Mechanics of love

Утреннее солнце заливало Миссион-Сити золотым светом, отражаясь от стеклянных фасадов небоскрёбов. Город просыпался: машины гудели на перекрёстках, пешеходы спешили по тротуарам, не подозревая, что их мир вот-вот станет ареной войны. Наш конвой автоботов въехал в город, окружённый военными джипами, чьи сирены тихо выли, расчищая путь. Я сидела в кабине Оптимуса, прижимая АллСпарк к груди. Его тёплый свет пульсировал, успокаивая мои нервы, но внутри меня бушевала тревога. Вчерашний бой со Старскримом всё ещё стоял перед глазами, а слова Оптимуса, которые он произнёс совсем недавно, о том, что я должна держаться в стороне, ранили глубже, чем я ожидала: — Эмили, ты не должна участвовать в сражениях, поэтому если я говорю тебе убегать, то ты должна бежать! — сказал Оптимус, когда мы только подъезжали к городу. — Но Оптимус! Я не могу оставить те… вас всех, — с некой обидой проговорила я. — Ты будешь только мешаться и отвлекать, — сказал лидер автоботов. И именно эти слова были как ножом по сердцу. Я буду мешать им. И Оптимусу тоже… Может я уже мешаю? Я украдкой взглянула на приборную панель, словно могла увидеть его лицо. После того разговора прошло достаточно времени, но он молчал, и это молчание было тяжёлым, как свинец. Обычно пока мы ехали он делился планами или успокаивал меня, рассказывая что-то, но сегодня он был отстранён, как будто между нами выросла стена. — Оптимус, — начала я осторожно, пересиливая свою обиду, — мы скоро будем на базе? — Да, — ответил он коротко, его голос был холодным. Я нахмурилась, чувствуя, как обида с новой силой закипает внутри. Что с ним не так? Я решила попробовать ещё раз. — Как думаешь, военные готовы к бою? — спросила я, стараясь звучать непринуждённо. — Должны быть, — сказал он, не вдаваясь в подробности. Его тон резал, как нож. Я сжала АллСпарк, пытаясь подавить нарастающее раздражение. В салоне даже не работала внутренняя связь. Оптимус выключил её после случая с Джазом. И общался со всеми скрытно от меня. — Оптимус, что происходит? — спросила я прямо. — Ты ведёшь себя так, будто я сделала что-то не так. Он помолчал, и я услышала низкий гул, словно он пытался сдержать эмоции. — Эмили, — сказал он, назвав меня полным именем, что делал редко, — сейчас не время для разговоров. Нам нужно сосредоточиться. — Я сосредоточена, — возразила я, чувствуя, как голос дрожит. — Но ты... ты как будто злишься на меня. — Я не злюсь, — сказал он, но его голос был напряжённым. — Я просто... пытаюсь защитить тебя. — Защитить? — переспросила я. — От чего? Я уже сражалась, я держу АллСпарк. Я часть команды! — Ты человек, Эмили, — сказал он твёрдо. — Ты не создана для этой войны. Я не хочу, чтобы ты была на передовой. Я замерла, его слова ударили, как пощёчина. Он не доверяет мне. Думает, что я слабая. — Так ты считаешь меня обузой? — спросила я, голос сорвался. — Нет, — сказал он быстро. — Но я не могу рисковать твоей жизнью. Ты останешься в тылу. — Это несправедливо, — сказала я, слёзы жгли глаза. — Сэм и Микаэла тоже люди, но ты не заставляешь их прятаться. — Это другое, — сказал он, но не объяснил. — Почему? — настаивала я. — Потому что я не такая храбрая, как они? — Потому что я не могу потерять тебя! — выпалил он, и его голос дрогнул. Я замолчала, потрясённая. Он заботится обо мне... но почему тогда он так холоден? Я хотела ответить, но он продолжил: — Мы прибыли. Выходи. Конвой остановился у военной базы — комплекса из серых зданий, окружённых колючей проволокой. Солдаты стояли на постах, танки и вертолёты выстроились в ряды. Оптимус открыл дверь, и я спрыгнула на землю, не глядя на него. Сердце болело, обида душила. Я не могла оставаться с ним сейчас. Я заметила Джаза, трансформировавшегося неподалёку, его серебристая броня блестела на солнце. Я направилась к нему, стараясь держать голову выше. — Джаз, — позвала я, — можно я поеду с тобой? — Конечно, детка, — ответил он с улыбкой. — Всегда рад компании. Он снова трансформировался, понимая, что мне нужно спрятаться от мира. Я забралась в его кабину, чувствуя, как слёзы подступают. Джаз тронулся с места, и я увидела, как Оптимус трансформируется и идёт к командному центру, не обернувшись. Я отвернулась, пытаясь прогнать боль. Он не доверяет мне, и это было хуже всего. Сэм и Микаэла вышли из Бамблби, их руки были переплетены, и я почувствовала укол ревности. Они были вместе, а я... я была одна, несмотря на всё, что сделала для команды. Я закрыла глаза, надеясь, что Джаз не заметит моих слёз. — Эй, Эми, — сказал он мягко, — всё будет в порядке. Прайм просто... ну, знаешь, он такой. — Знаю, — ответила я тихо. — Но это не помогает. Джаз замолчал, давая мне пространство. Я была благодарна за это, но мысли всё равно крутились вокруг Оптимуса. Почему он так себя ведёт? И как мне доказать, что я достойна его доверия?

