По закону зверя

      Я хлюпал по ледяным лужам, которые в свете тусклых ночных ламп казались ртутными. Дождь перестал лить, но его сменила минусовая температура. Я плотнее зарылся в карманы худи, когда ощутил поток мерзлого ветра. Оно не спасало — ветер бил в бок, лез под ткань и цеплял за шею.       «Сука, прибил бы ту мразоту за свою куртку», — у меня создалось ощущение, что с каждым часом я преисполнялся все большей ненавистью к тому ебнутому наркоману незнакомцу.       Я вцепился в нагретый металл кастета и только тогда позволил себе выдохнуть. Сейчас необходимо было сосредоточиться на предстоящей суете. Я мельком взглянул на время. Успевал. Еще полчаса до стрелки, но лучше прийти пораньше, осмотреться, выяснить, что, да как. Туман постепенно начал клубиться под ногами, застилал белесой дымкой вонючие помои и мокрый картон. Я свернул за угол, обогнул старую ограду. Ржавую, покосившуюся от времени, как и всё вокруг. Решил пойти совсем заброшенными путями, дабы лишний раз не провоцировать тех преследователей, что, по доброте душевной, провожали меня сегодня утром на работу.       Вокруг темень и пустота, лишь редкие шаги в противоположном конце улицы и тихий лай собак где-то вдалеке. Я посчитал в уме, проложил примерный маршрут. До «Треугольника» оставалось минут пять. Мимо прошла компания ребят. Молодняк совсем, точно из соседнего блока. Один из них замедлил шаг и скосил на меня взгляд, но не окликнул. Повезло. Я тут же ускорился, да только не от страха, а от ебучего холода, что уже знатно так пробрал до самого мозга.       Вскоре из тумана вылезла старая постройка. Когда-то это была промка, склад или маленький цех, а сейчас остался один каркас с обвалившейся крышей. Сверху проржавевший жестянкой козырёк, снизу обломки бетона. Если пялить с моста, здание и правда напоминало треугольник. Так и появилось название. Неоновый свет города сюда не добирался, он подыхал еще задолго до этого местечка. Менты не ошивались без надобности, левые люди тоже. Короче, идеальная территория для сборищ. Я выхватил в темноте три фигуры, и стоило мне сделать шаг, как один из них хрипло протянул:       — О-о-о, вот это люди!       Я хмыкнул, подошёл и прижал к каждому кулак. Костяшка к костяшке, по старому ритуалу. Герт, Рой и Гаммчик. Те самые, «избранные», что сумели остаться в нашей с Дрейком банде. Когда-то вместе зависали на железке, пили из одной бутылки и мечтали о лучшей жизни.       — Чё, как оно? — спросил я и стянул с башки капюшон. Быстро оглядел небо. Туч не было, значит, дождя пока можно было не ждать.       — Потихоньку. Без суеты, — отозвался Герт. — Проценты капают, не жалуемся.       Я поджал губы. Не надо было быть гением, чтобы допереть, какие «проценты» они имели в виду. Здесь всё вертелось вокруг наркоты. И прикол в том, что это было «почти легально». Если бы мусора захотели, то давно прикрыли бы лавочку. Но они нихуя не делали. Значит, крышевали, были в доле. Я пошарил по карманам, вытащил сигу. Уселся на знакомый кусок бетона. Задница почти сразу промёрзла до костей, но мне было насрать — я задолбался стоять на работе. Зажигалка вспыхнула в темноте и обожгла щеку теплом. Я прикурил, согнул ногу в колене и ощутил, как никотин ударил в горло. Стало немного теплее. Герт опустился рядом, те двое остались стоять.       — Сам-то как, Кай? — спросил Герт, выхватив у меня зажигалку. Он выпустил серый дым в сторону и снова повернулся ко мне.       — Бывало хуже, — коротко ответил и прикусил кнопку. Вишнёвый вкус тут же горечью брызнул на язык.       Он кивнул, давить не стал. Нормальные пацаны не копаются в чужом дерьме без спроса, и Герт это понимал, как никто другой. Тишина затянулась, я запрокинул голову и выпустил кольцо дыма к небу. Почти сразу его унес ветер.       — А вообще чё стряслось-то? — поинтересовался я. — Зачем Дрейк всех собрал?       Рой, коренастый, с коротко стриженными черными волосами, сплюнул на землю и засунул руки в карманы.       — Он не сказал?       — Если бы сказал, я бы не спрашивал, — буркнул я и снова затянулся.       Гаммчик, тот самый, что вечно жевал жвачку, из-за чего и получил своё погоняло, толкнул Роя в бок.       — Ну ты и долбоёб, — усмехнулся он.       Рой скривился, но улыбка мигом сошла на нет. Он повернул голову и стал всматриваться вдаль. Мне показалось, что он в голове гонял мысли. Всякие разные, но точно не радужные.       — Девчонку Дрейка вчера изнасиловали.       Секунда, и я поперхнулся дымом. Закашлялся, ощутив, как никотин резанул глаза. Сигарета дрогнула в пальцах, и я с трудом сглотнул. В тот момент я хотел думать, что просто не так расслышал, что, может быть, сука, у меня слуховые галлики.       — Элизу? — хрипло переспросил, уже заведомо осознавая, что ответ будет неутешительным.       Рой сухо кивнул. Только сейчас я заметил, насколько ребята были напряжены. Как Герт старался смотреть куда угодно, только не на нас, как Гаммчик напряженно елозил жовкой во рту, и как Рой стискивал кулаки, пряча их в карманах. Каждый пытался разгрузиться по-своему, но у всех было насрано в душе. Мой грудак резко сжался, стало тесно, трудно дышать.       — И как она? — спросил я, ударив задником ботинка по бетону.       — Жива, — буркнул Гаммчик. — Но…       Герт закончил:       — Никого к себе не подпускает. Даже Дрейка. Её как отрезало.       — Пиздец, нахуй, — прошипел я и бросил окурок в лужу. Сига зашипела, пламя тускло вспыхнуло в последний раз и захлебнулось в грязной воде. Я дернул ногой, вздохнул глубже.       Элизабет… миниатюрная, тихая, слишком светлая для всех нас. Знал, что она в подростковом возрасте лишилась сразу двух родителей. Подробности старалась не озвучивать ни мне, ни Дрейку, и мы не настаивали. Просто не смели добивать её психику ебучими расспросами. Она осталась жить со старшим братом. Я с ним не пересекался особо и ничего сказать не мог. Вообще, я всегда старался держаться от Элизы подальше. Не из-за того, что она не нравилась, а как раз наоборот. Она совершенно другая — чистая, умная, спокойная. Не из нашего мира. Совсем. Дрейк в ней души не чаял.       Бывшие одноклассники — отличница и хулиган. Две грани, которые, казалось, никогда не должны были пересечься. Но судьба, как всегда, распорядилась иначе. Сколько парочек я повидал — все то сходились, то расходились, ругались, мирились, но они… Дрейк ухаживал за ней, как за алмазом, как за самым лучшим человеком в его жизни. Говорил, что однажды женится. И я верил. Если кто и заслуживал счастья — так это они. Она гасила своим спокойствием его вспыльчивый характер, а он — на постоянке внушал ей уверенность, поддерживал в каждой идее, и, само собой, защищал от мудил. Защищал…       Я медленно поднялся на ноги, сделал резкий разворот на пятках и впился ровным взглядом в серый бетон. Ветер снова хлестнул по лицу, залез под ворот. Я сжал зубы, чтоб не выругаться. Спокойствие снаружи — закаленная годами маска, но внутри… Ох, блять. Каждая мысль, посещавшая мою голову, жаждала возмездия. Я желал тому выблядку самых страшных мучений, к которым сумело прийти человечество. Он не смел, не имел ебанного права и пальцем трогать ангела Дрейка. Бедная девочка. Я знал, что она сейчас испытывала, знал, через какие муки ей только предстоит пройти. Она не заслуживала. Никто не заслуживал такого омерзения. Блять, я…       Не сдержался, злость ударила под дых, заставила метнуться в сторону. Я выплеснул ярость о кирпичную стену, стоявшую рядом. Удар холодом прошелся по пальцам, отрезвил раскаленную гневом голову. Я стряхнул невидимую боль с кулака и шумно втянул морозный воздух. Пацаны не дёрнулись, наверняка, понимали мои эмоции. Я был уверен, что Дрейк уже нашел насильника. В противном случае, не собирал бы всех. Стоило ли мне попросить у него размять костяшки о челюсть уебана? Определенно да. Я лично бы выбил из него последний кровавый вздох.       — Кто? — процедил я, почти теряясь в догадках. Мразей в нашем окружении хоть отбавляй. Но тот, кто посмел сотворить такое с девушкой Дрейка — либо законченный психопат, либо…       — Бонд, — Герт мрачно взглянул на меня. В его руках вспыхнула зажигалка, которая отбросила зловещую тень на лицо и очертила линию челюсти.       Я замер на месте, ощутив, как сердце зашлось в рваном ритме. Рой снова сплюнул, и, поморщившись, прорычал:       — Я сам ахуел, когда узнал. Эта сука даже не прячется. Живет, как ни в чем не бывало.       Гаммчик лопнул пузырь из жвачки и тряхнул головой.       — Меня от него шатает. Весь такой из себя блатной, с бабками и связями, — он сложил руки на груди. — А эта их ебучая компашка из тестостероновых дегенератов? Муть, бля.       Я сухо кивнул. Бонд. Конечно. Имя этого кадра частенько звучало в переулках. Шепотом, конечно, потому что никто не горел желанием переходить дорогу лидеру «Диких псов». Огромный, сильный и, к сожалению, не тупой. Он сам выбирал себе жертв, не бил всех подряд, хотя запросто мог. Выбирал… По какому принципу — хуй его знает. Но если приметил — все, считай, крест. Я не сталкивался с Бондом, даже когда состоял в банде Дрейка. И, наверное, я мог назвать это «удачей».       