Я пионер и... омега???

      А дома… был сумасшедший дом. Путёвки в Артек на полные тринадцать месяцев с возможностью продления «по результатам», на меня и Сашу, свели наших родителей с ума. И я быстро понял почему. Артек и в моей прошлой жизни был очень престижным местом, но здесь… Здесь Артек был аналогом международного центра передового обучения для школьников. Там не только отдыхали, но и учились. Обучение шло на разных языках, все классы и аудитории были оборудованы по самым передовым технологиям, в лабораториях были любые расходники и самое передовое оборудование. Доступны любые спортивные дисциплины, даже такие элитные, как яхтинг. Там даже суперкомпьютер был на тридцать петафлопс.       На этом моменте даже я ахнул. Я неплохо разбирался в цифровой технике в прошлой жизни и мог оценить мощность. Для начала десятых это был великолепный показатель даже для прошлой жизни. А уж для этой, где «четвёртый пень», точнее его аналог от IBM, только появился, — вообще космос.       А ещё, судя по всему, это было место, где юные альфы и омеги познавали себя и знакомились. И речь, судя по всему, шла не только о гражданах СССР. Это было необычно. Как и то, что в Крым мы должны были лететь! А не ехать поездом, как мы давно привыкли.       Вместе с путёвкой был полноценный буклет, очень подробно описывающий, как всё устроено и что можно брать с собой. Фактически в Артеке был натуральный коммунизм. Еда, бельё, одежда, бытовые мелочи, проживание — всё предоставлялось бесплатно. При особых достижениях в учёбе предоставлялись баллы на которые можно было приобрести «необходимое». Что подразумевалось под последним — не уточнялось, но родители нам сразу объяснили — дефицит! Причём настоящий: брендовая американская одежда, итальянская обувь, японская электроника (тут я натурально подпрыгнул на стуле, неужели я смогу приобрести ноутбук?!), спортивный инвентарь лучших мировых брендов, по-настоящему редкие книги (тут стойку сделал Саша, он давно мечтал о каких-то редких справочниках, достать которые в Челябинске было нереально даже в центральной городской библиотеке). Из необходимого в списке были: костюм с галстуком; бельё, на первое время; купальные и мыльно-рыльные принадлежности и зимняя куртка (на случай досрочного прекращения путёвки). Отдельно указывался запрет на украшения из драгоценных металлов (бижутерия разрешалась).       — Надо срочно заказать новый костюм, Толя, собирайся, — засуетилась мать Саши.       — Нет! — резко возразил я. — У нас нормальные костюмы, только что сшили к экзаменам. Я вообще сомневаюсь, что мы их там хоть пару раз наденем. Уж лучше джинсы новые и трусов нормальных. Иностранцы всё равно одеты будут лучше нас, но сомневаюсь, что они оценят семейники.       Мать Саши, искренне любящая сына, бросила на меня изумлённый взгляд. Она была весьма властной женщиной, работавшей на начальственной должности в… мэрии. (я до сих пор путался в местных рай-, гор-, обл-, ис- и прочих …комах, про должности и говорить нечего). И очень умной, как оказалось. На следующий день, когда нам приобрели отличные джинсовые костюмы, она отозвала меня на кухню и устроила натуральный допрос, хотя и мягкий. Мне пришлось изрядно потрудиться, отвечая на её хитрые вопросы.       — Красиво говоришь. Прямо дипломат, — хмыкнула она, наконец. — Но я всё равно не понимаю, с чего вы двое получили такие путёвки, даже не подавая заявки.       — Может, потому, что мы умные, — ответил я.       — В городе полно учеников не глупее вас, и с идеальными оценками. В отличие от вас.       — Ну, значит, так выпала лотерея.       — Двое парней из одной школы, одного класса и с неидеальными оценками? Ты сам в это веришь?       — Ой, да ладно вам, Светлана Игоревна, какая разница почему, — вступила моя мама, молчавшая всё это время. — Главное, что получили. Может, Денис хоть там девушку себе найдёт.       — Ты себе даже не представляешь, насколько это важно. Эти путёвки именные, пришли напрямую, в обход руководства города и области. Я глазам не поверила, увидев их… — тут женщина вдруг запнулась и подняла на меня глаза. — Девушку?… Ты альмо, что ли?       Я замер, изо всех сил надеясь, что моё лицо выражает удивление. Не прошло. Женщина как будто впервые увидела меня, оглядев.       — Ты омега! — заключила она и встрепенулась. — А Саша? — она смотрела мне прямо в глаза.       — Он просто умный, — прошептал я пересохшими губами, не смотря на маму. Я искренне любил эту женщину и очень боялся её реакции на мой статус. И мама не подвела, сразу подошла и просто обняла меня, успокаивая. Я только в этот момент понял, как сильно переживал: меня буквально сотрясало в объятиях мамы от нервного напряжения.       — Ну и ладно. Загадка раскрыта, и теперь я буду знать куда посылать всех излишне любопытных. Пусть только попробуют вякнуть что-то, — раздалось на кухне удовлетворённо. Мать Саши расслабленно откинулась на стуле и наблюдала за нами. — Повезло сыну. Ты, кстати, можешь ему рассказать. Он очень ценит вашу дружбу и примет тебя любым.       — А вот мужьям, по-моему, говорить не стоит, — тихо произнесла моя мама, почувствовав, что меня уже не бьёт нервная дрожь. Вот уж не думал, что моё признание окажется вот таким внезапным.       — Согласна. И кстати дорогая, не верь слухам. Внуки у тебя будут, самые что ни на есть родные. И много. Разве что подождать придётся, — мама у Саши была, похоже, не менее потрясающая, чем у меня. Одним предложением и озадачила и успокоила. Больше до самого отлёта никаких особых разговоров не было, до самого отлёта всё было, как всегда, за исключением общего волнения перед полётом.

