Mechanics of love

Плотина Гувера превратилась в ад. Взрывы сотрясали её бетонные стены, посылая ударные волны по коридорам. Обломки сыпались с потолка, а густой дым заполнял воздух, затрудняя дыхание. Я кашляла, глаза слезились, но я бежала за Джазом, сжимая АллСпарк так сильно, что пальцы побелели. Его тёплая энергия пульсировала в моих ладонях, но мысли были только о Бамблби. Он был где-то здесь, запертый, возможно, раненый, и я не могла его бросить. Джаз двигался быстро, его серебристая броня блестела под красными аварийными огнями. Его оптика светилась решимостью, но я видела, как он оглядывается, проверяя, не преследуют ли нас. — Джаз, ты знаешь, где он? — крикнула я, задыхаясь от бега. — Примерно, — ответил он, его голос был лёгким, несмотря на хаос. — Сектор 7 держит его в лаборатории, внизу. Держись за мной, малышка! Я кивнула, хотя слово «малышка» заставило меня смутиться. Джаз всегда был таким — шутливым, даже в самые тёмные моменты. Но сейчас мне было не до шуток. Бамблби был моим другом, его жёлтая оптика и рваное радио всегда успокаивали меня. Я не могла потерять его. Коридоры были лабиринтом, пол усеивали обломки, а воздух пах гарью. Где-то вдалеке слышались крики агентов и скрежет металла — Мегатрон крушил всё на своём пути. Мы свернули за угол, и Джаз остановился перед тяжёлой стальной дверью. — Вот здесь, — сказал он, осматривая замок. — Готовься, Эми. Может быть жарко. Он направил пушку на дверь и выстрелил. Металл треснул, и дверь с грохотом упала. Мы ворвались внутрь, и моё сердце сжалось. Бамблби лежал на платформе, его жёлтая броня была покрыта царапинами, а манипуляторы прикованы цепями. Провода и датчики торчали из его корпуса, а оптика была тусклой, почти погасшей. — Би! — крикнула я, бросаясь к нему. Его оптика мигнула, слабо засветившись, когда он увидел меня. Радио зашипело, и я услышала слабый обрывок песни: — …не… бойся… Эми… — Мы тебя вытащим, — сказала я, слёзы жгли глаза. — Держись. Джаз уже работал над цепями, его манипуляторы мелькали с точностью хирурга. — Чёрт, они его крепко примотали, — пробормотал он. — Но я справлюсь. Я помогала, как могла, отсоединяя провода, хотя руки дрожали. Бамблби был тяжёлым, и я боялась, что он слишком слаб, чтобы двигаться. Но его оптика не гасла, и это давало надежду. Внезапно потолок над нами треснул, и обломки посыпались вниз. Я вскрикнула, прикрывая АллСпарк, но Джаз мгновенно трансформировал руки, закрыв нас с Бамблби. Камни ударились о его броню, и он крякнул. — Джаз, ты в порядке? — спросила я, чувствуя вину. — Всё круто, — ответил он, возвращая руки в обычную форму. — Но надо валить, пока нас не завалило. Какой каламбур! Забавно. Но Джаз прав, пора валить. Он разорвал последние цепи, и Бамблби с трудом поднялся. Его движения были медленными, но он упрямо выпрямился. — Би, ты сможешь идти? — спросила я, касаясь его манипулятора. Радио снова зашипело: — Я… попробую… Мы поддерживали его с двух сторон, двигаясь к выходу. Коридоры рушились, но Джаз прокладывал путь, отбрасывая обломки. Я чувствовала, как АллСпарк нагревается в моих руках, как будто он тоже ощущал опасность. — Ты молодец, Эми, — сказал Джаз, когда мы выбрались в главный зал. — Не каждая девчонка полезла бы в такое пекло ради друга. — Спасибо, Джаз, — ответила я, задыхаясь. — Без тебя я бы не справилась. Он подмигнул оптикой. — Обращайся, детка, — сказал он с ухмылкой. Я рассмеялась, несмотря на всё. Его лёгкость была заразительной, и на секунду я забыла о страхе. Мы вышли на площадку, где ждали остальные. Оптимус, Айронхайд, Рэтчет, Сэм и Микаэла стояли у выхода, их лица были полны тревоги. Когда они увидели нас с Бамблби, облегчение сменило страх. — Эми! — крикнул Сэм, бросаясь ко мне. — Ты с ума сошла! — Он жив, Сэм, — ответила я, улыбаясь через слёзы. — Мы его вытащили. Микаэла обняла меня, её глаза блестели. — Ты невероятная, — сказала она. Но мой взгляд упал на Оптимуса. Он смотрел на нас, его оптика была холодной, почти суровой. Я заметила, как он перевёл взгляд на Джаза, и его манипуляторы сжались. Это было странно — он никогда не выглядел таким… напряжённым. — Джаз, — сказал он, его голос был низким. — Ты должен был остаться с группой. — Эй, босс, всё под контролем, — ответил Джаз, подняв манипуляторы. — Мы спасли Би, разве не круто? Оптимус не ответил, его оптика вернулась ко мне. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Что-то было не так.

