Гермофродит

Они вышли. Майкрофт сел в карету, и кони понесли её вперёд с той скоростью, которую он обычно считал непозволительной. Сейчас он не думал о приличиях, об осторожности или репутации. Только о том, чтобы успеть. Ворота его поместья открылись, как только караульный увидел приближение. Слуги бросились в сторону — никто никогда не видел Майкрофта таким. Он не остановился, не бросил ни слова. Только короткое, хриплое: — С дороги. Он вбежал в дом, в своей аккуратно сидящей рубашке и пальто, всё ещё держа Карла на руках. Распахнул дверь в свою спальню, шагнул внутрь и, наконец, бережно уложил Карла на кровать, будто боялся сломать его окончательно. Карл был бледен. Черты лица — острые, иссечённые голодом. Он медленно закрывал глаза, теряясь между сном и чем-то гораздо опаснее. Майкрофт склонился к нему, опираясь на край постели. Его пальцы коснулись руки инкуба, холодной и безвольно лежащей на простынях. — Прости меня, пожалуйста, — выдохнул он. Не приказ, не объяснение. Мягко. Тихо. Как признание. Как молитва. А Карл… Карл не ответил. Только слабое движение век и почти неразличимое дыхание — единственные знаки, что он ещё здесь. Майкрофт торопливо расстегнул пальто, сбросил его на пол, затем стянул рубашку, не обращая внимания на сорвавшиеся пуговицы. Его движения были резкими, почти отчаянными — будто он боялся, что любое промедление станет роковым.   Карл лежал неподвижно, лишь его бледные пальцы слабо сжали простыню. Глаза, тусклые и лишенные привычного хитрого блеска, с трудом фокусировались на Майкрофте. Дыхание тихое, почти не слышное — даже это давалось ему с невероятным усилием.   Майкрофт опустился на колени, осторожно расстегнул брюки Карла, снял их вместе с бельем, стараясь не причинить и так уже слабеющему телу лишней боли. Кожа под ладонями была холодной, неестественно гладкой, словно жизнь постепенно уходила из него, оставляя лишь красивую оболочку.   — Держись, — прошептал Майкрофт, голос сорвался. Он ненавидел эту тишину, ненавидел собственную беспомощность.   Пальцы скользнули ниже, осторожно раздвигая его бедра, стараясь не допустить ни малейшего дискомфорта. Карл не вздрогнул и не отстранился — сил на сопротивление у него не осталось.   Майкрофт сжал зубы. Он сам загнал его в эту ловушку. Сам обрек на медленное угасание. И теперь, когда счет шел на часы, а может, и минуты — только он мог это исправить.   Не медля, Майкрофт вошел в него — медленно, преодолевая сопротивление собственного тела. Даже его член, обычно такой послушный, сейчас едва стоял — от напряжения, от страха, от осознания того, что он делает.   Он замер. Глубокий вдох. Выдох. Еще один.   Когда он снова открыл глаза, перед ним был уже не тот Карл — надменный, язвительный, вечно играющий с ним в кошки-мышки. Нет. Перед ним лежал настоящий Карл — бледный, хрупкий, с полуприкрытыми веками и слабым трепетом ресниц. Красивый. Даже так. Милый.   И… любимый.   Сердце Майкрофта сжалось. Он наклонился, прижался губами к его губам — осторожно, будто боялся, что даже этот хрупкий поцелуй окажется последним. Он опустился ниже — к шее и ключицам. Не помечая. Не забирая. Просто целуя. Безвластно, нежно, с той неловкой бережностью, на которую только был способен.   И — чудо. Тело отозвалось. Кровь прилила, член налился тяжестью, и он начал двигаться — сначала осторожно, потом увереннее, глубже, быстрее.   Под ним Карл задышал неровно и тихо прерывисто.  Обнимая Карла всем телом, Майкрофт ускорил движения — уже не для удовольствия, не для страсти, а отчаянно, лишь бы успеть. Лишь бы впустить в него хоть каплю жизни, пока еще не поздно.   Каждый толчок был мольбой. Каждый стон — обещанием.   Он опускался к его шее, прижимался губами к тонкой коже над пульсом — целовал, просто целовал, без скрытых смыслов, без игры. Только чтобы убедиться: сердце еще бьется. Тепло еще осталось.   И тогда — слабый отклик.   Пальцы Карла дрогнули, коснулись его плеча, едва сжали кожу, словно пытаясь удержаться в этом мире.   Майкрофт замер.   Он прижался лбом к его лбу, сливая дыхание, а свободной рукой переплел их пальцы — так крепко, будто мог этим жестом приковать его к жизни. — Останься... — прошептал он, и это прозвучало как заклинание.   