Проблемы

После вечера, проведённого с Эммой, Реджина стала внимательнее следить за Эммой. Ей не нравилось, как устало выглядела Эмма, и она могла поклясться, что Спасительница ещё больше похудела.    Естественно, Эмма была бледна.   Реджина увидела, что она выглядит бледной, её глаза потемнели и впали, и она выглядела больной! Она не хотела совать нос не в своё дело, но она действительно беспокоилась о другой матери своего сына. Её каблуки эхом отдавались в ушах, пока она шла в участок шерифа. Она буквально сделала глубокий вдох, прежде чем войти и встретиться лицом к лицу с Эммой. Она знала, что разговор, который ей предстояло начать, не будет приятным.    Эмма оторвала взгляд от бумаг, радуясь возможности отвлечься, когда услышала стук каблуков Реджины по линолеуму. «Привет, Реджина!» Она споткнулась, вставая из-за стола, чтобы обнять Реджину.    Реджине пришлось сдержаться, чтобы не ахнуть, почувствовав кости Эммы сквозь одежду. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.    Неужели они все были так заняты своей жизнью, что не видели, насколько плохо ей было на самом деле, когда этот негодяй, любитель кожи, бросил Эмму?    Реджина поклялась себе, что сделает всё возможное, чтобы Эмме стало лучше. Она позаботится о ней и будет рядом. Она не бросит её, как все остальные.    — Привет, Эмма. Надеюсь, я тебе не помешала? — Реджина знала, что Эмма сделает всё, чтобы избежать бумажной работы.    — Нет, ты меня совсем не беспокоишь, — сказала Эмма. Она откинулась на спинку стула и посмотрела на брюнетку. — Что случилось?    Реджина вздохнула.    Эмма встревоженно выпрямилась. «Что-то случилось с Генри?!»    Реджина успокаивающе взяла Эмму за руку. «Нет, дорогая, с Генри всё в порядке. Но я хочу кое-что с тобой обсудить».    «Слава богу! Постойте... неужели на город снова нападут?» — Эмма начала беспокоиться.    — Нет, дорогая, пожалуйста, успокойся. — Реджина наколдовала себе стул и чинно села на него.    — В чём дело? Я что-то сделала не так? Я знаю, что всегда опаздываю с документами, но вы же знаете, что я их сдам, — нервно спросила Эмма.    — Нет, я просто не знаю, как сказать то, что я хочу сказать тебе, — Реджина мягко улыбнулась Эмме.    Сейчас было не время говорить ей, что она влюблена в неё. Хотя это сводило её с ума.    — Ты можешь говорить мне всё, что угодно, Реджина... Ты же знаешь. — Эмма прикусила губу. Она напрягала память, пытаясь вспомнить, не сделала ли она или не сказала ли чего-нибудь постыдного, когда они ходили куда-то выпить несколько дней назад, но ничего не могла вспомнить. Это всё из-за ксанакса и алкоголя. Ни черта не помню!   — Эмма... Ты выглядишь больной. — Реджина срывает пластырь.    — Что ты имеешь в виду? — Эмма чувствует, как у неё потеют руки. Она с трудом сглатывает. Она определённо не хотела заводить этот разговор.   Этого не может быть!    «Я имею в виду, что в последнее время ты выглядишь бледной, потной, у тебя перепады настроения, твои глаза налились кровью и блестят, от тебя пахнет алкоголем, Генри сказал мне, что никогда не видел, чтобы ты ела что-то, кроме пары кусочков, и о странном запахе, который исходит из твоей спальни... Ты выглядишь ужасно, Эмма!» Реджина скрестила ноги и многозначительно посмотрела на Эмму.    Губы Эммы задрожали, и она сжала кулак.    Кем, черт возьми, она себя возомнила?    Кому какое дело, что она пьёт, курит травку и иногда нюхает ксанакс? Она никому не причиняет вреда.    — Я в порядке, Реджина! — ответ был неубедительным, и Эмма это понимала.    — Нет, чёрт возьми, это не так! — огрызнулась Реджина. Она была готова поспорить с упрямой блондинкой, если потребуется.    «Я не собираюсь это обсуждать!» Эмма больше ничего не сказала, просто призвала свою магию и исчезла в знакомом белом тумане.    Реджина закатила глаза.    Что ж, все прошло чудесно!      Эмма сидела на краю кровати, дрожащими и потными руками сжимая одеяло. Ей хотелось накуриться, выпить, съесть всё, что попадётся под руку, и проблеваться. Она была так зла! Она потянулась под кровать за деревянной коробкой, в которой хранила травку и таблетки. Она не хотела разбираться со своими чувствами или воспоминаниями. Она просто хотела накуриться и забыть. Она измельчила хорошую порцию травки, свернула толстую самокрутку и положила её на тумбочку. Затем она открыла пузырёк с таблетками и высыпала одну. С помощью магии она призвала с кухни полупустую бутылку виски. Она включила музыку, раскурила самокрутку, приняла ксанакс и выпила прямо из бутылки. Она закричала во всё горло и рухнула на спинку кровати. Она позволила сочетанию травки, таблеток и алкоголя взять верх и на время избавить её от проблем.       