***

      Перелёт у нас был сложный и долгий — не прямой, а через Москву, да ещё и с восьмичасовым ожиданием в Шереметьево. Очень утомительно. Вылетали мы утром, через три часа оказывались в Москве, где сидели в зале ожидания до вечера и ночью перелетали в Крым с таким расчётом, чтобы к полудню оказаться в Артеке. В общем, волнений хватало и нам с Сашей и нашим родителям. Саму посадку в самолёт мы с Сашкой восприняли как благословение: родители волновались намного больше нас, и бесконечные прощания со слезами стали реально подбешивать. Я даже не запомнил самолёт, на котором мы летели. Свалился на сиденье и постарался поспать впрок — мало ли что там дальше будет. В Шереметьево же нам сразу стало не до того. Встречающий перехватил нас прямо в самолёте и лично отвёл в отдельный зал ожидания, в котором уже находились другие направляющиеся в Артек, были даже иностранцы. Практика английского у нас началась сразу же, а у меня ещё и испанского с португальским, которые я изучал самостоятельно, просто потому что получалось. Помогать, подсказывать или просто переводить надписи приходилось часто: не все могли сразу разобраться, где что находиться в специальном зале ожидания аэропорта, да и английским владели тоже не все. А ведь нам в распоряжение отдали зал «бизнес-класса». В нашем распоряжении кроме очень удобных мягких кресел и диванов, были: отличный туалет, душевые кабины, торговые автоматы с самой разнообразной начинкой, столики для перекуса, книжные полки с книгами и журналами, и даже капсулы для сна. Изучив журналы, лежавшие на столиках, с удивлением узнал, что в Москву мы летели на Ту-204, который своими размерами соответствовал Суперджету из моей памяти, а в Крым же мы должны были лететь на Ил-96 с кучей цифр и букв, обозначавших модификацию. Если верить написанному в журнале, этот советский гигант был весьма успешен в этой реальности, разошёлся по миру восемью сотнями экземпляров и продолжал выпускаться, успешно конкурируя с «Боингом». А вот упоминаний европейского «Эйрбаса» я не нашёл — наверное, плохо смотрел.       Зато стала понятна столь странная система доставки. Наш Ил-96 вмещал более четырёхсот пассажиров. И все они направлялись в Артек. Так что собирали со всех рейсов со всего мира и только после отправляли самолёт в Крым. Спецрейс. И спец набор. К моменту посадки в самолёт я обнаружил троих «невинных» омег, явно наших, советских, и, судя по всему, не понимающих, что вообще происходит. Что не мешало парням чисто инстинктивно постреливать глазами в сторону альф. Четверых, судя по всему, омег-выпускников, оканчивающих в Артеке школу. Парни были едва ли старше «невинных», но вели себя совсем иначе. Спокойно, уверенно, они перемещались по залу и общались со всеми, помогая, поддерживая, разрешая возникающие споры, особое внимание уделяя «невинным» омегам и альфам. Среди последних тоже хватало парней, впервые увидевших омег. Таких жёстко держали в рамках свои же старшие товарищи, и, глядя на них я понял, что жёсткое поведение Макса в Дербенте было вполне обыденным для альф. А ещё «выпускники» уже явно были не одни: у троих уже был альфа, а у четвёртого так и вовсе двое. И это отнюдь не мешало им посещать душевые пару раз каждому, с разными альфами, естественно. Макс не единожды говорил, что омеги ебливы, но я как-то не ожидал, что настолько. Притом что сам с удовольствием сделал бы то же самое как минимум с тремя из присутствующей полсотни альф. Парни были со всего мира: славяне, европейцы, азиаты, арабы, африканцы, латиноамериканцы. Большинство уже явно знали, что к чему, и открыто рассматривали омег; «невинные» от такого внимания чувствовали себя явно не в своей тарелке. Кроме меня. Я с не меньшим интересом рассматривал альф, стараясь по ощущениям понять, кто какой. Зал был не большой, как для четырёхсот человек, но и не маленький — места хватало всем. Даже подходя поговорить к альфам, я не опасался, что меня начнут лапать. Да и сам руки не распускал — зачем распалять и своё и чужое желание.       Как оказалось, такое внимание одних крепких парней к другим, более изящным, заметили и другие.       — Чего эти козлы на тебя так пялились, будто ты девка какая! — зло произнёс мой друг, когда мы уже выруливали на взлёт. Я вздрогнул и решился.       — Потому что так и есть, — произнёс я в ответ и замер. Саша уставился на меня в недоумении. — Саш. Я омега, а они альфы, — признался я наконец, не боясь быть услышанным посторонними. Двигатели на взлёте ревели по полной.       Мой друг замер в шоке, смотря на меня.       — Если хочешь, я пересяду.       — Нет, ты чего? Я… не надо, пожалуйста, прости меня, — тут же вскинулся Саша.       — Хорошо, сижу, не дёргаюсь. А за что прощать? — спокойно ответил я, с интересом смотря на друга.       — Ну-у… ты просто… это. А ты точно? — залепетал Санёк.       — Точно, — уверенно кивнул я. — сто процентов. Даже двести. Из ста.       — И ты…       — И я! А ты?       — Не-е, ты же это. А ты…       — Блин, Саша, скажи нормально, обещаю не буду обижаться, — не выдержал я. Друг зажмурился и глубоко вдохнул, задержал дыхание на минуту и, выдохнув, наконец произнёс.       — Ты уже делал это? — отчаянно при этом краснея, спросил он.       — Если ты про секс, то да, — спокойно ответил я, ухохатываясь про себя над смущением моего обычно уверенного в себе приятеля.       — Но если ты... то...       — Да, Саша. Если я омега, то, занимаясь сексом альфа засовывает свой большой член мне в зад. И мне от этого просто охренеть как приятно, — ответил я и наблюдал как лицо моего друга вспыхнуло ещё большим смущением. И интересом.       — А кто твой альфа?       — У меня нет альфы.       — А-а-а, а как же тогда ты…?       — Я что?       — Понял что ты омега? — выкрутился друг.       — Когда… ладно, не стоит, — я решил не делиться подробностями про кулак в попе. — Просто поверь. Я точно омега.       — Но как же ты тогда… У тебя уже был… секс? — запнувшись, мой друг наконец выдавил из себя это вдруг ставшее таким сложным слово.       — Да, Саша. Был. В лагере, где мы с тобой были в июле. Там, в соседнем лагере спортсменов, было трое альф. Именно к ним я и исчезал регулярно. Они мне, собственно, всё и объяснили.       — И они тебя… — снова запнулся мой друг.       — Пока не произнесёшь точно, не отвечу, — поставил я условие.       — У тебя был с ними секс? — выкрутился друг.       — Да! — я взглядом мудрого учителя взглянул на друга и продолжил. — Саша, привыкай спокойно говорить «секс», «трахаться», «ебаться» и все производные от них. Раньше у тебя не было проблем с произношением этих слов.       — Раньше они не касались тебя так напрямую. Я как-то не представляю, чтобы кто-то тебя… в попу…       — Вот и не представляй. Просто поверь. Представляй лучше себя с красивой девчонкой, которую ты наверняка найдёшь в Артеке.       — Ага. А тебя… в попу… было? — никак не успокаивался друг.       — Да Саша, меня трахали в зад, не единожды. И мне очень понравилось.       — А это не больно?       — Для омеги — нет. А вот для остальных — точно, да.       — А правда, что омеги очень… любят секс? — продолжил расспросы Саша, явно переварив уже первый шок.       — За других не скажу. До сегодняшнего дня я других омег не видел.       — А ты сам?       — Обожаю. Я бы с радостью согласился чтобы какой-нибудь альфа натянул меня на свой член, и минимум полчаса бы основательно трахал. А потом второй, а может и третий.       — Ты так спокойно об этом говоришь.       — Я спокойно отношусь к тому, что такова моя природа. Не знаю, что чувствуют альфы, но я получаю от члена внутри такое нереальное удовольствие, что и словами не описать. Это невероятно. Внутри прямо зудит всё от желания, — ответил я, забывшись.       — Если тебе так плохо, почему ты терпишь? — явно обеспокоился обо мне друг. Я дал себе мысленный подзатыльник.       — Потому что я разумный человек. И контролирую свои желания. Как и альфы в салоне. Это одно самых жёстких правил для альмо. Мы не должны привлекать внимание, — тут я обернулся к Саше и пояснил. — Я признался тебе, чтобы ты не удивлялся, почему меня поселят в другом, сильно отдельном корпусе. Не знаю, будут ли тебя пускать к нам, скорее всего нет, но ты вполне можешь увидеть меня в компании альфы и не должен удивляться.       — Теперь понятно, почему мать мне перед вылетом несколько часов мозги промывала по поводу альмо, — заявил Саша.       — Твоя мама очень проницательная женщина. Она с нескольких моих ответов догадалась, кто я, и почему нам дали эти путёвки. Она же посоветовала признаться тебе, сказав, что ты примешь меня любым, — ответил я.       — Вот блин! А… так это из-за тебя мне тоже путёвку такую дали, — протянул он.       — Не думаю, что только из-за меня, — резко оборвал его я, не давая придумать чего лишнего. — Поверь, ты не глупее меня, в химии так вообще гений. Ты честно заслужил эту путевку. Я же… просто помог тебе её получить на руки.       — Спасибо, друг. Надеюсь, ты найдёшь в лагере своего альфу, — улыбнулся Саша, явно придя в себя.       — Я тоже. Хотя, скорее всего их будет несколько, — вздохнул я. — В Союзе соотношение — один омега на трёх альф. В других странах, кроме Китая, разница ещё больше. Если с сексом всё понятно, то вот в жизни… Если честно, я совершенно не представляю себе, как оно… может складываться в семью. Просто понятия не имею. А ведь там ещё и дети как-то должны появиться. Об этом мне даже твоя мама говорила.       — Уверен, ты справишься. Находят же выход остальные, — ободряюще улыбнулся Саша, и я не мог не улыбнуться в ответ.       — Есть такое!       — Тебе уже кто-то понравился из тех, кто здесь с нами сидит? Кого ты хотел бы первым? — мой друг явно пришёл в себя, если стал задавать такие вопросы.       — Того, кто не просто трахнет, а выебет по полной, — ответил я, не задумываясь.       — Между «трахнет» и «выебет» есть разница? — удивился Саша.       — Да. Трахнуть могу и я, а вот выебать — только меня, — недоумённый и очень заинтересованный взгляд стал мне немым ответом.       — Э-э. Мда. Попробую объяснять. Первое: я могу зачинать женщине детей точно таким же способом, как и ты, и все остальные мужчины. Второе: для меня разница между «трахнуть» и «выебать» заключается в контроле над процессом. Если я могу вмешиваться или сам веду, то это трах; если полностью подчиняюсь — то полноценный ёб. Хотя там всё сложнее.       — У тебя было и такое?       — Представь себе, да. У меня хоть секса и не много пока было, но вот вариантов хватало. Один был вот чисто средним во всём, второй совсем неопытным — и там я вёл, было прикольно, а вот третий подчинял одним взглядом, без малейшей грубости или принуждения.       — Неужели тебе совсем не важна внешность?       — Для секса — нет. А вот для отношений предпочёл бы кого-то из славян или европейцев.       — А в остальном, что тебе нравится?       — В каком смысле? — не понял я вопроса.       — Ну, типа: длинный или толстый. У того негра, по-моему, очень большой.       — У них у всех очень большие, — ухмыльнулся я и перевёл тему. — Зато у его соседки… — мне повезло, что рядом с альфой из Анголы сидела девушка с грудью размера этак четвёртого и внешностью настолько яркой, что даже я обратил на неё внимание. Переключить внимание моего друга удалось легко.

