Сладкий яд

Тэхён стоял перед зеркалом, поправляя воротник белой рубашки. Чёртовы пуговицы, мелкие, как горошины, выскальзывали из пальцев, и он тихо выругался себе под нос. Свет в комнате был слишком ярким — холодный, искусственный, как в операционной. За окном Сеул сверкал огнями, небоскрёбы резали небо, а где-то там, внизу, ждал Чхве Минхо. Альфа, которому он должен был улыбаться, кивать и притворяться, что его не тошнит от одной мысли об этом браке. — Блять, да что с этими пуговицами, — пробормотал Тэхён, бросив взгляд в зеркало. Его отражение смотрело обратно: тёмные волосы, чуть растрёпанные, глаза с лёгкой тенью усталости, губы сжаты в тонкую линию. Он выглядел идеально — как и всегда, когда Кимы выставляли его напоказ. Но внутри всё кипело. Чонгук стоял у двери, скрестив руки на груди. Его чёрный костюм сидел как вторая кожа, подчёркивая широкие плечи и узкую талию. Лицо — каменное, ни тени эмоций, только глаза выдавали его. Они следили за Тэхёном, и этот взгляд был как прикосновение — горячее, тяжёлое, запрещённое. Тэхён чувствовал его даже спиной, и от этого по коже бежали мурашки. — Поможешь или будешь пялиться? — Тэхён повернулся, бросив на Чонгука быстрый взгляд. Голос был лёгким, почти насмешливым, но в нём сквозило что-то ещё — вызов, которого не должно было быть. Чонгук не ответил сразу. Его челюсть напряглась, а пальцы сжались в кулаки. Он сделал шаг вперёд, медленно, будто проверяя, не рухнет ли пол под ногами. Остановился в метре от Тэхёна, и воздух между ними стал густым, как перед грозой. — Ты знаешь, что я не должен, — голос Чонгука был низким, с хрипотцой, от которой у Тэхёна внутри всё сжималось. — Это не моя работа. — А что твоя работа? Стоять и смотреть, как я тут мучаюсь? — Тэхён приподнял бровь, наклонив голову чуть вбок. Он знал, что играет с огнём. Знал, что Чонгук не железный, хоть и притворяется таким. И всё равно не мог остановиться. Чонгук выдохнул через нос, резко, почти зло. Ещё шаг — и он оказался слишком близко. Его запах — терпкий, с ноткой чего-то дикого — ударил Тэхёну в голову, как виски. Чонгук протянул руку, медленно, будто давая Тэхёну шанс отстраниться. Но тот не двинулся. Пальцы Чонгука коснулись воротника, застегнули верхнюю пуговицу — аккуратно, но с такой силой, что ткань натянулась. — Вот, — коротко бросил он, отступая назад. Его голос дрожал на грани, а глаза горели. — Теперь нормально? Тэхён сглотнул. Горло пересохло, а сердце колотилось так, что, казалось, Чонгук мог это услышать. Он хотел сказать что-то острое, уколоть ещё раз, но слова застряли. Вместо этого он просто кивнул, отводя взгляд. Чонгук вернулся к двери, снова став тенью, но напряжение между ними никуда не делось. Оно висело в воздухе, липкое и горячее, как летний асфальт после дождя. За окном послышался шум подъехавшей машины. Чхве Минхо прибыл. Тэхён стиснул зубы, бросив последний взгляд в зеркало. Сегодня он должен был играть роль. Но с каждым шагом к выходу он чувствовал, как взгляд Чонгука прожигает ему спину. И это было единственное, что держало его на плаву. Тэхён поправил рукава пиджака, стараясь не смотреть на Чонгука. Но это было бесполезно — его присутствие ощущалось даже без взгляда. Как магнит, как чёртова гравитация. Он ненавидел это чувство и одновременно жил ради него. Каждый раз, когда Чонгук оказывался рядом, Тэхён балансировал на грани — между желанием плюнуть на всё и броситься к нему и страхом, что один неверный шаг разнесёт их жизни в щепки. — Пойдём, — бросил он, не оборачиваясь. Голос прозвучал резче, чем он хотел, но это было лучше, чем дрожь, которую