Нянька

Утром Драко забивает на работу, не зная, стоит ли отпрашиваться. Во-первых, возможно, впавшего в детство Поттера с утра пораньше заберет на воспитание Лавгуд. Или сестры Патил. Или кто-нибудь из бесконечных Уизли. И тогда суетиться незачем, он лишь немного опоздает в офис. А во-вторых, ему просто в непередаваемой степени наплевать. Когда он открывает дверь в палату, то сначала думает, что не туда попал. Потом понимает — нет, как раз туда. Под потолком висят десятки блестящих шаров с цветными спиральными хвостами. Образовашийся сквозняк колеблет их и сдувает в сторону окна. Первый взгляд Поттера, как будто они миллион лет не виделись, сменяется уверенным и недовольным: — Ну вот, опять они все сбились на одну сторону! — Он берет несколько шаров за хвосты и перетягивает к двери с такой серьезностью, словно от этого зависит чья-то жизнь. Драко достает палочку и, выбрав экземпляр посимпатичнее, накладывает заклятье преумножения. Потолок заполняется шарами в пару слоев. — Так лучше? — Наверное, — крайне скептически говорит Поттер. В этом нет ничего смешного, но они оба сдавленно хихикают. — А мы пойдем сегодня куда-нибудь? — Смотря что сказал целитель. — Он сказал, что я иду на поправку очень быстро. Зелья дал. Сказал, что еще сегодня, завтра, послезавтра, а потом я все вспомню. — Поттер со всего маху запрыгивает задницей на кровать и раскачивается на ее упругом основании, явно наслаждаясь процессом. — Он сказал, когда зайдет в следующий раз? — После обеда. Но, кажется, он вообще не надеется, что я тут останусь. Может, мне пора домой? — Поттер поднимает брови, и вид у него становится неожиданно хитрый. — А тебе тут плохо? — Драко хмурится. — Нет. Я просто хочу увидеть свой дом. И Нору. — Ну, если тебя заберет кто-нибудь из Уизли, непременно увидишь. Но давай-ка ты один раз в жизни долечишься нормально? Если хочешь, можно тут увеличить пространство. Цвет стен изменить на бордовый, ну или какой там ты любишь. Поттер грустнеет. Это ощущается невыносимо. Драко напоминает самому себе, что перед ним 9-летний сопляк, но это не помогает, совсем наоборот... — Послушай, ты не можешь вернуться в свой дом, пока не вспомнишь, как это сделать, — объясняет он. — Твой особняк на площади Гриммо спрятан чарами, чтобы никто не мог напасть. К нему нельзя просто подойти ногами по улице. А связываться с твоим эльфом я не хочу. — Какой он? — насупленно спрашивает Поттер, глядя исподлобья. — Мой дом? — Такой же мрачный и бестолковый, как ты, — фыркает Драко и дергает его за волосы. — Он достался тебе в наследство от твоего крестного Сириуса Блэка. Он умер, давно, но ты был к нему привязан, вот и цепляешься за эту рухлядь. Ты богат почти так же, как я, ты можешь купить себе любой дом. Или несколько. Хоть прямо сегодня. Но если ты перестанешь валять дурака и наконец встанешь с кровати, я покажу тебе место, которое стало твоим настоящим домом в магическом мире. Если Драко в чем и уверен в этой жизни, так это в том, что Поттер обожает Хогвартс. Но, может быть, это нужно ему самому — провести там хотя бы немного времени, не воспринимая его как врага. Оставив Тэсси караулить приход целителя, они выходят из госпиталя и переносятся к территории школы. Несколько секунд после аппарации Поттер держится за живот: — А нельзя было как-то по-другому? — Можно. Но так быстрее всего. Ты скоро привыкнешь. — Ты шутишь. К этому нельзя привыкнуть. Хорошо, что я не завтракал! — И какого же Мордреда, позволь узнать, ты не завтракал? — строго интересуется Драко. — Не успел. — Опять спасал мир? У тебя в распоряжении эльф, а ты не можешь позавтракать? Поттер смотрит обиженно. На его лицо возвращаются краски, и он больше не выглядит как человек, готовый упасть. Это избавляет Драко от необходимости поддерживать его под руку, и они направляются к замку самым что ни на есть обыденным образом. У