***

      Перелёт прошёл спокойно. Саша, понемногу переваривая свалившиеся на него новости, переключился на то, что нас ждёт в плане учёбы. Когда я просветил его о возможностях суперкомпьютера, он сначала просто не поверил, а потом долго пытал меня о том, что ещё можно сделать с помощью этой машины и почему, если есть такие системы, у нас до сих пор нет настоящих разумных роботов. Впервые понял, что значит пытаться объяснить пользу электричества пещерному человеку. Ладно, не пещерному, а средневековому — суть от этого не меняется. Он просто не понимал, зачем мне ноутбук, к примеру. А ведь в СССР были и персональные компьютеры, и интернет. В городской библиотеке распечатка доклада на лазерном принтере стоила копейку за страницу, а интернет для пионеров был вообще бесплатным. Причём это был настоящий интернет, почти без ограничений (я как-то не рискнул проверять, что будет, если я введу в запрос «гей-порно»). Сайты без рекламы, конечно, были непривычны, но всегда можно было зайти на иностранный сайт и оказаться в таком знакомом окружении. Я был настоящим завсегдатаем городской библиотеки, где стояли хорошие компьютеры, а интернет был на диво быстрым даже по стандартам моей прошлой жизни. Не знаю, как бы я учил испанский и португальский без доступа к оригинальной литературе и кино без перевода. И ведь не зря старался. В Артеке мне эти знания явно пригодятся.       Прилёт в Крым мне почти не запомнился. Всех пассажиров прямо с трапа посадили в автобусы и повезли в лагерь. И вот автобусы мы все сразу оценили. Я не запомнил марку, но действующий кондиционер при крымской августовской жаре был просто благословением. Да и сами автобусы, во всяком случае салоны, были не только удобны, но и, пожалуй, роскошны. Пресловутым «совком» здесь и не пахло. Всё было чистым, качественным и продуманно удобным. Да и сам Крым, наполненный туристами, ослеплял яркостью красок рекламных объявлений (после того как в 2000 году в СССР разрешили аналог «самозанятых», туристические районы стали пестреть множеством рекламных вывесок), невероятным количеством транспорта (если бы не сопровождение ГАИ, мы бы до ночи в местных пробках стояли, ПРОБКАХ!!!), каким-то запредельным качеством дорог (мы явно разгонялись под восемьдесят, и это почти не ощущалось), потрясающими видами и бесконечными указателями направлений к достопримечательностям. Не спали даже те, кто уже бывал здесь, что уж говорить про новичков. Я сам себе порадовался, что и сам успел поспать, и Сашу заставить подремать как во время перелёта в Москву, так и в зале ожидания Шереметьево, ну а во время перелёта в Крым спали вообще все, так что никто не падал от усталости и недосыпа.       Не знаю, как встречал Артек гостей в «той» реальности, но в этой нас привезли к зданию администрации и высадили. Внутри очень красивого и современного здания, где у каждого администратора был свой компьютер (так знакомо — и так непривычно), наши документы снова тщательно проверили. При этом я наконец увидел того самого альфу, что не ошибался, определяя на глаз омег. Внешне ничего особенного для альфы, но чутьё омеги прямо говорило — это взрослый, сильный и очень умный альфа. И вести себя с ним стоит соответственно. Как и с омегой, которого я заметил, только полностью рассмотрев альфу. Тот наблюдал за альфами и даже иногда слегка кивал, приветствуя того или иного молодого альфу, которому повезло приехать сюда во второй раз.       Как я и предполагал, омег, а нас оказалось аж восемь человек, сразу отделили и загрузив в микроавтобус (с кондиционером), полчаса неторопливо везли по территории лагеря в «наш» отдельный корпус. Два четырёхэтажных здания, внешне точно такие же, как и все остальные корпуса, выделялись только расположением. На возвышенности, в стороне от остальных, в окружении буйной зелени, почти скрывающей всю территорию. Вблизи же всё оказалось сложнее: между двумя основными корпусами было третье, двухэтажное здание, связанное крытыми переходами с основным. На первом этаже располагались администрация, кухня и большая уютная столовая, а на втором — небольшая, но первоклассная медицинская часть со всеми положенными лабораториями и кабинетами.       Именно сюда нас и привели в самую первую очередь. Двое врачей, омеги (судя по ощущениям, очень опытные), с помощью двух медсестёр-женщин (явно отлично знавших, что к чему), взяли шесть ампул крови на анализы; мазки всего, что только можно было; провели полный осмотр тела; меня так и внутри ощупали, попросив и расслабиться, и сжаться, одновременно мягко расспросив обо всём. И отправили в комнату. Как я потом узнал, второй был психологом и помогал омегам принять себя, порой на это требовалась пара дней. Но не в этот раз: нас было аж восемь, и в большой компании даже ортодоксально консервативные провинциалы легче принимали происходящее. Все анализы были готовы уже к вечеру: прилетели мы утром, а в лагерь прибыли к полудню. Мы все были здоровы и готовы к приключениям.       Первым из которых оказалось заселение. Не знаю, что там в других корпусах, но у нас были натуральные четыре звезды. Персональные комнаты на двенадцать квадратов с личным санузлом для каждого. Сплит-система с климат-контролем. Громадный встроенный шкаф-гардероб, в котором поместились бы, наверно, все вещи мои и родителей из квартиры. Угловой письменный стол с компьютером и плоским экраном 22 дюйма. Разумеется, отличный безлимитный интернет. Плазменный телевизор с диагональю в 40 дюймов. Даже маленький холодильник был, наполненный соками и минералкой. Ну и, конечно, кровать класса «траходром» — пятиместная, усиленная. Реально усиленная, на бетонном постаменте, я проверил.       Ощутил себя монахом. Это же как на ней нужно трахаться, чтобы так укреплять пришлось?       — Очень активно и самоотверженно, полностью отдаваясь в руки троих распалённых альф, — раздалось за спиной, и я понял, что начал говорить вслух от удивления. На пороге комнаты стоял тот самый омега, что встречал нас вместе с альфой.       — Э-э. Здравствуйте, — я смутился от его уверенного взгляда. — Проходите, пожалуйста.       — Спасибо за приглашение, — улыбнулся омега. — Меня зовут Валерий Александрович, я комендант корпуса, — представился он, и я почувствовал себя увереннее. — Ты Денис Чурин, и, я так понимаю, ты уже знаешь, кто ты?       — Я омега. Наверное. Результатов анализов мне не показывали.       — Альфам не нужны анализы, чтобы опознать омегу. Так что ты омега. Как и я. И секс с альфой у тебя уже был, как я понимаю. С кем, если не секрет? — вроде и вежливо спросили меня, но я чётко ощутил: лучше отвечать честно.       — В прошлом месяце. Это произошло в лагере под Дербентом. Нас привезли в пионерский, а в соседнем были спортсмены, среди них Максим…, Вячеслав… и Тахир…. Чистое совпадение.       — Ах, вот оно что! — облегчённо выдохнул мой гость. — Увидев тебя, мы уже подумали, что упустили какого-то альфу. Ты, кстати, как себя чувствуешь? Эти трое как себя вели?       — Чувствую себя отлично, ничего не болит, не болело, никаких болезненных ощущений не было ни разу. Вели себя парни отлично. Макс их в кулаке держал. Он же мне рассказал многое, — чётко ответил я.       — Отлично. По тебе, конечно, видно, что ты в порядке, но стоило убедиться лично. Вячеслав, кстати, скоро тоже будет здесь, так если он тебе нравится…       — Ни-ни-ни. Пусть его кто-нибудь другой воспитывает. Он пытался копировать Тахира, не понимая, что я прекрасно чувствую, как он скрывает за напускной наглостью свою неуверенность. Ему надо… найти себя, — резковато отозвался я.       — Хм. Посмотрим, — заметил мой гость и что-то отметил в своём планшете, и ушёл, оставив меня изучать моё персональное расписание на ближайшую неделю. До сентября особых занятий не было, кроме одного — «альмо». Видимо, там нас будут знакомить… с нами. Зато правил хватало: пища — только в столовой, да ещё и по расписанию. Уборка в комнате — собственными руками, причём за этим будут следить; никаких горничных здесь не было, и я понимал почему. Стирка — в прачечной в подвале центрального здания, по необходимости. С одеждой тоже была сложность: мы были обязаны носить положенную форму, внешне такую же, как и у остальных, — футболки да шорты. Очень короткие шорты, под которые не надевали бельё. Сделаны они были так хитро, что было совершенно незаметно со стороны, что и спереди, и сзади есть довольно широкие отверстия. Альфа мог без проблем, не снимая одежды, вытащить свой член, засунуть его в зад, а омега вытащить свой и не запачкать одежду при оргазме. Зимой были штаны аналогичного кроя. Вне помещений снимать штаны/шорты запрещалось. А вот запрета на секс не было вообще. Ещё целый ряд различных ограничений не вызвал у меня удивления — всё было логично и продумано.       Обед из-за всех формальностей и осмотров мы пропустили, перекусив в пустом помещении. А вот ужин уже был по расписанию. Сидели все свободные омеги за одним столом: и школьники (которых в этом году было аж восемь «невинных» плюс четверо «выпускников»), и «учителя», включая нашего коменданта (их было четверо), а гости (ещё семеро омег разного возраста, все с супругами-альфами) занимали семейные столики. Оказавшись в окружении почти сотни здоровых сильных парней, наблюдавших за каждым нашим шагом, я этому очень порадовался. Как и тому, что мы почти все были в одинаковой форме. В столовой хватало альф-иностранцев из явно обеспеченных семей, а то и вообще очень богатых. Одежда нас всех уравнивала.       Как и еда. Кормили нас великолепно. На мой советский взгляд. Был и выбор, и вкус, и количество. Я никогда не жаловался на аппетит, но некоторые альфы брали аж тройные от моей порции. И толстыми они не были. Как и омеги. Я даже не постеснялся спросить у старших и получил ответ, что ожирение среди альмо отсутствует в принципе. Из последующих разговоров узнал, что руководство очень довольно: из двадцати комнат этажа «свободных» омег заняты были двенадцать. Отличный результат. Альфий корпус был, естественно, занят полностью — восемьдесят альф.       — По десять альф на одного омегу? — тихо ужаснулся один из «школьников», но его услышали.       — Меньше, вообще-то. Ты нас не посчитал, — усмехнулся один из «гостей». Я тут же прикинул, что и «учителя» скорее всего в стороне не остаются, и тогда получается по пять альф на омегу. Вполне приемлемо. Хотя, глядя на толпу высоких мускулистых парней, внутри всё сжималось не только от предвкушения, но и от страха. Захоти альфы нас поиметь — мы ничего не сможем сделать.       — Расслабьтесь, мальчики. Альфа никогда сознательно не причинит вред омеге. Наоборот, в них инстинкт — защищать нас. Здесь, среди этой толпы, мы в гораздо большей безопасности, чем где бы то ни было, — произнёс Валерий Александрович, явно прочтя наши мысли по лицам.       Не могу сказать, что его слова успокоили меня, но его уверенность придала сил. Уже через полчаса после ужина мы все вышли на танцпол, причём «невинных» школьников буквально привели туда за руку.       — Поясняю для новичков, — тихо стал объяснять наставник. — В такой толпе выбирать кого-то одного бесполезно, тут «пробуют». И дают альфам сбросить напряжение. Выбираете любого альфу или просто выходите и танцуете. К вам тут же пристроится альфа. Сжимаете внутри его член как можно сильнее — так он быстрее кончит. Подойдёт следующий. И так, пока вам не надоест. Поверьте мне на слово, вы не первые сомневающиеся, но уже через час вы начнёте определять, что и кто вам больше нравится. Запоминайте таких.       — Э-э. Валерий Александрович. Я сжимать научился только на третий раз, — не мог не заметить я, прекрасно помня свою реакцию на первый секс.       — А остальным дали специальное успокоительное, так что они сейчас мыслят трезвее нас с тобой. Да и сжимают отлично, доктор не даст соврать, — ответил наставник, усмехнувшись на последней фразе. «Школьники» немного смутились, но явно расслабились.       Мы вышли на танцпол к остальным, причём альфы танцевали и сами по себе. Было достаточно темно, чтобы не смущаться, и достаточно светло, чтобы чётко видеть лицо партнёра. Хотя я особо не смотрел, сосредоточившись на чувствах и музыке. Ко мне сразу же прижалось крупное горячее тело, двигаясь почти в такт со мной. Первый же член, проникший в меня прямо сквозь шорты, заставил напрячься и сжаться, но альфа неплохо попадал в ритм танца. Второй и третий не запомнились, будучи копией первого. Четвёртым в меня въехал натуральный шланг, длинный да тонкий. Я оглянулся, не прекращая двигаться в ритме музыки: нанизав меня на член, сверкал улыбкой гость из Анголы. Я уже успел познакомиться с ним, так как Ангола была бывшей колонией Португалии, и он меня, естественно, заинтересовал как носитель языка. Но не как партнёр, тем более что он, видимо, уже успел сбросить с кем-то напряжение и не один раз, так как кончил совсем немного. (Только потом я узнал, что среди альф здесь были свои правила: на второй круг за сладким выходили только когда ВСЕ альфы проходили первый. Так что небольшой «сброс» был просто особенностью этого Коро, которому я очень понравился, и он очень рассчитывал на взаимность, но мне он не зашёл вообще никак.)       Следующие шестеро запомнились скорее неуклюжестью, хотя кончали очень прилично. А вот одиннадцатый… Шёл уже третий круг, народ расслабился, сбросив первое и даже второе напряжение. Танцы становились медленнее, движения не такими дёрганными. Альфы всё так же пристраивались к омегам, но уже не спеша, позволяя оценить себя и самим потрогать как следует омег. Именно в этот момент меня властно прижал к горячей груди очередной альфа. Довольно бесцеремонно пройдясь широкими ладонями по моему телу, он одной рукой сдвинул майку к верху и сжал мне сосок, а другой вытащил сквозь отверстие в шортах давно стоящий член, сжал и оставил на обозрении. Меня аж разряд пробил от такого.       Не прекращая неспешно двигаться под музыку, я завёл руки за спину и, ткнувшись в живот альфы, проник под его одежду. Под которой, с трудом удерживаемый бельём, не особо-то и скрывался на диво мощный член с натуральной залупой (а как ещё назвать головку размером с мой кулак) и огромные волосатые яйца. В тот момент, когда я «освободил» достоинство альфы от «плена» одежды, мои руки перехватили и прижали широкими ладонями к моим бёдрам. Резкий вход на всю длину пробил меня очередным разрядом, а после меня неторопливо, но глубоко трахнули, кончив так, что я излился следом и просто отключился от полноты ощущений. Так и не узнав, кто же был моим партнёром.

