Продажная королева

Стена Роза.

— Я очень переживаю, что не смогу достойно выполнять роль королевы дальше. Прошло несколько дней, но у меня до сих пор кружится голова. — Успокойся. Флок предложил немалые деньги за это дело, и я буду рядом с тобой, чтобы помочь во всём. Война выиграна, и разведка сейчас восстанавливает силы, занимаясь поисками Эрена. Удивительно, как им удалось победить без его силы, но это не так важно. Вряд ли они заметят разницу. Хочу напомнить, что королева была беременна, поэтому... Твоя задача — притвориться больной, будто роды были трудными и ты не справилась, потеряв ребёнка. Это вполне нормальное явление. Я часто буду говорить от твоего имени. — Не мог бы ты рассказать, как они придумали всё это? Как прошло похищение? — Ну… — нехотя начал свой рассказ Леон. Он был в курсе событий, потому что должен был вести за собой подставную королеву. Рассказчик перед нами — Леон Вайсман, ему тридцать один год. В ту злополучную ночь он сопровождал Хисторию в ее пути. Он запомнил этот момент до мельчайших деталей, прежде чем покинуть место событий и вернуться в Стену Роза. Мужчина высокий, с военной выправкой, он внушал уважение одним лишь своим присутствием. Каштановые волосы всегда аккуратно уложены, а карие глаза, внимательные и немного усталые, не оставляли шанса уловить в нём лишнюю эмоцию. Его чётко очерченное лицо с короткой щетиной придавало облику строгость, подчеркнутую тёмным камзолом, длинным плащом и кожаными перчатками. Он всегда одевался сдержанно, без излишеств. Он был при дворе еще до восстания. Долгие годы служил официальным представителем власти, зачитывал указы, оглашал решения совета. В глазах народа он был кем-то важным, но при этом не имел настоящей власти. Сейчас он был верным псом Флока, выполняя все указания. — План был в стадии разработки… и, что самое важное, Шиганшина была уже отвоёвана, — продолжил Леон, облокотившись на деревянный стол. В тот момент Эрен начал понимать, что Хистория не лучший правитель. Парадизу была нужна сила, мощь и, самое главное, свобода. И дело было не в титанах, а в самих людях. Если ничего не предпринимать, страна, конечно же, придёт в упадок. Победа в Шиганшине не принесла Йегеру свободы, но дала почву для размышлений. Этот чёртов подвал не выходил из головы, но как будто отошел на второй план. Тогда парень осознал, что не готов больше рисковать своими товарищами, и должен был изменить правила игры. Он знал, что цена свободы всегда высока. Он знал, что кто-то должен заплатить её. Если не Хистория, то кто? Разведкорпус? Армин, Микаса? Те, ради кого он всё ещё держался за этот мир? Нет, он не мог позволить им нести этот груз. Если бы только он мог вырезать из своей головы знания о Титане Прародителя, если бы мог просто исчезнуть, стерев себя из этого уравнения, он сделал бы это. Но судьба снова поставила его перед выбором. Путь к свободе не мог быть чистым. Он был вымощен грязью, ложью и кровью. Но если ценой Хистории можно было спасти государство, если её жизнь могла стать фундаментом, на котором выстроится новая страна — значит, так и должно было быть. Йегер знал, что он творит чудовищные вещи. Он видел монстра в зеркале, но это был монстр, который делал то, что считал абсолютно необходимым. То, на что не осмелился бы никто другой, даже если это требовало искалечить собственную душу. После окончательного возвращения солдат все были не в восторге, узнав, что Йегер снова проявил своеволие и скрылся. Форстер лишь отмахнулся, сказав, что он на важном задании. Армин с Микасой хотели бы расследовать это дело, но подвал был важнее. Да и Эрен, недолго думая, отправил им весточку через Флока, чтобы они не искали его. Когда письмо было доставлено, друзья выдохнули, не понимая, во что втянулся их товарищ. Тем временем Флок целенаправленно обрабатывал Хисторию, пытаясь вырвать её из политической борьбы, хотя она чувствовала к нему лишь глубокое недоверие. Он долго подтачивал её