На грани

Такемичи сидел на уроке истории с видом крайней скуки, едва не клюя носом. Учитель монотонно что-то рассказывал, как обычно строго и без вдохновения, а Ханагаки мыслями витал где-то далеко, размышляя о своих снах — особенно о Майки. Почему он так часто ему снится? И почему эти сны сбываются?.. В классе стояла напряжённая тишина — каждый занимался своим делом, не рискуя нарушить её под тяжёлым взглядом учителя. Но внезапно дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В проёме показался Майки — на его лице блуждала любопытная усмешка. За его спиной стоял Доракен, высокий настолько, что почти касался косяка, и тоже заглядывал внутрь. — Такемучи здесь? — с улыбкой спросил Майки, обведя взглядом класс. Наступила мёртвая тишина. Такемичи вздрогнул и постарался спрятаться за учебником, надеясь, что его не заметят. Он слышал, как учитель начал отчитывать незваных гостей, но молился, чтобы те всё же ушли. Но, подняв глаза, он увидел, как Доракен повернул голову в его сторону, и тут же толкнул Майки локтем, показывая на него. — Ага! — обрадованно произнёс Майки и направился к нему. — Такемучи! — Он схватил Ханагаки за руку и потащил за собой, даже не поинтересовавшись, согласен ли тот. Такемичи ошарашенно пошёл за ним, абсолютно не понимая, что происходит. Под удивлённые взгляды одноклассников он покинул класс в сопровождении Майки и Доракена. В коридоре его встретила неожиданная сцена — на полу лежали избитые ученики, кто-то стонал, кто-то просто неподвижно лежал лицом в пол. — Эм… Это что вообще? — ошарашенно пробормотал Такемичи. — А, они меня раздражали, вот и отпинал их, — спокойно отозвался Доракен, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Я велел им лечь лицом вниз. И правда — все послушно лежали, словно под гипнозом. Майки и Доракен прошли по ним, словно по мостовой, не обращая внимания на их тихие стоны. Такемичи шагал рядом, стараясь обходить бедолаг. — Слышал, “us6” что-то выёживаются у заброшенной будки, — усмехнулся Доракен. — Круто. Пошли набьём им рожу? — с детской радостью отозвался Майки, будто предвкушая весёлое приключение. Такемичи по телу пробежали мурашки. Они обращались с насилием так, будто это было чем-то естественным, как утренняя зарядка. Но почему они его с собой взяли? Он мог только гадать. — Эй, Такемучи, ты сегодня свободен? — вдруг спросил Майки. — Нет! Вообще нет… — выпалил он, сам не ожидая от себя такой резкости. Ему было жутко страшно идти с ними куда-то, да и с Хиной были планы на вечер. Тяжёлая ладонь легла ему на плечо. Доракен наклонился, нависая, его выражение стало угрожающим. — Уверен? Майки никто не отказывал, — тихо, но с нажимом произнёс он. Уверенность Такемичи мгновенно испарилась. Его взгляд метался, плечо под рукой Доракена слегка вздрагивало. Позади раздавались шёпоты — ученики вышли из классов и наблюдали за происходящим. — Кто это рядом с Майки? — Неужели он с ними дружит? Такемичи, как относительно новый ученик, и без того был на слуху. А теперь стало ясно — тихой жизни ему не видать. Шёпот внезапно стих, сменившись лёгкими шагами. Он обернулся — к ним шла Хината. Её лицо было грозным, решительным. В голове у Такемичи пронеслись сотни мыслей, но сказать он ничего не успел — Хината с силой влепила Майки пощёчину. Коридор замер. Раздался только звонкий хлопок удара. Такемичи почувствовал, как уходит земля из-под ног. Это был полный пиздец. — Х-Хина! — он выдохнул, не веря в происходящее, но Хината не дала ему и слова вставить — она схватила его за запястье и повела прочь. — Идём, Такемичи. Не давай им помыкать тобой, — уверенно сказала она, уводя его прочь от толпы. Он посмотрел на её руку — она дрожала. Она боялась… но всё равно встала на защиту. Но далеко уйти не удалось — Доракен схватил Хинату за запястье. — Эй. Убью к херам, — холодно произнёс он, возвышаясь над ними. — Думаешь, можно вот так ударить Майки и свалить? Хината крепче сжала руку Такемичи. Тот почувствовал, как страх пронзает грудь, но всё же встал между ними и прикрыл её собой. — Не трогай её, — сглотнув, твёрдо сказал он. Майки вздохнул. — Я-то думал, мы подружимся, Такемучи… — он посмотрел на него взглядом, в