***

Военная база гудела, как улей: солдаты бегали с оружием, офицеры выкрикивали приказы, а техник проверял оборудование. Я сидела в кабине Джаза, наблюдая через окно за суетой. Оптимус стоял с группой военных лидеров, его красно-синяя броня возвышалась над ними, как маяк. Он говорил с уверенностью, его манипуляторы двигались, подчёркивая слова. Я не слышала их разговора, но видела, как офицеры кивают, впечатлённые его авторитетом. Несмотря на нашу ссору, я не могла не восхищаться им. Но обида всё ещё жгла. Его слова — «Ты останешься в тылу» — звучали в голове, как обвинение. Я хотела быть рядом с ним, поддерживать его, но он оттолкнул меня. Почему? Из-за Джаза? Из-за того, что я человек? Или он просто боится за меня? Джаз молчал, чувствуя моё настроение. Его лёгкость исчезла, и я была благодарна за его понимание. Но мне нужно было разобраться, и я знала, кто может помочь. — Джаз, — сказала я, — я выйду ненадолго. Хочу поговорить с Рэтчетом. — Без проблем, — ответил он. — Если что, я здесь. Я улыбнулась и выбралась наружу, оставив артефакт на время у Джаза. База была огромной, но я быстро нашла Рэтчета у ангара, где он проверял свои медицинские инструменты. Его жёлто-зелёная броня выделялась среди серых военных машин. — Рэтчет, — позвала я, — можно с тобой поговорить? — Конечно, Эмили, — ответил он, его оптика смягчилась. — Что тебя беспокоит? Я села на ящик рядом с ним, теребя край футболки. — Это Оптимус, — начала я. — Он был так резок со мной утром. Сказал, чтобы я оставалась в тылу, как будто я не могу помочь. Я не понимаю, почему он так себя ведёт. Рэтчет отложил инструмент и посмотрел на меня с сочувствием. — Оптимус под огромным давлением, — сказал он. — Он несёт ответственность за исход этой войны, за жизни автоботов и людей. И ты... ты стала для него важной. — Важной? — переспросила я, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Да, — кивнул Рэтчет. — Он доверяет тебе, но это делает его уязвимым. Он боится потерять тебя, особенно после того, что случилось со Старскримом. — Но он не должен меня отталкивать, — сказала я. — Я хочу быть с ним, помогать. — Он знает, — сказал Рэтчет. — Но его страх за тебя сильнее логики. Он лидер, но у него есть чувства, как у всех нас. Ты даёшь ему силу, но и боль. Я замолчала, переваривая его слова. Оптимус боится за меня... потому что я ему дорога? Это было больше, чем я ожидала. — Я не знала, — сказала я тихо. — Я думала, он считает меня слабой. — Нет, Эмили, — сказал Рэтчет. — Ты одна из самых храбрых, кого я знаю. Просто дай ему время. Он придёт в себя. — Спасибо, Рэтчет, — сказала я, чувствуя, как обида отступает. — Я попробую быть терпеливее. Он улыбнулся, легонько похлопав меня по плечу. — Всё будет хорошо, — сказал он. — А теперь иди, отдохни. Скоро начнётся бой. Я кивнула и вернулась к ангару. По пути я увидела Сэма и Микаэлу, они сидели вместе, держась за руки. Их близость снова кольнула меня. Они были парой, а я... я была одна, несмотря на всё, что сделала для команды. Но слова Рэтчета давали надежду. Может быть, Оптимус чувствует ко мне что-то большее, и его строгость — это просто страх. Я посмотрела на Оптимуса, всё ещё занятого переговорами. Его фигура была величественной, и я не могла не восхищаться им. Я хотела быть рядом с ним, но теперь понимала, что нужно дать ему время. И я была готова ждать.

