Mechanics of love

Глубоко под плотиной Гувера, в секретной камере, окружённой толстыми бетонными стенами, царила напряжённая тишина. Холодный воздух был пропитан запахом металла и машинного масла, а слабое гудение техники создавало тревожный фон. Мы вернулись в помещение и стояли перед замороженным Мегатроном, его угловатая броня и тёмная оптика внушали ужас даже в неподвижном состоянии. Рядом, в силовом поле, сиял АллСпарк — куб, испещрённый символами, которые, казалось, шептались о древних тайнах. Я сжимала кулаки, пытаясь унять дрожь. Оптимус Прайм, возвышаясь надо мной, внимательно осматривал помещение, его голубая оптика светилась решимостью. Сэм и Микаэла стояли чуть дальше, их лица отражали смесь страха и восхищения. Агенты Сектора 7 держались на расстоянии, их взгляды метались между нами и Мегатроном. Внезапно свет в камере мигнул, и низкий гул прокатился по стенам. Я вздрогнула, сердце заколотилось. — Что это было? — прошептала я, оглядываясь. Оптимус напрягся, его манипуляторы сжались. — Что-то не так, — сказал он, его голос был глубоким и тревожным. Не успели мы среагировать, как оглушительные сирены разорвали тишину. Красные аварийные огни замигали, заливая всё зловещим светом. Агенты Сектора 7 бросились к своим постам, их крики смешались с гулом тревоги. — Нарушение безопасности в пятом секторе! — прокричал один из них в рацию. — Френзи, — пробормотал Оптимус, его оптика сузилась. — Кто? — вырвалось у Сэма. — Френзи — маленький, но смертельно опасный десептикон, мастер саботажа. Он юркий, с острыми когтями и злобной оптикой. Если он здесь, это значит, он хочет освободить Мегатрона. — ответил Оптимус. — Надо его остановить, — сказала я, чувствуя, как страх смешивается с решимостью. Рэтчет уже был у консоли, его манипуляторы мелькали над клавишами. — Пытаюсь заблокировать его, — сказал он, его голос был напряжённым. — Но он глубоко в системе. Это не просто взлом, он разрушает всё. Сэм шагнул вперёд, его лицо побледнело. — Мы можем помочь? — спросил он. — Будьте наготове, — ответил Оптимус. — Возможно, придётся действовать быстро. Ещё один взрыв сотряс камеру, на этот раз ближе. Потолок задрожал, и мелкие куски бетона посыпались вниз. Я инстинктивно прижалась к Оптимусу, точнее к его ноге, броня была тёплой и надёжной. — Надо уходить! — крикнула Микаэла, её голос дрожал. — Не без АллСпарка, — отрезал Оптимус. — Мы не можем оставить его десептиконам. Агент Симмонс подбежал к нам, его лицо было искажено паникой. — Что происходит? — рявкнул он. — Кто такой этот Френзи? — Десептикон, — коротко ответил Оптимус. — Он пытается освободить Мегатрона. Симмонс побледнел. — Освободить? — переспросил он. — Это невозможно! Система… Его слова заглушил новый взрыв. Свет мигнул, и на одном из мониторов появилась картинка: Френзи, его крошечная фигура металась по комнате управления. Его когти мелькали над клавиатурами, а красная оптика сверкала злобой. Он взламывал системы с пугающей скоростью, обходя все защиты. — Он отключает энергоснабжение камеры Мегатрона, — сказал Рэтчет, его голос был полон тревоги. — Если он завершит… — Мы должны его остановить, — сказал Симмонс, но его голос звучал неуверенно. — Можно добраться до него? — спросила я, надеясь на хоть какой-то план. — Комната управления заблокирована, — ответил агент. — Он заперся внутри. — Тогда найдём другой способ, — сказал Оптимус. — Рэтчет, можешь перехватить его команды? — Пытаюсь, — ответил Рэтчет, его манипуляторы работали без остановки. — Но он использует сложное шифрование. Это займёт время. Время, которого у нас не было. Я смотрела на монитор, где Френзи вдруг остановился и посмотрел прямо в камеру. Его оптика вспыхнула, и он издал серию пронзительных смешков, прежде чем вернуться к взлому. — Он издевается над нами, — пробормотал Сэм, сжимая кулаки. — Мы не дадим ему победить, — сказала я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала. Оптимус положил манипулятор мне на плечо. — Мы сделаем всё возможное, Эми, — сказал он, и его голос был как якорь в этом хаосе. Но новый взрыв сотряс камеру, и сирены сменили тон на более резкий. — Нарушение целостности камеры! — объявил автоматический голос. — Мегатрон пробуждается, — сказал Рэтчет, его оптика потемнела. Паника охватила агентов. Некоторые бросились к выходам, другие пытались удержать позиции. Я посмотрела на Оптимуса, ища в нём силы. — Что теперь? — спросила я. — Сначала АллСпарк, — ответил он. — Мы должны его защитить. Я кивнула, понимая, что он прав, но страх за Бамблби, всё ещё запертого где-то в этой базе, не отпускал. Мы должны были действовать быстро, или всё было потеряно?

