Mechanics of love

Шоссе тянулось бесконечной лентой, окружённое выжженными полями и редкими деревьями, чьи ветви дрожали от ветра. Мы мчались прочь от десептиконов и плотины Гувера, её дымные руины всё ещё маячили в зеркале заднего вида. Я сидела в кабине Оптимуса, сжимая АллСпарк, его тёплый свет мягко пульсировал в моих ладонях. Десептиконы гнались за нами, их красные оптика мелькали в зеркалах заднего вида, как глаза хищников. Бамблби, всё ещё слабый после спасения, ехал впереди с Сэмом и Микаэлой, а Джаз, Айронхайд и Рэтчет держали строй вокруг нас. Мегатрон оставался пока на плотине, но Баррикад и кто-то ещё были близко, и я знала, что бой неизбежен. Внезапно небо разорвал пронзительный визг, небо потемнело, тень накрыла дорогу, и я увидела, как тёмный силуэт F-22 Raptor пикирует на нас. Его крылья рассекали воздух, его двигатели выли, как раненый зверь, а ракеты уже летели в нашу сторону. — Держись, Эми! Это Старскрим, — крикнул Оптимус, резко сворачивая влево. Я вцепилась в сиденье, пальцы впились в кожу. Лазеры Старскрима пронеслись мимо, выжигая асфальт, и я почувствовала, как грузовик содрогнулся от близкого взрыва. Айронхайд ответил огнём, его пушки выпустили залп, но Старскрим увернулся, закружившись в воздухе. — Он слишком быстрый! — воскликнула я, голос дрожал от страха. — Я справлюсь, — сказал Оптимус, его тон был спокойным, но я уловила напряжение. Он резко затормозил, и я услышала лязг металла — он трансформировался. Кабина развернулась, и я оказалась в его огромном манипуляторе, высоко над землёй. Мир закружился, асфальт внизу казался далёким, а ветер хлестал по лицу. Я вскрикнула, прижимая АллСпарк к груди. — Оптимус, что ты делаешь? — крикнула я, перекрикивая шум. — Защищаю тебя, — ответил он, его голубая оптика встретила мой взгляд, полный решимости. — Беги, Эми! — приказал он, аккуратно опуская меня на землю. — Найди укрытие! Я кивнула, сжимая АллСпарк, и, споткнувшись, бросилась к ближайшему валуну. Старскрим выстрелил, и Оптимус поднял щит, отражая атаку. Взрыв ослепил меня, но я видела, как он вступил в бой, его меч сверкал, встречая когти Старскрима. Неподалёку остановился Бамблби. Сэм и Микаэла выскочили из машины, их лица были белыми от ужаса. — Эми, ты цела? — крикнул Сэм, хватая меня за плечи. — Да, — выдохнула я, всё ещё дрожа. — Оптимус… он справится. Бамблби трансформировался. Но он был слаб для боя… — Би, ты как? — крикнула я, надеясь, что Бамблби справится. Его радио зашипело издалека: — Всё… норм… Эми… — Джаз, Айронхайд, прикрывайте Эми! — крикнул Оптимус, уклоняясь от очередного удара. Джаз трансформировался и подскочил ко мне, его оптика мигнула. — Всё под контролем, малышка, — сказал он, встав между мной и боем. Я выглянула из-за валуна, сердце колотилось. Оптимус сражался с грацией и силой, его движения были точными, но Старскрим был быстр. Баррикад присоединился, атакуя с фланга, но Айронхайд открыл огонь, заставив его отступить. Я выдохнула, но тут Старскрим метнул ракету, и Оптимус упал на одно колено, прикрывая меня от взрыва. Я закричала: — Оптимус! Он поднялся, его оптика вспыхнула ярче. — Я в порядке, — сказал он, его голос был полон решимости. Он выстрелил из пушки, и один из снарядов задел крыло Старскрима, заставив того пошатнуться. — Уходи, Старскрим! — прогремел Оптимус. — Это твоё последнее предупреждение! Старскрим рассмеялся, его голос был резким, как скрежет металла. — Ты слаб, Прайм! — прошипел он. — Мегатрон раздавит тебя, а я заберу АллСпарк! Он спикировал, выпустив ещё одну ракету. Оптимус бросился в сторону, но взрыв отбросил его назад. Я вскрикнула, сердце сжалось от страха. Но он быстро поднялся, его оптика пылала яростью. Он схватил обломок дорожного знака и метнул его в Старскрима, попав в двигатель. Истребитель закружился, дым повалил из крыла. — Отступаем! — крикнул Старскрим, трансформируясь и улетая в небо. Баррикад последовал за ним, и их силуэты исчезли в темноте. Оптимус выпрямился, его броня была покрыта пылью, но он выглядел непобеждённым. Он повернулся к нам, его голос был твёрдым. — Все целы? — спросил он. — Да, — ответил Сэм, всё ещё держа Микаэлу за руку. — Хорошо, — сказал Оптимус. — Десептиконы вернутся. Мы должны добраться до Миссион-Сити и передать АллСпарк военным. Я кивнула, чувствуя облегчение, но тревога не отпускала. Мегатрон был где-то там, и его тень нависала над нами. Мы забрались обратно в автоботов, и конвой рванул вперёд, оставляя за собой дым и разрушения.