***

День на базе тянулся медленно, напряжение нарастало с каждой минутой. Солдаты готовились к бою, автоботы проверяли оружие, а я бродила по ангару, стараясь не мешать. Но чувство бесполезности грызло меня. Оптимус хотел, чтобы я оставалась в тылу, но я не могла просто сидеть и ждать. Артефакт снова был у меня в руках. Раз Оптимус доверил его мне, то буду беречь этот куб. Внезапно я услышала странный звук — тихое пищание из-за ящиков. Я насторожилась и пошла на звук. Там, среди коробок, я увидела устройство, мигающее красным светом. Оно выглядело чужеродным, и моё сердце забилось быстрее. — Сэм! — позвала я. — Иди сюда! Он подбежал, Микаэла за ним. — Что это? — спросил он, глядя на устройство. — Похоже на трекер десептиконов, — сказала я. — Френзи мог его оставить. В этот момент из тени выскочил Френзи — маленький десептикон с острыми когтями и злобной красной оптикой. Он набросился на нас, его когти сверкнули в воздухе. Сэм толкнул меня в сторону, и я упала, выронив АллСпарк. Куб покатился по полу, и Френзи бросился к нему. — Нет! — крикнула я, вскочив. Я бросилась за ним, схватив АллСпарк раньше Френзи. Он зашипел и прыгнул на меня, его когти впились в мою руку. Я вскрикнула от боли, но не отпустила куб. — Сэм, помоги! — крикнула я. Сэм схватил металлическую трубу и ударил Френзи по голове. Десептикон отлетел, но быстро вскочил, готовый к новой атаке. Я заметила рядом ящик с инструментами и схватила отвёртку. Когда Френзи прыгнул снова, я вонзила её в его корпус, целясь в уязвимую точку. Он завизжал, искры посыпались, и он рухнул, дёргаясь. Я тяжело дышала, кровь текла по руке, но АллСпарк был в безопасности. Сэм и Микаэла подбежали ко мне. — Эми, ты цела? — спросил Сэм, его глаза были полны тревоги. — Да, — выдохнула я, хотя рука горела. Тут раздался тяжёлый шаг и выстрел, я обернулась. Оптимус стоял позади, его пушка всё ещё дымилась — он выстрелил в Френзи, чтобы добить его. — Оптимус! — воскликнула я, чувствуя облегчение и небольшой страх. Он быстро подошёл ко мне, его оптика осматривала меня с головы до ног. — Ты ранена? — спросил он, его голос был полон тревоги. — Немного, — сказала я, показывая порез. — Но я в порядке. Он взял мою руку в свой манипулятор, осторожно осматривая рану. — Рэтчет займётся этим, — сказал он. — Ты была невероятно храброй, Эми. Я улыбнулась, чувствуя гордость. — Я не могла позволить ему забрать АллСпарк, — сказала я. Он кивнул, его оптика смягчилась. — Ты большая молодец, — сказал он, и его манипулятор нежно погладил меня по голове. От его прикосновения по телу пробежала волна тепла. Я посмотрела в его голубую оптику и увидела там гордость, нежность и что-то ещё — заботу, которая была больше, чем просто долг лидера. — Спасибо, — прошептала я. Но наш момент был прерван сиренами. База ожила, солдаты занимали позиции. — Десептиконы приближаются, — сказал Оптимус, его голос стал серьёзным. — Френзи передал им наше местоположение. — Что нам делать? — спросила я, сжимая АллСпарк. — Мы будем сражаться, — ответил он. — Вместе. Я кивнула, чувствуя решимость. С ним рядом я была готова ко всему. Но тревога за будущее не отпускала.