Реджина была в особняке, расхаживая взад-вперёд по кабинету и потягивая яблочный сидр. Она не знала, что делать! Она написала и позвонила Эмме около десяти раз с тех пор, как та исчезла с рабочего места, но так и не получила ответа.    «Мам?» Генри уже пару минут наблюдал за тем, как Реджина расхаживает взад-вперёд, и его беспокойство нарастало.    — О, Генри! Я думала, ты сегодня у Эммы, милый. — Реджина жестом пригласила Генри в кабинет.    "Нет. Она написала мне и сказала, что я должен остаться у тебя на ночь ". Генри выглядел таким разочарованным.    — Это моя вина, милый. Я поговорила с ней, и это не очень хорошо закончилось. — Реджина поставила свой сидр и раскрыла объятия, чтобы обнять сына.    — Простите за мой язык, но я чертовски ненавижу Крюка, и если он когда-нибудь снова покажется на глаза, я оторву ему яйца!    — Генри Дэниел Миллс! — полушёпотом выругалась Реджина.    Потому что Крюк — жалкий ублюдок, который не заслуживает Эмму!    — Что? Я сказал, прошу прощения за мой язык! Он оскорбил мою мать! — рявкнул Генри.    Реджина сделала паузу. Иногда было очень трудно поверить, что Генри уже не маленький мальчик, а юноша.    «Если этот кусок дерьма, размалеванный под панду и одетый в коровью шкуру, снова появится в моём городе, я брошу огненный шар в его любимый корабль», — пообещала Реджина. Она согласилась с тем, что Крюка больше нельзя подпускать к Эмме, и если бы она могла что-то с этим сделать, он бы не появился.    Генри кивнул.    — Генри, как ты смотришь на то, чтобы я приготовила ужин, а мы завернём его и поедим с Эммой? — предложила Реджина.    "Ага!" Генри широко улыбнулся и чмокнул Реджину в щеку. "Кстати, маме очень нравится твоя лазанья". Он покидает кабинет Реджины, чтобы подняться в свою комнату, пока не придет время уходить.    .......Тридцать минут спустя.......   Лазанья была приготовлена и упакована в термосумку для путешествий.    Генри сложил свои видеоигры и комиксы в рюкзак.    Реджина взяла с полки бутылку вина и положила её в дорожную сумку.    — У тебя есть всё, что ты хотел бы взять с собой? — спросила Реджина у Генри.    — Да, я в порядке. — Генри закинул рюкзак на плечи и направился к двери.    Поездка к Эмме прошла спокойно. Мать, и сын слегка волновались, ожидая встречи с любимой блондинкой.    Генри постучал в дверь. «Мам?! Ты занята? Это я и мама!»    Они подождали несколько мгновений, прежде чем Генри постучал снова.    — Возьми лазанью, Генри, — Реджина передала ему пакет и махнула рукой в сторону двери, открывая замок.    — Эмма?! — Реджина ставит сумку на пол и проходит дальше в дом. С тех пор, как Эмма ушла с полицейского участка, внутри у неё всё кипело от беспокойства. Их короткая перепалка подтвердила её подозрения, что Эмма плохо о себе заботится.    — Генри, почему бы тебе не отнести еду на кухню и не накрыть на стол?    Он не спорит, потому что по тону своей матери-брюнетки понимает, что она не спрашивает.    Реджина поднимается по лестнице и слышит музыку, доносящуюся из-за закрытой двери Эммы. Она собирается с духом и стучит в дверь.    — Эмма? Ты не спишь? — Регина дважды стучит в дверь, прежде чем войти. — Я приготовила лазанью и принесла вино…   Эмма лежит лицом вниз, рядом с ней пустая бутылка из-под виски. Она даже не пошевелилась.    Реджина подходит к кровати и трясёт её. «Эмма?!»    Реджина понимает, что та без сознания. Она дрожащей рукой проверяет пульс и всхлипывает от облегчения, почувствовав его. Она бьёт Эмму по лицу, пока та не приходит в себя.    — Что-что? Где? — невнятно бормочет Эмма.    — Я приготовила лазанью и принесла немного вина, но… — Реджина тянется и хватает пустую бутылку из-под виски. — Тебе хватит.   — Джина? — снова невнятно бормочет Эмма. На её лице появляется глупая улыбка. Она наклоняется и пристально смотрит в глаза Реджины, прежде чем поцеловать её в губы. Она отстраняется, счастливо улыбаясь, и откидывается на подушки.    Реджина, мягко говоря, шокирована. Она просто откашливается, встает с кровати Эммы и разглаживает несуществующие складки на платье. «Я знаю, что твое сердце сейчас разбито, и ты пьешь, чтобы спрятаться от этого, но я собираюсь позаботиться о тебе, Эмма». Она пообещала.    Реджине пришлось немного отдалиться от своего Спасителя, потому что от этого лёгкого прикосновения губ она почти потеряла способность ясно мыслить.