Драко отличное настроение. На несколько минут ему кажется, что он мог бы прожить восхитительнейшую жизнь, если бы догадался сказать отцу, что хочет учиться в Дурмштранге. Но потом он вспоминает, что Поттер — знаменитость. Нет шанса, что они бы не встретились. И все бы понеслось по привычному сценарию. Хижина Хагрида оказывается пуста, зато в теплицах они встречают Лавгуд. — Гарри! Какими судьбами? — она скидывает огромные лиловые перчатки, по локоть измазанные в земле, и радостно вешается ему за шею. — Привет, Драко. — Привет, Луна, — улыбается Поттер и замирает. Ему явно некомфортно, он смотрит поверх ее макушки странным взглядом, и Драко не может взять в толк, что все это должно означать. Лавгуд свежа и прекрасна, ну, может быть, самую малость чумаза. — Вы же не по работе здесь, надеюсь? А если вы к Невиллу, то он сейчас в Лондоне… — щебечет она, отступив на шаг. Поттер расслабляется. — Нет, мы просто хотим посмотреть на Хогвартс, — говорит Драко. — А что ты делаешь? — осторожно, словно ступая по тонкому льду, спрашивает Поттер, но глаза уже горят неуемным любопытством. — Пересаживаю гигантские мухоловки. Они дерутся друг с другом за место у осиного гнезда… Ну вот, опять! Пока его не было, все было мирно, а теперь я даже не знаю, что делать, — растерянно говорит она. — Вроде бы и гнездо оставлять плохо, и лишать их лакомства не хочется… А вас можно поздравить? — Лавгуд, а тебе сообщение вчера из Мунго не приходило? — ласково-ласково спрашивает ее Драко. — Приходило, вечером. Но я его еще не читала. Я живу по правилу читать почту за один раз в середине дня, чтобы настроение надолго не портилось. И от дел не так отвлекает. — В нем говорилось, что у Поттера пострадала память. — Драко на всякий случай шевелит бровями для доходчивости. — Он помнит только первые девять лет своей жизни, и в ближайшие дни его можно навещать в Мунго. Так что лучше покажи ему свои мухоловки и не говори глупости. — Серьезно? — Она морщит покатый лоб и смотрит на Поттера своими вечно изумленными глазами. — Гарри, ты правда совсем здесь ничего не помнишь? — Извини, это правда. Но я знаю, что ты и Гермиона — мои лучшие подруги. — Поттер улыбается ей тепло и довольно уверенно. И Драко не знает, в чем причина, в том, что Лавгуд девушка, или в том, что она работает с детьми, или в том, что у нее у самой мозги как у пятилетней, но она берет Поттера за руки и так невозмутимо и правильно вываливает на него кучу слащавой успокаивающей херни, что даже Драко чувствует себя умиротвореннее, несмотря на поднимающую голову зависть. А потом Лавгуд шлет их посмотреть на визгоперок в первой теплице. — Они как раз сейчас цветут! — говорит она и натягивает свои испачканные перчатки. — Здесь вам лучше не задерживаться, чего доброго покусают или осы, или мухоловки. А мне надо побыстрее вкопать их, пока корни не высохли. Увидимся в замке! В первой теплице их встречает буйство визгоперок. Лозы с мелкими фиолетовыми цветами напитали воздух сладким ароматом и оставили так мало места в проходе, что в голову лезут мысли об идеальном месте для свиданий. Чтобы как-то скрасить этот факт, Драко сообщает: — Они визжат, если потыкать в них пальцем. — Тогда я, пожалуй, не буду, — с невероятным для него здравомыслием произносит Поттер и смотрит сияющими глазами. Сиять он начал, как только они остались одни, и Драко не выдерживает: — Что? — У взрослого меня и правда есть друзья! — Ага. Если ты уже насмотрелся, то пойдем дальше, — Драко не нравится находиться с Поттером в сплошном зелено-фиолетовом коконе. У него нет проблем с тем, чтобы помнить про возраст. Это несложно: Поттер то и дело болтает чепуху, передвигается вприпрыжку и смотрит с таким обожанием, с каким сам Драко смотрел только на своего ручного панголина, которого по наивности считал драконом. Но это ненадолго, скоро Поттеру снова будет 24, и вот