***

Мы стояли на площадке у плотины, окружённые дымом и обломками. Мегатрон всё ещё крушил базу где-то внутри, его рёв доносился даже сюда, заставляя землю дрожать. Бамблби опирался на Рэтчета, его оптика слабо светилась, но он был жив. Я всё ещё сжимала АллСпарк, чувствуя его тепло, но моё внимание было приковано к Оптимусу. Он шагнул ко мне, его фигура возвышалась, как гора, а голубая оптика пылала холодным огнём. — Эмили, — сказал он, назвав меня полным именем, что заставило меня вздрогнуть. — Твоё поведение было безрассудным. Ты подвергла себя и АллСпарк опасности. Его голос был строгим, почти суровым, и я почувствовала, как внутри всё сжимается. Он никогда не говорил со мной так. Я опустила взгляд, синяк на щеке всё ещё пульсировал от удара агента Бёрка, и я боялась, что он заметит мою слабость. — Я… я не могла оставить Бамблби, — пробормотала я. — Он мой друг. — Это не оправдывает твою беспечность, — отрезал он. — Ты должна была следовать моим указаниям. АллСпарк — приоритет. Я сжала куб сильнее, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он был прав, но его слова резали, как нож. Я хотела доказать, что достойна его доверия, а вместо этого разозлила его. Джаз шагнул вперёд, его оптика мигнула. — Эй, Прайм, не дави на неё, — сказал он. — Она сделала то, что считала правильным. И мы спасли Би, разве не это главное? Оптимус повернулся к нему, и я увидела, как его броня напряглась. — Джаз, ты должен был остановить её, — сказал он, его голос стал ещё холоднее. — Вместо этого ты поддержал её безрассудство. — Безрассудство? — переспросил Джаз, его тон стал резче. — Мы спасли нашего брата, Прайм. Может, тебе стоит сказать спасибо? Я видела, как оптика Оптимуса вспыхнула, и поняла, что он на грани. Это было не просто о миссии — что-то ещё злило его. Я вспомнила, как он посмотрел на Джаза, когда тот назвал меня «деткой». Неужели… он услышал и ревновал? — Хватит, — сказала я, шагнув к Оптимусу. Мои ноги дрожали, но я не могла позволить им ссориться. — Это моя вина. Я решила вернуться. Джаз просто помог. Оптимус посмотрел на меня, и его оптика смягчилась, но лишь чуть-чуть. — Эмили, ты не понимаешь, — сказал он. — Если бы с тобой что-то случилось… Он замолчал, и я почувствовала, как моё сердце пропустило удар. Оптимус назвал меня полным именем… Он беспокоился обо мне. Не о миссии, не об АллСпарке — обо мне. Не думая, я подошла ближе и обняла его массивную ногу, мои руки едва обхватывали её. Я погладила броню, чувствуя её тепло, и прошептала: — Прости, Оптимус. Я не хотела тебя подвести. Он замер, его манипуляторы дрогнули. Потом он опустился на одно колено, чтобы быть ближе ко мне, и его оптика встретила мой взгляд. — Ты не подвела, Эми, — сказал он тихо. — Но я не могу потерять тебя. Его слова были как удар тока. Я смотрела в его голубую оптику, чувствуя, как тепло разливается в груди. Это было больше, чем забота лидера. Это было что-то личное, и я боялась назвать это чувство. Сэм кашлянул, прерывая момент. — Эм, может, отойдём от базы? — сказал он, его голос был напряжённым. — Мегатрон всё ещё там. Микаэла кивнула, её рука лежала на плече Сэма. — Он прав, — сказала она. — Надо убираться. Я отстранилась от Оптимуса, чувствуя, как щёки горят. Взрыв сотряс площадку, и я обернулась. Пламя вырвалось из входа в базу, и рёв Мегатрона стал громче. Он был близко. — Пора уходить, — сказал Оптимус, поднимаясь. — Автоботы, трансформируйтесь! Я посмотрела на Бамблби, который всё ещё опирался на Рэтчета. — Би, ты сможешь? — спросила я. Его радио зашипело: — Я… да… Он трансформировался в Camaro, хотя его движения были медленными. Сэм и Микаэла бросились к нему, и я хотела последовать, но Оптимус остановил меня. — Эми, — сказал он, его голос был твёрдым. — Ты со мной. Я кивнула, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Он всё ещё был зол, но всё равно защищал меня.