Я повернул голову в тот самый момент, когда тьму рассекли фары двух машин. Я знал, что это подтягивались «наши» — товарищи Дрейка. Одиночки или из других банд. Хорошо быть языкастым — вон сколько готовых постоять за тебя. И все же я знал, что Дрейк впечатлял не только ораторскими навыками. Он был, действительно, верным товарищем. Человеком слова. А здесь это ценилось больше всего. Преданность — на вес золота. Старшие защищали ровно до момента, пока не подведешь, дальше — ебись сам.       Свет машин полоснул по нашим лицам, и мы дружненько все зажмурились. Время шло.       — А мусора? — я отвернулся от фар и продолжил наш разговор.       Герт презрительно хмыкнул.       — Мусора — это муляж, бля, — он передернул плечом и криво улыбнулся. — Там по-прежнему одни болты. Да и я уверен, что Бонда они бы не тронули. Не посмели бы.       Я ощутил горечь на языке и поспешил сплюнуть, буркнув в ответ:       — Вот те на. А жизнь девчонки уже сломана. Безвозвратно.       Они трое кивнули. Ветер взвыл, пробрал до костей. Волосы растрепались и упали прямо на глаза. Я поспешил их смахнуть и ощутил, как задрожали руки. Кровь уже разогнала по венам адреналин, подготовила тело к драке. Я размял костяшки, сделал шаг вперед, развернулся… Оставалось минут десять до полуночи, если не меньше. Время тянулось мучительно долго. Туман густел — плотный, вязкий, как пар от раскаленного асфальта. Воздух был мокрым, пах железом, гарью и сигаретами. Захотелось снова затянуться.       Я уселся обратно на бетон и достал сигу. Стоило никотину коснуться глотки, стало сразу спокойнее. Внезапно из темноты вынырнула фигура. Сначала я увидел просто силуэт — неуклюжий, но уверенный. Потом подметил детали: спутанные волосы, мятая куртка, походка, в которой было что-то ползучее. Такая, что тенью скрывала лицо. Когда луна прорезала туман, я понял — он.       — Блять, и кто позвал этого ебаната? — шикнул я Герту.       — Ну, знаешь… Пара кулаков не бывает лишней, — он цокнул, стряхнул пепел с сигареты и наклонился ко мне. — Хош не хош, но товарищ шарящий. Может быть полезен.       Я поморщился и поспешил утопить недовольство в очередной затяжке. Шумно выдохнул и проглотил раздражение вместе с дымом. Эльдар медленно шёл к нам и глядел на всех подряд. Глаза скользнули по Рою, по Гаммчику, по Герту, и остановились на мне. На секунду у него на лице появилась кривая улыбка, из тех, в которой не поймёшь, издёвка это или чел просто еблан. Он сунул руку в карман, достал сигареты и встряхнул пачку.       — Не удивлён, но… удивлён, — сказал, щёлкнув зажигалкой. Пламя на миг выхватило его острые скулы, тень под глазами и бледную кожу. — Скучал по этой рыжей башке.       Я не ответил, и никто из ребят не дернулся, не бросился его приветствовать. Я бы не сказал, что Эд был изгоем, скорее одиночкой. Раньше, когда мы были шпаной, он частенько ошивался у нас. Я тогда не понимал, чё это он приклеился к моему двору, пока однажды он не выдал то, чего лучше бы не говорил: «Нравишься ты мне, Кай». Я тогда пресек на корню эту тему, сказал прямо, что ничего не получится. По нулям, без шансов. Мы с разными ценностями и принципами. После отказа он вдруг решил податься к нам в банду, но я вновь послал его нахуй. Знал, что эта тварина таскала по районам закладки, а с такими в одно болото не лезут. И, судя по всему, он обидку кинул. Тихую и долгую.        В конце концов он, действительно, проебался и сел. Недавно вернулся, и теперь снова ошивался поблизости, и делал вид, будто ничего не было. Те, кто отсидел, в нашем мире не изгои. Смотря за что, конечно. Статья всегда учитывалась, и, если, допустим, с зоны по каким-то необъяснимым причинам возвращался любитель детей — его добивали к хуям собачьим. Но таких, как Эльдар, ждало уважение по умолчанию. К сожалению.       Эд докурил и подошёл ближе. Опустился на корточки передо мной, почти вплотную. Снова эта лыба до ушей. Он вытаращился на меня без тени страха и стыда, с какой-то липкой уверенностью. Я, конечно же, не отпрянул, но ощутил, как под рёбрами зашевелилось раздражение. Он всегда так делал — лупоглазил слишком пристально, в самые глаза. Почти по-хамски. Я видел в его поведении мелкую месть. Мол, отшил, не взял к себе — теперь хавай и не отворачивайся. От него тянуло чем-то мутным. Смесь пота, табака и фальши. Словно он был самой настоящей гнилью, которая научилась прятаться за улыбкой. Эд выпустил облако дыма прямо мне в лицо и хрипло, почти скрипуче растянул слова:       — Решил вернуться под юбку Дрейка?       Я медленно прикрыл глаза, задержал дыхание и сухо ответил:       — Тебя ебёт?       