***

Шоссе тянулось через пустынные равнины, окружённые выжженной травой и редкими холмами. Солнце только начинало подниматься, окрашивая небо в багровые тона, и я сидела в кабине Оптимуса, чувствуя, как его двигатель гудит подо мной. Джаз, Айронхайд и Рэтчет держали строй, их броня блестела в закатных лучах. Мы направлялись в Миссион-Сити, где, по словам Оптимуса, нас ждала поддержка военных. Но после боя со Старскримом я не могла избавиться от тревоги. — Оптимус, — сказала я тихо, — ты в порядке? Тот бой… он был тяжёлым. Его голос раздался через динамики, спокойный, но с ноткой усталости. — Я цел, Эми. Не волнуйся. — Не могу не волноваться, — призналась я, глядя на приборную панель. — Ты рисковал собой ради нас. — Это мой долг, — ответил он. — Защищать вас, АллСпарк, наш мир. Я кивнула, хотя он не видел. Его слова были такими простыми, но в них была сила, которая заставляла меня чувствовать себя в безопасности. Я подумала о Сэме и Микаэле в Бамблби. Почему я всегда одна? Даже сейчас, с Оптимусом, я боялась, что мои чувства к нему — ошибка. — Эми, — сказал он, словно почувствовав моё молчание, — ты в порядке? — Да, — солгала я, но голос выдал меня. — Ты переживаешь, — сказал он. — Расскажи. Я вздохнула, теребя край блузы. — Просто… всё это слишком, — призналась я. — Бамблби чуть не погиб, ты сражался со Старскримом, а Мегатрон всё ещё где-то там. И я… я боюсь, что не справлюсь. — Ты справляешься, — сказал он твёрдо. — Ты храбрая, Эми. Я видел, как ты рисковала ради Бамблби, ради нас всех. — Но я не такая, как ты, — сказала я. — Ты лидер, ты знаешь, что делать. А я… я просто девчонка, которая случайно оказалась в этом. — Ты больше, чем думаешь, — ответил он. — Ты даёшь нам надежду. Мне. Его слова были как тёплый свет в темноте. Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдержала их. — Спасибо, Оптимус, — прошептала я. — Ты всегда знаешь, что сказать. — Я просто говорю правду, — ответил он, и я уловила лёгкую улыбку в его голосе. Мы ехали дальше, и я смотрела в окно, где пустыня сменялась редкими огнями придорожных заправок. Конвой двигался быстро, но я знала, что десептиконы не отстанут. Я подумала о том, что ждёт нас в Миссион-Сити. Военные, поддержка — это звучало хорошо, но хватит ли этого против Мегатрона? И что будет с нами, если мы проиграем? — Оптимус, — сказала я, — как ты думаешь, что будет после всего этого? — Если мы победим, — ответил он, — мы найдём способ восстановить Кибертрон. А ваш мир будет в безопасности. — А если нет? — спросила я, голос дрожал. — Тогда мы будем сражаться до конца, — сказал он. — Но я верю, что мы победим. С тобой, с нами. Я улыбнулась, чувствуя, как его вера передаётся мне. Он был не просто лидером — он был тем, кто заставлял меня верить в себя. И я знала, что не могу его подвести.