***

      На следующее утро проснулся я в своей комнате, в кровати, раздетым и укрытым покрывалом. Побудку нам явно не объявляли, так как часы показывали половину девятого. Будучи жаворонком, я обычно просыпался в семь без всякого будильника, и для меня такое время было очень поздним. С другой стороны, после вчерашнего дня…              Я откинулся на кровати, потягиваясь и наслаждаясь отличным самочувствием. Интересно, кто был этот неизвестный альфа. Я как-то совсем забыл оглянуться и рассмотреть его. Надеюсь, его кто-нибудь запомнил. Неторопливо встав, я сделал свою обычную разминку и принял душ. Одежду взял чистую — после вчерашнего «пиршества» остались следы. И направился в столовую, надеясь перехватить чего-нибудь до обеда.       Перехватывать и просить не пришлось: я даже поздороваться не успел, как мне показали в угол, где стоял столик и холодильник, в котором были масло, сыр, колбаса, все виды молочки — в общем, всё что нужно для завтрака. На столике уже лежал нарезанный белый хлеб и стоял вполне обычный электрочайник, рядом с которым в банках стояли чай, кофе, сахар. Большего для перекуса и желать было нельзя.       Пока готовил себе пару бутербродов с сыром, появилась пара «гостей». От них узнал, что был пятым, отключившимся. Хоть у меня и был раньше секс, но к подобной «нагрузке» я не был готов. Тем более что моим последним партнёром был Салех аль………, весьма сильный двадцативосьмилетний альфа, секс с которым далеко не каждому подходит.       — Вот, блин! — не сдержался я. — Столько альф вокруг было, а меня торкнуло на араба.       — Хм. Ты не любишь арабов? — тут же поинтересовались у меня, прекратив есть.       — Скорее, я опасаюсь экзотики. Секс — одно, а жизнь — другое. Я не хочу никуда уезжать, тем более туда.       — А-а-а. Понятно, — выдохнули мои собеседники. — Успокойся и не торопись. То, что тебе понравился один раз, да ещё на «пробнике», ничего не значит. Погуляйте, пообщайтесь, узнайте друг друга поближе, нормально потрахайтесь без свидетелей и ограничений, и тогда только что-то прояснится.       — Насчёт потрахаться будь осторожней. Салех жёсткий и очень ебливый альфа. Вчера он сильно сдерживался, — добавил его сосед.       — Спасибо, — поблагодарил я своих собеседников и, закончив завтрак, направился в комнату отдыхать до обеда. Ещё вчера в сети я обнаружил очень неожиданную вещь — расширенную версию всеобщей истории. Расширенную в сторону альмо.       Если бы не куратор, зашедший за мной перед началом обеда, я бы его пропустил — настолько зачитался. С удивлением узнал, что альмо играли важную роль уже в древнейших племенах. Альмо тогда было больше в пересчёте на население. Альфы, естественно, были сильнее остальных, пробивались на вершину власти и часто дрались за первенство. Появление омеги становилось даром богов, ведь омега объединял нескольких альф, заставляя их работать сообща; прекращались схватки за лидерство, и племя стремительно усиливалось, быстро поглощая соседей.       На обеде уже были все. Некоторые «школьники» смущались, боясь поднять глаза; остальные, наоборот, вовсю обсуждали альф и активно разглядывали их, делились своими впечатлениями и ощущениями, спрашивали непонятное. Я же изредка явственно ощущал вполне определённый взгляд и совершенно не понимал, что мне делать. С одной стороны, мне очевидно понравилось и хотелось полноценного продолжения в полном объёме. С другой стороны, я опасался этого Салеха. Мало ли что, эти мусульмане непредсказуемые. Выйти на прогулку после обеда пришлось себя заставлять. Сердце перед выходом колотилось как бешеное, я совершенно не знал, чего ожидать.       — Здравствуй, Дэнис, — раздалось вблизи на очень хорошем русском с небольшим акцентом, когда я любовался на море. Я обернулся и наконец увидел его вблизи при нормальном освещении. Даже удивился, как я вчера не заметил такого красавца. Мало того что фигура вот просто шикарная: длинные сильные ноги, тонкая талия, глубокая грудь и очень мощные руки с большими ладонями. Так ещё и лицо, в отличие от грубоватого Тахира, — утончённо-аристократическое. Длинные ресницы, карие глаза, тонкий нос, густые чёрные волосы, закреплённые незаметным ободом. И одежда взрослого (это школьникам-пионерам полагались шорты) в виде белоснежной рубашки и светлых штанов из даже на вид очень дорогой и качественной ткани, только подчёркивала его облик.       — Э. Здравствуй… Салех… — я совершенно потерял всю свою уверенность, увидев его так близко. — Могу я так к тебе обращаться, или…       — Конечно. Это ведь моё имя, — он улыбнулся, сверкнув белоснежной улыбкой идеальных зубов, и увлёк меня в необременительную беседу. За час прогулки мы нашли немало точек соприкосновения интересов; он оказался очень интересным собеседником, и понемногу напряжение стало отпускать меня. Хотя осторожность никуда не делась: Салех был очень сильным альфой во всех смыслах. Я чётко чувствовал это, и не могу сказать, что меня это успокаивало. Хотя его сдержанность существенно снизила моё напряжение. Разговаривать с ним было действительно интересно. В итоге день, начавшийся довольно напряжённо, закончился тихо и спокойно. Не было даже привычной дискотеки. Только на следующий день, когда начались занятия «альмо», мы узнали почему так.       Недаром я всё время слышал, что омеги очень ебливы, именно ебливы, а не похотливы. Мы любили секс и могли трахаться часами — от двух до шести часов в день. При средней норме в три часа. Но возможность не равна желанию. Это в начале мы готовы сесть на любой член. При регулярном сексе омеги быстро становились довольно избирательными в выборе партнёров. Было сложно поверить в слова нашего учителя, говорившего, что уже через год мы буквально на взгляд будем определять потенциально подходящего именно нам альфу. И физические данные на наш выбор влиять будут очень слабо. При этом альф всегда было несколько. Потому что очень мало какой альфа, даже истинный, мог выдержать двухчасовой секс-марафон. Нормой для них были полчаса.       — Хотя, конечно, есть исключения и в этом вопросе. Есть альфы, способные трахаться до двух часов. Но таких мало, — отметил учитель. — И одного альфы омеге всегда мало.       — А если у альфы ну очень большой член и толстый? — спросил кто-то, очевидный вопрос. — И он вот просто всё внутри заполняет и растягивает?       — Это не имеет значения. Смотрите не на размер, а на своё чувство удовлетворения от альфы, — отозвался учитель. — Мы ведь насыщаемся не их членом, а теми гормонами, что они сливают в нас.       — Тогда зачем им такие размеры?       — Чтобы нам был приятен сам процесс.       Главным для нас была сперма, точнее те самые гормоны альф в ней. Именно эти гормоны были главной связующей нитью между альфой и омегой. Организм альфы вырабатывал бездну гормонов, которые перекашивали их развитие в сторону физической составляющей. Наполняя омегу спермой, они сбрасывали излишки этих гормонов, очищая свой организм и наполняя наш. Нам эти гормоны не вредили, а помогали (это я уже знал по себе). Вот только альфы всё же не роботы: получив три-четыре оргазма в первый день, их организмы, до того долго не имевшие секса с омегой, получили стресс. Необходимость адаптироваться к резко и сильно изменившимся условиям.       — Конечно, адаптируются они быстро. На то они и альфы. Но с перерывом в один день это произойдёт быстрее и спокойнее. Да и омегам такая пауза в первые дни тоже только на пользу, — учитель оглядел нас, внимательно слушающих его, и продолжил.       — Так же сразу отмечу, что в Союзе средним размером полового члена для альфы считается двадцать четыре сантиметра длины и шесть сантиметров толщины. Хотя это очень условные значения, так что повторю: проверяйте всех, не смотрите на размер.       — Да у некоторых такие, что не влезут в нас, — с чувством воскликнул один из «школьников», самый мелкий из нас. Учитель усмехнулся.       — За тридцать лет работы в Артеке я не то что не встречал, даже не слышал о том, чтобы омега не смог бы принять альфу. Или хотя бы испытал боль от проникновения. Вот если двух сразу принимать, тогда да, бывало, что омеги даже рвали себе зад.       — А какой самый большой размер может быть? — спросил я.       — В Артеке мы фиксировали длину в сорок три сантиметра. Самый толстый — около двадцати сантиметров, — мы все ахнули.       — А сколько раз за день может кончить альфа? — снова подал голос я.       — Хороший вопрос. Средний альфа за полчаса легко кончит раза четыре. Редко пять. Вы это сами ощущали в первый день. Поначалу альфы быстрые, резкие, а уже на третьем круге — неторопливые и вальяжные. Учитывайте, что после трёх-четырёх быстрых оргазмов подряд альфам нужен отдых от секса минимум часов в пять. Это омега может принять до двадцати альф за день и получить оргазм с каждым, прежде чем отключиться от усталости. Не забывайте, что альфы не машины, не роботы. Они очень сильные и выносливые, но они тоже устают. Особенно в сексе. Гораздо быстрее омег.       — Постойте. Но вы же сами говорили, что есть альфы, что и два часа трахаться могут.       — Есть. Я знаю одного, который за два часа с омегой двенадцать оргазмов получает. Но таких мало. Некоторые альфы могут оттягивать оргазм, получая от движения члена в омеге не меньше удовольствия, чем сам омега, — заключил учитель, оглядев задумчивых нас, и закончил занятие.       Мы оказались до самого вечера предоставлены сами себе. Прошлись по территории, спустившись к морю, восхитились продуманностью всего вокруг: для корпуса альмо была выделена отдельная бухта, практически не просматриваемая с моря, так что мы могли вести себя на отличном песчаном пляже так, как нам было удобно. Причём наша безопасность обеспечивалась не только отдалённостью от остальных корпусов, но и полноценной охраной, состоящей из альф. Причём не каких-то там отдельных, а прямо тех, кто жил рядом с нами. Из восьми десятков парней легко формировали десять пар патрульных, круглосуточно обеспечивавших покой остальных. Плюс продвинутая система охраны с датчиками, камерами и всем подобным. И даже так всегда находились желающие пролезть на территорию альмо. Так что раздеваться догола за пределами корпусов было нельзя; ну так для секса нам это помехой не было, а вот рассмотреть все достоинства альф на пляже можно было во всех подробностях, как и обсудить их, чем мы и занялись, не забывая купаться и загорать. На нашем пляже было весело и без секса: тут и ныряние, и пляжный волейбол, фрисби и даже песчаные замки. Одна только возможность не скрываться, свободно рассматривая и даже обсуждая окружающих, чего стоила. Я наконец связался с Сашей, узнал, как у него дела. Он был в восторге, хотя их разместили намного скромнее, чем нас. Никаких отдельных комнат там и близко не было. На его хитрые вопросы ответил, что он слишком торопится.       А вечером мы вновь пришли танцевать и «пробовать». Несмотря ни на что, я очень надеялся найти себе кого-нибудь подходящего из своих. В этот раз всё было ещё откровеннее. Или это я в первый раз слишком много с закрытыми глазами провёл, но уже через полчаса на танцполе все были топлес, ласки очень откровенными, но члены никто не вынимал на обозрение. Неписаный мужской кодекс: мало ли у кого какой размер, и если у тебя большой, это вовсе не значит, что он понравится омеге — вот посмеются тогда над глупым гордецом остальные альфы. Не сразу я сообразил, что танцпол неформально разделился на три части. В самой освещённой, возле входа/выхода, просто танцевали — это была «танцзона»; в средней, более тёмной, те, кто поскромнее или уже сытые, «пробовали» — «пробзона»; в третьей, самой тёмной, практически открыто трахались, заглушая стоны и рыки наслаждения громкой музыкой, — «трахзона». Между зонами постоянно шло движение: кто-то приходил, кто-то уходил.       Я в третью пока не совался, хотя наблюдал за происходящим с интересом. Там властвовали наши «гости» и «выпускники», хотя обнаружился и один из «школьников». И судя по его виду, он был в восторге от того, как его драли в рот и в зад, синхронно втрахиваясь. А вот я — нет, мне не повезло: никакого отклика на двенадцать членов внутри. Ну хотя бы натанцевался, да и впереди было ещё более полусотни неохваченных альф. Ложась спать, я не сдержал смеха: наш танцпол для обычных людей, наверное, выглядел очень странным, если не сказать больше. Куча здоровых высоких накачанных парней, редкие худощавые и пониже ростом — и полное отсутствие девушек.

