На грани

Ханма сидел в одном из клубов, лениво выкуривая очередную сигарету на диване, рядом крутились люди, атмосфера в клубе царила дурманищая, Кисаки сидел напротив. — и что? Как прошло? — он спокойно спрашивает. — ничего интересного, "Непобедимый" Майки и вправду оказался таковым — Ханма пожал плечами, выдыхая облако дыма. — а что насчет Ханагаки? Ты разузнал почему он тут? — Кисаки хмурится. Ханма молчит пару минут, в его лице что то меняется, он задумывается. — Ага, он переехал сюда с матерю — он ухмыляется— к её любовнику — Ханма откидывается назад закидывая голову и делая затяжку. — еще что то? Что за любовник? — Кисаки хочет больше деталей, разузнать слабости. — неа, без понятия — Ханма улыбается прикрыв глаза.

***

Такемичи не помнил как он уснул. Во сне он увидел драку. Больше не было кромешной тьмы — теперь он видел всё ясно. Какая-то странная местность, что-то похожее на стадион… Нет, слишком грязно для стадиона. Вокруг толпилось множество людей, а в центре, на импровизированном ринге, стояли двое. Один — худенький, на вид не больше тринадцати, второй — покрупнее, лет семнадцать. И они собирались драться? Такемичи замер. Кто вообще мог до такого додуматься? Этот амбал ведь легко может убить щуплого парнишку. Он слышал шум толпы, окружавшей ринг. Вокруг царила темнота, если не считать одну-единственную лампочку над рингом, освещавшую бетонный пол. «Подвал», — пронеслось в голове у Такемичи. Он хотел было остановить этот бой, приблизился к более крупному парню на ринге, потянул руку к плечу парня но рука прошла насквозь, он не понимает в чем дело, старается снова — ничего.  Он начинает говорит, но его словно бы не слышат.  После он видит, как более слабый парень падает на пол, словно мёртвый груз — явно вырубился после первого же удара. Но тот, второй, старший, не останавливается. Он продолжает наносить удары по тому, кто уже лежит без движения. Такемичи не понимает — почему никто не вмешивается? Почему бой до сих пор не остановили? Внезапно он снова слышит тиканье часов — резкое, гулкое. И тут же просыпается, весь в поту, с тяжёлым дыханием. Это был сон… всего лишь сон… Или всё-таки нет. Такемичи торопливо записывает свой сон в блокнот — быстрым, размашистым почерком, будто боялся, что детали ускользнут. Закончив, он перечитывает написанное и замирает, задумавшись. Это был просто сон? Но ведь Майки тоже ему сначала снился… а потом он встретил его в реальной жизни. Это было странно. Слишком странно, чтобы списать на простое совпадение. Он где-то слышал, что людям снятся только те, кого они уже видели хотя бы раз. Но он точно не помнит, чтобы когда-либо встречал Майки. Или тех людей, что были на ринге. Тогда что это, чёрт возьми? Вопросов было слишком много, а ответов — мизерно мало. Он тихо вздохнул, закрыл блокнот и убрал его в шкафчик. Он до конца не понимал, что это был за сон. Но если вдруг он окажется реальностью — он должен будет остановить это. Такемичи не мог допустить, чтобы тот тринадцатилетний мальчишка погиб от рук семнадцатилетнего амбала. Это было неправильно. Несправедливо. Кто вообще решил, что его можно выставить против такого монстра? Это уже не драка — это убийство. Но он знал одно: нужно искать. Какое-то скрытое место… возможно, подпольный бойцовский клуб. Всё выглядело именно так — бой за деньги. Он слышал о таких, но всегда надеялся, что это всего лишь городские легенды. Такемичи бросает взгляд на часы — всего шесть утра. Мама, скорее всего, ещё спит. Ей тяжело. А Джеймс, похоже, снова не появится — наверное, валяется где-нибудь с похмелья. Даже думать об этом не хотелось. Мама, похоже, не собирается уходить от него. Будет снова и снова давать Джеймсу “шансы”, как она это называет. И это выводило Такемичи из себя до дрожи, но он ничего не мог поделать. Ладно. Сейчас не об этом. Главное — проверить свою теорию. Что, если его сны действительно вещие… или что-то вроде того? Натянув на себя свою излюбленную черную кепку, перед этим заметив что волосы давно бы пора снова покрасить — иначе корни уже отрастают, он выходит из дома тихо закрыв за собой дверь.  Выдохнув утренний свежи воздух он идет в сторону, но после остановившись понимает что, он ведь вообще без понятие где это место, в городе было полно клубов, баров и в каждом из них мог оказаться такой подпольный клуб. Он напрягает мозги пытаясь хоть что то выхватить из своего ума, вспоминая свой сон — людей, место, одежда…стоп. Одежда!  У всех там была почти одинаковая одежда, значит — банда, и у того амбала тоже была такая одежда, он помнит, черная одежда, она была чем то похожа на одежду Томан, но в их случае вышивки были обычными белыми. Он решил позвонить Хинате, она то знает наверняка лучше чем он. Они с ней договорились встретится в той же кафешке, где она подрабатывает, на время летних каникул.

