Немодельные чувства

— Нет. — Барб, пожалуйста… — Я сказала, сука, НЕТ!!! Барбара приподнимается с дивана и, оперевшись о стол, влепляет брату крепкий подзатыльник. Её голос действует на посетителей весьма отрезвляюще: пару человек подзывают к себе официанта, чтобы оплатить счёт, а кто-то начинает быстрее пить свой давно остывший кофе. С такими привычками администратору даже не приходилось напрягаться, чтобы культурно выгонять из заведения засидевшихся посетителей. На удивление пока попадались только смышлёные. Однако это не распространялось на тех, кого время, проведённое в стенах кафе, сделало устойчивыми к любым децибелам Барбары. — Ты что, хочешь чтобы я умер там с ним?! Блиц потирает ушибленное место и зло смотрит на девушку. Сегодня у него был первый заслуженный выходной, половину которого пришлось потратить сначала на увольнение с ночной работы в супермаркете, а затем на бессмысленные разговоры с сестрой, в попытке продлить себе этот самый выходной. Ну как продлить… Уволиться с текущей должности в модельном агентстве. — Ты там и недели не отработал, а уже хочешь сбежать?! Я может что-то не понимаю, конечно, но ты не можешь всё время работать с одной моделью. Они же, блять, должны меняться! — Да я не могу больше ждать! — Баксо страдальчески стонет и грубо трёт пальцами закрытые глаза. — Он меня уже просто заёб. Вчера снова выносил мозг со своим кондиционером, как будто от нас зависит его починка! Мог бы права покачать перед любимым директором, но нет же. Столас пошёл и открыл окно так, что оно просто выпало. Понимаешь?! Он нахуй выбил стекло вместе с оконной рамой! Блиц хлопает рукой по столу так, что на нём подпрыгивает не только декор в виде вазы с искусственными цветами, но и скатерть. Если бы надменность и чистейшее равнодушие можно было измерять какими-либо единицами, то в ситуации со Столасом пришлось бы считать по километражу. А именно до луны и обратно. Может, ещё и на атласную ленточку хватит, чтобы завязать на горле и потихоньку затягивать. — А историю с ведром воды забыла? Я после этого разогнуться несколько дней не мог! Застудил даже мизинец на левой ноге. — Ты закончил? Барбару никогда не впечатляли распинания брата. Она была именно тем типом людей, которому нужно прочувствовать ситуацию на своей шкуре, увидеть всё своими глазами. Ну или стать свидетелем подсчёта потерянных денег, как было когда-то с тем фотоаппаратом. — Можно я поработаю у тебя, пока ищу другую вакансию?.. — Нет, это не обсуждается. Можешь забесплатно пойти стаканы повытирать, раз тебе так скучно в единственный выходной. О нет, девушка не была тираном. Ни в коем случае. Она любила брата, тот был её последней родственной душой на много-много тысяч километров, которую не хотелось уничтожать своим скверным характером. Но Барбара с самого детства была такой — «уничтожающей». Она могла долго отчитывать Блица за какой-то косяк, а потом пустить жить в свою крохотную квартирку, могла дать ему хорошую оплеуху, а потом долго и муторно помогать искать новую работу, могла, в конце концов, свалить в другой город, но брату будет звонить каждый день, узнавая, как тот вообще сумел прожить ещё один день без чужой помощи. Её любовь была не до конца ясна даже ей самой. Как обычно люди говорят: «бьёт — значит любит»? Но сейчас Барбара не могла уступить ему в споре. Трудовой стаж набирать надо, а здесь Блиц уже как никак освоился. Эта должность входит в категорию «долгосрочные», в отличие от предыдущих, где требовался разовый сотрудник всего на пару дней. Много с этого было не вынести. Почему же не объяснить это Блицу? Она уже объяснила. Но тот, кажется, полностью разочаровался в выбранной профессии и больше не горит таким острым желанием работать, как раньше. Однако девушка уверена, что должность его мечты не за горами. Просто она требует хоть какого-то опыта и, увы, немного больше терпения там, где тебе не нравится. Парень огорчённо вздыхает и роняет голову на сложенные руки. Один дома он точно не сможет спокойно посидеть. Похоже, придётся и вправду стаканы тереть до вечера. Хоть устанет и не будет пол ночи ворочаться. — Сама стихия воды