Он на секунду оскалился, показал зубы и тут же сплюнул к моим ногам.       — Конечно ебёт. Любопытно ж, стоит ли кто за тобой, или ты всё тот же одиночка-потеряшка?       Я не ответил, но ощутил, как напряглись мои желваки. Не горел желанием вдаваться в бессмысленный трёп с этим кадром, и Эд, кажется, понял это. Он медленно поднялся, бросил окурок мне под ноги и хлопнул по плечу. Совсем не по-дружески. С ебучей издёвкой.       — Осторожней будь, Кай, — протянул он. — А то ведь знаешь… ночь длинная, — и ушел к другим, что стояли неподалёку.       Я стиснул в пальцах кастет, нагретый металл приятно лег на ладонь.       — Если меня когда-нибудь посадят за убийство… — процедил я, глядя ему вслед.       — Мы поймём, — договорил Рой, также провожая Эда недовольным взглядом.       Туман задрожал от света фар, подъехала еще одна машина, затем вторая. Ребята закопошились, что означало лишь одно — Дрейк был здесь. Хлопнули двери тачек. Сначала вышел он — высокий, с опущенными плечами, в серой куртке, а за ним — другой парень, он был чуть старше нас. Я дал бы ему лет так двадцать восемь. Дрейк переговаривался с ним о чем-то, на что тот кивал и показывал ладонью вперед. Я тут же поднялся, стряхнул пепел с колен, который успел насыпать Эльдар, и направился к другу.       Стоило нашим взглядам пересечься, как я подметил, насколько хуево он выглядел. Бледный, с красными глазами, будто их выжгли изнутри. Ни ярости, ни слез, лишь ледяная пустота. Он отметил моё существование простым кивком, а после вскинул руку — «Не подходи пока». Я замер и перевёл взгляд на второго. Он по-прежнему стоял рядом, спрятав руки в карманах. На лице бесстрастное выражение, которое хрен пробьешь. Только по светлым голубым глазам я понял, что это Дерек — брат Элизы. У нее были точно такие же глаза.       Еще через несколько минут вся толпа сгруппировалась. Я оказался ближе к центру, окруженным другими. Всего сосчитал человек двадцать, но, может, было больше. Лица напряженные, кто-то молчал, кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то обсуждал пивас по скидке. В воздухе замер запах сигарет, бензина и затаённой злости.       — Ну чё там? Всё по классике? — выкрикнул кто-то из наших.       — Без смертей, — Дрейк приблизился к нам и оглядел всех. — Я серьезно.       За ним тенью двигался брат Элизы, и что-то в его поведении меня насторожило. Может быть то, с каким потерянным видом он осматривал толпу, будто выискивал в ней кого-то. Может быть, сука, то, как странно он шевелил носом, как если бы вынюхивал что-то. Уже третий человек страдал этой фигнёй на моих глазах. Они все поголовно бешенством заразились или чё? Что за повадки зверей?       — Без палок, без бутылок, — перечислил уже Дерек. — Только руки, — он снова посмотрел в нашу сторону, только теперь уже прямо на меня.       — Да какие руки, — отозвался Дрейк. — Сейчас начнётся, там и думать забудешь.       В груди что-то дрогнуло, будто кто-то полоснул ножом по внутренностям. Я отвёл глаза, списав на нервы. Они еще о чем-то переговаривались с пацанами, но я сосредоточился на движении впереди, там, в густой тьме. Уличная чуйка шептала, что наши оппоненты на подходе. Я тут же просунул пальцы в металлические кольца кастета и опустил кулак вдоль ноги. Главное, чтобы ссадин не оставил на костяшках, что маловероятно, конечно же.       К нам навстречу вышли «Псы». Они шагали так, будто были уверены, что сегодня уйдут на своих ногах. Во главе — ублюдок Бонд. Русоволосый, с короткой стрижкой. Тату на его шее в лунном свете казалось просто грязью, что выползла из самых недр его гнилой души. Он двигался, как зверь. Неторопливо, с тяжелой плавностью, будто сам воздух подстраивался под его шаг. Мне захотелось сплюнуть.       — Сука, опять этот цирк, — пробормотал кто-то за спиной.       Я подавил тупую лыбу. Бонд остановился на пустыре, позади него в полной готовности стояло с десятка ребят, таких же, как мы. Озлобленных, готовых начать месить друг друга в любую секунду. Да только я понять не мог, какого хуя за Бонда вообще кто-то встал в этом конфликте. Это ж насколько должно отсутствовать критическое мышление, чтобы встать на сторону насильника.       — Скучал, Дрейк? — голос у Бонда был ровный, почти добродушный, и именно от этого стало не по себе. — Я пришёл, как и договаривались.       — Выбора у тебя иного не было, — Дрейк шагнул вперёд. Дерек — рядом. — Я нашёл бы тебя в любом случае и забил бы собственными руками.       — Прямо-таки руками? — Бонд приблизился, и его толпа чуть подалась вперёд.       