***

Такемичи зашел в кафешку и сразу же нашел её сидящей не далеко от входа, она улыбнулась ему и помохала. — извини что так рано позвал — он неловко улыбнулся садсясь напротив неё. — ничего, всё в порядке — она улыбнулась и кивнула — так что ты хотел спросить? — она с интересом спросила. Такемичи обдумав вздохнул. — тут такое дело, ты случаем не знаешь какие нибудь еще банды с именем Томан? — ещё банды под именем Томан?… неа, таких незнаю — она покачала головой, читая меню. —ох…понятно — он сделал паузу тоже выбирая себе что то из менью. — а что за группировка с точно такой же одеждой как у Томан но с белой вышивкой? — он решил задать вопрос в лоб. Хината помедлила сделав заказ и подождала пока официантка уйдет. — хм…разве это не шестерки Томан? Я слышала что такую одежду выдают тем кто ещё не до конца вошел в состав Томан — она подперла щеку рукой задумчиво глядя в сторону. — не до конца вошедшим в состав? — он смотрит на неё ожидая ещё информации. — Ага, это те кого ещё не до конца приняли в ряды банды, они самая низкая ветвь банды — она проесняет. Такемичи задумывается, откуда Хинате столько известно. — но откуда ты все это знаешь? — он наклоняется вперед озадаченный. Девушка улыбается своей наймелейшей улыбкой. — Сложно не знать о бандах, когда растёшь среди них. К нам часто захаживают разные группировки… ну и, так или иначе, я многое узнала, — она улыбнулась. Такемичи понял, что в таких районах по-настоящему не знать о бандах было бы практически невозможно. Им приносят их заказы, Такемичи смотрит на свой гамбургер словно голодная гиена,Хината же обошлась кортошкой фри и колой, она спокойно ест, тем временем Такемичи уплетал за обе щеки бургер, запивая его колой. — кстати а ты случаем не знаешь где искать этих "шестерок"? — он вытирает губы от соуса салфеткой смотря на Хинату. Она мокает фри в сырный соус —  Ищи их на территории Томан, это в районе Оуверстрит в двух кварталах от сюда — она пожимает плечами. — понятно… а они в каких то клубах ходят или? — он продолжает допрашивать. — Ох…это я уже незнаю, там столько клубов и баров — она мотает головой поедая свою картошку. — хорошо, спасибо Хина — он улыбается, и съедает за несколько укусов свой бургер допивая колу. Они сидят ещё несколько минут просто общаясь после чего Хинате приходит сообщение и она уходит по делам. Такемичи же в свою очередь теперь знает куда ему двигаться, он смотрит на время, уже пол день он пришел в кафешку почти в притык к её открытию, а ещё он разрубил Хинату в такое ранее время что бы встретится, он думает о том почему та просто не послала его куда подальше, особенно учитывая что это её выходной. Он идет по улице, теперь ему всего то нужно пройти два квартала от сюда, найти тот клуб среди кучи клубов, а после…после остановить бой?  Блять  Он ведь даже не знает как он остановит бой, вряд ли они остоновят бой если он их просто попросит.  Ладно это потом, сейчас важно дойти до территории Томан и найти тот клуб. Такемичи бродил по городу в поисках того клуба. Он заглядывал в разные бары и ночные заведения, надеясь увидеть хотя бы кого-то, кто напоминал бы людей из его сна. В некоторые клубы его даже не впускали — “не в списке”, и всё тут. К вечеру он уже чувствовал себя вымотанным и разбитым. Пару раз к нему подходили местные — хмурые, настороженные, с вопросами вроде: кто ты такой и что делаешь в этом районе? Но Такемичи быстро выкручивался, стоило только сказать, что он пришёл к маме… или что-то в этом духе. Удивительно, но даже у этих бандитов, похоже, были какие-то моральные принципы. Уже почти сдавшись и решив, что вся эта затея — полная хуйня, Такемичи сидел на старой скамейке, уставившись в треснувший асфальт под ногами. Но вдруг услышал громкие голоса — на другой стороне улицы спорили несколько парней. На вид — не больше тринадцати, максимум четырнадцать лет. Спорили коротко, резко, будто решали что-то важное. Такемичи прищурился… и его сердце замерло. Среди них он заметил того самого парнишку из сна. Того, что упал на ринге мёртвым грузом. Он тут же вскочил на