против, чтобы я туда ходил… Даже в первый день в мокрых кедах на студию припёрся… — еле слышно мямлит он, кончиком ботинка тыкая сестру куда-то в ногу. — Хватит ныть, отрасти уже яйца. — Может, просто своими поделишься? Парень ловит кипящий взгляд сестры, но тут же невольно переключает внимание на объект за её спиной и, едва ли не вскрикивая, припечатывается обратно к столу. Барбара мгновенно теряет весь запал, обескураженная выходкой брата, и оборачивается на барную стойку. — У тебя триггер на высоких мужиков? — она скептически оглядывает сначала двух новых посетителей, а затем Блица. — Могу подарить ходули, только не комплексуй. — Это он, Барб! — шикает Баксо, ныряя под стол и в следующую секунду выскакивая на диванчик, где сидела девушка. — Тот бесячий хуй с моей работы! — Красивый парень. Иди поздоровайся. — Ты меня не слушала последние пару дней?! — А рядом с ним кто? — игнорируя последнюю фразу брата, спрашивает девушка. — Другой «бесячий хуй» с твоей работы? — «Другой»? Блиц во все глаза глядит на Столаса, который неожиданно решил зайти именно в их кафе, и на человека рядом с ним. Это был мужчина средних лет с вьющимися каштановыми волосами, бородой и чёрными солнцезащитными очками на носу. В росте он превосходил Столаса почти на целую голову, но таким же худощавым не был. Даже при огромном желании, Баксо не смог бы спутать этого незнакомца с ребятами из съёмочной группы. На кого-то из сотрудников он был совсем не похож, по зданию в рабочее время не ходил, в буфете не ел. Может быть, это кто-то со второй работы Столаса? Если она вообще у него есть. — Я понятия не имею, кто это. — недовольно бросает Блиц, пихая собеседницу в бок, чтобы та немного подвинулась. — А может быть, это его парень? Голос внезапно возникшей Вельз нисколько не смутил Блица. Он так и продолжил пристально наблюдать за парочкой у стойки, в отличие от Барбары, которая от неожиданности чуть не снесла брату голову с плеч своей рукой. — Какого… — Вряд ли. Столас встречается с нашим директором. — теперь пришла его очередь игнорировать сестру. — А моделей это разве останавливает? Блондинка без какого-либо стеснения устраивается на диванчик напротив коллеги и откидывается на мягкую спинку, открыто рассматривая интересную парочку. Официантка никогда не беспокоилась о том, какое воздействие окажут её слова или поступки на окружающих людей. Это был не злой умысел или какие-то дурацкие замашки, а простые плоды воспитания в семье таких же беспринципных людей. И хотя вся эта пассивность хорошо вписывалась в общую обстановку заведения, Блиц точно не знал, насколько это было полезно на работе в кофейне, но раз девушка всё ещё здесь, значит толк всё-таки есть. Стоит позже поинтересоваться об этом у Барбары. Парень на пару мгновений задумывается над её вопросом, бессмысленно открывая и закрывая рот, подобно одной из тех странных рыб в небольшом аквариуме на первом этаже студии. Эти фразы о повадках моделей его уже порядком задрали. Он не настолько тупой, чтобы не допирать до таких вещей. Просто, как будто бы, допирать до них иногда лучше не стоит. — Блиц, спроси-ка потом у своего друга, не знает ли он, где можно найти ещё одного такого красавца. — Девушка в своём типичном жесте накручивает на тонкий палец светлую прядь волос и кокетливо подмигивает кому-то в зале. Оно и понятно. Вельз — молодая, свободная особа в активном поиске. Непонятно было только то, что с момента начала её «свободы» едва ли прошло две недели. А как же муки расставания? А горечь разбитого сердца? Или нынче такое больше не в моде? — Во-первых, не знает он ничего. Можешь только пойти разузнать, насколько зауженные джинсы будут в тренде этой осенью и сколько можно наносить помады в зависимости от времени суток. На большее не рассчитывай. — выплёвывает Блиц, пытаясь особо не жестикулировать, чтобы не привлечь лишнее внимание. — А во-вторых, он мне не друг! Что вообще происходит? Как эта дешёвая пародия на клишированную встречу из ромкомов, входящую в категорию «случайные», вдруг стала частью его жизни? Стоило, наверное, раньше понять, что дорожка свернула куда-то не туда. За это время