котором не было ничего, кроме пустоты. — Как бы ты хотел сдохнуть? Такемичи вздрогнул. Этот взгляд — словно в бездну. Майки сделал шаг вперёд. Такемичи не отступил — наоборот, взглянул прямо в глаза. — Делай что хочешь, но ты не посмеешь тронуть Хину! — твёрдо заявил он. — Чего?.. Похуй, — Майки вдруг замахнулся, собираясь ударить. Такемичи зажмурился… но удара не последовало. Он открыл глаза — Майки улыбался, хлопнув его по плечу. — Просто шучу, — усмехнулся он. — Ты идиот, Такемичи… Я бы никогда не ударил девушку. Такемичи в замешательстве смотрел на него, не зная, стоит ли благодарить или просто сбежать. К нему подошёл Доракен. — Такемучи, ты, что, быканул на меня? — спросил он спокойно. — Эм… извини, — пробормотал Такемичи, опустив взгляд. — Не, это было круто. Не каждый сейчас так защищает свою девушку, — усмехнулся Доракен, взглянув на Хинату. — У тебя крутой парень, извини, если напугали. Они с Хинатой переглянулись… но ведь они даже не встречаются. Позже Такемичи всё объяснил ей, и она подошла к Майки, чтобы извиниться. Он не держал зла. — Всё нормально, — отмахнулся он. — Хотя улов был хорошим. — Ну, пока, Такемичи, — сказала Хината, прощаясь. — А как же наша прогулка? — спросил он ей вслед. — В другой раз, — она улыбнулась и помахала. Майки тоже махнул ей. — Пока-пока. Больше не бей меня, — помахал он. Такемичи не понимал, как такое возможно. Майки — он мог быть чудовищно жесток, пугающе опасен… а в следующий миг — обычный добрый подросток. Будто в нём жили два человека. — Эй, а почему ты вообще захотел со мной дружить? — вдруг спросил он, вспомнив первую встречу. Они ехали на велосипедах. Такемичи крутил педали, Майки сидел сзади, казалось, тяжелее, чем должен был быть. Доракен ехал впереди. Такемичи даже не стал спрашивать, откуда у них велики — наверняка просто умыкнули у кого-то. — У меня был брат, на десять лет старше, — вдруг сказал Майки, пока Такемичи крутил педали, с трудом таща его за собой. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая город в тёплый оранжевый цвет. Ветер мягко касался лица, но в голосе Майки звучала странная серьезность. — Он был безрассудный, дрался с теми, кто был сильнее его. Никогда не сдавался, даже когда получал по полной. Такой упёртый… но всегда справедливый. Он на мгновение замолчал. Легкая улыбка сошла с его лица, и в наступившей тишине Такемичи услышал, как скрипит цепь велосипеда. — …Он умер, — тихо добавил Майки, почти не меняя интонации. Такемичи аж замедлил ход, оглянувшись через плечо. — Прости… — выдохнул он, но потом, немного подумав, искренне добавил: — Он, наверное, был крутым. Очень крутым. Майки поднял на него взгляд и неожиданно тепло улыбнулся. — Да. Был. Ты немного на него похож. Такемичи опустил глаза, чувствуя, как внутри что-то сжалось. Похож… Он? — Ну, я не настолько крут, — пробормотал он, неловко почесав затылок. Позже они остановились у дороги. Майки отошёл на край, встал на траву и посмотрел на город, утопающий в закатном свете. — Сейчас хулиганы это отстой. А в эпоху моего брата всё было иначе… —с грустью сказал он. — Тогда байкеры были крутые. Смелые. Решали свои проблемы сами. Тогда почему они — отстой? Он вдохнул воздух, затем сел на траву. — Вот поэтому я хочу создать новую эру. Эру настоящих хулиганов. — Он поднялся и сунул руки в карманы. — Я хочу, чтобы ты вступил к нам. Такемичи ошеломлённо уставился на него. Майки развернулся, усмехнулся. — Ты мне нравишься, Такемучи. Доракен, до этого молчавший, тоже заговорил: — Можно найти много бойцов что хороший в драке, но не таких, как ты. Не таких, кто встанет на защиту других, зная, что проиграет… но всё равно будет драться. Это важно. Они пошли обратно к великам. — Подумай об этом, Такемучи. Такемичи задумался. Он не хотел быть частью банды… Но Майки и Доракен не казались ему плохими людьми. Особенно Майки. Почему он всё время снится ему? Что значат эти сны? Предупреждение или… Погружённый в мысли, он шёл домой. Уже вечерело. Его отвлекли голоса — мимо прошли трое парней. Двое выглядели как хулиганы, третий — в очках. Что-то в них показалось Такемичи знакомым. Он обернулся… но было уже поздно. Парни скрылись из виду.