он едва сдерживал. Чонгук молча двинулся следом, открывая дверь. Его шаги были тяжёлыми, уверенными, и Тэхён невольно прислушивался к этому звуку, как к ритму собственного пульса. Лифт спускался медленно, слишком медленно. Стеклянные стены отражали их обоих: Тэхён — в белой рубашке и чёрном пиджаке, идеально собранный, и Чонгук — тёмная фигура позади, как тень, что всегда на шаг позади, но никогда не исчезает. Тэхён смотрел на своё отражение, но уголком глаза ловил его — Чонгука. Тот стоял неподвижно, руки за спиной, взгляд опущен. Но это была ложь. Тэхён знал, что он смотрит. Чувствовал это кожей, как жар от огня. — Ты в порядке? — голос Чонгука вырвал его из мыслей. Низкий, с той самой хрипотцой, что сводила с ума. Тэхён сжал кулаки, чтобы не выдать себя. — А ты? — он повернулся, встречаясь с ним взглядом. Ошибка. Глаза Чонгука были тёмными, почти чёрными, и в них горело что-то, от чего у Тэхёна перехватило дыхание. Это длилось секунду, но показалось вечностью. Лифт звякнул, двери открылись, и момент лопнул, как мыльный пузырь. В холле их ждал Чхве Минхо. Высокий, в сером костюме, сшитом на заказ, он стоял у окна, глядя на город, как будто уже владел им. Его волосы были зачёсаны назад, а улыбка — острой, как лезвие. Альфа до мозга костей, от него пахло деньгами и властью. Тэхён ненавидел этот запах. Он был слишком резким, слишком искусственным, не то что… — Ким Тэхён, — Минхо повернулся, протягивая руку. Его голос был гладким, как шёлк, но под этим скрывалась сталь. — Рад наконец встретиться без всей этой толпы. Тэхён заставил себя улыбнуться, пожимая руку. Ладонь Минхо была холодной, хватка — слишком сильной, как будто он хотел сразу показать, кто тут главный. — Взаимно, — соврал Тэхён, выдернув руку чуть быстрее, чем следовало. Он чувствовал Чонгука за спиной — молчаливого, неподвижного, но напряжённого, как натянутая струна. Минхо бросил на него короткий взгляд, оценивающий, почти насмешливый, и Тэхёну захотелось врезать ему прямо в эту идеальную челюсть. — Твой телохранитель? — Минхо кивнул на Чонгука, не удостоив его даже имени. — Надёжный, надеюсь? — Лучший, — Тэхён ответил спокойно, но в голосе скользнула тень вызова. Он не смотрел на Чонгука, но знал, что тот услышал. Знал, что это слово — “лучший” — для него больше, чем просто похвала. Минхо хмыкнул, возвращаясь к окну. — Хорошо. Тебе пригодится защита, когда станешь моим. Тэхён стиснул зубы так, что заныла челюсть. “Моим”. Это слово резало, как нож. Он хотел сказать что-то резкое, но вместо этого кивнул, натянув улыбку. Роль. Он должен играть роль. Чонгук молчал, но Тэхён чувствовал его — жар его присутствия, гнев, что кипел под этой маской спокойствия. Они вышли на улицу, где чёрный внедорожник Минхо ждал с открытой дверью. Водитель, ещё один альфа в костюме, кивнул своему боссу. Тэхён шагнул вперёд, но вдруг споткнулся — каблук зацепился за бордюр. Он выругался про себя, готовясь к падению, но Чонгук оказался рядом мгновенно. Его рука легла на талию Тэхёна, крепкая, горячая, и на секунду мир сузился до этого прикосновения. — Осторожно, — голос Чонгука был тихим, почти шёпотом, но в нём было столько, что Тэхён едва не задохнулся. Он выпрямился, но рука Чонгука задержалась на долю секунды дольше, чем нужно. Пальцы сжали ткань пиджака, и Тэхён почувствовал, как тепло растекается по телу, вниз, туда, где не должно было быть никаких мыслей. — Спасибо, — выдавил он, отводя взгляд. Чонгук отступил, но его запах остался — терпкий, одуряющий, как запретный глоток виски. Тэхён сглотнул, стараясь не думать о том, как близко они