***

Автоботы трансформировались с лязгом металла, их двигатели взревели, заглушая отдалённые взрывы. Бамблби, несмотря на слабость, превратился в жёлтый Camaro, хотя его двигатель слегка дребезжал. Сэм и Микаэла быстро забрались внутрь, Сэм занял водительское место, а Микаэла села рядом. Я смотрела на них, чувствуя укол одиночества. Они были вместе, а я… Но слова Оптимуса — «Ты со мной» — всё ещё звучали в голове, и это давало утешение. Я повернулась к Джазу, который трансформировался в свой серебристый Pontiac Solstice, его кузов блестел под луной. Я шагнула к нему, но визг шин заставил меня замереть. Оптимус, в форме красно-синего грузовика, резко затормозил передо мной, дверь распахнулась. — Залезай, — приказал он, его голос не терпел возражений. Я замерла, удивлённая его тоном. Он был не просто строг — в его голосе была какая-то новая нотка, почти властная. Я взглянула на Джаза, который уже собирался открыть дверь, но Оптимус рявкнул: — Джаз, ты прикрываешь тыл. — Понял, босс, — сказал Джаз, но я уловила лёгкую насмешку. Я забралась в кабину Оптимуса, устроившись на водительском сиденье. Дверь захлопнулась, и ремень безопасности автоматически пристегнулся, плотно прижав меня к сиденью. Я почувствовала, как его энергия окружает меня — тёплая, почти живая. АллСпарк лежал на моих коленях, его свет отражался в тёмных стёклах. — Удобно? — спросил Оптимус через динамики, его голос был мягче, чем снаружи. — Да, спасибо, — ответила я, хотя сердце колотилось. — Хорошо. Держись крепче. Конвой рванул вперёд, шины завизжали по асфальту. Я выглянула в окно, видя, как плотина исчезает в темноте. Но облегчение было недолгим — в зеркале заднего вида я заметила тёмные силуэты. Десептиконы. — Они идут! — воскликнула я. — Я их вижу, — спокойно сказал Оптимус. — Не волнуйся, мы их потеряем. Он ускорился, двигатель заревел, набирая скорость. Остальные автоботы следовали за нами, образуя защитное построение. Я сжала АллСпарк, мои костяшки побелели. Я доверяла Оптимусу, но вид Баррикада, ведущего погоню в своей полицейской форме, вызывал мурашки. — Оптимус, что если они догонят? — спросила я, голос дрожал. — Не догонят, — заверил он. — Я не позволю. Его решимость заставила меня поверить. Я расслабилась, хотя страх не уходил. Внутри кабины я чувствовала себя в безопасности, окружённая его силой. Я украдкой смотрела на приборную панель, где мигали датчики, и думала о том, как странно быть так близко к нему. — Оптимус, — сказала я тихо, — прости за всё. Я правда не хотела тебя расстроить. — Ты уже извинилась, — ответил он. — Сосредоточься на настоящем. — Но я чувствую, что подвела тебя, — настаивала я. — Ты не подвела, — твёрдо сказал он. — Ты проявила мужество. Просто будь осторожнее. Я кивнула, даже если он не видел. — Спасибо, — прошептала я. — Ты всегда знаешь, что сказать. Он не ответил, но кабина чуть нагрелась, как будто он пытался меня успокоить. Внезапно взрыв сзади заставил грузовик свернуть. Один из десептиконов выстрелил ракетой, которая взорвалась рядом. — Держись! — крикнул Оптимус, резко маневрируя. Я прижала АллСпарк к груди, глаза широко открыты от страха. Погоня усилилась, десептиконы приближались. Баррикад трансформировался и прыгнул, пытаясь догнать Бамблби. — Би, держись! — очень тихо проговорила я так, чтобы никто не мог меня слышать. — Он справится, — внезапно сказал Оптимус. — Доверяй ему. Всё-таки у них хороший слух. Я кивнула, но тревога не отпускала. Мои чувства к Оптимусу путали всё. Он был автоботом, я — человеком. Это было невозможно. Или нет? Его забота, его взгляд — всё говорило, что я важна. Но я боялась поверить. — Эми, — сказал он, словно почувствовав мои мысли. — Ты не одна. Мы команда. Я улыбнулась, глядя на приборную панель. — Спасибо, Оптимус, — сказала я. — Ты лучший. Мы мчались дальше, десептиконы гнались за нами, и я знала, что бой неизбежен. Но с Оптимусом я была готова ко всему.