***

Сирены продолжали выть, а камера дрожала от новых взрывов. Френзи был где-то в системе, разрушая всё, что удерживало Мегатрона, и я чувствовала, как время утекает, как песок сквозь пальцы. Но Оптимус оставался спокоен, его фигура возвышалась над хаосом, как маяк. Он повернулся к силовому полю, где сиял АллСпарк, и шагнул к нему, его манипуляторы были готовы. Я смотрела, как он приближается к кубу, и моё сердце билось быстрее. АллСпарк, казалось, ожил в его присутствии: его свет стал ярче, символы на поверхности задвигались быстрее, как будто приветствуя его. Было что-то почти священное в этом моменте — как будто куб знал, что перед ним Прайм. — Оптимус, — крикнул Рэтчет, не отрываясь от консоли, — системы на грани! У нас минуты! — Я знаю, — ответил Оптимус, не оборачиваясь. — Надо действовать. Он протянул манипулятор к АллСпарку, и произошло нечто невероятное. Куб начал уменьшаться, его массивная форма сжималась, как будто подчиняясь его воле. Свет стал ослепительным, и я прикрыла глаза, но не могла отвести взгляд. Через несколько секунд АллСпарк стал размером с небольшой ящик, достаточно маленьким, чтобы его можно было унести. Оптимус осторожно взял куб, его манипуляторы двигались с удивительной нежностью. Он повернулся к нам, и его оптика нашла меня. Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Эми, — сказал он, его голос был мягким, но твёрдым. — Подойди. Я шагнула вперёд, не совсем понимая, почему он зовёт меня. Сэм и Микаэла смотрели с удивлением, а агенты Сектора 7 перешёптывались, но я видела только его. — Я хочу, чтобы ты взяла АллСпарк, — сказал он, приседая и протягивая куб. Я уставилась на него, не веря своим ушам. — Я? — переспросила я, мой голос дрожал. — Но почему я? — Потому что я доверяю тебе, — ответил он просто. — Ты доказала свою храбрость и преданность. Я знаю, что ты защитишь его. Его слова были как удар тока. Доверие Оптимуса Прайма — это было больше, чем я могла мечтать. Но вместе с гордостью пришёл страх: я всего лишь человек, не солдат, не учёный. Смогу ли я? — Я… я не уверена, что справлюсь, — пробормотала я. — Это слишком важно. — Ты справишься, — сказал он, его оптика смягчилась. — Я верю в тебя, Эми. Я посмотрела в его голубую оптику, и на секунду всё вокруг исчезло. Там были только мы — он и я, и я чувствовала, как что-то внутри меня меняется. Это было больше, чем доверие. Это было чувство, которое я не могла назвать, но оно пугало меня своей силой. Я не должна была так чувствовать. Он — автобот, лидер, существо из другого мира. А я — просто девушка, которая случайно оказалась в центре войны. Но я не могла отказать ему. Я протянула руки и взяла АллСпарк. Он был тёплым, почти живым, и я чувствовала, как его энергия пульсирует в моих ладонях. Это было одновременно пугающе и волнующе. — Спасибо, Оптимус, — сказала я тихо. — Я не подведу. Он улыбнулся — едва заметно, но я это видела. — Я знаю, — ответил он. Сэм кашлянул, прерывая момент. — Эми, ты уверена? — спросил он, его голос был полон тревоги. — Это опасно. — Я знаю, — ответила я, не отводя взгляда от Оптимуса. — Но я должна. Микаэла положила руку мне на плечо. — Ты крутая, — сказала она, и её улыбка была искренней. Но я видела, как она посмотрела на Сэма, и укол ревности снова пронзил меня. Они были так близко, а я… я была одна, несмотря на АллСпарк в моих руках и Оптимуса рядом. Или не одна? Я посмотрела на него снова, и его оптика встретила мой взгляд. Это было слишком. Я не должна была чувствовать это — не сейчас, не к нему. Взрыв сотряс камеру, и свет окончательно погас. Аварийные генераторы включились, заливая всё красным светом. — Мегатрон пробуждается! — крикнул Рэтчет. — Уходим! — скомандовал Оптимус. — Автоботы, трансформируйтесь! Я сжала АллСпарк, чувствуя его тепло. Мы побежали к выходу, но я знала, что этот момент с Оптимусом изменил меня. И я боялась, что эти чувства приведут к чему-то, чего я не смогу контролировать.