только что были. Как легко было бы повернуться, притянуть его к себе и… — Проблемы с координацией? — голос Минхо вернул его в реальность. Альфа стоял у машины, скрестив руки, и смотрел на них с лёгкой усмешкой. — Или твой телохранитель слишком старается? Тэхён стиснул кулаки. — Просто споткнулся. Бывает. Минхо пожал плечами, но его взгляд задержался на Чонгуке чуть дольше, чем нужно. Тэхён заметил это — холодную искру подозрения в глазах альфы. Чёрт. Он должен быть осторожнее. Они оба должны. В машине было тихо, только гул мотора нарушал молчание. Тэхён сидел рядом с Минхо, чувствуя, как тот занимает слишком много места — не только физически, но и своей аурой. Чонгук устроился впереди, рядом с водителем, и Тэхён видел только его затылок. Но этого хватало, чтобы мысли путались. Он вспоминал тепло его руки, силу пальцев, и внутри всё сжималось от желания, которое он не имел права испытывать. — Ты напряжён, — заметил Минхо, глядя на него сбоку. — Нервничаешь перед ужином? — Нет, — Тэхён повернулся к нему, натянув улыбку. — Просто устал. Долгий день. Минхо кивнул, но его глаза сузились. — Расслабься. Скоро ты привыкнешь ко мне. Тэхён отвернулся к окну, глядя на проплывающие огни. “Привыкнешь”. Это звучало как приговор. Он ненавидел эту уверенность, эту наглость. Но больше всего он ненавидел себя — за то, что в этот момент думал не о Минхо, а о Чонгуке. О том, как его рука могла бы сжать не талию, а что-то другое. О том, как его голос звучал бы не тихо, а хрипло, срывающимся, если бы они остались наедине. Машина остановилась у ресторана — стеклянного монстра с панорамными окнами и ценами, от которых у нормальных людей кружилась голова. Минхо вышел первым, протянув руку Тэхёну. Тот проигнорировал её, выбираясь сам. Чонгук был рядом, открывая дверь, и их взгляды снова встретились — на долю секунды, но этого хватило. Тэхён увидел в его глазах то же, что чувствовал сам: голод, ярость, отчаяние. — Идём, — Минхо положил руку ему на плечо, и Тэхён напрягся. Это было не то прикосновение, которого он хотел. Не тот запах. Не тот человек. Чонгук пошёл следом, как тень. Но Тэхён знал: эта тень была опаснее, чем любой свет. И он уже не мог притворяться, что не хочет в неё шагнуть. Ресторан был одним из тех мест, где каждый столик кричал о статусе. Стеклянные стены открывали вид на ночной Сеул, огни города мерцали, как звёзды, упавшие на землю. Официанты двигались бесшумно, словно призраки, а воздух пах дорогим вином и чем-то искусственным — может, парфюмом, может, амбициями. Тэхён шёл за Минхо, чувствуя, как его каблуки стучат по мраморному полу. Каждый шаг отдавался в груди, как удар молотка. Чонгук следовал позади, и Тэхён спиной ощущал его присутствие — тяжёлое, горячее, как дыхание на затылке. Минхо выбрал столик у окна, с видом на весь город. Он сел первым, небрежно расстегнув пиджак, и кивнул Тэхёну на место напротив. Чонгук остался стоять в стороне, у стены, как и положено телохранителю. Но Тэхён знал: это расстояние — иллюзия. Чонгук был ближе, чем кто-либо в этой комнате, ближе, чем Минхо, чья рука только что лежала на его плече. — Закажи что хочешь, — Минхо откинулся на спинку стула, глядя на Тэхёна с лёгкой улыбкой. — Я угощаю. Тэхён открыл меню, но буквы расплывались перед глазами. Он не хотел еды. Не хотел этого ужина. Не хотел сидеть здесь, притворяясь, что всё нормально. Чёрт, я хочу встать и уйти. Или врезать ему. Или… Он бросил взгляд на Чонгука, и мысль оборвалась. Тот стоял неподвижно, руки за спиной, но его глаза — блять, эти глаза — смотрели прямо на него. Тэхён сглотнул, чувствуя, как