***

      Я возобновил тренировки, хотя теперь занимался не ради результатов. После массивной накачки спермой альф результаты у меня были рекордными в мировом масштабе. Особенно в марафоне. Именно поэтому альмо не допускаются до профессионального спорта, хотя мы и не стремимся туда. Иногда разве что выступаем судьями да арбитрами.       Занятия «альмо» продолжились и вызывали среди омег настоящий ажиотаж; порой мы задерживались на час после конца урока, забрасывая вопросами нашего учителя. Всё это позволило разобраться в себе и понять многие вещи. Я не уставал изумляться тому, как хитро и просто порой природа решала возникавшие проблемы. То, что омеги как истинные пионеры «Всегда Готовы» принять внутрь крупный член, объяснялось изменённым режимом обмена веществ. Внутри всё было как у всех, с первого взгляда. Определить, что прямая кишка немного толще из-за удесятерённого количества мышечных и нервных волокон, на ощупь было почти невозможно. Как и наличие смазки, обеспечивавшей чистоту, и доброго десятка внутренних сфинктеров, которыми сжимали и удерживали внутри то, что нам было нужно.       В целом замаскированы мы были хорошо: даже волосяной покров на лице появлялся со временем, хотя и небольшой. На теле волос не было ни у омег, ни у альф, кроме стратегических мест вроде подмышек и паха, и то без диких зарослей; расти волосы начинали к двадцати, но довольно неспешно. Волосатые яйца Салеха явно подсказывали, что ему под тридцать. Всё это позволяло нам не выделяться внешне среди людей. И много раз спасало нас в истории, когда очередные фанатики решали очистить мир/народ/страну от всего «неправильного». Касались такие чистки, как правило, именно омег; альф не трогали — настоящие образцовые мужики. Вот только альфы ВСЕГДА защищали омег на одних инстинктах. Даже будучи запертыми во время казни омеги, освободившись, альфы кроваво мстили всем обидчикам. Да и мать-природа в стороне не оставалась, жёстко наказывая народы, обидевшие её любимцев.       Отличным примером были арабы: создали огромный халифат, развили великолепную культуру, искусство, подняли науки — и… решили, что омеги не мужчины и всё, что им можно, — это сидеть дома и ублажать альфу. Одного. Последствия не заставили себя ждать. Халифат распался, арабов вышвырнули из Иберии и Персии, наука и искусство пришли в полный упадок. Где и прибывают по сей день. С тех пор среди арабов даже альфы редкость, а омег вроде как вообще нету.       Испания. До столетия «Святой Инквизиции» это была великая империя, владевшая континентами; после — и по сей день — серая посредственность, ничего не значащая и никого не интересующая. Европа вообще была показательна: во время Второй Мировой нацисты здесь не только евреев, но и альмо уничтожали. Особенно омег, которые, по их мнению, «загрязняли» альф, которые до встречи с нами очень даже интересовались женщинами. (То, что женщинам перегрузка гормонами альфы сильно не на пользу здоровью, их не волновало, хотя они об этом знали.) Собственными руками уничтожили большую часть учёных, конструкторов, инженеров, специалистов в самых разных областях. Во всех завоёванных и подчинённых землях. Рассчитывали после победы с помощью оставшихся немногочисленных альф создать новую чистую сверхрасу.       А создали показательную экономическую и социальную катастрофу. Без омег после войны здесь им даже «План Маршалла» не помог. В Германии автомобили кое-как делают «Мерседес» да «Опель», да и качество там как у АвтоВАЗа. (Меня убило, когда я прочёл, как журналисты в США!!!! сравнивали «Волгу» ГАЗ-32, выпущенную в 2000 году, с «Мерседесом» выпуска 2001 года, и «Волга» не уступала!) Все остальные производители не дожили до пятидесятых. В остальной капиталистической Европе было ещё хуже. Очень показательным было то, что здесь немцы при любой возможности старались из ФРГ перебраться в ГДР, где уровень жизни не сильно отличался, но был порядок и не было мигрантов из Африки и Ближнего Востока.       Не знаю, чем руководствовались европейские политики в моей прошлой жизни, но здесь, обнаружив проблему, они решили «разбавить» кровь, пригласив мигрантов, чтобы те, оказавшись в хороших условиях, нарожали им омег. В истории были примеры подобного, но не в этот раз. Мигранты нарожали альф, которые без контроля омег сколачивали банды и творили полный беспредел. Из-за этого все умные беты, вроде того же Санька, которые могли бы помочь своим странам, стремились уехать из Европы, только усиливая кризис. Неудивительно, что я не встречал упоминания «Эйрбаса» — его попросту не существовало.