ноги. С замиранием смотрел, как вся пятёрка направляется в сторону того самого клуба — того, в который его недавно не впустили. Потому что он, блядь, не был в списке. Он видит как те парни без проблем входят, Такемичи понимает что он должен быстро пойти в тот клуб, но его ведь не впустят, две вышибалы у клуба стояли не просто так. Ханагаки идёт к зданию, обходя его сбоку, и сворачивает в узкий переулок. Он останавливается, раздумывая, как бы попасть внутрь. Если бой и правда проходит там, где он думает — то в подвальном помещении. Он медленно идёт вдоль стены, осматривая каждую деталь, в надежде найти хоть какой-то проход. И вдруг — звук. Едва уловимый, будто кто-то пошуршал. Такемичи оборачивается — из-под мусорки вылезает маленький котёнок. Он облегчённо выдыхает, опуская напряжённые плечи. Подходит ближе и осторожно гладит кота, тот довольно мурлычет в ответ. Такемичи присаживается на корточки рядом с ним, проводя рукой по мягкой шерсти. И тут замечает: между двумя мусорными контейнерами пробивается тусклый свет. Он щурится, встаёт, котёнок тут же срывается с места и убегает. Такемичи отодвигает контейнеры в сторону — не до конца, но достаточно, чтобы разглядеть источник света. Перед ним — окно, наполовину разбитое. Вероятно, именно через него и выбрался кот. Окно было небольшим, но вполне достаточным, чтобы в него пролез подросток. Такой, как он. Такемичи почти ложится на асфальт смотря в зеркало, и видит внутри свет, людей, и тот самый импровизационный ринг, он уже видит там двух людей один поменьше другой по больше, он видит как парень по больше замахивается на парня поменьше и отправляет того спать. Такемичи сжимает кулак, он не может просто смотреть на это, так что он недолго думая решает разбить стекло и зайти внутрь хоть так.

***

Люди кричали и делали ставки, внутри было душно, единственный свет на ринге еле как светил иногда мигая, другие лампочки в подвале еле как светили отдавая слабый свет на пространство, звуки ударов разнозились по рингу толпа радовалась, говоря какие то колкие комментарии а сторону лежащего без сознания парня. Треск Звук разбившегося стекла разносится по комнате, настолько что многие замирают, вслед в комнату залазит парень, блондин. Такемичи спрыгивает вниз, приземляясь на бетонный пол с глухим хрустом разбитого стекла под ногами. Он вздрагивает, понимая, что где-то наверху потерял кепку, когда протискивался через окно. Он стряхивает пыль со штанов, но тут его охватывает странное чувство — слишком уж стало тихо. Он медленно поднимает голову… и замечает, что почти все в помещении уставились на него. — Эй, ты кто ещё такой?! — раздаётся грубый голос из толпы. — Я… Такемичи, — выдавливает он, быстро скользя взглядом по лицам, полным подозрения и агрессии, пока наконец не переводит глаза на ринг. Там лежит тот самый младший парень — полуживой, измождённый, избитый до беспамятства. А рядом стоит какой-то ублюдок, сжимая окровавленные кулаки, явно наслаждаясь тем, что сделал. Ханагаки хмурится, медленно подходит к рингу — вернее, к бетонной возвышенности круглой формы, что служила ареной для этих боёв. Он встаёт прямо перед старшим парнем, не отводя взгляда. — Что, только и можешь, что избивать слабых? — бросает он с усмешкой, наблюдая, как лицо противника искажается в злобной гримасе. — Да какой тут, к чёрту, бой? Это же детский сад. Кто-то всерьёз ставит деньги на ЭТО? Смешно. Он скользит взглядом по толпе, окружившей ринг. В глазах у некоторых мелькает замешательство, кто-то насмешливо хмыкает, но несколько человек явно задумались. Такемичи знал — ему нужно как-то остановить этот беспредел. Главное сейчас — чтобы того пацана больше не тронули. Он и так еле держится, лицо в синяках, тело будто обмякло. Один неверный шаг — и он больше не встанет. — ты че урод удумал — парень перед ним хватает его за плечо сильно. — Как насчёт моей кандидатуры в твои оппоненты? — усмехается Такемичи, глядя парню прямо в глаза. Он видит по его лицу: тот не спешит отпускать свою первоначальную жертву. Тогда Такемичи идёт ва-банк. — Или