горло сжимается. Он не должен так смотреть. Не здесь. Не сейчас. — Ты молчишь, — голос Минхо вернул его в реальность. Альфа наклонился чуть ближе, опираясь локтями на стол. — Не любишь рестораны? — Люблю, — Тэхён заставил себя улыбнуться, опуская меню. — Просто думаю, что взять. Всё выглядит… аппетитно. Минхо хмыкнул, и в этом звуке было что-то снисходительное. — Выбирай быстро. Я не люблю ждать. А я не люблю, когда мне указывают, что делать, — подумал Тэхён, но вслух сказал: — Тогда стейк. Средней прожарки. Минхо кивнул, подозвал официанта и заказал что-то для себя — Тэхён не вслушивался. Его мысли были где-то ещё. Он смотрел на Чонгука, на то, как тот слегка сжал челюсть, когда Минхо наклонился к нему. Он тоже это чувствует. Этот гребаный прессинг. Тэхён отвёл взгляд, но внутри всё кипело. Ему хотелось крикнуть, схватить Чонгука за руку и вытащить его отсюда. Хотелось, чтобы этот ужин закончился, чтобы Минхо исчез, чтобы остаться вдвоём и… Блять, Тэхён, остановись. Ты не можешь об этом думать. Чонгук смотрел на Тэхёна и ненавидел себя за это. Он должен был держать глаза в пол, должен был быть камнем, машиной, пустотой. Но как, чёрт возьми, это сделать, когда Тэхён сидит там, в двух метрах, и выглядит так, будто готов разнести всё к херам? Его запах — сладкий, с лёгкой горчинкой, как кофе с корицей — пробивался даже через ароматы еды и вина. Чонгук сжал кулаки за спиной, ногти впились в ладони. Я не должен. Не имею права. Если я сорвусь, это конец. Для него. Для меня. Но тело не слушалось. Каждый раз, когда Тэхён двигался — поправлял волосы, наклонял голову, — Чонгук чувствовал, как внутри что-то рвётся. Он хотел подойти, схватить его, прижать к стене и… Стоп. Дыши. Ты телохранитель, а не зверь. — Ты всегда такой молчаливый? — голос Минхо снова разрезал тишину. Он смотрел на Тэхёна, но теперь в его тоне было что-то острое, как будто он проверял его. — Или это только со мной? Тэхён поднял глаза, встречаясь с ним взглядом. — Просто не люблю пустые разговоры. Минхо рассмеялся — коротко, резко. — Хорошо. Мне нравится, когда есть характер. Скучно, когда всё слишком просто. Ты даже не представляешь, насколько я не простой, — подумал Тэхён, сжимая вилку под столом. Он ненавидел этот смех, эту уверенность. Минхо смотрел на него, как на трофей, который уже в кармане. А Тэхён хотел только одного — чтобы Чонгук подошёл ближе. Чтобы его рука снова легла на него, как там, у машины. Чтобы этот жар, этот запретный ток пробежал по венам. Я схожу с ума. Это ненормально. Но я не могу остановиться. Официант принёс еду, и на несколько минут стало тихо. Тэхён ковырял стейк, не чувствуя вкуса. Минхо ел с аппетитом, время от времени бросая на него взгляды. Чонгук стоял у стены, и Тэхён знал, что он не ест, не пьёт, не отдыхает. Он просто ждёт. Ждёт его. И от этой мысли внутри всё переворачивалось. — Расскажи о себе, — Минхо отложил нож, вытирая губы салфеткой. — Кимы много о тебе говорили, но я хочу услышать от тебя. Тэхён напрягся. Что рассказать? Что я ненавижу эту жизнь? Что я не хочу быть твоим? Что я думаю о другом альфе каждую секунду? Он улыбнулся, но это была маска. — Не так много интересного. Расту, учусь, делаю, что велят. Минхо прищурился. — Скромность — это мило. Но я знаю, что ты не просто послушный омега. У тебя есть огонь. Я это вижу. Ты видишь только то, что хочешь, — подумал Тэхён, но кивнул. — Может быть. Чонгук смотрел на них, и его мысли были как буря. Огонь. Да, у него есть огонь. Но ты, сука, не тот, кто его зажёг. Он ненавидел Минхо — за его тон, за его взгляд, за то, как он сидел слишком