***

Вернувшись домой, Такемичи долго лежал на кровати, глядя в потолок. Мысли путались, как спутанные наушники в кармане — всё, что произошло за день, не укладывалось в голове. Он уже начал было проваливаться в дремоту, когда телефон завибрировал. Сообщение. От Такуи. Сначала они переписывались спокойно. Говорили обо всём и ни о чём — как дела, как жизнь, как Америка. Всё казалось обычным, почти тёплым. Но потом: — Аккун умер. Такемичи уставился в экран. Он моргнул, перечитал. Сердце сжалось. Он не сразу понял, шутка это, ошибка, может, он просто не так понял? — Что? Это шутка? — быстро написал он в ответ, не в силах осмыслить увиденное. Ответ не приходил долго, слишком долго. — Нет. Прости. Мы должны были сказать раньше. Он умер два дня назад. Пальцы вцепились в телефон, дыхание сбилось, в груди стало тесно. Это не было похоже на реальность. Всё будто затихло, будто он снова попал в сон. Глупый, страшный сон, из которых обычно просыпаешься с криком. Но он не проснулся. Он тут же набрал Такую. — Почему? — выдавил он, поднеся телефон к уху. Голос дрогнул. На том конце провода повисло молчание. Затем послышался шорох, и слабый, едва узнаваемый голос пробился сквозь тишину: — Такемичи… он не смог вытерпеть. Он сдался… — О чём ты говоришь? Что не вытерпел? — голос Такемичи начал срываться. Он уже знал, что услышит, но не хотел в это верить. — Мы… мы идиоты, Такемичи. Настоящие идиоты… То, что Такуя рассказал ему дальше, выбило из-под ног последние остатки почвы. Пока он был в Америке, их — Такую, Аккуна, Ямагаши и Макото — прижали старшеклассники. Но не простые задиры, а настоящая банда. Не детская, не уличная. Криминальная. Сначала всё выглядело как запугивание. Потом — рабство. Им пришлось выполнять приказы, терпеть издевательства. Но хуже всего были бои. Подпольные поединки на деньги. Их выставляли на арену, как собак, ставили против тех, кто был старше, сильнее, опаснее. Первым заставили драться Такую. И тогда Аккун — с его больно честным, невыносимо добрым сердцем — встал за него. Он всегда вставал. За всех. Каждый раз вызывался добровольно. Получал. Вставал. Снова и снова. А потом пришёл финал. На одном из боёв Аккун сам вызвался драться с главарём — тем, кто управлял всей этой кровавой системой. Он пронёс с собой нож, вонзил его в бок тому ублюдку… но даже раненый тот сумел избить Аккуна. Остальные из банды накинулись на него, избили до полусмерти. Такуя сказал, что они пытались утащить его оттуда, но Аккун стоял на своём. Он сдался. Главарь позже умер от потери крови. А Аккун… от внутренних травм. Сломанные кости, повреждённые органы — слишком много всего. Его не спасли. Такемичи сидел в полной темноте, прижав телефон к уху. Он слышал, как Такуя плакал, всхлипывал, прерывался. Но сам он не издал ни звука. Только смотрел в пол. Безмолвно. Глухо. Пусто. Он не заметил, когда слёзы потекли по щекам. Не заметил, как начал тихо всхлипывать. Потом громче. Словно что-то сломалось. Он плакал почти до утра, вжимаясь в подушку, проклиная расстояние, свою беспомощность, и этот грёбаный мир. А утром проснулся — и понял, что это не был сон. Он по-настоящему потерял Аккуна. И теперь, глядя в потолок, с опухшими глазами и сжимая кулаки, он уже не знал, стоит ли ему вообще хоть на шаг приближаться к тому, что зовётся “бандой”.