Молния в ночи

Я подошла к ребятам, они болтали, смеялись. Жан, как обычно, хвастался — на этот раз количеством манекенов, которые «уложил» за прошлую тренировку. Конни подкалывал его, Райнер сдержанно усмехался. Я стояла рядом, слушала и кивала, почти не вмешиваясь — мне было достаточно просто быть рядом. Но мысли уносились совсем в другое место. Я вспомнила, как инструктор посмотрел на меня тогда — не строго, не с подозрением, скорее с интересом. Он вообще часто смотрел на меня иначе. Будто проще, мягче. Может, потому что я никогда не возражала и всё делала сразу. А может, потому что он что-то чувствовал.

***

Я никогда не считала себя красивой. В родном городе моя внешность не выделялась — таких, как я, было много: бледная кожа, прямые тёмные волосы, упрямо спадающие на лоб, голубые глаза, длинные ресницы, немного пухлые губы. Но в корпусе всё оказалось иначе. Здесь на меня часто смотрели. Кто-то — украдкой, кто-то — открыто, с интересом. Пытались заговорить, знакомиться, спрашивали, откуда я. Я не понимала, почему. Позже заметила: здесь, девушек из Сины считают особенными. Утончёнными. По-своему изящными. Наверное, во мне что-то угадывалось оттуда — даже если для меня это была просто привычная внешность. Мои волосы спадали ровно, густая чёлка подчёркивала взгляд. Две короткие пряди по бокам аккуратно обрамляли лицо, создавая мягкий силуэт. На солнце цвет казался почти пепельным — тёплый, приглушённый. Всё выглядело естественно, но, как ни странно, именно это и притягивало внимание.

***

В тот вечер я не пошла в спальню сразу. Я стояла у стены, за корпусом, и смотрела на небо. В пальцах снова играла энергия — фиолетовая, яркая, живая. Я думала. Наверное, пора. Я слишком часто использую это. Слишком много рисков. На следующее утро, когда все выстроились на плацу, я подошла к инструктору. Сердце билось быстро, но я выглядела спокойно. — Можно с вами поговорить? Наедине. Он кивнул, слегка приподняв бровь. — Это важно, — добавила я. И впервые я рассказала. Не всё, но достаточно, чтобы он понял: я не совсем обычная. И что это — не угроза. Не оружие. Это часть меня. Он слушал молча. Лицо его оставалось почти неподвижным, но взгляд стал чуть мягче. А в конце он сказал: — Я уже догадывался. Я на секунду замолчала, потом тихо добавила: — Я доверяю вам. Надеюсь, вы не расскажете никому… Я боюсь, что это может быть опасно для меня. Но если вы считаете иначе… — я отвела взгляд, — делайте что хотите. Инструктор смотрел на меня долго. Потом кивнул, почти незаметно. — Я не скажу. Пока ты не дашь мне на то причину — это останется между нами. Но ты должна понимать… если ты используешь это среди других — скрывать больше не получится. — Понимаю, — прошептала я. — Хорошо. Иди. Не отставай от остальных. Я вернулась к строю. Сердце всё ещё билось неровно, но внутри стало легче. Хоть немного. Снова новый день, снова то же самое. Я встала, переоделась в форму, позавтракала, пошла на тренировку. Так проходили день за днём — где-то я была с ребятами, где-то одна. — Где же эти лягушки... У меня уже голова болит от них, — сказал Конни. Мы шли по какой-то тропинке вместе с ним, Марко, Жаном и Райнером. Девочки не захотели пройтись с нами. — У нас же озеро здесь какое-то, они должны быть там, — сказала я. — Как только потеплело на несколько градусов, они сразу появились. Они вообще никогда не затыкаются — с утра до ночи квакают, — буркнул Жан. — Может, у них там сходка, — усмехнулся Райнер, отодвигая ветку с тропинки. — Лягушачий съезд, или вроде того. — Или рок-концерт, — добавил Марко. — Одна орёт — другие подпевают. Я тихонько рассмеялась, глядя, как Конни старательно прислушивается. — Я точно слышал их ночью. Не мог заснуть. Хотел встать и пойти, найти и… — он запнулся и посмотрел на нас. — Ну, просто поговорить с ними. — Поговорить, — повторил Жан с усмешкой. — Конечно. По душам, как с равными. — Может, они тебя и поймут, — заметила я. — У тебя с ними уровень общения одинаковый. Все рассмеялись. Конни сделал вид, что обиделся, но сам не удержался от смеха. Мы подошли к озеру. Трава вокруг была влажной, воздух пах сыростью и весной. На поверхности воды дрожали круги от падающих капель — где-то в камышах и правда квакнула лягушка. — Вот они, — сказал Райнер, кивая. — Реально тусуются. — Только нас не ждали, — усмехнулся Жан. Мы ещё немного постояли, наблюдая за гладью воды. Было как-то спокойно. Без суеты, без построений, без команд. — А вы знаете, что эти лягушки могут означать хорошую погоду? — Или плохую, — хмыкнул Конни. — Они в любую квакают. — Прям как ты, — снова поддел Жан, и мы опять рассмеялись. В такие моменты всё казалось проще. Легче. Почти как до всего этого. Почти как нормальная жизнь. Я смотрела на озеро, на отражения неба в воде, и чувствовала, как внутри что-то едва заметно дрожит. Эта сила... она не исчезала. Она всегда была где-то рядом, как дыхание — почти незаметное, но постоянное. Даже в такие минуты, когда казалось, что я просто одна из них, обычная, смеющаяся с чужих шуток, прогуливающаяся с друзьями — даже тогда она напоминала о себе. Я держала её глубоко внутри. Прятала. Как тайну, которая может изменить всё. Иногда мне хотелось рассказать — выговориться, освободиться от этого груза. Но каждый раз что-то останавливало. Страх. Страх, что всё это — простые прогулки, тихие вечера, чужие улыбки — исчезнет, если кто-то узнает, что я не такая. Я опустила взгляд на ладони. Иногда мне казалось, что сила прямо под кожей. Как будто стоит просто захотеть — и она вырвется наружу. Она была частью меня, но и чем-то чужим. — Эй, всё нормально? — Марко наклонился ко мне, заметив, что я замолчала. Я вздрогнула и кивнула с лёгкой улыбкой. — Да. Просто задумалась. Они поверили. А я снова спрятала всё внутри. Но я знала — долго так не получится. Рано или поздно мне придётся сделать выбор. Рассказать. Открыться. Или продолжать притворяться. И, может быть... может, этот день уже близко. Мы погуляли ещё немного, прошлись по территории лагеря, повстречали там некоторых ребят, поговорили с ними, а после разошлись по своим казармам. Я зашла в свою. В комнате было, как всегда, шумно: девочки о чём-то болтали, кто-то уже переоделся в пижаму, кто-то только начинал. Криста с Имир вели свою обычную беседу вполголоса, Саша с Миной весело обсуждали, кажется, еду, а Микаса сидела с нашей соседкой, поглядывая на какую-то тетрадь. Я молча переоделась, почистила зубы, расчесала волосы. Когда села на кровать, в голове была тишина. Я думала о чём-то своём — о музыке, обрывках мелодий из прошлого, о чём-то простом и незначительном. Вроде бы ничего особенного, но именно в такие моменты внутреннее напряжение чувствовалось особенно остро. Сила внутри будто напоминала о себе — мягко, но настойчиво. Как будто говорила: Ты можешь больше. Ты должна больше. Я подняла взгляд и посмотрела в окно. Где-то за пределами лагеря начиналась ночь, тихая, густая. А в этой тишине — снова я. И снова мысль: Сколько ещё я смогу молчать?