Я не удержался и сплюнул на землю. Откровенная провокация Бонда начинала набивать оскомину.       — Смотрю, — Дрейк достал сигарету из кармана, стиснул её зубами и вновь взглянул на ублюдка. — Ты стал забываться, Бонд. Попутал, где твои границы.       — Границы? — Бонд усмехнулся. — Я же уже говорил тебе: ты их сам выдумал.       — Никак без цирка, да? Прекрасно же осознаешь, из-за чего мы все собрались, — голос Дрейка звучал слегка приглушенно из-за сиги, но оттого не менее твердо.       — Ну конечно, — Бонд скривил губы. — Из-за девчонки. Всегда всё из-за них, да?       Ребята позади меня загудели. Кто-то присвистнул так, что уши заложило. Среди возгласов мне удалось разобрать красноречивые пожелания смерти.       — Из-за человека в первую очередь, — отрезал Дрейк. И, блять, я прекрасно увидел, как на его слова оскалился Бонд, будто его рассмешило что-то.       — Ты, как всегда, с благородством, — Бонд склонил голову. — Всё про честь да про кодекс. Смешно, если честно.       Дрейк не моргнул, откинул сигарету в сторону и ответил:       — Смешно, что ты о них слышал, — он лениво потянулся, толпа за его спиной захихикала. — Думал, у тебя в шайке о них не говорят.       Бонд прищурился, его взгляд стал холоднее.       — Ты всё так же любишь позвякивать зубами, когда рядом свои?       — Конечно, — кивнул Дрейк. — На твоих экономить не придётся.       Пара ребят с его стороны фыркнули, но быстро стихли — Бонд метнул в них убийственный взгляд. Дрейк шагнул ближе, и Дерек последовал за ним. Я заметил, как вздулись вены на его шее от напряжения.       — Вот это взгляд, — Бонд оскалился, упиваясь реакцией брата Элизы. — Да ладно тебе, лицемер. Ты сам знаешь, что я помог твоей сестрёнке. Ты знал, что это неизбежно, Дерек.       Ни капли сожаления, ни грамма эмпатии. Настоящий выблядок. Такого не то, что покалечить, даже убить будет мало. Бонд же намеренно игнорировал напряжение собравшихся. Тянул время, накалял обстановку. Он засунул руки в карманы длинного плаща и пристально осмотрел нашу толпу. Прошел взад-вперед, как это делают псы на привязи, а потом остановился. Втянул воздух, медленно, словно пробовал его на вкус. На его лице отразилось колкое удивление. Он снова прошел в одну сторону, затем в другую, его глаза неотрывно скользили по нашим лицам. Он кого-то выискивал. Новую жертву? Возможно.       — Это все твои, Дрейк? Или вы кого-то нового притащили? — он снова принюхался. Я ощутил, как у меня по спине пробежал холод.       — Боишься, что твои подсосы не выстоят?       — Считаю, сколько сегодня загнутся.       — Ты посмел тронуть моего человека, — Дрейк говорил глухо, но голос дрогнул от эмоций. — Ту, что под моей защитой. Посмел взять силой.       Бонд на секунду замер, потом усмехнулся, чуть склонив голову.       — Силой?.. — протянул он тихо. — Была ли она там применена — вот в чём вопрос.       Толпа загудела, кто-то бросил бутылку, и она разбилась где-то сбоку. Обстановка накалялась так, что стало трудно дышать.       — А что, я пизжу что-ли? — Бонд обвёл всех взглядом, в котором сквозило скучающее превосходство. — Спроси у ее братика. Играться с самой природой — заведомо гиблое дело.       У Дрейка дрогнула щека. Секунда, и он двинулся вперед без какого-либо предупреждения или крика. Поставил хороший удар, резкий такой, прям под дых, но Бонд уклонился, как будто заранее знал куда прилетит.       — Не моего поля ягода, — он увернулся от очередного удара, который черканул его скулу. — А вот он, — Бонд внезапно переключился на Дерека, тот среагировал лишь в последнюю секунду, отразив удар. — Другое дело.       Хаос для меня всегда выглядел примерно так — мощные удары, мат на выдохе и хруст костей. Я оказался в самом центре драки, мой мир сжался до толпы перед глазами. Никакой паники. Не в первой. Тело вело, подчиняясь ледяному разуму, который уже просчитывал шаги наперёд. Сбоку просвистел кулак, он рассек воздух, почти задел висок. Я увернулся, нырнул под него и в ту же секунду въебал кастетом в челюсть нападавшего. Парня повело назад, он тут же сложился гармошкой и повалился без звука.       Мне не дали перевести дух, почти сразу я ощутил резкий толчок в бок. Ребра зазвенели тупой болью, в глазах на секунду вспыхнуло. Я стиснул челюсть, вильнул влево, как раз вовремя — удар в скулу прошел мимо, но чиркнул по носу. Кровь хлынула по губам. Я извернулся, напряг мышцы и с ноги снёс кабину. Точно пяткой в подбородок. У оппонента не было шансов. Он рухнул с тяжелым звуком, ударившись об землю.       