близко к Тэхёну. Чонгук знал, что не имеет права на ревность. Он был никто — телохранитель, тень, инструмент. Но каждый раз, когда Минхо наклонялся к Тэхёну, Чонгук представлял, как сжимает его горло. Как вышвыривает его из этой стеклянной коробки. Как притягивает Тэхёна к себе и… Чёрт, я не могу. Это убьёт нас обоих. Но его тело не слушалось. Он чувствовал запах Тэхёна, слышал его дыхание, и это сводило с ума. Тэхён вдруг встал. — Мне нужно в уборную. Извини. Минхо кивнул, не отводя глаз. — Не задерживайся. Тэхён пошёл к коридору, чувствуя, как ноги дрожат. Он не смотрел на Чонгука, но знал, что тот пойдёт следом. Это была его работа. И его проклятье. В коридоре было тихо, только гул кондиционера нарушал тишину. Тэхён остановился у стены, прислонившись к ней спиной. Чонгук подошёл ближе, слишком близко, и остановился в шаге от него. — Ты в порядке? — голос Чонгука был хриплым, почти злым. Тэхён поднял глаза. — А ты? Чонгук не ответил. Его рука дёрнулась, будто он хотел коснуться, но он сдержался. Тэхён видел это — борьбу в его глазах, напряжение в каждом мускуле. И тогда он сделал то, чего не должен был. Шагнул вперёд, сокращая расстояние. Их дыхание смешалось, и Тэхён почувствовал, как жар Чонгука обжигает его кожу. — Перестань, — прошептал Чонгук, но это звучало как мольба. — Ты знаешь, что будет, если… — А если я хочу, чтобы было? — Тэхён смотрел ему в глаза, и в его голосе было всё — вызов, отчаяние, желание. Он знал, что это безумие. Знал, что Минхо в двух шагах, что камеры могут их поймать, что это конец. Но он не мог больше притворяться. Чонгук сжал кулаки, его грудь поднималась тяжело. — Тэхён, не надо. Но Тэхён уже не слушал. Он протянул руку, коснувшись его груди — лёгко, почти невесомо. И этого хватило. Чонгук выдохнул, резко, как будто его ударили, и в следующую секунду прижал Тэхёна к стене. Его руки легли по обе стороны от его головы, а тело — так близко, что Тэхён чувствовал каждый его вдох. — Ты хоть понимаешь, что делаешь? — Чонгук говорил тихо, но его голос дрожал от ярости и чего-то ещё. Его глаза горели, и Тэхён знал: это точка невозврата. — Понимаю, — прошептал он, и его рука скользнула выше, к шее Чонгука. — А ты? Чонгук не ответил. Его дыхание было тяжёлым, рваным, как будто он бежал километры, а не стоял в шаге от Тэхёна. Его руки дрожали, всё ещё упираясь в стену по обе стороны от его головы, но это был не контроль — это была последняя попытка удержаться. Тэхён видел это в его глазах: борьбу, ярость, голод. И он знал, что сам выглядит не лучше. Его сердце колотилось так громко, что казалось, Чонгук мог его услышать. Блять, я хочу его. Прямо здесь. Прямо сейчас. — Тэхён, — Чонгук выдохнул его имя, и это прозвучало как предупреждение, как мольба, как проклятье. Но Тэхён уже не мог остановиться. Его пальцы, всё ещё лежавшие на шее Чонгука, сжались, чувствуя твёрдость мышц под горячей кожей. Он потянул его ближе — едва заметно, но этого хватило. Чонгук сорвался. Его губы врезались в губы Тэхёна с такой силой, что тот ударился затылком о стену, но боль утонула в жаре, который разлился по телу. Это не было нежно. Это было грубо, отчаянно, как будто они оба знали, что у них нет времени, нет права, нет будущего. Чонгук целовал его, словно хотел выпить до дна, его язык скользнул внутрь, и Тэхён застонал — тихо, сдавленно, но этот звук эхом отозвался в пустом коридоре. Чёрт, он реальный. Это реально. Мысли Тэхёна путались, растворяясь в ощущении. Руки Чонгука соскользнули со стены, одна легла на его талию, сжимая так сильно, что ткань пиджака смялась, а другая зарылась в