***

Мы мчались по коридорам плотины Гувера, окружённые хаосом. Сирены выли, красные огни мигали, а агенты Сектора 7 метались в панике, крича о сбоях в системе. Пол дрожал от взрывов, и я сжимала АллСпарк так сильно, что пальцы побелели. Оптимус вёл нас, его шаги были уверенными, несмотря на разрушения вокруг. Джаз и Айронхайд прикрывали фланги, их оружие было наготове, а Рэтчет следил за тылом, его сканеры работали без остановки. — Держитесь ближе! — крикнул Оптимус, его голос пробивался сквозь шум. Я бежала рядом с Сэмом и Микаэлой, их лица были напряжёнными. Сэм то и дело оглядывался на неё, и я снова почувствовала укол ревности. Почему он так заботится о ней? Я его сестра, я рискую всем, а он… Я отогнала эти мысли. Не время. Внезапно оглушительный рёв сотряс коридор, за которым последовал звук ломающегося льда и металла. Мегатрон. Он был свободен. — Быстрее! — крикнул Оптимус, ускоряя шаг. Мы вырвались наружу, в прохладную ночь. Звёзды сияли над нами, но их свет казался холодным и далёким. Я задыхалась, но не останавливалась, чувствуя, как АллСпарк пульсирует в моих руках. Мы добежали до открытой площадки у плотины, где автоботы могли трансформироваться. Но мысль о Бамблби не отпускала. Он всё ещё был внутри, запертый Сектором 7, и теперь, с Мегатроном на свободе, его жизнь была в опасности. — Оптимус, — сказала я, догоняя его. — Бамблби… мы не можем его бросить. Он остановился, его оптика встретила мой взгляд. В ней была боль, но и решимость. — Я знаю, Эми, — сказал он. — Но АллСпарк — наш приоритет. Мы вернёмся за ним, как только он будет в безопасности. Его слова были логичны, но сердце разрывалось. Бамблби был моим другом, его жёлтая оптика и мягкий нрав всегда успокаивали меня. Оставить его было как предательство. — Обещай, — сказала я, мой голос дрожал. — Обещай, что мы его спасём. — Обещаю, — ответил он, и его голос был твёрдым, как сталь. — Мы не оставим его. Я кивнула, но тревога не уходила. Сэм подошёл ко мне, его лицо было бледным. — Эми, ты в порядке? — спросил он. — Нет, — честно ответила я. — Бамблби там, а мы уходим. — Мы вернёмся, — сказал он, но его голос был неуверенным. Микаэла положила руку мне на плечо. — Он сильный, — сказала она. — Он продержится. Я хотела поверить ей, но страх был сильнее. В этот момент огромный взрыв сотряс плотину. Мы обернулись и увидели, как пламя и дым вырываются из одного из входов. А затем появился он — Мегатрон. Его гигантская фигура возвышалась над всем, красная оптика пылала ненавистью. Он издал рёв, от которого земля задрожала, и снова опустился, начав искать артефакт. У нас всё меньше времени. Нет! Я не могу бросить Би. Он мой друг. Я резко разворачиваюсь. Все уже далеко впереди. Все кроме Джаза. — Джаз! Прошу помоги мне спасти Би, — я практически плакала. Он повернулся ко мне всем корпусом, потом взглянул на Оптимуса, который был занят разговором с агентами, и решительно кивнул.