тебе слабо? Что, испугался, что я тебя уделаю? Пару секунд — тишина, напряжённая и колючая. И вдруг толпа зашевелилась. Друзья того мелкого пацана бросаются к нему, помогают подняться и уводят прочь с ринга, поддерживая под руки. Пацан еле держится на ногах, но жив. Это главное. А Такемичи всё ещё стоит на ринге, лицом к лицу с этим ублюдком. Вокруг начинают раздаваться выкрики, смех, азарт. — Я ставлю на этого блондинчика! — Ха! Да он же дрыщ! Его даже моя мама уделает! — Пятьдесят на нового! Хочу посмотреть, как его размотают! Он слышит разные комментарии — насмешки, ставки, выкрики. Но уже не обращает на них внимания. Сейчас он здесь. И он не уйдёт, пока этот бой не будет окончен. Спокойно. Всё, что ему нужно — просто продержаться до конца боя. Не победить, не показать класс — просто выдержать. Проиграть. Да, его изобьют, но он-то точно выживет. Даже если не выживет… ну и пусть. Это уже неважно. Первый удар — прямо в лицо. Щека вспыхнула огнём, как будто кожу прожгли изнутри. Второй — в нос. Он почувствовал, как тёплая кровь потекла по губам. Третий удар он сумел предугадать, увернулся и — почти машинально — врезал в ответ, правой рукой, прямо в скулу противника. Тот отшатнулся на полшага, и в его глазах что-то сверкнуло — злость. Настоящая, хищная. Парень бросается вперёд, снова замахивается. Такемичи поднимает руку, чтобы заблокировать удар. Получается — но боль всё равно пронзает предплечье, будто ударили железной трубой. Вокруг всё гремит — люди кричат, кто-то орёт, что поставил на него, другие смеются, насмехаются. Но он почти не слышит их. Всё сужается до ринга, до звука собственных шагов, до бешеного стука сердца в ушах. Ещё пару ударов и он уже не чувствует лица, всё лицо в крови и синеках, он сдался бы но почему то тело отказывалось сдаваться все ещё стоя на ногах. — Ну всё, он проиграл, — говорит кто-то из толпы, и над рингом прокатывается волна одобрительных смешков. Такемичи хмурится. Он сглатывает слюну, перемешанную с кровью, и сквозь хрип издаёт: — Нет. Он поднимает голову, глаза горят. — Я ещё не проиграл. Пока я стою — я не проиграл. И тут всё начинается по новой. Его снова бьют — сильнее, жестче. Он падает, ударяется о бетонный пол, дыхание сбивается. Но он стряхивает головой, приподнимается на локтях… и снова встаёт. Ничего. Всё хорошо. Он уже чувствовал и похуже. Парень напротив — в бешенстве. Его злит то, что этот хрупкий на вид пацан всё никак не сдаётся. Удар. Ещё один. Такемичи снова падает. Секунда — и он уже снова на ногах. — Ха! Это всё? Да это даже ударом считать нельзя! — усмехается он, вытирая тыльной стороной ладони кровь с носа. Он чувствует — за эти слова может крепко влететь. Но молчать он не может. Не тогда, когда знает, что этот человек перед ним только что избивал ребёнка. — Блядь… Эй, принеси сюда биту! — заорал парень, весь перекошенный от ярости. В толпе тут же замелькали движения, и кто-то быстро протянул ему деревянную биту. Тот ухмыльнулся, злобно, с перекошенным лицом. — Я тебе все зубы нахуй повыбиваю, понял? — Попробуй, сука! — прошипел Такемичи, сплёвывая на бетон густую кровь. Он не чувствовал страха. Ни капли. Только ярость и решимость. Он смотрел, как этот амбал приближается с битой, как поднимает её, готовясь нанести удар. Но в тот же миг, как бита пошла в замах, кто-то из толпы громко закричал: — Глава здесь! И всё вокруг замерло. Как по команде. Люди выпрямились, кто-то опустил глаза, кто-то сделал шаг назад. Парень с битой тут же остановился и отступил в сторону, будто даже он боялся того, кто сейчас войдёт. Оглядевшись, Такемичи заметил, как к рингу подходят двое. Первый — высокий, с серьёзным взглядом и татуировкой в виде дракона на виске. Второй — бледный блондин с бездонными глазами, неспешно доедающий булочку. Это был Майки. Он выглядел так, будто случайно оказался тут, будто вообще не интересовался происходящим, разглядывая потолок или что-то у себя под ногами. У Такемичи внутри всё перевернулось. Сердце застучало сильнее, как будто организм заранее знал — сейчас произойдёт что-то