***

Погода испортилась, тучи закрыли всё небо. Стало темно… Я не знала, сколько нам ещё ехать. Двигатель Оптимуса гудел ровно, и я чувствовала, как усталость накатывает волнами. Но мысли не давали покоя — о бое, о Бамблби, о Сэме и Микаэле, и, главное, об Оптимусе. Его присутствие было как тёплое одеяло, но оно же пугало меня. Я не могла игнорировать, как моё сердце билось быстрее, когда он говорил со мной. — Оптимус, — сказала я, решив нарушить тишину, — расскажи о Кибертроне. Каким он был до войны? Он помолчал, и я подумала, что, может, задела больную тему. Но потом его голос зазвучал, мягкий и задумчивый. — Кибертрон был прекрасен, — начал он. — Города из живого металла сияли под двумя солнцами. У нас были библиотеки знаний, где хранились истории всей галактики, и арены, где мы соревновались в силе и ловкости. Это был мир гармонии, пока война не разрушила всё. — Жаль, что я не увижу его, — сказала я, представляя сияющие города. — Возможно, однажды, — ответил он. — Если мы победим, я покажу тебе его остатки. — Обещаешь? — улыбнулась я. — Обещаю, — сказал он, и я уловила тепло в его голосе. Я задумалась, глядя на звёзды за окном. — А Земля? — спросила я. — Что ты думаешь о нашем мире? — Ваш мир… хаотичный, но живой, — сказал он. — Люди слабы, но их дух силён. Вы создаёте, любите, боретесь. Это вдохновляет. — Даже когда мы делаем глупости? — хмыкнула я, вспоминая свой поступок в плотине. — Особенно тогда, — ответил он, и я услышала лёгкий смех. — Твоя храбрость, Эми, — это то, что делает тебя особенной. Я покраснела, радуясь, что он не видит моего лица. Его слова были такими искренними, и я чувствовала, как между нами растёт связь. Но это пугало. Он был автоботом, я — человеком. Это было невозможно… или нет? Я решилась на вопрос, который давно вертелся в голове. — Оптимус, — сказала я, чувствуя, как горят щёки, — а ты… чувствуешь прикосновения? Он замолчал, и я пожалела, что спросила. Но потом он ответил, его голос был чуть тише. — Да, Эми. Моя броня чувствительна к внешним воздействиям. Это часть нашей конструкции. Я сглотнула, сердце заколотилось. — Можно… попробовать? — спросила я, протягивая руку к рулю. — Конечно, — ответил он, и я уловила лёгкое удивление. Я осторожно коснулась руля, чувствуя гладкую поверхность. Это было странно — прикасаться к машине, которая была живым существом. Я погладила руль, мои пальцы скользили по металлу, и вдруг из глубины двигателя донёсся тихий звук — низкий, похожий на вздох или стон. Я замерла, глаза расширились. — Ты слышишь? — спросила я, голос дрожал. — Да, — ответил он. — Это… моя реакция. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Это было невероятно — знать, что он чувствует моё прикосновение. Я продолжила гладить руль, и звуки стали чуть громче, но всё ещё тихими, почти интимными. Это было так… правильно. Я чувствовала тепло, разливающееся по телу, и улыбнулась. — Мне… приятно, — прошептала я. — Мне тоже, — ответил он, и его голос был мягким, почти ласковым. Я не могла оторвать руку, чувствуя, как связь между нами становится глубже. Но усталость накатывала, и я не заметила, как веки отяжелели. Голова опустилась на сиденье, и я заснула, окружённая теплом Оптимуса и светом АллСпарка.

***

Я проснулась от звука радио, лёгкого и игривого. Это был Джаз, его голос раздавался по общей связи, наполняя кабину Оптимуса. — Эй, Эми, ты там не заскучала? — спросил он, его тон был таким же дерзким, как всегда. Я потянулась, зевнув, и улыбнулась. — Нет, всё нормально, — ответила я, протирая глаза. — Просто вздремнула. — Вздремнула? — хмыкнул он. — Ну, если что, я всегда могу развлечь. Как насчёт частной волны, детка? Я рассмеялась, его лёгкость была заразительной. — Джаз, ты неисправим, — сказала я. — А ты мне нравишься, — ответил он, и я услышала, как он подмигнул — даже через радио это было очевидно. Но тут я уловила низкий гул в кабине Оптимуса. Он не сказал ни слова, но я почувствовала, как его энергия изменилась — стала напряжённой, почти резкой. — Джаз, — сказал он, его голос был строгим, — сосредоточься на дороге. — Да ладно, босс, — ответил Джаз, но в его тоне мелькнула насмешка. — Просто развлекаю нашу героиню. — Она не для развлечений, — отрезал Оптимус, и я почувствовала, как кабина чуть содрогнулась. Я закусила губу, понимая, что он ревнует. Это было неожиданно, но… мило. Оптимус, лидер автоботов, ревновал из-за шуток Джаза. Я не могла сдержать улыбку. — Всё в порядке, Оптимус, — сказала я, и стараясь успокоить его, провела ладонью по рулю. — Джаз просто дурачится. — Я знаю, — ответил он, но его голос всё ещё был жёстким. — Но будь осторожна. — Хорошо, — сказала я, чувствуя тепло в груди. Джаз хихикнул по связи. — Ладно, Прайм, не кипятись, — сказал он. — Я оставлю нашу Эми в покое… пока. — Джаз, — предупредил Оптимус, и я услышала, как его двигатель загудел громче. Я рассмеялась, качая головой. — Вы двое, хватит, — сказала я. — Нам ещё Миссион-Сити спасать. — Вот это дух! — сказал Джаз, и связь замолчала. Я откинулась на сиденье, глядя на пейзажи за окном. Ревность Оптимуса была новой, но она показывала, что я ему не безразлична. Это наполняло меня надеждой, но и страхом. Что, если эти чувства приведут к чему-то, чего я не смогу контролировать? Я подумала о Сэме и Микаэле, их близости, и снова почувствовала одиночество. Они были парой, а я… я была здесь, с Оптимусом, но мои чувства к нему путали всё. Я хотела быть с ним, но боялась, что это ошибка. — Оптимус, — сказала я тихо, — ты когда-нибудь чувствовал… что-то, чего не должен? Он помолчал, и я подумала, что он не ответит. Но потом его голос зазвучал, мягкий и задумчивый. — Да, Эми, — сказал он. — Иногда чувства идут против логики. Но они делают нас живыми. Я улыбнулась, чувствуя, как его слова успокаивают меня. Он понимал. И это было достаточно.