Всего на секунду задержал дыхание, поспешно размазал рукавом кровь по лицу и крепче сжал кастет. Металл впился в костяшки и отдался легким зудом по коже. Со стороны выдвинулся рослый мужик, он пёр на меня, как всратый танк. Я вильнул назад, метнулся под его замах, крепче напряг кулак и… удар. Костяшки вспыхнули острой болью в тот самый момент, когда металл пришел точно в цель — по почкам. Коротко и точно. Удар выбил из него шипящие ругательства, он согнулся. Добивать его не стал — не было времени. Вместо этого я сорвался туда, где держались Рой, Герт и Гаммчик. Сучки Бонда прижали их к стене. У Роя я заметил уже располосованную губу. Герт отбивался локтями, а Гаммчик вообще вцепился еблану в куртку, и пытался с замахом отпихнуть ублюдка.       Я знал, куда бить — батёк научил. Жаль только, что не словами, а шрамами. Он был мастером побоев, а я — его лучший ученик по неизбежности. Удар в грудь — глушит дыхание, в печень — складывает пополам, а в колено, в самую «девятку» — выключает ноги. Мои ладони отчетливо помнили, где кости ближе к коже, а боль вспыхивает почти мгновенно.       — Справа! — крикнул Рой.       Я молниеносно ушёл корпусом, выждал, когда просвистит кулак над башкой, и забрал двоих. Одному втащил с локтя в ухо, другому вдарил костяшками под глаз. На мгновение мне показалось, что земля под ногами стала липкой от всего этого кровавого месива. Но на деле это оказалась просто грязевая слякоть. Она затормаживала шаги, скользила под подошвой и в принципе усложняла драку. Краем глаза я заметил Дрейка, он мочил какого-то шкафа в стороне. Я за друга вообще не переживал, его ледяной разум всегда спасал задницу не только ему, но и окружающим. Он вывезет.       Я выпрямился, вытер кастет о кофту и наспех осмотрелся. Темнота скрывала большую часть бойни, но хриплые стоны и сухие маты давали понять, что всё только в самом разгаре. В свете луны я умудрился рассмотреть еблана Бонда и… Дерека. Как присмотрелся, внутри все рухнуло и разом похолодело. Бонд прижал его к земле, вдавил колено в спину, а руками вцепился в шею. Как клещ. Дерек попытался отцепить его кровавыми пальцами, но не хватило сил. Наверняка, Бонд его уже знатно потрепал. Он был больше, он был сильнее. А Дерек… уже избит, на его шее распухли багровые следы.       Мой мозг крикнул мне: «Стоп,», но тело уже сорвалось вперед. Злость вспыхнула почти мгновенно, и этой вспышки хватило, чтобы оценить обстановку и позволить себе вмешаться. Было мерзко от осознания, что Дерек не только в какой-то степени лишился сестры, но еще и умудрился отхватить от ее насильника. Нет, так не работает. Мразь должна получить по заслугам. От кого угодно, но он обязан ответить за злодеяние. Я обогнул двух дерущихся, плечом толкнул кого-то на пути. До них оставалось два шага и в этот момент Бонд поднял голову, словно почуял меня, как зверь.       — Бонд, лови! — крикнул я, сложил ладонь в кулак и влетел в еблана на скорости. Ебанул кастетом по лицу и вся тяжесть веса, вся скорость бега и весь долг отразились в одном ударе. Его повело назад и через секунду он рухнул на спину. Я не дал ему упасть красиво, навалился сверху и вдавил в грязь. Он зарычал, сплюнул кровь и хотел было вдарить мне в ответ, но замер. Его глаза на секунду расширились, сжатый кулак завис в сантиметре от моего виска. Он вдохнул, поперхнулся собственной кровью и закашлялся. Я не мог придумать адекватного объяснения его заторможенной реакции — он без проблем мог вырубить меня, но дал слабину, которой я и воспользовался. Ненависть к этому кадру переполнила чашу.       Удар.       Ещё удар.       Ещё.       Металл рвал его и мою кожу. Боль ушла куда-то на задний план, захлебнулась в тумане злости. Я выловил для себя этот сокровенный ритм. Удар — невинные глаза Элизы — удар — вспышка ненависти — удар. Я видел только его лицо, растертое в мясо и кровь. Продолжал бить.       «Эта мразь хотела втоптать Элизу в грязь», — я ощутил, как металл больно впился в мои костяшки. — «Так пусть теперь нажрётся грязи сполна».       Соленая, липкая кровь брызнула мне на щеки и в глаза, смешалась с моей. Я уже не мог разобрать, где чья, просто мутосил тварину из последних сил. Кто-то позади истово закричал. Чужие руки грубо схватили меня под мышки и отдернули назад. Толчок, воздух обжег легкие, кровь попала в рот. Я не стал сопротивляться, сил особо уже не осталось. Злость угасла так скоро, как и появилась. Перед глазами замаячил Дрейк. Весь взвинченный, его лицо было в ссадинах, под глазом алел синяк. Он просканировал меня темными глазами с ног до головы — наверняка считал раны.       — Ты как, Каёк? — хрипло выдохнул он. Мне на мгновение показалось, что я услышал его быстрое биение сердца.       — Нормалёк всё, — я сплюнул чужую кровь и снял с пальцев кастет. Он был липкий, как в клею, и с кусками чужой кожи. Мои пальцы не лучше, я уже чувствовал, как болезненно и долго будут затягиваться эти глубокие раны. Металл блеснул в лунном свете и я с досадой заметил, что жить кастету осталось недолго. Он был весь в трещинах, а одно из колец вообще держалось на соплях. Дерьмо. Проклятый Бонд.       Как только мысли вернулись к этому ебаноиду, только тогда я осознал, что стояла мертвая тишина. Вокруг столпились ребята, кто с презрением, кто со страхом — всё смешалось в кашу. Я знал одно — все ждали, чем кончится потасовка. Я глянул туда, где лежал Бонд, и поморщился. Почти не дышал, вместо лица — кровавый ужас. Пальто забрызгано кровью. Я его хорошенько отделал, но мог лучше. Должен был. Он заслужил.       В круг внезапно вышел, или, сказать правильнее, выковылял Дерек. Один глаз был налит кровью, губа рассечена, на шее, как я и думал, уже виднелись полосы от чужих пальцев. Правда, как-то тускловато. Когда я первый раз их увидел, они были ярче. Да и сам Дерек выглядел более потрёпанным, а сейчас вот посвежел. И это было странно, учитывая, что прошло от силы минут шесть, как я сцепился с Бондом.       — Драка окончена, — прикрикнул он толпе, вскинув руку к небу.       К Бонду тут же бросились его шавки. Суетились, кружились вокруг, как стая гиен, а я сидел на мокрой земле и молился, чтобы он всё-таки подох. К сожалению, ушей коснулись возгласы его пацанов: «Живой, живой». Но затем другие: «Все. Кабзда. Он помер». И вот тут сердце сделало кульбит. Я медленно поднялся, Дрейк подхватил меня под локоть, будучи неуверенным, стоял ли я ровно на своих или нет. Воздух стал натянутым, как струна. Кто-то шепнул: «Пиздец». Кто-то: «Как он дал себя забить?» Кто-то молча закурил, уводя взгляд. Дрейк отвел меня в сторону, от чужих взглядов и схватил за плечи. Провел по груди, опустился к рёбрам, прощупал каждое, и только потом удовлетворенно кивнул.       — Цел, — он достал сигарету, предложил одну мне, но я отказался. Адреналин всё еще бил в голову. — На удивление.       Я хмыкнул, сбросил невидимую боль с ладони и взъерошил влажные волосы.       — Сейчас народ переведет дух и соберу своих. Все молодцы, — Дрейк затянулся, и встретил мой взгляд. Я видел, как эта драка все еще пульсирует в его крови, в суженых зрачках и чуть дрожащих руках. — От души, брат. За то, что вообще пришёл, — он стряхнул пепел, поправил куртку. — Не думаю, что эта сучка доживет до утра, — он криво усмехнулся. — Проблемы, конечно, будут. Такие, что вдохнуть не сумеем, но я прикрою. Помогу, чем смогу. Не переживай. Все по красоте сделаем.       — Даже подмогу не позовешь ему? — усмехнулся я, наблюдая, как во взгляде друга искрятся и смятение, и благодарность, и липкий страх.       — Руки заняты, — цокнул он и выдохнул кольцо дыма. — А так бы сразу.       Я снова обтер руку о кофту. Раны кровоточили и неприятно щипали от грязи, что уже успела попасть в них. Дрейк вдруг кивнул куда-то мне за спину, выкинул сигарету и шепнул: «Сейчас приду». Я спорить не стал, понимал, что ему нужно было хорошенько осмотреть обстановку и каждого участвовавшего в драке. Он должен был убедиться, что «его» в порядке.        Я дернулся, чтобы развернуться на пятках, да только не успел. Удар пришёлся от куда-то сбоку, как тараном. Меня снесли нахуй и придавили к грязи. В лицо врезал мерзлый ветер и через секунду я челюстью ощутил землю. Сверху навис кто-то большой, злой и грязный. Он сыпал ударами направо и налево, а я успел прикрыть только голову и прижать подбородок к груди.       Время шло, удары ощущались больнее с каждой секундой. Я принял быстрое решение и врезал на «авось». Попал ублюдку куда-то в морду. Он захрипел, а я попытался перекатиться, уйти из захвата. Не вышло, он схватил меня за ногу, потянул на себя и приложил чем-то тяжелым, холодным. Через секунду острая боль охватила все тело. Я зашипел, вцепился в мокрую землю, чтобы хоть как-то умалить агонию. Тварь вдавила пяткой в сустав, не дала уйти. Потом я ощутил серию ударов по корпусу, рёбрам и печени. Они сыпались со всех сторон, показывая, насколько разъярен был человек, наносивший их.       — Это за Бонда, слышь ты! — прорычал он сверху. — Уёбище, как ты вообще посмел прикоснуться к нему!       