***

      Салех куда-то пропал, и я не рискнул спрашивать, куда — слишком много и слишком разные чувства будил он во мне. Секс с ним был улётным, жёстким и демонстративным; он спокойно держал меня на своём члене по два часа. Меня дико заводило ощущение этой подавляющей силы и подчинения. И пугало. А вот Слава, наоборот, появился; на очередных танцах очень неплохо себя показал, всё такой же наглый, но теперь он был намного увереннее в себе и спокойнее. Играл со мной, позволял вести, но периодически уверенно, но не грубо перехватывал контроль, показывая, кто здесь альфа. Именно с ним я зашёл в трахзону и получил массу удовольствия. Впечатлил Вэймин, редкий у нас китаец, ростом с меня, анатомически идеальной мускулатурой, средним членом и ебливостью отбойного молотка. Трахал так, что омеги всхлипами давились и просили ещё. Он мне понравился, но я про себя всё же потом матерился: «Да что же меня так на экзотику-то тянет?». Пока думал, он полностью сошёлся с одним из наших «школьников». Задумался над тем, чтобы пригласить к себе в комнату кого-нибудь.       Хорошо наставники нас просвещали и чётко говорили не спешить: истинность — это не только секс. Это совпадение характеров; это когда альфа и омега понимают друг друга без слов и в постели, и в жизни. Именно для этого у нас был психолог, а на третьем и четвёртом этажах корпуса омег были апартаменты для совместного проживания альфы и омеги. По словам наставников, пяти дней совместной жизни хватало, чтобы понять, есть совпадение или нет. В Артек часто приезжали уже сложившиеся пары и трио альмо, омеги в которых искали очередного истинного, и где было всё необходимое для проверки совместимости.       — Если для альфы средний уровень — полчаса, а для омеги — три часа, то получается, нужно шесть альф для нормального секса? — спросил кто-то из «школьников».       — Условно — да. Но в реальности выносливость у всех разная, так что четверо альф на одного омегу в Союзе считается условной нормой. Хотя тут всё очень индивидуально, — ответил учитель.       — Четверо альф — это в среднем два часа секса, когда мы интересно работать успеваем с таким режимом? — спросил уже я.       — А мы меньше спим, — улыбнулся учитель. — Вы ещё не заметили? При регулярном сексе мы спим не восемь стандартных часов, а пять-шесть, полностью высыпаясь. Так что времени на всё хватает.       — Понятно, почему здесь столько иностранцев, — засмеялись мы. — В Союзе не хватает альф!       О законах нас уже просветили. Приезжать в Артек могли только граждане тех стран, кто подписал сразу несколько межгосударственных соглашений. Очень жёстких. СССР вообще пошёл на немыслимое: открыл доступ к своим омегам, хотя, как правило, все делали наоборот. Если происходило совпадение с высокопоставленным альфой-иностранцем, омеги жили на две страны — полгода там, полгода в Союзе — и оставались гражданами СССР без исключений. Не знаю как другие, а меня это порадовало. Особенно когда в сентябре вернулся Салех.       У нас уже вовсю шли занятия. Так как спали мы действительно меньше и ложились все в одиннадцать вечера, вставали в пять утра, а уже в шесть у нас начинались внутренние «альмо»-занятия; к восьми мы перебирались в общие корпуса, и до часу дня там шли интенсивные занятия в классах, где были и обычные школьники, в том числе на английском. Альфы занимались отдельно, особенно впервые приехавшие: они вначале с трудом тянули обычную школьную программу, налегая на спорт, постепенно разгоняясь благодаря регулярному сексу с омегами. Общих предметов было немного: в Артеке была очень сильна специализация. Я выбрал направления дипломатии и экономики. Английский у меня и так был свободным, я мог даже думать на нём. Испанский и португальский были близкородственными и не вызывали сложностей. Взял по совету основным арабский — сложный язык, требующий большой концентрации и времени для изучения, очень уж много там было нюансов и особенностей. Но это было востребовано. Отношения Советов с Арабским миром были разными и, в целом, если не брать Сирию и Алжир, негативными. Аравия с Марокко коммунистов люто ненавидели. Тунис, Ливия, Иордания и Ирак были холодно нейтральны. Египет шатало от любви до ненависти. Было где развернуться. Возможно, китайский или японский были бы более полезны, но что-то мне подсказывало, что именно арабский мне пригодится. Да и носитель языка был под рукой.       Салех появился внезапно, когда я один возвращался с занятий. Учебные корпуса были общими для всех, но специализация разделяла нас по отдельным классам очень жёстко. С Сашкой я пересекался только на переменах; у нас с ним вообще не было общих предметов. Расписание у каждого было индивидуальным, из-за чего у многих были случаи, когда в понедельник были два урока, во вторник — восемь, в среду — один, а в четверг и пятницу — пять. Так что я не был каким-то исключением, возвращаясь с занятий в одиночестве. Сверкая белозубой улыбкой на смуглом лице, Салех извинился за то, что был вынужден без предупреждения улететь домой, где возникли некие проблемы. Но теперь он их решил и полностью свободен. Звучало как намёк, отчего у меня внутри как пружину скрутило, и я смутился своих чувств. Но одновременно всё же решился. Секс с Салехом приносил мне гораздо больше удовлетворения, чем с кем-либо ещё, и я чувствовал, что мне не хватает именно его. И одновременно продолжал бояться.       И не зря. В комнате Салех как будто мгновенно изменился. Лицо заострилось как у хищника, в глазах буквально вспыхнул огонь. Ни слова, ни жеста — только полное подчинение альфе и долгий жёсткий секс. Он полностью подавил меня. До реального страха и… полного удовлетворения. Как же я себя корил уже через час за случившееся. Дурак, вздумал поиграть со взрослым, уверенным альфой, да ещё и доминантом. Возомнил о себе. И получил достойное место — на коленях у члена альфы!       На танцы идти вообще не хотелось, но если бы я не появился, за мной бы зашли и гарантированно поняли, что со мной что-то не так. А отвечать на вопросы я был не готов. В танцзоне, двигаясь под музыку, всё никак не мог отключиться, прокручивая случившееся в голове, и вздрогнул, когда сильные руки обняли меня.       — Ты прямо сам на себя не похож сегодня. Что-то случилось? — рядом стоял Слава со своей обычной нагловатой улыбкой и озорством в глазах. Я истерично выдохнул, почувствовав вдруг невероятное облегчение.       — Давай просто потанцуем? — предложил я, и в ответ меня мягко прижали к груди, позволяя вести. Уже через двадцать минут я сам забрался ему в шорты, и мы перебрались в пробзону. Катастрофа отменилась. Я получил опыт. Жизнь продолжалась. Я снова улыбался, подкалывая Славу, и смеялся над его рассказами о забавных моментах на сборах.       В последующие дни я тщательно проанализировал случившееся и понял, что сам был просто не готов к такому. Хотя и видел, что наших «выпускников» и «гостей» в трахзоне раскладывали и драли порой жёстко, почти грубо. Только к себе не примерял. Я сам был виноват: сам отдал себя альфе и даже не попытался как-то ограничить его. Перехватить контроль у Салеха и мечтать не стоило, но обозначить границы было просто необходимо, но я этого даже не понял в тот момент. Так что когда мы вновь встретились — снова, когда я один возвращался с занятий, — я улыбнулся, глядя в невозмутимое лицо альфы.       — Здравствуй, Дэнис. Я бы хотел извиниться…       — И тебе привет. Не стоит извиняться. Ты не виноват, что я был не готов. Хотя меня и предупреждали, что ты… сильный, — я спокойно смотрел на альфу и видел, что он удивлён. Пауза затягивалась, и я взял руку альфы, принявшись поглаживать широкую ладонь и длинные сильные пальцы, ещё больше удивив альфу, который безропотно позволил мне эту вольность.       — Тогда я прошу прощения, что не смог вовремя остановиться. Я видел, что ты теряешься, но не смог сдержать себя, — справился он наконец.       — Если для тебя это так важно — я принимаю извинения, — ответил я уверенно, глядя на альфу, и дальнейшая наша беседа протекала уже на нейтральные темы, вроде некоторых обычаев народов Востока, о которых нам уже рассказали на уроках, но совершенно без нюансов, которых было очень много. Причём значение многих вещей могло быть связанно порой с очень отдалёнными традициями, идущими ещё из доисламских времён.       К себе я больше никого не приглашал, зато на танцах спокойно посещал трахзону. Здесь Салех был немного другим: властным, жёстким, доминантным, но не страшным, не подавляющим — и оттого невероятно сексуальным и желанным для меня. Мне нравилось отдавать себя ему и позволять жёстко трахать на глазах остальных. Как и ему: глубоко и резко вдалбливаясь в меня, он смотрел такими глазами, что все понимали — меня хотят! Хотя не только Салехом всё ограничивалось в трахзоне. Здесь обожал трахать всё, что движется, Вур, очередной африканец с толстой эбонитовой дубиной меж ног. Похотливый до жути, хотел секса постоянно. Нам сделали отдельное внушение не подпускать его к себе вне наших корпусов. Появились новые «гости»-омеги; один из которых аж четыре члена принял — длина у некоторых позволяла такое. Ещё одного я сначала принял за альфу, настолько он был здоровым, но нет — это был омега. Очень выносливый. Альфы его вдесятером обслуживали, включая Салеха, из-за чего я неожиданно ощутил ревность.       Потом долго сам себя уговаривал, что для меня это лучший вариант, я ведь так и хотел… Бесполезно. Что-то внутри меня чётко считало альфу своим, и голос разума слушать не собиралось. Самое удивительное, что Салех мгновенно почувствовал моё состояние, пытался извиниться, хотя вообще-то ни в чём не был виноват и вообще…       В начале ноября я окончательно запутался в отношениях, особенно когда появился обходительный бразилец Диего; секс с ним был фееричным, но первая же совместная ночь в комнате оставила ощущение, что он вообще ребёнок. Совершенно несерьёзный и инфантильный. Плюнув на всё, что обо мне будут думать, я отправился к нашему психологу. И через два часа, выговорившись, вышел с ясной головой и пониманием: Салех — мой альфа. Вот только для жизни с ним мне нужен балансир, второй альфа. И пока я его не найду, ничего у нас не получится. Издеваться же над собой, ломая свою природу и отвергая истинного, мне категорически запретили. Ничем хорошим для меня такой подход не закончится. Причём быстро.

