Продажная королева

Тишина в кабинете после ухода разведкорпуса была густой и звенящей. Мужчина замер у стола, всматриваясь в его поверхность. Его пальцы нервно барабанили по гладкому деревянному покрытию, словно пытались уловить отголоски недавнего разговора. Он только что похоронил надежды четырёх лучших солдат, не считая старых бойцов. И сделал это не как палач, а как могильщик, констатирующий печальную необходимость. Дверь приоткрылась бесшумно. В проёме нарисовалась Марлен, всё ещё в своём королевском облачении, но снявшая тяжелую мантию. Она выглядела более обеспокоенной, чем обычно. — Они… приняли твоё предложение? — тихо спросила она, не решаясь войти полностью. Леон медленно выдохнул и оторвался от стола. — Они приняли единственно возможное решение в этой ситуации, хотя, признаться... — замешкавшись в ответе, Вайсман дошел до двери, аккуратно подтолкнул девушку войти и закрыл дверь. — Я удивлен, потому что Аккерманские порывы не из легких. Готов поспорить, что Микаса может продолжить дело. — А что с Флоком? — в её голосе прозвучала опаска, смешанная с наивной надеждой. Дельвини всё ещё верила, что правда может восторжествовать. Ей казалось, что с таким сильным союзником, как Леон, всё должно наладиться. Леон горько усмехнулся, поворачиваясь к ней. — Ничего, Марлен. Абсолютно ничего. Флок наперёд всё знает, он их просто запугал, показал, что будет дальше. Это была демонстрация силы. И надо признать, он в отличной форме. Он проводил её до кресла и неожиданно мягко положил руку на её плечо. — Наша задача теперь не победить его. Наша задача — выжить. Держаться друг за друга. Пока так. Возможно, дальше... Мы что-то придумаем. Марлен взглянула на его руку, затем заглянула в глаза. В них читалась усталая решимость. Она молча кивнула, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Их союз, хоть и казался странным, был для неё единственным источником тепла. Их связь, как островок спокойствия, была одновременно и спасением, и проклятием. В этом дворце царит золотая клетка, из которой невозможно вырваться, чтобы насладиться друг другом без остатка.