ему он не собирается оставлять никаких двусмысленных воспоминаний, никаких тупых намеков Лавгуд, никаких собственных ошибок. Ненависть — слишком сильное слово, ее больше нет. Они отдалились друг от друга достаточно, чтобы осталось только банальное неприятие. Но любой шаг навстречу, и она снова полыхнет до небес. — Я правда могу жить тут, сколько захочу? — Поттер, впечатленный видом на замок и озеро, дергает его за рукав. — Ага, директор — твой очередной друг. — Драко внезапно вспоминает о существовании Безголового Ника и чуть не спотыкается на ровном месте. — О, Мордред раздери… Ты же не боишься привидений? — А что они делают? — Ты с ними знаком, так что они могут захотеть поболтать. Не бойся, никакого вреда они не причинят. Поттер беспечно пожимает плечами: — Ладно. ...В замке они смотрят на привидений, заказывают эльфам завтрак, поднимаются на Астрономическую башню и перекусывают в Большом зале. — Я не завтракал, потому что хотел позавтракать с тобой, — сообщает ему Поттер как страшную тайну. — О, тыквенный сок! На завтрак у них только омлет, томаты и сыр. Эльфы не пытаются откормить на убой победителя Волдеморта, из чего Драко делает вывод, что продуктов летом на кухне совсем мало. Поттер чуть не давится омлетом, когда сова скидывает ему в тарелку письмо, которое подскакивает и вопит голосом Уизли: — Гарри, куда ты делся? Я второй раз не могу застать тебя в Мунго. Все очень волнуются. Срочно дай знать, где ты. Целители говорят, ты ничего не помнишь, но ты мог бы хотя бы составить мне компанию. И еще мама просила передать, что запечет на ужин кролика... — Что это? — спрашивает сконфуженный Поттер, когда голос стихает. — У тебя и правда есть друзья, — передразнивает его Драко. — Это был Рон Уизли. Он, очевидно, не смог тебя найти и решил послать письмо совиной почтой. Совы прекрасно находят адресатов. — А он не мог послать мне нормальное письмо? — Ну, — Драко, фыркнув, пожимает плечами, — вероятно, он считает, что ты не умеешь читать. Если ты ему не ответишь, он устроит переполох, так что лучше напиши ему. — Я могу написать, что мы зайдем к нему вечером? — Если хочешь. Поттер старательно карябает пергамент наколдованным пером, и они идут в совятню. — Почему маги не пишут ручкой? Это удобнее. — Пером красивее, — возражает Драко. — Но если честно, понятия не имею. У волшебников просто нет ручек. — Да, — ехидно говорит Поттер, — я заметил. Увести его из совятни удается только через полчаса. Лавгуд им больше не попадается, зато напоследок они сталкиваются с Макгонагалл, которая, отринув чопорность, приобнимает Поттера, и он снова откалывает этот номер с неподвижностью. Драко вспоминает, что и на русалочьем рифе Поттер, когда обнимал, не прижимался, а словно вцеплялся, брал в захват. — Я думал, ты тактильный, а ты, оказывается, вчера просто спать хотел и пытался использовать меня как подушку! — возмущенно говорит Драко, когда они остаются одни. — Что такое тактильный? — тут же интересуется Поттер. — Тот, кто нуждается в прикосновениях. Ты, похоже, не такой. Ты же не любишь обниматься? — Ну, — Поттер колеблется. — Не знаю. Я еще не понял. А ты любишь? Драко качает головой, чувствуя, как на лицо наползает невеселая улыбка: — В аристократических семьях не принято обнимать детей. К этому привыкаешь, и потом это просто не нужно. Он знает, это совсем другое: получать чувство любви и защищенности не в форме прикосновений — или не получать ничего, как Поттер. Но все же в чем-то они похожи. — Ну что, чем тебя еще развлечь? Можем посмотреть на гиппогрифов. Но у Поттера встречное предложение: — Давай сходим в кино? Отказать ему Драко не в состоянии, в результе он вынужден выбирать одежду, постигать волшебную карту маггловского Лондона и выгребать из закромов бумажные деньги, пока Поттер дожидается его в палате. — Я не очень смешно выгляжу? Поттер оглядывает