волосы, оттягивая голову назад. Тэхён выгнулся, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как твёрдость Чонгука вжимается в него через брюки. Блять, я хочу большего. Хочу всё. — Ты… — Чонгук оторвался на секунду, его голос был хриплым, почти звериным. — Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю? — Сделай, — Тэхён выдохнул ему в губы, его пальцы впились в плечи Чонгука, сминая ткань костюма. — Прямо сейчас. Это было безумие. Минхо сидел в зале, в десяти метрах от них. Камеры могли быть где угодно. Но Тэхёну было плевать. Он хотел этого — хотел Чонгука, его рук, его рта, его всего. Хотел забыть про контракт, про Кимов, про Минхо. Хотел, чтобы этот момент длился вечно. Чонгук снова прижался к нему, его губы скользнули по шее Тэхёна, оставляя горячий след. Зубы слегка прикусили кожу, и Тэхён задохнулся, вцепившись в его волосы. Да, вот так. Ещё. Чонгук рыкнул — низко, глухо, как зверь, которого слишком долго держали в клетке. Его рука спустилась ниже, сжала бедро Тэхёна, рывком притягивая его ближе. Их тела столкнулись, и Тэхён почувствовал, как всё внутри сжимается от желания, от этого дикого, первобытного голода. — Ты пахнешь… — Чонгук уткнулся носом в его шею, вдыхая глубоко, и его голос сорвался. — Слишком охрененно. Я не могу думать. — Тогда не думай, — Тэхён выгнулся ещё сильнее, его пальцы скользнули под пиджак Чонгука, чувствуя жар его тела через рубашку. Он хотел сорвать её, хотел добраться до кожи, хотел оставить следы — свои следы — на этом альфе, который должен был принадлежать только ему. Чонгук снова нашёл его губы, целуя жёстче, глубже. Его рука скользнула под пиджак Тэхёна, задрала рубашку, и пальцы коснулись голой кожи на пояснице. Тэхён вздрогнул, его дыхание сбилось, а ноги подкосились. Блять, я сейчас кончу от одного его прикосновения. Он прижался к Чонгуку сильнее, чувствуя, как тот напрягается, как его контроль трещит по швам. — Если я не остановлюсь… — Чонгук отстранился, тяжело дыша, его лоб упёрся в лоб Тэхёна. — Я не сдержусь. Понимаешь? Тэхён смотрел на него, глаза в глаза. Его губы были опухшими, влажными, а сердце колотилось так, что казалось, оно вырвется из груди. — Я не хочу, чтобы ты останавливался. Чонгук закрыл глаза, выдохнув резко, почти болезненно. Его рука сжала талию Тэхёна ещё сильнее, оставляя синяки, которые тот будет прятать завтра. — Ты меня убьёшь, — прошептал он, и в его голосе было всё — страх, желание, отчаяние. — Тогда давай умрём вместе, — Тэхён потянулся к нему снова, но Чонгук перехватил его запястья, прижимая их к стене над головой. Этот жест был грубым, властным, и Тэхён задохнулся от того, как сильно ему это понравилось. — Не здесь, — Чонгук говорил тихо, но его голос дрожал от напряжения. — Не так. Тэхён хотел возразить, хотел крикнуть, что ему плевать, где и как, лишь бы это было с ним. Но где-то в глубине он знал, что Чонгук прав. Они и так зашли слишком далеко. Слишком близко к краю. Он кивнул, тяжело дыша, и Чонгук отпустил его руки, отступая на шаг. Но его взгляд — чёрт, этот взгляд — говорил, что это не конец. Это только начало. — Иди обратно, — Чонгук отвернулся, сжимая кулаки. — Пока он не заметил. Тэхён поправил пиджак, стараясь привести дыхание в норму. Его тело всё ещё горело, кожа ныла там, где Чонгук касался его, а губы пульсировали от поцелуев. Он кивнул, хотя Чонгук не смотрел на него, и пошёл к залу. Но каждый шаг был как борьба — борьба с собой, с желанием обернуться и закончить то, что они начали. Когда он вернулся к столику, Минхо поднял глаза от телефона. — Долго, — заметил он, прищурившись. — Что-то