волю, вдалбливая свою «правду». Райсс уже устранилась от дел, но всё ещё иногда появлялась на публике. Когда Флок заявил, что её беременность в смертельной опасности, она рухнула в его слова, как в бездну. Он раскрыл перед ней карту, склонился к её уху, почти касаясь губами, и хрипло произнёс, что есть лишь один путь к спасению. Место, где врачи не просто помогут, но и станут её единственной защитой. Хистория отчаянно цеплялась за неверие, но животный ужас за дитя оказался сильнее всех доводов рассудка. Они отправились в путь ночью, в сопровождении небольшой охраны. Большинство стражи были подкуплены, но оставались и те, кто не был в курсе. — Мы остановились в перевалочном пункте… в той самой таверне, — медленно проговорил Леон. — Она устала, заказала себе чай, отпила пару глотков. А потом… Разбойники. Клинки блеснули в полутьме, послышались крики, а затем шум схватки. Девушка нервно сжала чашку, глядя в сторону двери. Хистория слышала крики — мужские голоса, резкие, требовательные. Охрана среагировала мгновенно. — Оставайтесь здесь, ваше величество, — скомандовал кто-то из её людей, прежде чем группа солдат выскользнула за дверь. Хистория замерла на месте, ладонь с чашкой вдруг стала холодной и липкой. Она не слышала, что происходило снаружи. Только шаги, крики, топот, а потом — громкий голос Флока: — Это враги! Они пришли за королевой! Она не знала, что делать. Её люди разберутся. Должны. Всё будет хорошо. Где-то захрипел человек. Топот ног по деревянному настилу резко оборвался. Хистория всё ещё сидела за столом, плотно сжимая чашку пальцами. Веки вдруг стали тяжёлыми, дыхание замедлилось. Что-то не так. Голова медленно, как во сне, наклонилась вниз. Лёгкий стук – лоб обжёгся о тёплую поверхность стола. Тьма. — Вот так всё и было, — Леон бросил на девушку изучающий взгляд. — Она даже не успела понять, что произошло. Марлен побледнела. — Всё, всё, я услышала то, что хотела. Ты решил надо мной поиздеваться? Я и так каждый день опасаюсь за свою жизнь. Если кто-то узнает, что я не Хистория, я не знаю, что со мной сделают, — её голос дрожал, пальцы сжались в кулак. Взволнованный возглас подставной заставил глашатая замолчать. Она каждый день жила в страхе. Марлен Дельвини — молодая девушка с хрупким телосложением, едва ли подходящая для роли королевы, если смотреть на нее внимательно. Ей было всего двадцать два года. Фигура изящная, но без королевской стати. Длинные светлые волосы, отливающие золотом на солнце, ложатся ровными прядями, хотя раньше они были спутанными и грязными. Ее голубые глаза, слишком большие и выразительные, говорят о постоянном страхе и усталости. Кожа светлая, почти бледная, с легким румянцем на щеках, который выдаёт её волнение. На ее лице редко появляется улыбка, а если и появляется, то неискренняя — слишком много было пережито за последние месяцы. Жизнь девушки никогда не была лёгкой. Она родилась в бедной семье, где никто не заботился о её будущем. Её мать умерла рано, отец спился, а потом и вовсе пропал. С самого детства она привыкла полагаться только на себя, но однажды её удача закончилась: она попала в руки тех, кто зарабатывал на таких, как она. Сначала это был обычный труд — прислуживать, убирать, терпеть грубые слова. Потом ей дали понять, что впереди ждёт нечто худшее. И когда перед ней поставили выбор — стать очередной игрушкой в борделе или сыграть роль королевы, она выбрала второе, даже не раздумывая. А что ещё оставалось? В борделе её могли бы наказать или даже убить. Флок не стал вдаваться в подробности. Конечно, ей пообещали, что это безопасно. Что достаточно просто сидеть за вуалью, говорить редкие речи, а за неё всё сделает глашатай. Но никто не говорил, что страх будет сковывать её каждую ночь. Никто не сказал, что роль королевы — это не просто притворство, а постоянная борьба за выживание. Она смотрела на Леона, и впервые за долгое время ей хотелось верить, что рядом с ним она не просто очередная пешка.