его, многозначительно улыбается и молчит. Билеты он бойко покупает сам, и вообще на удивление хорошо ориентируется в маггловском мире, так что Драко расслабляется. Позволяет ему взять им обоим шипучие напитки, а сдачу закинуть в железные ящики для каких-то дурацких игр. Интерес, который они вызывают у Поттера, для Драко необъясним, но он и не пытается понять. Наблюдение за Поттером само по себе — достаточное развлечение. Потом они сидят в темноте на обитых красным бархатом креслах, а по огромному экрану бегают какие-то магглы, гоняющиеся за монстрами. Драко сильнее тех и других, поэтому весьма благосклонно смотрит на происходящее. Внезапно пространство начинает сворачиваться, вздымаясь, как волна, и Драко вцепляется одной рукой в плечо Поттера, а другой выхватывает палочку. Поттер снова сгибается пополам, но, подышав немного, выпрямляется и сердито спрашивает: — Зачем? Что это за место? «Это место, которое не сворачивается», — хочет ответить Драко, но интуиция подсказывает молчать. Они в Хогсмите, который после Ватерлоо выглядит дыра дырой. — Почему ты не дал мне досмотреть фильм? — расстроенно спрашивает Поттер, и Драко не выдерживает. — Потому что на нас надвигалось что-то, выглядящее как очень сложная пространственная магия, вот почему. Поттер смотрит на него обескураженно и берет за руку. — Как могло случиться, что я никогда не водил тебя в кино? — спрашивает он виновато. Драко думает, что скоро им обоим понадобится Обливиэйт. Они ходят по лавкам Хогсмита до следующего сеанса, а потом все-таки досматривают страшный фильм и покупают билеты на следующий, с погонями и стрельбой. Единственный персонаж, который нравится Драко, умирает еще на середине, и это слегка выбивает его из колеи, но он, конечно, не собирается это обсуждать. Магглы идиоты — не могут даже придумать историю, где мир не сворачивается в трубочку и никто не умирает. Зато у них чистые и гладкие улицы, приятные запахи, доносящиеся из кофеен и лавок, цепи на столбиках ограждения, а на редких деревьях — какая-то удивительно запоминающаяся листва. Драко пробует попкорн и картофель фри, но это не такая уж большая жертва для того чтобы слушать болтовню Поттера. В основном о том, какие маггловские монстры сильнее, а какие слабее, и кто кого победит, если они сойдутся в поединке. В ней нет ничего особенного, но ему нравится. День заканчивается поразительно быстро — вот они еще только обсуждают дальнейшие планы, а вот уже темнеет, и Драко трансфигурирует шуршащую обертку от поттеровского хот-дога в мантию, потому что не собирается появляться в маггловской одежде там, где его могут узнать. Они аппарируют к Норе, и Поттер, от души высказав Драко соображения в адрес магов, не пользующихся автомобилями, наконец знакомится с несколькими Уизли. В итоге все они сидят за круглым столом перед чашками с чаем, и Поттер донимает Грейнджер, как Драко себе и представлял. По правде говоря, он довольно утомителен. Помимо русалок и эльфов в сфере его интересов — комфортные способы передвижения, возможность смотреть мультфильмы и открытие волшебной сосисочной. Это оказывается очень приятно — смотреть со стороны, как Поттер обрушивает свою энергию на кого-то другого, готового ответить на его вопросы. Особенно это приятно, потому что все равно видно, что Поттер — с ним. Отвлекается, забывает, но тут же оборачивается, чтобы убедиться, что все в порядке. С интересом выспрашивает у Молли о хозяйственных чарах и пытается объяснить Артуру превосходство ручек над перьями. — Неужели никто еще не догадался продавать здесь ручки? — говорит Поттер. — На этом можно разбогатеть! — Маги не любят маггловские вещи, потому что считают себя лучше магглов, — ехидно говорит Грейнджер, которую развлекает этот разговор. — Ну да, лучше, — наивно соглашается Поттер, — но ручки все равно удобней, чем перья. А кричащие письма — это