***

      — Ты так задумчив в последние дни, что я даже не знаю, что думать. Вроде и рассматриваешь других, но как-то отстранённо, — произнёс Салех, садясь рядом в столовой. Такое позволялось, если народу было немного и все вели себя строго в рамках приличия. Поварами в столовой работали обычные люди, которые хоть знали где они работают, но всё же шокировать их нашими порядками запрещалось.       — Всё просто. Я сходил к нашему психологу, и мне прочистили мозги, — улыбнулся я, беря альфу за руку. Мне нравилось в задумчивости поглаживать его сильные расслабленные пальцы.       — Что же тебе сказал уважаемый Сергей Михайлович, если это не секрет? — спрашивал Салех явно не из вежливости. Я чувствовал, что ему действительно важно услышать ответ.       — Что ты мой истинный, но я боюсь тебя, боюсь, что ты сломаешь меня, и пока я не найду второго своего альфу, который сбалансирует нас, ничего у нас не получится, — просто ответил я, рассматривая лицо своего… будущего супруга? Салех же задумался.       — Слава. Уверен, это он, — выдал мне альфа, изумив меня.       — Слава??? С чего ты взял, он же…       — Он тот, к кому ты идёшь после меня. Он тот, с кем ты снова начинаешь улыбаться и смеяться. Тот, кто смотрит на меня с ненавистью, когда я рядом с тобой, — я в шоке замер, переваривая сказанное. А ведь Салех был прав: всё так и было. Только я не задумывался над этим и воспринимал молодого альфу как… жилетку для утешения.       Ведь если подумать, Слава чисто внешне мне понравился ещё в первую встречу. Только тогда он был совсем неопытным, спешил, ошибался. Но сейчас всё изменилось. Так может, дать ему ещё один шанс? Правда, если Слава окажется моим вторым, как они будут договариваться с Салехом?       В этот вечер я пришёл на танцпол как во второй раз. Спокойным и расслабленным. Когда только успел столько напряга набрать? Появление Славы почувствовал ещё до того, как сильные руки обняли меня и прижали к груди. Начавшийся медляк оказался как нельзя кстати. Развернувшись лицом к альфе, я положил руки ему на плечи и принялся рассматривать его лицо. Слава удивился: я никогда ещё так не делал, как и не целовал его. Ответил он с большим энтузиазмом. Большие горячие губы, умелый язык, шальной взгляд. И где были мои глаза раньше?       Не став испытывать терпение дальше, я увел Славу к себе и… как и с Салехом, сам раздел альфу. Слава был мощнее и выше Салеха. Не такой фактурный, настоящий блондин с голубыми глазами и толстым членом; головка почти как у араба, только розовая; большие яйца без единого волоска мягко перекатывались в моих руках, пока я вылизывал головку, не забывая поглядывать наверх. Лицо альфы выражало восторг.       Подняли меня мягко, когда я своими действиями почти довёл альфу до оргазма, и поставили во вполне знакомую собачью позу на кровати. Но вместо члена меня коснулся язык. Мой стон был очень громким и долгим. Язык у этой заразы оказался на диво умелый: он вылизал мне зад и принялся сосать яйца и мой член одновременно, растягивая мне сфинктер руками. Когда в меня проник его кулак, я кончил прямо ему в рот. И впервые попробовал вкус собственной спермы, когда меня властно поцеловали. Оказалось очень неплохо.       Как скоро выяснилось, Слава вообще очень любил целоваться. Ему не нужен был взгляд, его заводили касания. Когда, оседлав альфу и двигаясь на его члене, я стал ласкать его яйца, он зарычал как дикий зверь и бурно кончил, вжав меня чуть не до синяков на бёдрах. А его соски! Он трахался как безумный, когда я посасывал их, и становился очень резким, если зажимал. А ещё он без проблем вылизывал меня и до секса, и после. Выносливость у него была обычная для альфы, далеко не Салех. Зато он был проказливо-игривым. Слава с удовольствием мог пролезть мне в зад прямо в толпе учеников на перемене, трахнуть на пляже, приспустив плавки, пристать на прогулке, утащив в кусты и отсосать, буквально в паре метров от прогуливающихся. И мне это нравилось, ведь он делал это только когда я был «готов», то есть отвлекался от мыслей или учёбы. Я даже не ожидал от себя, что мне так зайдёт подобное, ведь мне тоже очень понравилось дразнить альфу, влезая ему в штаны и сжимая его яйца, от чего он тут же возбуждался и его взгляд обещал мне все кары небесные.       Куда при этом делся Салех, я так и не понял. Вроде он не улетал никуда, но при этом целую неделю мы со Славой были предоставлены друг другу. Жили у меня, и к моему удивлению, вполне успешно. Альфа, несмотря на молодость, был аккуратен и чистоплотен сам по себе. Бешеную энергию молодости спускал в спорте; излишняя агрессивность с регулярным сексом и сбросом гормонов уступала место защите омеги; мозги прямо на глазах начинали работать лучше. Если в начале недели он с трудом удерживал внимание двадцать минут, то к концу недели спокойно занимался все сорок. Причём сам и совершенно не стеснялся спросить, если чего-то не понимал.       Я воочию увидел, почему альфы имеют несколько позднее развитие и заканчивают ВУЗ иногда только к тридцати годам. Хотя в целом соображали они не хуже омег. Неудивительно, что Салех жил в Артеке. Он ведь учился в МГИМО, не имея омеги. Учёба ему должна была даваться тяжело.       Наконец я решился и рассказал всё Славе. И увидел только задумчивый взгляд.       — Ничего не скажешь? — немного обиделся я на такую реакцию. Слава вздохнул.       — Сначала я поговорю с ним. Он ведь похож на Тахира? — внимательно смотрел на меня альфа.       — Он сильнее Тахира. И… я не знаю, как всё это… — мои руки мягко сжали большие горячие ладони.       — Денис. Успокойся. Всё будет хорошо! — глядя мне в глаза, уверенно произнёс Слава, и я выдохнул, расслабляясь. Действительно, чего я опять психую.