важное. Очень важное. Двое прошли прямо к рингу, и парень с битой тут же метнулся вперёд, встав перед Майки с показной улыбкой, будто встречал старого друга. Майки взглянул на него скучающе, как будто видел в первый раз. — Это ты всё это устроил? — спросил он, лениво жуя остатки булочки. Парень быстро и гордо кивнул, уже открывая рот, чтобы что-то ответить. Но не успел. Дракен, стоявший чуть позади Майки, молча шагнул вперёд и врезал тому ногой в живот. Удар был резким и точным — парень согнулся пополам, захрипел и рухнул на пол, скрючившись. Толпа отпрянула, замерла. Никто не посмел и пискнуть. Майки, не обратив на остальных никакого внимания, медленно проходит мимо, его взгляд не отрывается от Такемичи. Он смотрит на него с таким выражением, будто нашёл себе новую игрушку, интерес к которой не скрывается, а наоборот — становится всё сильнее. Подойдя вплотную, Майки встает почти впритык, и Такемичи отступает назад, но споткнувшись, падает на попу. Майки садится перед ним на корточки, его взгляд не отрывается от лица Такемичи. Он наклоняется, изучая его глазами — те самые глаза, такие же бездонные, как в его сне, но с каким-то новым, неутолённым интересом, который кажется даже более опасным. Такемичи замирает, задерживает дыхание, чувствуя, как его сердце бьется чаще. Он боится даже шевельнуться, будто это может стать ошибкой. Майки улыбается, его губы искривляются в лёгкой усмешке. — Как тебя зовут? — спрашивает он, наклоняя голову на бок с явным любопытством. — Т-Такемичи… — выдыхает он, пытаясь отодвинуться, но тут его голова оказывается в железной хватке. Крепкая рука Майки хватает его за затылок и притягивает ближе, не позволяя даже пошевелиться. — Такемучи…ну ладно,Такемучи, теперь ты мой друг! — Майки улыбается. — но я Такемичи…— Такемичи тихо мямлит. — если Майки сказал Такемучи значит Такемучи. — Доракен сзади Майки спокойно произносит. Такемичи не стал возражать ему хватило на сегодня ударов по лицу. Майки отпускает хватку, встаёт и бросает на Такемичи последний короткий взгляд — такой, от которого становится холодно. Затем он разворачивается и направляется к тому парню, который всё ещё кашлял и корчился от боли на полу. Присев перед ним на корточки, Майки спокойно хватает его за волосы, дёргает вверх, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом. Парень дрожит, едва держится, но не смеет сопротивляться. Майки поднимает руку и указывает пальцем на Такемичи. — Это твоих рук дело? — голос у него спокойный, почти ленивый. Парень хрипит, едва выдавливает из себя нечто вроде “да”, и в ту же секунду Майки бьёт его кулаком в лицо. Глухой удар. Парень падает на бок, но Майки не останавливается — он хватает его снова, и с хладнокровием начинает бить его лицом о бетонный пол. Раз. Два. Три. Хрустит нос, слышен звук ломаемых зубов. Кровь разбрызгивается по полу, пятна ложатся на руки Майки, на его щёку, но он будто этого даже не замечает. Его лицо всё такое же спокойное, разве что в глазах теперь не любопытство — ледяной, отрешённый холод. Толпа стоит в гробовой тишине. Никто не смеет вмешаться. После нескольких минут он отпускает голову парня что потерял сознание и встает с места, и перед тем как уйти поворачивается с доброй улыбкой к Такемичи. — пока Такемучи, ещё увидемсья — он машет ему и уходит. — Чё встали?! Уходите все! — голос Дракена раскатился по залу, громкий и жёсткий, не терпящий возражений. — И не смейте больше позорить имя Томан своими жалкими выходками! Никаких боёв на ставки! Разошлись, я сказал! Толпа моментально зашевелилась. Кто-то сразу направился к выходу, кто-то медленно пятился, боясь даже посмотреть в сторону Майки или Дракена. Люди исчезали один за другим, как вода сквозь пальцы — и вот зал уже почти опустел. Майки, не сказав больше ни слова, направился к выходу вместе с Дракеном. Их шаги глухо отдалялись, пока совсем не стихли. Такемичи всё ещё сидел на холодном бетоне. Его тело гудело от боли, одежда была в крови и пыли, но он даже не пытался встать. Просто сидел, приводя себя в порядок, пока в голове всё ещё звенело.