раз косится, когда Жан выдыхает что-то на французском, но умоляющий тон даёт понять, что тот, возможно, хвалит или просит о чём-то. — Oui. Assurément. — отвечает тот тоже шёпотом и отстраняется, отдавая право финала парню, как тот и просил. Его задачей было лишь высунуть язык и ждать, пока чужая рука делает рваные движения. Жан реагирует ярко. Протяжно стонет, хватается за стену и отпускает орган дёргаться в оргазменных конвульсиях и обильно испускать семя в любезно открытый рот Веснински и на его раскрасневшееся личико. Нат преждевременно прикрыл глаза, предвидя неконтролируемые брызги. Пару капель всё же упало на веки, но он быстро их смахнул, красуясь своим видом остальным. — Merci, tu es génial…— отдышавшись, говорит Жан, осторожно прикасаясь губами к чужим. Этот жест выглядит очень даже целомудренно, по сравнению с тем, что только что происходило. И его совершенно не волнует то, что в этих губах побывал его собственный член, члены и этих двух. Плевать. Натаниэля использовали для своих утех сразу трое, но каждый по-разному. Двое внутрь, один на лицо. Умеренно, грубо, нежно. Такие непредсказуемые… — Идиоты.

Спасибо, Натаниэль, именно это я и хотел сказать. Он подытожил за меня. «А в чём мораль?» — спросит читатель.

А я отвечу:

Коль сосёте, делайте это культурно.