***

Вечерняя прохлада, несмело просачивающаяся сквозь тяжёлые бархатные портьеры борделя, несла с собой тревогу. Эрен сидел в кресле из тёмного дерева в своём привычном уголке комнаты и потягивал бренди. Он месяцами плёл паутину информации, наматывая на ус каждую деталь о планировке этого заведения. Ну невозможно вот так струсить. Он не мог просто «уйти и не вернуться». Хистория — это точка невозврата. Побег должен быть не только бесшумным, но и не оставляющим следов до самого утра. Эрен поднялся. — Я пройдусь, развеюсь, — бросил он своей спутнице на ночь, к которой даже не прилег. Та, в свою очередь, только почтенно кивнула. Он вышел из комнаты, прошелся по коридору и направился в сторону шахты. На лестничной площадке, ведущей на второй этаж, стоял один из «глаз» Флока — здоровенный громила с тупым лицом, но острым взглядом. — Господин Йегер, — произнёс тот, едва заметно склонив голову. — Всё спокойно, Новелл? — спросил Эрен, останавливаясь на мгновение, чтобы его взгляд казался обыденным. — Как всегда, господин. Ничего, что потревожило бы ваш покой. Эрен лишь кивнул и продолжил путь. «До чего идиотское имя, под стать его лицу», — про себя мельком подумал Йегер. Он не стал скрываться, не стал красться. Он был самим собой — важным гостем, которому дозволено бродить по территории. Зайдя за угол, где была скрыта шахта, он быстро оценил обстановку. Никого. У него было, может быть, полминуты до того, как кто-то из персонала или охраны снова появится. Он подошёл к стене, где была замаскирована узкая дверца, ведущая в технический коридор. Эта дверца выглядела как часть обшивки, но Эрен знал, что за ней скрывается вход в старый, забытый участок шахты. Аккуратно, с помощью тонкой стальной пластинки, которую он всегда носил с собой (мало ли что понадобится в этом мире), он отщелкнул скрытый замок. Дверца открылась с легким шипением воздуха. За ней — узкий тёмный тоннель, по которому когда-то прокладывали трубы. Запах сырости и пыли ударил в нос. Эрен быстро проскользнул внутрь, закрывая за собой дверцу. Изнутри он аккуратно задвинул старый засов. Теперь он был отрезан от верхних этажей. Тоннель петлял вниз, был скользким от влаги. Спустя несколько минут он привел его в небольшое подсобное помещение на нулевом этаже. Отсюда, по его расчётам, до операционной было всего несколько коридоров. Он выглянул из подсобки. Коридор был тускло освещен масляными лампами. В конце, у тяжелой железной двери операционной, стояли двое охранников. В отличие от верхних этажей, здесь царила мёртвая тишина. Эрен знал расположение всех коммуникаций. Ему нужен был отвлекающий маневр, который не выглядел бы как побег. Он бесшумно пробрался в соседний коридор, ведущий к старым служебным помещениям. Его цель — старая кладовая, где хранились запасы керосина и спирта. Добравшись до кладовой, он отыскал старую протекающую канистру с керосином. Медленно, чтобы не создать шума, он опрокинул её, позволяя горючему разлиться по полу. Затем он достал небольшой кремень и кресало. Сноровистым движением высек искру. Вспышка! Пламя быстро разгорелось, заполнив кладовую ярким оранжевым светом. Дым тут же повалил в коридор. — Пожар! — раздался крик одного из охранников у операционной. — В кладовой! Оба бросились к источнику дыма и пламени. Это был шанс. Эрен уже был на подходе к операционной. Пока охранники боролись с огнём, он приблизился к тяжёлой железной двери. Замок был массивным, но не для него. У него был дубликат ключа. Не лично ему предназначенный, конечно. Этот ключ он «позаимствовал» у Флока несколько месяцев назад, когда тот слишком сильно напился и уснул, уронив связку под стол. Эрен тогда просто подменил его на точно такой же, купленный на чёрном рынке. Ключ провернулся в замке с тихим щелчком. Дверь открылась, открывая вид на тускло освещённое помещение. Хистория, бледная и связанная, лежала на столе. — Хистория! – прошептал Эрен, подбегая к ней. Её глаза распахнулись, в них плескались страх и облегчение. — Эрен... — Тихо. У нас мало времени. — Он быстро развязал её. — Я знаю выход. Он вывел её из операционной. Шум борьбы с огнём и суета в другом коридоре давали им драгоценные минуты. — Мы пойдём через винные погреба, — сказал парень, ведя Райсс в обход. — Там есть старый подземный ход, который никто не использует. Выход ведёт к руинам за городом, к старому колодцу. Они пробирались по извилистым темным коридорам, вдыхая запахи пыли и старого вина. Шаги Эрена были бесшумными, Хистория старалась не отставать. Вскоре они оказались в самом сердце погребов, среди высоких стеллажей с бутылками. В конце одного из проходов виднелась едва заметная, грубо сколоченная дверь. Эрен достал ещё один ключ. Этот был намного старше и массивнее, найденный им во время одного из «исследований» борделя. Он провернул его, и дверь со скрипом открылась, открывая вид на узкий земляной туннель. — Сюда,— скомандовал Эрен. — Иди за мной. Они вошли в туннель. Земляной запах смешался с ароматом свободы. Позади них оставался бордель, пылающий не только от керосина, но и от ярости Флока, которая должна была вскоре взорваться. Но это уже не... Раздался лёгкий кашель. — Господин Эрен? — обратилась в который раз девица в ночи. Ответа не последовало. Она мягко поднялась с кровати и подошла к Йегеру, нежно-нежно целуя его в шею. — С пожаром управишься? — не отойдя ото сна, произнес парень. — Что, простите? — Мм... Сон, забудь. Будь добра, принеси из тумбочки схему первого и второго этажа. Слишком много переменных, слишком много шума. А главное, он не мог позволить себе провалиться, пытаясь спасти кого-то. Его цель была другая. Хистория была лишь... инструментом. Жертвой, чья кровь окрасит его путь к истинной свободе. Спасать её сейчас — значит рисковать всем. Девушка принесла чертежи и по просьбе Йегера покинула его комнату, так и не дождавшись его ласки. «Всего лишь один из многих сценариев. Мерзкий сон. Как будто я действительно мог спасти её», — сам с собой поговорил Эрен в голове, прикидывая, что во сне было похоже на реальность, а что — нет. Парень скрутил чертежи, поднялся и направился к своему платяному шкафу. Никаких потайных ходов, никаких пожаров. Никакого вещего сна. Его статус доверенного лица давал ему нечто большее — право на отбытие. Незримый коридор свободы, который он проложил сам. Из шкафа он вытащил дорожный плащ и сумку, набитую самым необходимым: картами, несколькими слитками валюты, запасным клинком. Всё это он копил месяцами, пока Флок упивался его «верностью». Он вышел из комнаты. Просто шёл. Уверенно, не оглядываясь. На этаже, у главного выхода, стояли двое охранников. — Доброй ночи, господин Йегер, — произнёс один из них, когда Эрен приблизился. — Доброй, — ответил Эрен, его голос был ровным, без единой нотки тревоги. — У меня срочное поручение от Флока. Нужно отлучиться на несколько дней. Охранники обменялись взглядами. Никто не смел сомневаться, требовать доказательств или спрашивать о цели. — Как прикажете, — ответил второй охранник, открывая массивную дверь. Свежий ночной воздух ударил в лицо. Эрен вдохнул полной грудью. Никаких криков, никакого огня. Просто бесшумное, беспрепятственное исчезновение. Яд его плана заключался в его простоте и слепой вере Флока в его преданность. Он вышел в тёмный город. Бордель остался позади, со своим смехом, тайнами и запертой Хисторией. Йегер даже не посмотрел назад. Его путь лежал дальше, к свободе, которая требовала других жертв. Он достал из-за пазухи смятый клочок бумаги и обломок карандаша. Письмо. Его последняя надежда, его признание в собственном бессилии. «Армин, Микаса, друзья. Если вы это читаете значит, я жив. Но того Эрена, которого вы знали, больше нет. Я зашёл слишком далеко в игре, в которую нельзя было играть. Флок… он не тиран. Он — система. И система ломает всех. Не ищите меня. Спасайте себя. Простите.