Толчки стали медленнее, глубже, почти болезненно осознанными. Майкрофт чувствовал, как нарастает волна наслаждения, но в этот момент заметил - в тусклом свете комнаты по щекам Карла заструились серебристые дорожки слёз. Он замер, как громом поражённый. — Прекрати... — едва слышный шёпот Карла прозвучал громче любого крика. Его губы дрожали, а в глазах читалась мучительная смесь стыда и неподдельного страха. — Я не... не хочу снова стать твоим питомцем... Майкрофт почувствовал, как ледяная волна прокатилась по его спине. Он медленно выпрямился, но не отпустил хрупкое тело Карла, продолжая держать его в объятиях. В воздухе повисла тяжёлая, гнетущая тишина, прерываемая только прерывистым дыханием инкуба. — Я не... — голос Майкрофта сорвался. Он провёл ладонью по мокрому от слёз лицу Карла, смахнув влагу большим пальцем. — Я не пытаюсь снова приручить тебя. Я... я пытаюсь спасти тебя. Потому что... Он наклонился ближе, так чтобы их лбы соприкоснулись. — Потому что не могу потерять тебя. Майкрофт возобновил движения - то медленные, почти нерешительные, то резкие, будто пытаясь наверстать упущенное. Под ним Карл лишь слабо вздрагивал в такт, его дыхание становилось все чаще, прерывистее. Следы слёз на бледных щеках уже высохли, оставив после себя лишь лёгкий солоноватый блеск. Обвив руки вокруг хрупкого тела Карла, Майкрофт кончил. В момент высшего напряжения он почувствовал, как тело под ним вздрогнуло, словно пораженное электрическим разрядом. Глухой стон вырвался из груди Карла - первый живой звук за долгие часы агонии.  Они лежали, сплетенные в послеклимактическом единстве, когда Карл медленно пришел в себя. Его пальцы слабо сжали простыню, веки дрогнули. Он наблюдал, как грудь Майкрофта тяжело поднимается, ловя воздух, как капли пота стекают по его шее. — Зачем? — прошептал Карл, и его голос, хоть и ослабленный, звучал яснее. — Почему ты... спасаешь меня? Тишина между ними стала осязаемой. Майкрофт закрыл глаза, собираясь с мыслями. Когда он заговорил, каждое слово давалось с усилием: —Потому что мысль, что ты исчезнешь, а я ничего не сделал… — Он резко сглотнул, челюсть напряглась. — Это невыносимо.  Его голос оборвался. Впервые за многие годы железный контроль вновь дал трещину из-за Карла. Подняв глаза, Майкрофт позволил Карлу увидеть то, что скрывал годами - подлинную, неприкрытую уязвимость. — Не обманывайся, Карл, — предупредил он, и в голосе вновь появился знакомый холодок. — Я всё еще умею быть жестоким. Его пальцы невольно сжали запястье Карла, но тут же ослабили хватку.  — Но с тобой... это больше не имеет значения. — Признание прозвучало как капитуляция. — Уже давно не имеет. Карл смотрел на Майкрофта. Долгим, пристальным взглядом, в котором отражалось всё — и усталость, и сомнение, и то хрупкое чувство, что он всегда пытался спрятать под маской. — Ты серьёзно?.. — прошептал он. — Или это просто… жалость? Он хотел звучать ядовито, но в голосе дрогнула слабость похожая на уязвимость. Тишина. Он отвёл взгляд, в потолок. — Я больше не верю словам, Майкрофт… Они не кормят. Майкрофт не ответил сразу. Он смотрел на Карла — в его настоящем облике, ослабленном, почти прозрачном, но всё ещё живом. Впервые за долгое время ему было действительно страшно. Страшно, что может быть уже поздно. Что он сам виноват. Он смотрел в его не отпуская его руки. — Это не жалость, — тихо сказал он. — Я бы не вынес твоей смерти. Не потому, что ты часть плана. Или что ты нужен государству. А потому что ты нужен мне. Он наклонился ближе, его голос стал почти шепотом: — Я слишком долго делал вид, что чувств у меня нет. Слишком долго думал, что это слабость. А потом… ты появился. И стал моей слабостью. Карл медленно поднял глаза. В них — всё ещё сомнение. Всё ещё страх быть обманутым. Но в уголках губ — еле заметная тень улыбки. — Вот как… — прохрипел он. — Тогда… ты опоздал. Майкрофт не отстранился. Он спокойно взял ладонью его щеку и слабо надавил, заставляя снова посмотреть ему в глаза. — Тогда я буду бороться за тебя. Хоть раз в жизни — не за страну. Не за порядок. А просто за того, кого я… — он остановился, почти не решаясь договорить. Но всё-таки сказал: — …люблю. Карл моргнул. Ему хотелось что-то сказать, уколоть, ответить по-своему. Но он не смог. Потому что в этот момент почувствовал: его ладонь, всё ещё в руке Майкрофта, медленно наполняется теплом. Энергией. Она была другой. Не похожей на ту, что он получал от остальных. Она была… настоящей. Он закрыл глаза, впервые за эти недели не от бессилия, а от облегчения. — Тогда… не отпускай. Ни сейчас… ни потом. Майкрофт молча наклонился, коснувшись губами его лба, затем опустил голову на его плечо. — Никогда, — прошептал он. Тишина. Минута покоя. Пока Карл не пошевелился под ним. Майкрофт поднял взгляд. — Может... продолжим? — слабая улыбка тронула губы Карла. — Я еще не насытился. Уголки губ Майкрофта дрогнули. — Конечно, — он крепче обхватил бедра Карла. — Только потом не проси останавливаться.