***

Полторы недели спустя после операции Хистории.

Комната была залита неестественно тёплым светом лампы, который, однако, лишь сгущал чувство гнетущей напряжённости. Хистория ощущала себя абсолютно потерянной, будущее казалось ей чёрной, непроницаемой бездной. Она не могла забыть слова Эрена, а ситуация вокруг душила, не оставляя ни малейшей надежды на нормальную жизнь. В горле стоял вязкий комок, словно спрессованный из шерсти, крови и едкой пыли. На одном из полотен были запечатлены увядающие лилии, которые, казалось, пытались вырваться из своих рамок, как будто им не хватало воздуха. На другой картине были изображены смазанные обнажённые тела. Что ещё можно было ожидать от комнаты в этом проклятом борделе? Хистория, обмякнув на кровати, наблюдала за Сибил, которая, словно учитель перед нерадивым учеником, сосредоточенно сидела на деревянном стуле. Неторопливо она стянула перчатки, обнажив тонкие пальцы, и поставила на тумбочку бокал с вином. — Первое правило, — её голос был ровным, спокойным, без намёка на сочувствие. — Ты больше не принадлежишь себе. Хистория сжала руки на коленях, не сводя глаз с бокала. — Ты должна понимать, что теперь ты — товар. Но хороший товар не должен выглядеть испуганным или сломанным. Мужчины любят женщин, которые умеют улыбаться, даже когда им страшно. Сибил сделала глоток вина, наблюдая, как Райсс отвернулась. — Второе правило, — продолжила она, игнорируя её реакцию. — Ты не отказываешь. Никогда. Единственное, что ты можешь делать, — вести их так, чтобы они получили то, что хотят, но на твоих условиях. Хочешь выжить? Научись играть. — Играть? — голос Хистории дрогнул, стал хриплым, сухим, как при кашле. Ее пальцы крепче сжали ткань платья. — Да, — Сибил наклонилась ближе, ловя её взгляд. — Ты королева, не так ли? Значит, и здесь будешь королевой, если будешь слушать и делать. В будущем ты будешь сама выбирать: будешь ты с мужчиной или нет. Напоминаю, это при условии, если ты будешь стараться. Хистория сглотнула, чувствуя, как ее передергивает от этих слов. «Стараться» — слово эхом отозвалось в её сознании. Йегер сказал ей то же самое, с той же интонацией, разве что… В его голосе звучал интерес, сможет ли девушка подняться. Или, возможно, надежда, что она сможет? Хотя нет, это были лишь мысли, которые уже не имели значения. Он не поможет ей. — Третье правило. — Сибил выпрямилась. — Глаза. Мужчины любят, когда ты смотришь на них. Когда в твоём взгляде есть огонь. Когда ты показываешь, что он особенный, даже если он мерзок и противен тебе. Никогда не отводи взгляд, даже если хочется скрыться или убежать. Разве что... Если он не попросит тебя сыграть роль испуганного зайца. Им нравится слабость, особенно когда она искренняя и не наигранная. Женщина наклонилась вперёд, схватила Хисторию за подбородок и чуть приподняла его. — Давай попробуем, — её голос стал тише, но от этого только жёстче. — Смотри на меня. Хистория замерла, встретившись с её глазами. — Улыбнись, — Кроуфорд не отпустила её. — Что?.. — Улыбнись. — Она повторила фразу медленно, словно вор, который требует достать все монеты из сумки. В её глазах не было ни безумия, ни адреналина, ни насмешки. Просто холодный тон. Хистория попробовала. Её губы дрогнули, но выражение лица выдавало лишь страх и отвращение. — Плохо. — Женщина отпустила её нижнюю челюсть, выпрямилась. — Но ничего, мы будем работать над этим, — Она сделала ещё глоток вина и поставила бокал обратно. — Ты будешь делать, что я скажу. Ты будешь смотреть, учиться, слушать. Потому что чем быстрее ты научишься, тем меньше боли испытаешь. Разве это не лучше для тебя? Губы девушки дрожали, она пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. Её молчание было напряжённым, словно она боролась с чем-то внутри себя, что не позволяло ей произнести ни звука. Ей самой захотелось осушить бокал вина, желательно залпом, чтобы опьянеть и забыться в объятиях подушки. Не хотелось больше слушать этот абсурд. Она не могла оказаться в таком месте, это просто невозможно. Может быть, она умерла? Но это было бы слишком.  — Запомни, дорогая, — голос Сибил стал почти нежным, но от этого не менее пугающим. — Здесь могут выжить только те, кто умеет подчиняться. А подняться на вершину смогут лишь те, кто осознал правила. Райсс сидела сгорбленная, словно пропуская через себя все слова. Однако, раз ей придется здесь выживать, подобно зверьку, она представила, что вновь оказалась вокруг титанов. Ей нужно выжить и вернуться домой, любой ценой. Подняв глаза на учителя, она спросила, но все еще робко, боясь услышать ответ. — А услуги? — Ты говоришь о сексе? — спокойно спросила женщина. Её не смущали эти слова, она уже давно здесь. Хистория медленно кивнула, не желая повторять. — Знаешь, тебе должно быть всё равно. Ты уже была с мужчиной, верно? Значит, ты знаешь, как это работает. От тебя требуется только покорность, и тогда услуга будет качественной. Если ты чего-то не умеешь, не бойся, тебе помогут. Здесь ты занимаешь самое низкое положение, но у тебя есть роскошь, недоступная другим. Туалет и ванная есть только у одной девушки, кроме тебя. Я имею в виду личную комнату, а остальные идут в общую. Но помни, что деньги ты не зарабатываешь, поэтому и выходить тебе отсюда незачем. — Но… — Хорошо, что ты напомнила. Четвертое правило — не перебивать. Мужчины этого не любят. Тебе пока далеко до статуса азартной шлюшки, поэтому просто поддерживай разговор и работай. Итак, если ты понравишься покровителю, то сможешь насладиться свежим воздухом в его компании. — Покровитель? — Хистория резко выпрямилась. А если это шанс на бегство? Очаровать его, заручиться поддержкой… — Хм, да. Они помогают избежать сложных клиентов, дарят подарки, зовут на встречи, если захотят. Кстати. Всем нужным людям известно, кто ты и что ты воевала, но можешь даже не пытаться сбежать. — Женщина будто закончила разговор, но на деле внимательно изучала лицо правительницы, словно выискивая в нём крошечную искру мятежа. Это было слишком очевидно, но Сибил как ни в чем не бывало хмыкнула и продолжила говорить. — К тебе будет приходить человек, он обучит тебя в постели, — коротко добавила Сибил, как будто предчувствуя вопросы Хистории. Женщина взяла бокал с вином и, словно командир, направилась к двери, не обращая внимания на вопросы, которые уже повисли в воздухе. Она понимала, что всё остальное — лишь вопрос времени и усилий, а ответы здесь не так важны.