Я ощутил, как во рту вместо слюны появилась кровь. Попытался сплюнуть, но чуть не захлебнулся. Сгруппировался сильнее, в жалкой попытке защитить голову. Плевать на остальное, башка — самая важная часть. Очередной удар в рёбра. Я зарычал от боли. Теперь точно трещина — знакомый тупой огонь в боку. Вот блядство. Мне подумалось, что это дерьмо никогда не закончится и я просто вырублюсь к хуям собачьим, но к великому счастью, кто-то соизволил стащить его с меня. Удары прекратились, тяжесть ушла. Я не мог так сразу открыть лицо и осмотреться — глаза щипало от крови и грязи, но я был уверен, что это Дрейк пришёл на помощь.       — Сукин сын, — где-то сбоку послышался крик друга, его прерывистое дыхание, и через секунду я ощутил, как он рухнул рядом со мной. — Держись, Каёк.       «Да куда уж там», — поморщился я, когда внутренности в очередной раз зазвенели колкой болью. Прошло всего пару секунд, если не больше, а по ощущениям, меня будто всю ночь калашматили. Наконец, я сумел оторвать табло от земли, разлепил один глаз и встретился с темными напротив. Они тряслись, как в лихорадке. Я сделал первый полный вдох, получился как из-под толщи воды — тяжелый и хриплый. Снова отхаркнул кровь и поморщился. Наспех пересчитал языком зубы. Их ломило, но все были целы.       — Вот мудила ебливая, — прошипел я. — В крысу накинулся.       Дрейк уже было открыл рот, чтобы наверняка заткнуть меня и принести аптечку, да только так и замер, глядя куда-то поверх. Его скулы напряглись, желваки выступили, а ладонь непроизвольно сжалась в кулак. Я проследил за его взглядом и сердце холодом ухнуло в желудок, растворилось в крови.        Бонд вставал.        Сначала он поднялся на колено, затем медленно выпрямился. Его глаза полыхали злостью, раздражением и чем-то еще темным, почти глубинным. Он был весь в крови, лицо — особенно. Один глаз заплыл, нос вообще был сломан, и, судя по всему, не единожды за ночь. Такое, конечно, было невозможно, но впечатление возникло само по себе. Я не стал нырять в его логику, вместо этого сосредоточил расплывчатый взгляд на мудаке. Он шел с трудом, чуть прихрамывая, но шёл. И, к несчастью, именно на нас.       Я тут же напрягся, просчитал в уме, сумеют ли выдержать мои рёбра ещё новых ударов. С досадой осознал, что я с трудом выдержу даже дорогу до дома, не говоря о новом махаче. Но все равно уперся руками в землю, готовый принять очередные ласки улицы. Выглядел, я, наверное, ничтожно жалко со стороны, и эта мысля лишь подлила масло в огонь. Я ненавидел быть жертвой, ненавидел быть в подобных ей позициях. Поэтому собрал всю волю и боль в окровавленный кулак и заставил себя настроиться на последнюю драку. Последнюю — в прямом и переносном смысле. Я был почти уверен, что Бонд просто так не оставит меня. Такой позор — я прибил его, как шавку, на глазах его же парней.       Дрейк уже поднялся и встал полукругом. Тишина вокруг давила сильнее боли. Все ждали, что произойдет дальше. Кто всё-таки схлестнётся в новой драке — оба лидера или один из них. Бонд уже был близко. Секунда, я ощутил, как моё сердце пропустило удар, заставило напрячься измученное тело. Я увидел, как Бонд замахнулся, увидел, как кулак затмил собой лунный диск, как просвистел над моей башкой и…. пронесся мимо. Позади раздался сдавленный хрип и удар тела о землю. До моей хорошенько приложенной о землю башки доходило всё смутно заторможенно. Я стиснул зубы от распирающей боли и заставил себя обернуться.       Блять.       Бонд въехал тому, кто пару секунд назад ебашил меня с особым остервенением. Парень сложился сразу, как вырубленный. Завалился набок и затих. Бонд склонился над ним, схватил за грудки, притянул к себе и прорычал, низко так, чтоб все услышали:       — Что в словах «Драка окончена» тебе было неясно?       Я подметил, что тишина стала еще глуше. В какой-то момент она фантомно осела на разгоряченный мозг. Я проморгался и осмотрелся, в глазах начало двоиться. Дерек стоял поодаль и испепелял глазами Бонда. Затем у него что-то переклинило, он взглянул на меня. Тень меж его бровей почти сразу пропала, будто он позволил себе расслабиться на секунду. Его странное поведение я тоже отметил и пообещал себе проанализировать всё позже. Сил на то, чтобы подняться уже не было, на то, чтобы думать — тоже. Я продолжил сидеть на холодной земле с больной лодыжкой, с горящими рёбрами и с окровавленными руками. Какого хуя Бонд не откинулся. Почему он вообще сумел встать, да еще и вшатать кому-то? Я же видел, как его лицо было похоже на фарш, видел, как дыхание на секунду прервалось…. Я же… Резкая боль в ребре заставила поморщиться.       «Мудила Бонд. Живучий, как зверь», — я вновь сплюнул сгусток крови из разбитых губ, земля нехотя впитала в себя багрянец. — «А ведь я вложился по полной».