случилось? Тэхён сел, натянув улыбку. — Нет. Просто… умылся. Минхо кивнул, но его взгляд скользнул к коридору, где стоял Чонгук. Тэхён почувствовал, как холод пробежал по спине. Он что-то знает? Или просто паранойя? Он взял вилку, стараясь выглядеть спокойно, но внутри всё кричало. Он всё ещё чувствовал Чонгука — его вкус, его запах, его руки. И знал, что этот яд, этот сладкий, смертельный яд, уже пустил корни слишком глубоко. Чонгук вернулся к стене, прислонившись к ней спиной. Его руки дрожали, а в голове был хаос. Я его трогал. Я его поцеловал. Блять, я чуть не трахнул его прямо там. Он сжал челюсть, стараясь выровнять дыхание. Тэхён был как наркотик — один глоток, и ты пропал. И Чонгук знал: он уже не выберется. Не хочет выбираться. Тэхён сидел, вцепившись в вилку, как в спасательный круг. Стейк на тарелке остыл, но он всё равно ковырял его, лишь бы занять руки. Его губы всё ещё горели от поцелуев Чонгука, а кожа на талии ныла там, где остались следы его пальцев. Он старался не смотреть в сторону коридора, но это было как пытаться не дышать — невозможно. Блять, я всё ещё чувствую его. Его вкус. Его руки. Мысли крутились, как вихрь, и Тэхён ненавидел себя за то, что не мог их остановить. Он хотел вернуться туда, в коридор, прижаться к Чонгуку снова, сорвать с него этот чёртов костюм и… — Ты точно в порядке? — голос Минхо вырвал его из этого опасного водоворота. Альфа смотрел на него, слегка прищурившись, и в его тоне было что-то острое, как лезвие. — Ты выглядишь… странно. Тэхён сглотнул, заставляя себя улыбнуться. — Всё нормально. Просто жарко тут. Минхо хмыкнул, откидываясь на спинку стула. Его взгляд скользнул по лицу Тэхёна, задержался на губах — слишком долго, чтобы это было случайностью. — Жарко, говоришь? Ты покраснел. Чёрт. Тэхён опустил глаза, чувствуя, как жар действительно заливает щёки. Он знал, что выглядит не так, как должен. Губы опухли, волосы слегка растрепались, а дыхание всё ещё было неровным. Он заметит. Он, блять, заметит. Паника кольнула где-то в груди, но Тэхён подавил её, пожав плечами. — Вино ударило в голову. Бывает. Минхо кивнул, но его улыбка стала холоднее. Он взял бокал, сделал глоток, не отводя глаз от Тэхёна. — Вино, значит. Интересно. Тэхён стиснул зубы. Этот тон, этот взгляд — Минхо что-то подозревал. Или просто играл, проверяя его?Сука, он как хищник. Чует слабость за километр. Тэхён ненавидел его — за эту уверенность, за этот контроль, за то, что он сидел здесь, напротив, вместо… Он бросил быстрый взгляд на Чонгука, и это была ошибка. Чонгук смотрел на него — прямо, не отводя глаз, и в этом взгляде было столько, что Тэхён чуть не задохнулся. Перестань. Пожалуйста, перестань смотреть так. Чонгук стоял у стены, прислонившись к ней плечом, и пытался держать себя в руках. Но это было как держать воду в ладонях — бесполезно. Его губы всё ещё помнили вкус Тэхёна, сладкий и резкий, как запретный фрукт. Его руки ныли от желания снова коснуться его, сжать, оставить следы. Я сорвался. Я, блять, сорвался, и теперь всё летит к чертям. Он видел, как Тэхён сидит там, напротив этого ублюдка, и ненавидел каждую секунду этого. Минхо смотрел на Тэхёна, как на свою собственность, и Чонгук хотел врезать ему так, чтобы тот больше никогда не посмел поднять глаза. Он мой. Не твой. Мой. Мысль была дикой, неправильной, но Чонгук не мог её прогнать. — Ты мало ешь, — Минхо снова заговорил, кивая на тарелку Тэхёна. — Не нравится? — Не голоден, — Тэхён отложил вилку, стараясь звучать спокойно. — Устал, наверное. Минхо прищурился, и на этот раз в его взгляде было что-то