вообще кошмар. Драко сидит с пустым неподвижным лицом и просто ждет возможности уйти. Рона Уизли впавший в детство Поттер, скорее, раздражает. Но он все равно настаивает, что Гарри надо пожить в Норе, потому что это, считай, его дом. А Малфой — спасибо, что привел, теперь может быть свободен. Поттер не осаживает его, просто неодобрительно хмурится. Драко думает, что если бы в их одиннадцать дал Уизли подольше проявлять остроумие по поводу своего имени, — Поттер дружил бы с ним, а не с рыжим семейством. Возможно, надо было так и сделать. От него бы не убыло. — Малфой, я вижу, ты нашел себе брата по разуму, — говорит Уизли, поняв, что положительного ответа от Поттера не добьется. ...Или убыло бы. Драко чувствует, что еще одно неудачное высказывание в подобном духе — и он съездит Рону Уизли по роже, прежде чему успеет себя остановить. Они оба авроры. Выйдет неловко. — Удивлен, что Грейнджер нашла себе брата по разуму в твоем лице, — отвечает Драко и молчит до самого ухода. Почему-то больше всех расположить к себе Поттера старается Флер. Он реагирует на ее сюсюкания с терпеливым, абсолютно непрошибаемым недоверием. Это выглядит почти оскорбительно и остужает навязчивость остальных. Драко какое-то время гадает, по какому признаку Поттер разделяет людей; в конце концов, в глазах ребенка Луна Лавгуд не должна принципиально отличаться от Флер, а Джинни — от Гермионы. Потом до него доходит. Очевидно, он догадался расспросить, кто его друзья, с ними и считается, в отличие от прочих. Он, вероятно, понятия не имеет о своих отношениях с Джинни и о том, что Молли Уизли заменила ему мать, если верить все той же биографии Грейнджер. По крайней мере, когда Рон Уизли предлагает ему остаться и полетать на метле, он не чеканит стандартное «нет, спасибо» и не хихикает, как непременно потешался бы над Драко и его представлениями о метлах. Расспрашивает обстоятельно, старается понравиться. Но потом выжидающе смотрит на Драко, извиняется и без капли сожалений предлагает отложить все до времени, когда к нему вернется память. Хвала Мерлину! С его непонятным уровнем магии это было бы небезопасно — не факт, что его удержит левитация, не факт, что его магический выброс не вырубит тех, кто будет его подстраховывать. И Драко очень рад, что ему не надо доказывать это рыжему дебилу. Поттер будит в нем худшие дедовские повадки из разряда сперва уничтожить угрозу любимому чадушке, потом разбираться. Отец был в этом плане мягким человеком, в глубине души Драко не видит в этом ничего хорошего. — Ты останешься? Он мотает головой, и Поттер очень вежливо отказывается от предложений заночевать в Норе, хотя ему явно нравится находиться в центре внимания. Грейнджер резко одергивает благоверного, когда тот пытается настаивать, и Драко смотрит на нее с удивлением. Реакция остальных закономерна. Они не видят смысла затевать спор, когда можно просто подождать пару дней. Поведение Драко видится им необъяснимым и нелепым, а будь у него другой имидж, выглядело бы жалким. Его это полностью устраивает. Его цель — попробовать пожить хоть немного, не ощущая ни острой неприязни, ни чувства потери, которое самым нелогичным образом займет ее место, когда Поттер в один прекрасный день сдохнет. И, по правде говоря, ему так хорошо и спокойно, что наплевать даже на собственные принципы. А на взгляды, которые кидает на него младшее поколение Уизли, — и подавно. — Раз уж у тебя нет машины, пусть нас Тэсси перенесет. От нее не так тошнит, — говорит Поттер, когда они выходят наружу. — Ну зови ее тогда, — пожимает плечами Драко. Он умиротворенно наблюдает, как Поттер призывает эльфа, как, протянув ей ладонь и схватив Драко под руку переносит их в Мунго, а потом пытается объяснить ей, что такое «телек с мультиками» и почему он так нужен. Драко сначала слушает с интересом, а потом чуть не засыпает под его бубнеж.