Э.Й.»

Он не писал о любви или о мести. Он начеркал о поражении, свернул записку и, выглянув из переулка, сунул её в руку старому, обтрепанному торговцу, который иногда подрабатывал курьером для тех, кому нужно передать весточку без лишних вопросов. Эрен сунул ему в руку горсть монет. — Передай в Стену Роза. Любой ценой, Армину Арлерту. Старик кивнул, не глядя ему в глаза, и растворился в темноте. Эрен не видел, как через два переулка того же торговца остановит патруль людей Форстера. Не видел, как тот без всякого сопротивления, с привычной покорностью, отдаст им записку вместе с монетами. Письмо не пройдёт и ста метров. Оно будет доставлено прямиком на стол к Флоку, который получит ещё одно доказательство полной победы, пусть и с небольшими потерями.

***

Комната была крохотной, словно клетка. Две узкие койки, придвинутые к стенам, тумбочка с треснувшей столешницей и одно запылённое окно, через которое не проникало ни лучика света, лишь тусклое зарево ночного города. Воздух был спёртым, пахший дешёвым мылом и усталостью. Дверь скрипнула, пропуская внутрь Карин. Она не вошла — она вползла, словно подкошенная. Дверь захлопнулась за ней с тихим, но оглушительным в тишине щелчком. Она прислонилась к шершавой поверхности, закрыв глаза, пытаясь перевести дух, но вместо этого её тело содрогнулось от первого, предательского всхлипа. Её соседка лежала на своей койке, укрывшись тонким одеялом. Она не спала — в этом месте спали мёртвым сном только после самой изматывающей смены. Она повернула голову и в тусклом свете ночника увидела блеск слёз на щеках Карин. — Что? — её голос был хриплым от недосыпа, но в нём прозвучала привычная усталая тревога. Сдержанный рык сорвался в сдавленный, горловой стон. Она оттолкнулась от стены и, почти не помня себя, повалилась на свою койку, уткнувшись лицом в плоскую, пропахшую потом подушку. Её плечи затряслись. — Он ушёл… — выдохнула она, и слова потонули в ткани. — Ушёл один. Без меня. Девушка приподнялась на локте, пристально глядя на вздрагивающую спину. — Зеленоглазый принц? Ну так я же говорила, все они тут… — Я видела, как он ушел, — Карин резко перевернулась на спину, смахивая с лица мокрые пряди волос. Её глаза были дикими, полными непонятной, детской обиды и ярости. — Я… Я видела Декстера, узнала, что он живой! Рассказала об этом Эрену, а он даже не удивился. Я думала, он возьмёт меня с собой! Я думала, он увидит, какая я… полезная! Она говорила торопливо, сбивчиво, пытаясь объяснить не столько напарнице, сколько самой себе. В её словах не было расчёта или хитрости, лишь наивная, отчаянная вера в то, что её жертвенность будет замечена и оценена. — Он даже не позвал к себе меня! Я думала, что мы объединились. — Её голос снова сорвался, на этот раз в горький, унизительный шёпот. — Он просто исчез. Как будто я… Как будто я просто... Она снова уткнулась лицом в подушку, но теперь уже не рыдала, а издавала тихие, надрывные звуки, полные осознания собственной глупости и ничтожности. Вся её романтическая история, все её мечты о спасении и признании оказались жалким фарсом. Она была не героиней, не возлюбленной, не ценной сообщницей. Она была никем. Просто шлюха. Йегер даже не вспомнит о ней. — Я думаю, что господин знал о Декстере и решил тебе ничего не говорить, потому что ты для него ничего не значишь. После сказанного Фогель сдавленно шмыгнула. К ней не подошли, не обняли и не утешили. Соседка лишь тяжело вздохнула, и в её вздохе была вся горечь их общей участи. — Ну и ладно, — тихо, почти шёпотом, произнесла она. — Теперь ты это знаешь. Забудь про него. Нам ещё выживать тут как-нибудь. Но Карин уже не слышала. Она лежала в полной прострации, чувствуя, как стены её маленькой, убогой клетки смыкаются всё теснее. Побег не состоялся. Мечта рухнула. Осталась только серая, бесконечная реальность, пахшая всё тем же мылом и её собственными несбывшимися надеждами.