хищное. — Устал? Ты же только пришёл. Или что-то другое тебя вымотало? Тэхён напрягся. Он знает. Или просто давит? Он заставил себя встретиться с ним взглядом, держа улыбку. — Долгий день. Много дел. Минхо кивнул, но его глаза скользнули к Чонгуку. Короткий, почти незаметный взгляд, но Тэхён заметил. И Чонгук заметил. Его челюсть сжалась, а пальцы за спиной сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Чёрт, он видит. Он, блять, видит. Тэхён почувствовал, как холодный пот пробежал по спине. Если Минхо что-то заподозрит, если он начнёт копать… Это не просто увольнение для Чонгука. Это конец. Для них обоих. — Твой телохранитель, — Минхо вдруг сменил тему, но его голос стал тише, опаснее. — Он всегда такой… внимательный? Тэхён сглотнул, стараясь не выдать себя. — Это его работа. Быть внимательным. Минхо улыбнулся, но это была не улыбка, а оскал. — Работа, да. Интересно, где заканчивается работа и начинается что-то ещё. Сука. Тэхён стиснул кулаки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он хотел встать, сказать что-то резкое, но это было бы признанием. Вместо этого он пожал плечами, глядя Минхо прямо в глаза. — Не понимаю, о чём ты. Минхо рассмеялся — тихо, почти ласково, но от этого звука у Тэхёна волосы встали дыбом. — Конечно, не понимаешь. Ты же омега. Ты и не должен ничего понимать, не так ли? Тэхён молчал, но внутри всё кипело. Не должен? Знал бы этот придурок, насколько я хочу разнести этот стол и уйти отсюда с Чонгуком. Он бросил ещё один взгляд на Чонгука, и тот ответил — коротким, резким движением головы, как будто говорил: “Держись”. Тэхён кивнул, почти незаметно, и это было их тайной, их связью, которую Минхо не мог увидеть. Чонгук смотрел на Минхо и представлял, как ломает ему шею. Это было бы легко — один рывок, и всё. Но он не мог. Не здесь, не сейчас. Этот ублюдок что-то чует. Он смотрит на Тэхёна, как на мясо, и я ничего не могу сделать. Его руки дрожали от ярости, от бессилия, от того, что он только что держал Тэхёна в своих руках, а теперь должен стоять и смотреть, как этот альфа играет в свои игры. Я убью его. Если он тронет его, я, блять, убью его. Мысль была дикой, но Чонгук не мог её прогнать. Тэхён был его — не по контракту, не по крови, а по чему-то глубже, чему он не мог найти названия. — Ладно, — Минхо вдруг встал, бросив салфетку на стол. — Думаю, на сегодня хватит. Ты явно не в настроении. Тэхён выдохнул, стараясь не показать облегчения. — Да, пожалуй. Минхо подошёл к нему, слишком близко, и положил руку ему на плечо. Тэхён напрягся, чувствуя холод его пальцев через ткань. — Мы ещё увидимся, Тэхён. Скоро. Он ушёл к выходу, не оглядываясь, и Тэхён остался сидеть, глядя в пустоту. Его сердце колотилось, а мысли путались. Скоро. Чёрт, я не хочу этого “скоро”. Он встал, медленно, чувствуя, как ноги дрожат, и пошёл к выходу. Чонгук двинулся следом, и их шаги синхронизировались, как будто это было естественно. На улице было холодно, ветер резал лицо, но Тэхён чувствовал только жар — жар от того, что произошло в коридоре, от взгляда Чонгука, который он ощущал спиной. Они дошли до машины, и Тэхён остановился, оборачиваясь. — Ты в порядке? — Чонгук спросил первым, его голос был низким, почти шёпотом. Тэхён посмотрел на него, и в его глазах было всё — страх, желание, отчаяние. — А ты? Чонгук шагнул ближе, но остановился. — Нет. И ты тоже. Тэхён кивнул, чувствуя, как горло сжимается. — Что мы будем делать? Чонгук молчал, но его взгляд сказал больше, чем слова. Они оба знали: это только начало. И этот яд, этот сладкий, смертельный яд, уже отравил их до конца.