***

      Легко было сказать. Салеха не было, ожидание затягивалось. Я мандражировал понемногу. Видимо, сказывался опыт прошлой жизни. Ответственность за других людей, за двоих молодых альф. Я чувствовал её, и она давила на меня. Как и ужас перед ожидаемой совместной жизнью. Я не понимал, как мы, такие разные, ухитримся стать чем-то целым. Да ещё и Салех — мусульманин, араб, шейх с целым кланом других людей, властный, доминантный, с совершенно чужой культурой, укладом жизни, абсолютно чужой и непонятной страной. Я боялся, что он сломает меня или просто запрет меня в своём дворце, и никто ничего не сможет сделать. А если в его клане будут другие альфы? А как же Слава, что будет с ним, смогут ли они такие разные договориться или начнут драку из-за меня? Я ведь ещё даже школу не закончил. А ВУЗ? Как буду учиться со всем этим? Как, как, как???       Я даже не заметил, насколько извёл себя, что дошло до вмешательства кураторов, которые хоть и незаметно, но очень внимательно отслеживали каждого из нас. Меня забрали прямо на завтраке, ввели успокоительное, уложили на кушетку, и несколько часов психолог вытаскивал всех тараканов из моей головы. Внимательно рассматривал каждого, оценивал и жёстко пришибал тапком. Основательно разъясняя мне, что всё это не мои проблемы, не мои заботы, и единственное, что я сейчас должен, — это учиться! И всё!!! Это альфы должны думать, как обеспечить мне комфорт и условия для развития, но никак не я.       Стало легче. Но всё равно я сидел на успокоительных. Уж не знаю, что сказали Славе, но все эти дни он буквально не выпускал меня из рук. В столовой мы садились за «семейный» столик (были здесь и такие). Естественно, что моё заторможенное состояние вместе с неожиданным затворничеством сразу заметили, вызвав вал недоумения и беспокойства. Но подходить ко мне и что-либо спрашивать никто не рисковал. Мало того что Слава на таких смотрел взглядом маньяка-убийцы, так и наш комендант добавлял. У него вообще, по-моему, какие-то сверхсилы были: его взгляд мы все всегда различали и чётко понимали, что он о нас думает в этот момент. Я же, не замечая ничего вокруг, — учился. Загрузив мозг учёбой, я отрешался от всех забот и проблем. Становилось легче. Как в самом начале.       Первого декабря, когда я сидел с наушниками, внимательно вслушиваясь в произношение слов, раздался уверенный стук в дверь. Я его не услышал, сконцентрировавшись на учёбе. А вот Слава осторожно встал и открыл дверь, мгновенно прижав палец к губам, когда увидел, кто пожаловал к нам в гости. Салех.       К чести альфы, он просто молча кивнул и, войдя, внимательно посмотрел в мою сторону. По-видимому, увиденное его успокоило, так как он повернулся к Славе.       — Что произошло? Комендант мне жёстко посоветовал немедленно идти сюда, ничего не объясняя, — тихо спросил Салех.       — Что-то вроде нервного срыва, который предотвратили. Психолог целый день с ним работал. Но всё равно он пока пьёт успокоительное. Я чувствовал, что с ним что-то не так, но не думал, что всё настолько плохо, — также тихо ответил Слава, как будто съёживаясь. Он всё это время чувствовал свою вину за случившееся, хотя, по сути, ничего не мог сделать. У него просто не было опыта даже для определения таких вещей, не говоря уж про решение проблемы.       — Это из-за меня? — спросил Салех, и чувствовалось, как тяжело даётся ему этот вопрос. Слава вздохнул.       — Там много всего. И ты, и я, и мы вместе. Я не очень понял. Вам нужно нормально поговорить. — Салех тихо выдохнул. Отсутствие прямых обвинений сбило его с ожидаемого настроя, оставив в растерянности. А такого юный шейх очень не любил.       — Давно он так занимается?       — Целыми днями с того самого утра, — ответил Слава, бросая взгляд и улыбку в мою сторону. — Ему так легче. Он такой спокойный, уверенный в себе, когда занимается. Как будто и не было ничего.       В этот самый момент я закончил записывать предложение на слух и, сняв наушники, обернулся, услышав слова. Не знаю, кто создавал успокоительное для омег, но он был гений. Лекарство, не затрагивая простые чувства, сглаживало любые сильные эмоции, вызывая буквально скачки сонливости. А Салех во мне вызывал многое. Прикрыв глаза, я постарался успокоиться и взять себя в руки; это оказалось не так уж сложно, ведь один мой страх уже не оправдался. Альфы спокойно сидели и беседовали.       Мои ладони взяли сразу двое пар сильных рук, нежно поглаживая. Я откинулся на стуле и открыл глаза.       — Прости за это, Салех, я не думал, что так накручу себя, — начал я, не дав альфе сказать.       — За что ты извиняешься, Денис? — явно удивился Салех. Извиняться собирался он.       — Не знаю. Наверное, за свой страх. Ты пугаешь меня. Но не как альфа, а как человек. Ты совсем другой. У вас всё другое. Непонятное. Я всегда у вас там буду чужим. И Слава будет. Но ему легче, он альфа. А я вообще не пойми кто по-вашему, — тихо и немного заторможено произнёс я.       — Ты всё для меня. Свет, вода и сама жизнь. Я оставлю всё и всегда буду только с тобой, — с чувством произнёс альфа.       — Бросишь свой народ? Но ведь это неправильно, — не мог не заметить я, чувствуя, что альфа сделает как сказал.       — Неправильно бросать на едва осознавшего себя десятилетнего альфу эмират с миллионами жителей. И требовать от него решить все проблемы и соблюсти все традиции! — вспыхнул вдруг Салех, заставив меня в удивлении раскрыть глаза.       — О-у. Теперь понятно, почему ты такой жёсткий, — теперь уже я стал поглаживать пальцы альфы, успокаивая его. Ему эта вспышка тоже далась нелегко — слишком он привык держать всё в себе. Похоже, дома у него всё… непросто!       — Наверно, можно сделать дом с большим парком и стеной. И приезжать туда, оставаясь в безопасности, — предложил вдруг Слава.       — Даже золотая клетка останется клеткой. Омеги не живут в неволе. Нам нужна свобода. Лучше будет выделить крупный кусок территории и объявить его этакой свободной оффшорной зоной. С минимальным влиянием традиций ислама. Максимум «Шейла» для женщин на улице, например. Построить там хорошие офисы, элитное жильё, гостиницы всех типов для туристов, хорошие дороги, аэропорт. Минимальное оформление документов для регистрации бизнеса. Если добавить хотя бы ограниченный доступ к исламскому банкингу, желающие точно появятся. Сейчас все офшоры под англосаксами, так что реально независимый будет востребован. Если продумать систему видеонаблюдения и в полицию отбирать максимально строго, там будет достаточно безопасно, чтобы любой омега мог гулять по улице без опасений.       Высказавшись, я прикрыл глаза: лекарство давало о себе знать. А когда открыл, увидел Салеха, стоящим на колене возле меня и смотрящим на меня как на ангела.       — Я часто читал, как омег называют посланцами богов, но думал, что это преувеличение влюблённых альф. Но ты только что, не задумываясь, ответил на все вопросы, над которыми я ломал голову годами, — поражённо и восхищённо произнёс он.       — Ну и хорошо, — ответил я, постепенно отключаясь. Дальнейшее я скорее чувствовал, чем помнил рассудком. Меня аккуратно отнесли в душ, раздели, помыли; причём альфы как-то смогли договориться между собой, раз под моими руками было сразу два крупных мокрых члена; и в постели нас было трое. Как мне потом рассказали, пусть и с закрытыми глазами, я вполне реагировал на ласки и самостоятельно насаживался на члены альф, сжимал их внутри, постанывал и явно наслаждался происходящим. И при этом спал. Я вообще ничего этого не помнил.       Наутро же, ещё до завтрака, ко мне в комнату зашли комендант с психологом, застав нас троих едва проснувшимися. Открыл для себя нового Салеха: который даже будучи голым и спросонья, уверенно и невозмутимо встретил нежданных гостей, впустил их и вообще взял на себя ответственность, не обращая внимания на свой внешний вид. Пока Валерий Александрович беседовал с альфами, наш психолог осматривал меня, даже не разрешив встать с кровати. Посветил в глаза, проверил реакции, задал ряд вопросов, порой очень неожиданных, взял кровь на анализ. И выписал половинную дозу лекарства. Сильные всплески эмоций мне всё ещё были противопоказаны.       За завтраком мы сели за столик уже втроём, и мой наглядно более адекватный внешний вид сразу же связали с появлением «моего» истинного. Возникшие пересуды я теперь уже заметил и узнал от Славы, сколько всего, оказывается, пропустил. Предположений высказывалось много, и ни одного правильного. Все сходились к тому, что я чуть не сдох от тоски по уехавшему истинному, а на самом деле я отличился, схлопотав нервный перегруз из-за гиперответственности. Такие случаи здесь были редкостью. Чаще всего: омеги слишком увлекались сексом, забывая обо всём; альфы начинали комплексовать из-за надуманных недостатков; или наоборот, гордыня била им в голову, и приходилось спускать на грешную землю. Ничего сложного.       После завтрака альфы обсудили со мной переезд в семейные апартаменты. И, получив моё согласие, взяли всё на себя. Я пока учился дистанционно — здесь была и такая возможность. Так что, сидя перед монитором с наушниками, я не сильно обращал внимание на альф, переносящих вещи. Во время одной из перемен меня отвели на третий этаж, где я снова засел за монитор. И только когда уроки завершились, я осмотрел наконец пресловутые семейные апартаменты.       Впечатлило. Меня. Не знаю насчёт «люкса», но пять звёзд здесь, на мой неискушённый взгляд, были. Две комнаты: центральная, метров на двадцать, — гостиная-кабинет с диваном, столиком, большой плазмой на стене и Т-образным столом с тремя мониторами и всем необходимым для работы и занятий; слева была дверь в спальню: стандартная кровать-траходром, пара тумбочек, гардероб во всю торцевую стену с большим зеркалом; справа от входа был туалет на два «посадочных» места и отдельная душевая: два рожка, две раковины, шкафчик для мелочей. И никаких вам джакузи.       Скромненько. Хотя, может, так оно и правильно: «Артек» — не роскошный курорт, а место учёбы. Для всех без исключения. Тем более что сделано всё было очень качественно, продуманно, прочно, из отличных материалов.              — Эм-м. Салех — привлёк я к себе внимание. — можно спросить?       — Конечно. И зови Али, а то всё время полное имя слышать немного странно, — тут же отозвался альфа.       — Э. Хорошо. Спасибо. Слушай, а ты ведь дома во дворце живёшь, тебе здесь наверно всё кажется бедным, неудобным, слуг нету, — альфа усмехнулся, усаживаясь на диван.       — Ты можешь мне не верить, но здесь я по-настоящему отдыхаю. Здесь всё продуманно. Хотя в первый раз убираться самому и стирать было очень непривычно. Но я справился. Это мне даже помогло — научило ценить малое. А дома… слишком много всего. И всех.       Через неделю, оглядываясь назад, я сам себе изумлялся. Чего я так боялся совместной жизни? Альфы, заботясь обо мне, прекрасно ладили, несмотря на огромную разницу в происхождении и воспитании. Слава из шахтёрского городка в Сибири, родители — чистейшие пролетарии ещё с царских времён, простой и надёжный. Салех — шейх-аристократ с родословной аж с доисламских времён, из нефтяного эмирата, с банковским счётом, нули в котором приходилось считать отдельно, сильный, властный, скрытный.       И при всём этом — никаких драк, злых споров, соперничества, конкуренции. Мой покой и комфорт стояли на первом месте. И что-то мне подсказывало, что такое поведение не было связано с моим особым состоянием — успокоительное, пусть и меньшими дозами, я продолжал получать каждое утро. Так и должно было быть с самого начала. А я просто решил пробежаться впереди паровоза с закономерным итогом. Только профессионализм наших кураторов избавил меня от огромных проблем, которые мог принести мой страх. Омегам ведь нельзя бояться. Для нас страх реально смертелен. Именно поэтому невинным омегам на первых танцах дали особое средство, избавившее их от страха перед толпой альф. Именно поэтому у нас всегда несколько альф: кто-то всегда рядом, помогает, поддерживает, защищает. А вот смерть альфы, даже истинного, для нас не опасна. Их много, нас мало — найдём ещё. Цинично, но такова наша природа.              Для нас даже верность была не в сексе, а в чувстве взаимной поддержки и защищённости. А секс — просто удовольствие. Мы легко трахались с посторонними альфами и омегами, но вот предательство своего для нас было совершенно немыслимо. Особенно для омег. Чтобы ни говорилось в семье, оставалось внутри. Страна, которую мы считали своей, не подлежала предательству ни в каком виде. Эта особенность альмо была известна и всегда очень привлекала правителей всех мастей. Мы всегда развивали своё, не особо гоняясь за вознаграждением. И никогда не предавали. Пока считали своим.       Тут мать-природа тоже всё предусмотрела: даже дикие звери, обычно ревностно охраняющие свою территорию, могли начать мигрировать, если условия жизни становились совсем уж неприемлемыми. Так и у альмо. Мы были строителями, созидателями. Если количество разрушений/завоеваний/убийств превышало приемлемый для нас предел, мы уходили. Так, к примеру, рухнула Западная Римская империя.       Эта особенность альмо тоже добавила мне напряжения: СССР был для меня своим, несмотря ни на что, как и Салех. А через него своим стали и его эмират, и клан. И я стал разрываться, не понимая, как выбрать. Хотя вопрос легко решался должностью культурного советника при посольстве СССР в эмирате. И всё! Решение этой даже не осознаваемой полностью дилеммы стало для меня огромным облегчением. Стало понятно, зачем нам аж двое профессиональных психологов. Заблаговременно обнаруживать и успешно разрешать подобные проблемы требовало огромного опыта и знаний.       Изловив всех своих тараканов, я как будто проснулся. Мир снова заиграл красками, а альфы перестали быть только крепкой стеной, защищающей от невзгод. Секс у нас в целом был ежедневный, но спокойный и быстрый. Без проявления характеров, скрытых желаний, ролевых игр. Альфы просто в постели поочерёдно позволяли мне получить удовольствие.       Только когда меня сняли с лекарства, альфы устроили мне секс-марафон. Завязав мне глаза, они полночи не выпускали меня из объятий, трахая во всех позах, каких только хотели. И меня это завело, особенно когда я понял: меня чувствуют, малейшее моё напряжение откликалось расслабляющей нежностью. Похоже, наш психолог успел побеседовать с моими альфами и объяснил им, как преодолеть мои страхи. С завязанными глазами мне ничего не оставалось, как довериться, и… альфы справились. Беседуя с психологом на следующий день, я сам себе поражался — когда я столько комплексов в себе накопить успел. Правда, меня заверили, что я весьма успешно иду на поправку, так как, осознав проблему, я сразу стараюсь найти решение и не смущаюсь попросить помощи.       То, что со мной что-то было не так, сразу заметил Саша; задавал вопросы, но я отнекивался, а после моего долгого отсутствия на занятиях он очень обеспокоился. Пытался как-то связаться, ходил в администрацию лагеря, но… для простых людей, даже знающих о нас, информация об альмо была наглухо закрыта. Так что едва он увидел меня на перемене, тут же подбежал и обнял, расспрашивая. Пришлось, без особых подробностей, рассказать, что произошло, а то с него стало бы и к альфам полезть с обвинениями. А те такого не любят. Хотя знакомство Саши с альфами было то ещё. Я очень порадовался, что мы встретились на довольно пустынном, в декабре, пляже, и шум волн заглушал нашу беседу.              — Ух ты! Вот это шкафы! Это что же, они тебя вдвоём…       — АЛЕКСАНДР! Если они тебе сейчас начнут вырывать твой слишком длинный язык, я не вмешаюсь! Думай, что говоришь.       — А. Да. Э. Привет! — мой друг совершенно не смущаясь протянул руку альфам. Я, давясь от смеха, возвёл глаза к небу. Иногда непосредственность моего друга била все рекорды. Хотя в целом после получаса прогулки с беседой он оставил хорошее впечатление. Слава с ним мгновенно нашёл общий язык, а Салех улыбнулся в итоге, сказав, что такие друзья — самые лучшие.