Столас вместе со своим спутником уже успели поговорить с бариста у стойки и что-то заказать. Очевидно, они не собирались тут задерживаться, так как не стали занимать никакой столик. Блиц позволяет себе чуть сильнее высунуться из своего недо-укрытия, когда объект его интереса смещается чуть дальше от их стола и замирает на месте. Сегодня на нём была сиреневая водолазка без рукавов и узкие брюки чёрного цвета, идеально сидевшие по фигуре. На ступнях поблескивали лакированные ботинки, а на запястьях — аккуратные браслеты. В отличие от Баксо, он, видимо, в любой ситуации предпочитал из одежды что-то совсем далёкое от спортивного и удобного. И закрытого более чем на шестьдесят процентов. Внимательнее проследив за взглядом парня, Блиц понял, что тот пристально таращится на тортики за стеклом передней витрины. Ему интересно, какой именно вариант предпочтёт Столас, словно по этому выбору можно было сложить психологический портрет человека. Вот, например, пол часа назад приходил большой бородатый мужчина и прикупил малиновый чизкейк. Даже не выбирал его, а сразу назвал на кассе конкретный торт. В тот самый момент его точно ждала в машине маленькая дочка, выпросившая у папы вкусняшку на скучный вечер. И конечно же, он работает каким-нибудь дальнобойщиком, который не видит своего ребёнка по несколько месяцев, а потом не может отказать ему в мелких желаниях. Ночью, обнимая свою жену, он подолгу не спит из-за мыслей о своей жизни, хочет что-то изменить, но на утро забывает про все свои амбиции и тащится на нелюбимую работу. А зовут его Генри. Или нет, лучше Боб. Хотя… Блиц трясет головой, возвращая себе малую трезвость ума. К задумавшемуся Столасу наклоняется его странный спутник и что-то быстро произносит. Тот в ответ лишь неловко машет руками, подхватывая со стойки бутылку клюквенного морса, и весь как-то мгновенно грустнеет. Взгляд на витрину он больше не поднимает. Так и стоит, сжавшись, в ожидании момента, когда они наконец-то смогут выйти на улицу. — Вас что, сегодня кроет всех, я не пойму?! — Барбара хватает брата за ворот потрёпанного бомбера и усаживает в нормальное положение на диван. — Съеби уже домой, к чёртовой матери! А ты, — она указывает пальцем на расслабленную блондинку, словно ведёт прицелом по жертве, и сильно хмурится. — Иди в зал! Тебе платят тут не за красивые глазки! Что из моих слов вам двоим не понятно?! Вельз с блаженным выражением лица поднимается с места и упархивает на кухню с таким видом, будто это не на неё наорали несколько секунд назад. — Кругом один бедлам. — бухтит Барбара и тоже уходит, предоставляя Блица самому себе. Он вновь выглядывает из-за спинки диванчика в зал, но внезапных гостей больше не видит. За то короткое время, пока Баксо отвлёкся на небольшую перепалку девушек, Столас и тот незнакомец успели покинуть заведение. Блиц со вздохом поднимает глаза к потолку. Светлая штукатурка переливается огнями гирлянд, почти полностью скрывая свой не самый чистый вид. Если приглядеться, можно увидеть маленькие остатки какой-то пищи, пятно, которое обычно остаётся после протекания крыши, и едва различимые трещинки. Цветастая панорама, ничего не скажешь. Блиц словно мысли свои в ней увидел. Такие же несуразные и совершенно не нужные. Резкая вспышка света в кармане оповещает о новом сообщении. Пора бы уже отключить эту функцию, а то такими темпами можно и в неловкую ситуацию попасть. Но Блица жизнь ничему не учит, поэтому он не прощается со злосчастным фонариком с тех времён, когда еще учился в школе. Именно тогда то он и похоронил свой аттестат без троек, спалившись на контрольной одним коротким сообщением от друга. На этот раз мигание фонарика спровоцировал глава модельного агентства. «Вспомнишь солнце - вот и лучик» Директор всегда выбирал почту для коммуникации со своими сотрудниками, что немного напрягало парня. Выбрать единственное место, куда большинство людей заглядывает раз в пол года, — это отдельный вид садизма, которому приходится подчиняться. Письмо содержало всего несколько строк, но даже своим небольшим наполнением оно смогло заставить Блица подзависнуть. Какая ещё командировка?..